«Мой сосед-недотрога, или Духовка судьбы»

Хёнджин шагнул в квартиру, и Феликс тут же почувствовал, как воздух вокруг стал гуще. Аромат ванили, корицы и свежей выпечки смешался с лёгким шлейфом мужского парфюма — свежим, с цитрусовыми нотками и тёплым оттенком древесины. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь кухонное окно, уже окрашивался в багровые тона заката, а золотистые блики на столешнице лишь подчёркивали лёгкую дрожь в пальцах Феликса. — У тебя... уютно, — произнёс Хёнджин, медленно оглядывая кухню. Его взгляд скользнул по аккуратно разложенным ингредиентам, задержался на полках с разноцветными чайными банками, потом плавно перешёл к Феликсу. — И пахнет... вкусно. Феликс нервно провёл рукой по затылку, смущённо отводя глаза. Обрывки из сна — того самого, странного и слишком реалистичного — то и дело всплывали в голове, заставляя сердце биться чаще. Даже в шортах и майке становилось жарко. — Э-это новая партия кексов. С миндальным кремом, — сказал он, поправляя прихватку на руке. — Если хочешь, можешь попробовать, когда они будут готовы. Уголки губ Хёнджина дрогнули в едва заметной полуулыбке. Он сделал шаг ближе, намеренно сокращая дистанцию между ними. Его чёрная водолазка слегка растянулась на широких плечах, когда он скрестил руки. — С миндальным кремом? — Голос его звучал нарочито невинно. — А в прошлый раз, видимо, была какая-то... секретная начинка? Феликс резко поднял взгляд, встретившись с тёмными глазами соседа. В них читалось любопытство и что-то ещё. — В... в прошлый раз? — выдавил он, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Ну да, — Хёнджин склонил голову набок, изучая его реакцию. В его позе появилась какая-то кошачья грация. — Тот кекс, что был с запиской. Феликс закашлялся, будто подавился собственным дыханием. Он отвернулся, делая вид, что проверяет температуру духовки. — И у тебя тоже?!, — едва слышно прошептал он, — Я... я не... — Не ты? — Хёнджин приподнял бровь, его голос стал ниже, почти шёпотом. Он приблизился ещё на шаг, и теперь Феликс чувствовал исходящее от него тепло. — Странно. А кто тогда написал, что твоя симпатия "сладкая, но скрытая внутри"? Феликс открыл рот, но в этот момент раздался резкий звук таймера. Он чуть не подпрыгнул на месте, но быстро взял себя в руки. — Духовка! — выдохнул он с явным облегчением и рванул к печке, чувствуя, как уши горят. За его спиной раздался мягкий, едва уловимый смешок — Хёнджин явно наслаждался его смущением. Когда Феликс вынул противень, Хёнджин уже стоял рядом, заглядывая через плечо. Его дыхание щекотало шею Феликса, вызывая мурашки. — Выглядит... аппетитно, — произнёс он, и Феликс не знал, говорил ли он о кексах или о чём-то ещё. От этого поднос в его руках дрогнул, и один кекс чуть не упал на пол. Но Хёнджин ловко поймал его руки своими, предотвращая падение. — Осторожно, — прошептал он, и их пальцы соприкоснулись. Феликс почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Спасибо...— пробормотал он, стараясь не смотреть в глаза соседу. Хёнджин не отпускал его руки. — За что? — Его голос звучал насмешливо, но в глубине глаз пряталось что-то тёплое. — За кекс? Или... Феликс ахнул, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. — Ты... — Я что? — Хёнджин выгнул бровь, и в этом простом движении было столько самоуверенности, что Феликсу захотелось то ли ударить его, то ли притянуть ближе. — Ты не такой, каким кажешься! Хёнджин рассмеялся — низко, глухо, и этот звук заставил Феликса сглотнуть. — А ты? — Он наклонился ближе, его дыхание коснулось щеки Феликса, — Ты именно такой, каким кажешься? Милый, застенчивый сосед, который подбрасывает кексы с двусмысленными записками? Феликс отступил на шаг, но Хёнджин не отставал, продолжая наступать. — Я... я не писал эту записку! — Правда? — Хёнджин приподнял бровь, его взгляд скользнул по губам Феликса. — Тогда кто? — Духовка! — выпалил Феликс, чувствуя, как жар разливается по лицу. — Та... та старушка, у которой я её купил, предупреждала, что духовка печёт "особенные кексы", но я не придал этому значения! Хёнджин замер. Его выражение лица стало совершенно непроницаемым. — ...Что? Феликс вдруг осознал, как безумно это звучит. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Ладно, это странно, но... — Он глубоко вдохнул. — Она выглядела... ну... как типичная ведьма из фильмов. И её квартира была полна странных вещей. А ещё у неё был кот с жёлтыми глазами, который смотрел на меня, как будто читал мои мысли. Хёнджин молчал несколько секунд, затем медленно кивнул. — Хорошо. Допустим, это правда. — Он сделал паузу, скрестив руки на груди. — Хотя звучит так, будто ты это только что придумал. Тогда... — Он сделал шаг вперёд, снова сокращая дистанцию. — Почему ты покраснел, когда я заговорил о "скрытой симпатии"? — Я... — И почему краснеешь до сих пор, — Хёнджин придвинулся ещё ближе, его губы искривились в той самой ухмылке, которая сводила Феликса с ума. Феликс почувствовал, как пол уходит из-под ног, и закрыл лицо руками. — Я умру. Прямо сейчас. Но Хёнджин не дал ему этого сделать. Он аккуратно, почти нежно убрал его руки от лица и приподнял подбородок своими тёплыми пальцами. — Мне понравилась та записка, — тихо сказал он. — Даже если, как ты сказал, её написала твоя "волшебная" духовка. — Он показал кавычки пальцами, явно не особо веря, — И мне нравятся твои кексы. И... — Он на секунду замолчал, и Феликс заметил, как его зрачки расширились. — И, возможно, мне нравишься ты. Феликс перестал дышать. В ушах застучала кровь, а в груди стало так тесно, будто там поселилась целая стая тех самых бабочек. — Поэтому, — продолжал Хёнджин, его голос звучал твёрже, — я принёс чай. Чтобы мы могли... выпить его вместе. Феликс медленно выдохнул, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. — Это... это хороший план. Хёнджин улыбнулся — по-настоящему, впервые за всё время. Эта улыбка преобразила его обычно хмурое лицо. — Тогда... заваривай "Молочный улун", — прошептал он. — А я пока попробую твой кекс. И прежде чем Феликс успел что-то ответить, Хёнджин взял один кекс с противня и откусил кусочек. — Ммм...горячо… — Он прикрыл глаза наслаждаясь, — Но определённо вкусно! Он сделал второй укус, затем третий — и вдруг замер. Его челюсть напряглась, брови поползли вверх. Медленно, с преувеличенной театральностью, он вытащил изо рта маленький сверток бумаги. — Опять? — прошептал Феликс, чувствуя, как сердце бешено колотится. Хёнджин развернул записку и зачитал её вслух. На изящной бумаге чернилами цвета спелой вишни было выведено: "Кто разделит этот кекс – Тот разделит и поцелуй… От которого станет трудно дышать." — Я... я же сам замешивал тесто! — ахнул Феликс, его глаза округлились. — Там точно не было… Феликс рванулся вперёд, чтобы выхватить бумагу, но Хёнджин ловко поднял её выше, ухмыляясь. Его глаза сверкали азартом. — Как интересно, — его голос стал низким, обволакивающим, как тёплый шоколад. Он сделал шаг вперёд, загоняя Феликса к кухонному столу. Феликс наткнулся на столешницу и замер. — Это... это просто розыгрыш! — Розыгрыш? — Хёнджин положил записку рядом, его брови поползли вверх. — Решил меня разыграть? Так значит, записка всё-таки твоих рук дело?! Его взгляд упал на последнюю строку записки, затем вернулся к Феликсу. — Думаю, мы должны проверить... Феликс резко побледнел, но Хёнджин уже поднял взгляд, глаза сверкали тем самым опасным блеском. — Ну что, пекарь, — он сделал шаг вперёд, сокращая и без того минимальное расстояние между ними, — кажется, мы обязаны проверить это "предсказание"! — Нет, подожди! — Феликс в шоке попытался отступить, подняв руки в защитном жесте. — Это не значит буквально... Но Хёнджин уже прижал его к кухонному столу, одной сильной рукой поймав запястья. Его дыхание стало учащённым. — Ты прав, — прошептал он, губы в сантиметре от Феликса, — Это будет не трудно... Поцелуй обрушился, как лавина — горячий, властный, лишающий пространства и времени. Феликс на мгновение растерялся, затем ответил, пальцеми вцепившись в рукав Хёнджина. Но через несколько секунд что-то пошло не так. — Ммф... Хёнджин... — Феликс попытался отстраниться, но тот лишь углубил поцелуй, его руки скользнули по бокам Феликса. Горло начало сжиматься. В груди закололо, будто кто-то вонзил туда раскалённую спицу. — Стой... — хриплый шёпот, ладонь, слабо толкающая в грудь. Хёнджин наконец оторвался, довольный и запыхавшийся. Его губы блестели, а глаза были тёмными-тёмными. — Что, слишком интенсивно? — он усмехнулся, проводя большим пальцем по своей нижней губе. — Уже трудно дышать? Но улыбка тут же сошла с его лица, когда он увидел выражение Феликса. Феликс хватал ртом воздух, лицо покрылось красными пятнами, пальцы судорожно вцепились в горло. Его губы начали отекать, а глаза слезились. — Ал...лергия... — выдавил он, с трудом формируя слова опухшими губами. — ЧТО?! — Хёнджин в панике подскочил к Феликсу, его глаза расширились от ужаса. — Где твой эпинефрин?! Где, чёрт возьми...! Феликс, уже оседая на пол, слабо махнул в сторону холодильника. Хёнджин метнулся к шкафам, опрокидывая банку с мукой, которая рассыпалась белым облаком. Через пару секунд Хёнджин вонзал автоинжектор Феликсу в бедро, его руки дрожали, а на лбу выступили капельки пота. — Дыши, блин, дыши! — он почти кричал, одной рукой поддерживая голову Феликса. — Я же не для этого... Через пару минут Феликс, всё ещё бледный, но уже с нормальным пульсом и постепенно выравнивающимся дыханием, сидел, прислонившись к холодильнику. Его руки дрожали, когда он поднёс ко рту стакан воды. — Так вот, — хрипло прошептал он, — когда предсказание говорило "трудно дышать..." — Да понял я уже, ПОНЯЛ, окей?! – Хёнджин провёл рукой по лицу. — Кто вообще добавляет миндальный крем в... — он замолчал, увидев, как Феликс дрожит. — Эй, ты в порядке? Я правда... Но Феликс... смеялся. Тихим, срывающимся смехом, больше похожим на истерику. — Ты... ты бы видел своё лицо... Хёнджин уставился на него, затем фыркнул, и через секунду они оба хохотали, сидя на кухонном полу среди рассыпанной муки. Через пятнадцать минут, когда последние следы рассыпанной муки были тщательно убраны, они наконец уселись за кухонный стол напротив друг друга. Хёнджин откинулся на спинку стула, скрестив мощные руки на груди так, что пальцы впились в бицепсы, оставляя на коже временные белые отпечатки. Его брови угрожающе сдвинулись, образуя глубокую складку между ними, а взгляд стал настолько пронзительным, что Феликс буквально почувствовал, как под столом у него предательски задрожали колени. — Так значит... — Хёнджин произнёс это нарочито медленно, растягивая слова, будто давая Феликсу последний шанс на спасение. Губы его слегка искривились в едва заметной усмешке. — У тебя аллергия на миндаль? Феликс нервно облизал пересохшие губы, его пальцы начали бесцельно крутить ложку в давно остывшем чае, создавая мелкие круги на поверхности. Он упорно не мог заставить себя поднять глаза, поэтому сосредоточился на крошечных пузырьках, лопавшихся на тёмной поверхности напитка, словно они были самым интересным зрелищем в мире. — Ну... да... — пробормотал он, и его голос звучал настолько тихо, что даже ему самому было едва слышно. Хёнджин резко наклонился вперёд, сокращая и без того минимальную дистанцию между ними. Его тень накрыла Феликса целиком, а насыщенный древесный аромат парфюма смешался с запахом свежей выпечки, создавая странно интимную атмосферу. — Тогда почему, чёрт возьми, — его голос прозвучал резко, как удар хлыста, заставив Феликса вздрогнуть, — Ты печёшь кексы с миндальным кремом?! Феликс сделал такой глубокий вдох, словно собирался нырнуть на дно океана. Его пальцы сжали ложку с такой силой, что костяшки побелели, а на металле остались влажные отпечатки. — Потому что... — он начал мямлить, упорно глядя куда-то в район груди Хёнджина, где черная водолазка слегка растянулась на рельефных мышцах, — они... для заказа... Хёнджин замер, будто превратился в статую. Его брови медленно поползли вверх, а губы слегка приоткрылись от неподдельного изумления. — Что? — Это было произнесено с такой интонацией, будто он услышал нечто совершенно абсурдное, выходящее за рамки здравого смысла. Феликс наконец поднял глаза и развёл руками в защитном жесте, словно пытаясь отгородиться от нависшей угрозы. Его щёки горели ярким румянцем, а в груди сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен по всей кухне. — Я их вообще-то есть не собирался! — выпалил он, и в голосе прозвучали нотки почти детской обиды. — Это клиент заказал! Лицо Хёнджина медленно менялось — первоначальный гнев уступал место искреннему недоумению, затем переходил в лёгкое замешательство. Его пальцы разжались, а руки бессильно опустились вдоль тела, будто все напряжение внезапно ушло. — То есть... — начал он, но Феликс уже перебил его, жестикулируя так активно, что чашка на столе опасно закачалась, угрожая опрокинуться. — Да! — воскликнул он, и его голос наконец обрёл твёрдость. — Я нормальный человек, я пеку кексы на заказ и не собирался есть то, что может отправить меня в анафилактический шок! Наступила тяжёлая пауза. Хёнджин изучал Феликса пристальным взглядом, который скользил по его лицу, будто пытаясь найти малейшие признаки обмана или неискренности. — Но...ты же попробовал... Феликс резко покраснел, его уши приобрели такой насыщенный алый оттенок, что могли бы посоревноваться с самой яркой клубничной начинкой его же кексов. Он нервно потёр шею, упорно отводя взгляд в сторону, где на стене висели аккуратно развешанные кухонные полотенца. — Ну... — он замялся, чувствуя, как язык будто прилипает к нёбу, — технически это ты съел кекс, а потом... твой язык, на котором ещё оставался миндальный крем... — голос его стал совсем тихим, — оказался у меня во рту. Губы Хёнджина медленно растянулись в той самой ухмылке — хищной, довольной, полной осознания своей власти. Эта улыбка заставила Феликса почувствовать себя маленькой мышкой, попавшей в лапы огромного кота. — Оооо, — протянул он, наклоняясь ещё ближе так, что Феликс почувствовал на своей коже тёплое дыхание, — Значит, это я виноват? Феликс фыркнул, скрестив руки на груди в тщетной попытке казаться увереннее, чем был на самом деле. Его нога под столом начала нервно постукивать по ножке стула. — А кто ещё? — он покачал головой, и несколько непослушных прядей упали ему на лоб. — Это ты со своим "ну давай проверим предсказание..." полез ко мне целоваться! Я, конечно, слышал, что любовь убивает, но на себе проверять подобное совсем не планировал! — выпалил он одним духом, возмущённо тараторя. Они переглянулись — и внезапно напряжение разрядилось. Сначала Хёнджин фыркнул, затем Феликс хихикнул, и через мгновение они уже хохотали так, что у обоих на глазах выступили слёзы. — Чёрт возьми, — сквозь смех выдохнул Хёнджин, вытирая ладонью глаза, — я чуть не убил тебя поцелуем. Это новый рекорд даже для меня. Феликс, всё ещё хихикая, вытер слёзы, его плечи вздрагивали от остаточных приступов смеха. — Ну я явно не ожидал, что сегодня меня ждёт романтическое приключение с угрозой для жизни... Зато теперь мы точно знаем, — пробормотал он, с трудом успокаивая дыхание, — Что предсказания в этих дурацких записках действительно сбываются. Он поднялся из-за стола, слегка пошатываясь, и потянулся, чувствуя, как напряжённые мышцы наконец расслабляются.