Экспонат

      Экскурсии в университете обычное дело, но "страшнее" всего, когда они обязательные для зачета. Lucky Charms University славился лучшей образовательной системой и разношерстностью факультетов, постоянно внедряя новые, стараясь ступать в ногу со временем и молодежью. В один из дней прошла "обязательная" экскурсия в музей современного искусства, для тех, кто не участвовал в активностях вуза, но хотел повысить свои оценки по договоренности с преподавателем.       Дилан с трудом разлепил один глаз, потом другой. На потолке плясали отблески утра — возможно, слишком бодрые для его внутреннего состояния. Он медленно встал, больше по инерции, чем по желанию. — Ты же знаешь, я не люблю современное искусство, — пробормотал он, запихивая футболку в джинсы и на ощупь ища носки, которые, по закону студенческого бытия, могли быть где угодно. Ричард, как всегда, уже был в полной боевой готовности — свитер цвета омерзительно лаймового оттенка, стакан с кофе в руке и лицо, сияющее энтузиазмом. Не человеком, а воплощённой утренней прокрастинацией других. — Тебе нужно не искусство, а зачет. Препод тебя уже три раза в списке вычеркивал и снова вписывал. Ты — как глюк в системе, — с улыбкой сказал он и пихнул товарища в бок.       Планировка общежития была, мягко говоря, нестандартной — словно архитектор сначала рисовал схему с закрытыми глазами, а потом решил, что получилось даже креативно. Всего в блоке было четыре комнаты: две мужские и две женские, сгруппированные попарно. На каждые две комнаты приходился один общий санузел, где постоянно кто-то спорил, чья очередь мыться или кто утащил последний рулон бумаги. Сердцем общежития была просторная гостиная, совмещённая с кухней. Там всегда кипела жизнь: кто-то жарил лапшу на ужин, кто-то смотрел старые сериалы с таким напряжением, будто это дипломная работа. Кухонный остров был одновременно барной стойкой, рабочим столом и подиумом для душевных разговоров в три ночи. Шум был постоянным фоном. Он словно вшит в стены: смех, спор, грохот кастрюль, музыка, вопли «КТО СЪЕЛ МОЙ ПУДИНГ?!». Это было живое, хаотичное пространство, в котором невозможно было почувствовать себя одиноким — даже если очень стараться. Клео снова зависла у кухонного гарнитура, как будто её вызвали на состязание «испеки максимум сладкого за минимальное время». Она двигалась с точностью машины, перемешивая крем, расставляя формы, подсыпая специи, пока всё вокруг тонуло в аромате ванили и какао. В этот момент Брай была как фронт спасения — с тряпкой в одной руке и явным намерением предотвратить очередной сахарный апокалипсис. — Клео, если ты ещё раз уронишь муку, я выйду из чата, — ворчала она, подбирая уже второй раз с пола банку с корицей. Была суббота, и это автоматически значило: все дома, никто не спит, шум — фон. Ричард отправился на экскурсию по собственному желанию — ему нравились эти вылазки в город и шанс поспорить с гидами. А вот Дилан шёл по воле обстоятельств, точнее — из-за катастрофически пустой зачётки. Жёсткая сделка: экскурсия взамен на шанс пересдать. В гостиной царил хаос. Джена с Шерон оккупировали диван, разбросав книги по психологии, и, кажется, вели десятый раунд баттла на тему «свобода выбора — это иллюзия или нет». Голоса были на взводе, жесты резкие, а фразы — уровня «экзистенциальный кризис по акции». Карл сидел в углу, как всегда, тихий и отстранённый. Он поливал свои комнатные растения, будто это медитация. Его лицо светилось — спокойное, почти сияющее, как пятно солнца на стене. В этот момент дверь хлопнула так, что посуда дрогнула. Дилан едва успел сделать шаг назад, спрятавшись в проёме их с Ричардом комнаты. Он не прятался… нет. Он просто не был готов снова увидеть его. Хотя ждал. Хотя думал об этом каждую ночь.       Вошёл Ло. Каштановые волосы с медным отблеском торчали в разные стороны, в них застряла ветка — как доказательство того, что он снова копался где-то в саду. Белая кофта в грязных разводах, синие очки, довольная, немного усталая улыбка. Ло всегда появлялся так — шумно, небрежно, живо. Как будто просто вливался в пространство, не спрашивая разрешения. — Ло, ты что, на выставку не идёшь? — голос Карла прозвучал буднично, будто мимоходом, но в комнате на секунду стало тише. — Нет… у меня сегодня работа.., — голос Ло звучал внятно, но последнее слово потонуло в паузе. Он будто оступился в собственной фразе, потому что взгляд его — тёмный, пронизывающий — на миг задержался на Дилане. Тот не выдержал и тут же развернулся, будто что-то срочно понадобилось в спальне. На самом деле — просто спасался бегством. От взгляда. От воспоминаний. Ричард остался в гостиной, как всегда уверенно растворяясь в шуме и разговорах. Дилан захлопнул за собой дверь и откинулся спиной на холодное дерево. Сердце било в висках. В груди всё было в огне. Он всё ещё помнил. Чёрт, слишком хорошо помнил.

***

школьник - пошлая молли

День был пасмурный, ветер срывал листву с деревьев, когда Ло вдруг вытащил его за корпус — будто просто хотел поговорить. Однако, взгляд был слишком прямой, движения — слишком решительные и точные. — Я не знаю, как ты к этому отнесёшься, — тихо сказал он, — но мне сдерживаться уже невозможно, черт возьми... Прежде чем Дилан успел понять, что происходит, Ло шагнул вплотную. Его руки сомкнулись на талии, спина прижалась к стене. Холод бетона с одной стороны. Жар его тела — с другой. Их разделяли буквально сантиметры. — Я не просто думаю о тебе. Я... — Ло не договорил, просто посмотрел.       Глубоко.       До дрожи.       До мурашек.                          И впился губами в губы программиста.

ПМ, МП, ПМ

Губы — тёплые, настойчивые. Не мягко, не «на всякий случай», а с жаждой, с намерением, как будто в этом поцелуе было всё то, что он так долго не решался сказать. Руками он удерживал Дилана — не грубо, но крепко, не давая увернуться. А Дилан и не уворачивался. Это было не просто признание. Это было вторжение в каждую клетку, в самую душу. Такой поцелуй невозможно забыть. Когда всё закончилось, Ло отстранился всего на пару сантиметров. Дыхание сбивалось. — Не прошу ничего. Просто... подумай. Я подожду, — прошептал он и ушёл, оставив после себя гул в груди и этот бешеный стук в голове, который не стихал.

***

Теперь, стоя в одиночестве в тишине своей комнаты, Дилан чувствовал, как эти воспоминания вновь накрывают его волной. Как будто поцелуй случился только что. Щёки горели. Пальцы дрожали. Он не знал, что будет дальше, но точно знал: забыть — не получится. Глухой стук в дверь выдернул Дилана из вязких воспоминаний. — Мэйдж*, ты идёшь, или как? Мы щас автобус прозеваем, — буркнул Ричард с той стороны, явно поторапливая. Дилан натянул капюшон, будто броню, и вдавил наушники поглубже в уши. Музыка лупила по барабанным перепонкам, беспорядочный ритм старался заглушить чувства, мысли, дыхание — всё. — Что ты там застрял-то, опять потерял свои наушники? — Ричард, не дождавшись ответа, распахнул дверь. Но дальше был стоп-кадр. Его взгляд врезался сначала в раскрасневшееся лицо соседа, а потом — в кресло, где, будто сросшись с подлокотниками, сидел Ло. Он не просто смотрел — он впивался глазами в спину Дилана, в этот капюшон, в эту попытку спрятаться, слиться со стеной. Лицо у Ло было спокойным, но взгляд — хищным, сосредоточенным, будто он что-то знал. Слишком многое знал. Ричард, не будь дурак, сложил два и два за полсекунды. Он ловко схватил Дилана за локоть, почти силой вытягивая его из комнаты, не давая ни секунды на то, чтобы снова зарыться в себя. — Если опоздаем, будем платить из своей стипендии, — кинул он на прощание, даже не оглядываясь. Дверь за ними захлопнулась. А Дилан, выброшенный в коридор как из пушки, ещё долго чувствовал на себе взгляд Ло. Как будто он прожигал спину даже сквозь бетон.       Автобус был набит под завязку — студенты вполголоса переговаривались, кто-то залипал в телефон, кто-то дремал, откинувшись на прохладное стекло. Воздух внутри напоминал смесь утреннего кофе, духов и легкой тревоги перед «обязательной культурной программой». Дилан сел у окна, уткнувшись в своё отражение — бледное, растерянное, с капюшоном всё ещё на голове. Рядом плюхнулся Ричард, сразу раскрыв чипсы и сунув одну в рот, не особо заботясь о шуме. Автобус дёрнулся вперёд. За окнами проплывали студгородок, остановки, серый бетон кампуса, смешанный с зеленью деревьев и проблесками летнего света. В наушниках играло что-то фоновое, но мысли Дилана были громче музыки. Ло не выходил из головы. Тот поцелуй. Тот взгляд. Ричард что-то говорил, но слова тонули в гуле мотора и внутренних диалогах. Доехали быстро. Чуть больше двадцати минут — и автобус затормозил у стеклянного фасада музея. На улице пахло асфальтом и солнцем. Прогулка началась вяло, почти сонно. Гид — женщина лет сорока с идеальной осанкой, усталым голосом и заученными фразами — шагала вперёд с видом, будто вот-вот рассыплется от скуки, но держалась. За ней, как хвост, тянулась группа студентов, большинство из которых не верило, что это реально идёт в зачёт. Первый зал — техника. — "Здесь вы видите взаимодействие цифрового и аналогового," — монотонно начала она, указывая на телевизоры, вмонтированные в бетономешалку и принтер, печатающий пустые листы. Один парень зевнул. Девушка с модным рюкзаком шептала в телефон: "Господи, это всё искусство, да?" Живопись. Следующая комната встретила их холстами размером с стены, на которых были либо хаотичные мазки, либо нечто, напоминающее пятна от кофе. — "Здесь художник исследует пределы восприятия формы и цвета," — проговорила гид. Дилан остановился у картины, где красной краской было выведено всего одно слово: "ТИШИНА". Он бы отдал многое, чтобы прямо сейчас оказаться внутри неё. Скульптура. В этой части было прохладно. Пространство заполняли искривлённые металлические формы, гипсовые тела без лиц, статуи из строительных касок и сломанной мебели. — "Автор деконструирует представление о человеческой идентичности через индустриальные материалы," — объясняла гид, а Дилан думал, что эта фраза могла бы быть лозунгом всего его утра. Инсталляция. Тут началось весёлое. На полу были разбросаны подушки и макароны, в углу — кран, из которого текла вода в аквариум с резиновыми уточками. Над всем этим висел проектор, пускавший на стену бесконечный ролик, где кто-то медленно жевал яблоко. — "Иммерсивный опыт — ключ к пониманию социальной хрупкости," — комментировала гид, а в ответ раздался чей-то хриплый смешок. Ричард украдкой сфоткал инсталляцию, подписав в сторис: "Обед в общаге." Мода. Последний зал выглядел как закулисье авангардного показа. Манекены были в платьях из сетки для картошки, куртках из пластиковых бутылок и ботинках, обмотанных плёнкой. — "Переосмысление тела через текстиль. Мода как протест и платформа," — произнесла гид.

***

ленинград - экспонат

      В каждом зале гид давала время «на самостоятельное ознакомление», и Ричард тут же брал штурвал в свои руки, буквально таская Дилана за собой, как на поводке. — Ну-ка, смотри сюда, — прошептал он, останавливаясь перед манекеном в элегантном, до абсурда притягательном чёрном платье. Оно облегало фигуру идеально, ткань тянулась по телу, играя бликами, разрез на бедре делал его почти вызывающим. — Ну? Признай, хоть что-то здесь стоящее. Дилан чуть скривился, но не от взгляда на платье. Скорее — от осознания, что сейчас начнётся. — Дилан, — протянул Ричард с тем самым тоном, в котором таился весь арсенал его разрушительной проницательности, — ты до сих пор не можешь переварить «переменные», что выдал тебе наш рыжий эколог? Программист молчал, но по глазам было видно — попал. — Я же вижу, как между вами искрит. Это уже не просто баг в коде, это зависание всей системы. — Рич, прекра— — Что прекрати? — перебил он с ехидной ухмылкой. — Давай так: если ты проигрываешь мне катку один на один, то надеваешь вот это платье — и в нём заходишь в комнату к Ло. Без разговоров.

но я не недотрога.

дала понять с порога.

Дилан обернулся так резко, что капюшон сполз с головы. Его глаза метали молнии. — Ты долбаёб, скажи честно? — прошипел он. — А если я выиграю? Ричард расплылся в наглой, почти святой улыбке. — Тогда я бегаю по этажу в одних трусах и лаю. Громко. В течение пяти минут. С чувством. Дилан на мгновение задумался. Справедливо. По-своему гениально. И, чёрт, как же раздражающе точно в цель. — По рукам. Репетируй лай, пёс, — кинул он через плечо, направляясь обратно к гиду, вокруг которой уже сгруппировались студенты. Вслед ему полетело довольное: — Кому-то явно надо готовиться морально!

на выставке ван гога. я — главный экспонат.

Ричард остался стоять, глядя на манекен и ухмылялся. Потому что если кто и знал, что Дилан тянет время, потому что боится, — то именно он. Ло нравился ему, это было видно с километра. Просто нужен был толчок. Иногда даже программисту нужен перезапуск. И Ричард был готов нажать эту кнопку.

***

Через час блужданий по залам и утомительного экскурсионного бубнежа они наконец выбрались в холл. Кто-то сразу потянулся к смартфону, кто-то — к автомату с кофе. В воздухе повисло облегчение, как после затяжного экзамена. Дилан на секунду оглянулся. За стеклянной дверью осталась галерея — набор странных объектов, бессмысленных подписей и тусклого света, который будто намеренно забирал энергию. — Теперь точно надо кофе, — протянул Ричард, потирая виски. — Или пиво. — Или лоботомию, — хмыкнул Дилан, запихивая руки в карманы худи. — Я вот что думаю, — вдруг оживился Ричард, — победа у меня в кармане, так что поеду прямо сейчас за твоим платьем. Можешь выбирать: докупить тебе кружево или сатин. Не успев выдать ни возражения, ни угрозы, программист лишь проводил взглядом стремительно исчезающего Ричарда, как бурю в привычном свитере с самодовольной ухмылкой. — Этот идиот... — выдохнул он, как будто сдаваясь судьбе.       Как только экскурсию официально закончили, Дилан воспользовался правом на «досрочный выход» и, не дожидаясь остальной группы, ушёл. Ни автобуса, ни студенческого шума он сегодня не хотел слышать. Такси оказалось спасением. Через полчаса город уже мелькал за окном, застывший в ленивом ритме субботнего вечера. По пути он зашёл в ближайший супермаркет, чтобы пополнить стратегический запас энергетиков и заморозки. Всё, что нужно, чтобы пережить неудачное пари и, возможно, ближайшие эмоциональные катастрофы.

***

Поверить, что всё это происходит на самом деле, Дилан не мог до самого конца. Он был уверен: Ричард просто шутит. Как всегда. Но удивление накрыло его с порога, как холодный душ. Гостиная была оккупирована. Девушки — вчетвером — суетливо паковали вещи прямо на полу, разбросав одежду, косметику и дорожные сумки в хаотичном порядке. Среди них — Карл, старательно подбиравший свои ботанические книги и что-то бубнящий себе под нос. Шум стоял такой, что казалось, будто утро было репетицией к какофонии, ставшей сейчас. — Дилан, а ты чего не собираешься? — спросила Брай, отодвинув от лица тёмные пряди и глядя прямо в глаза. Как ни странно, её голос прозвучал громче общего гама — мягкий, но уверенный, почти как призыв к действию. — Куда это я должен собираться? — удивился он, бросив быстрый взгляд на чемоданы. — Ну, нам же выдали путёвки на три дня в санаторий, у солёных озёр. С завтра, — ответила она с ноткой надежды. Брай, как всегда, искренне интересовалась Диланом — ей казалось, что он классный. В меру замкнутый, в меру загадочный. Именно такие цепляют. — Нет, не еду, — коротко ответил он, и выражение её лица тут же немного сникло. Вздох, еле уловимый, выдал лёгкое разочарование, но девушка не стала настаивать. — Ло, кстати, тоже отказался, — вставил Карл, появляясь из спальни, обвешанный рюкзаками и флорариумом в руках. — Говорит, работа. Никогда не понимал эту фрилансерскую лихорадку... Мы могли бы вместе исследовать местную флору, солёность воды, минерализацию — ну, столько всего! Он говорил это больше самому себе, глядя сквозь суету, как будто уже был там — на берегу озера, с пробирками и блокнотом. Сборы продолжались ещё почти час, и постепенно суматоха растворялась. Один за другим, жильцы исчезали с чемоданами, оставляя за собой лишь теплый след парфюма, недопитые кружки и затихающий шум.       В дверь влетел Ричард, как ураган. Не позвонил, не постучал — просто пнул ногой и зашёл, сияя так, будто выиграл Олимпиаду по идиотизму. В одной руке — пакет с логотипом модного бутика, в другой — кофе на вынос, который он протянул Дилану, словно взятку за предстоящую катастрофу. — Что за… — Дилан только поднял голову с ноутбука. — Спокойно, Мэйдж. Просто держи. — Ричард поставил пакет на кровать и облокотился о косяк с видом преступника, довольного своим планом. — Я верю в свою победу. А ты — в искусство драмы. Считай, я готов к шоу. — Ты реально купил платье? — голос программиста задрожал от шока. — Да не абы какое. Это была финальная распродажа. Оригинал. Молнию чуть не порвал, пока вырывал из рук какого-то стилиста. Но оно того стоит, уж поверь. Через пять минут оба уже сидели на полу в своей комнате, с подушками, бутылками воды и геймпадами в руках. Телевизор мигнул, и меню файтинга с киберсамураями загорелось на экране. Никакой болтовни — только сосредоточенные лица и тяжелая тишина. Так начинаются только настоящие войны.

Первый раунд.

Дилан разносит противника методично. Пальцы бегают по кнопкам, как по клавишам рояля. Он словно отключается от всего — сосредоточен, уверен, точен. Победа почти без потерь. На экране — «K.O.», а Ричард выдыхает и хлопает в ладони. — Ладно… не так просто, как я думал, — выдавливает он, прищурившись.

Второй раунд.

Ричард срывается с места. Он меняет тактику, делает упор на быстрые комбо и ближний бой. Дилан не успевает адаптироваться, ошибается в тайминге — и вот уже сам оказывается загнанным в угол. Последний удар — и экран замирает на победной позе Ричардова персонажа. Тот вскидывает меч, а блогер поднимает бровь. — Ну что, один-один, брат мой цифровой. Всё решится здесь.

Третий раунд.

Тишина становится почти физической. Только геймпады щёлкают с бешеной скоростью, как отстрел в каком-то футуристическом ритме. Каждый удар — как выстрел. Каждый прыжок — риск. Дилан сконцентрирован до предела, на лице — ни единой эмоции. Но и Ричард серьёзен. Он больше не дурачится. Секунда… ещё секунда… экран почти мигает от количества визуальных эффектов. Один мощный удар от Дилана — и у Ричарда почти не остаётся «жизней». Но… Подкат. Контрудар. Финальное комбо. — K.O. Ричард победил. На секунду оба просто сидят, глядя в экран. А потом Ричард медленно поворачивает голову к Дилану… и начинает вести по нему взглядом, как ехидный демон. Ни слова. Только уголки губ поднимаются, и в глазах — ликование. Он встает и начинает свой «победный танец»: что-то среднее между твёрком, пантомимой и позами супергероев. Совершенно нелепо, но с таким энтузиазмом, что даже Дилан не выдерживает — выдыхает и закрывает лицо ладонями. — Надеюсь, ты знаешь, что я просто временно проиграл, — пробурчал он сквозь пальцы. — А я надеюсь, ты знаешь, где мои чулки. — Ричард подмигнул. — Давай примеряй.       В комнате стояла тишина, нарушаемая только приглушённым жужжанием вентилятора. Свет от экрана телевизора мягко освещал стены, создавая впечатление, будто всё происходящее — эпизод из странного, интимного шоу. Дилан стоял посреди комнаты, напряжённый, как струна. Ричард сидел на кровати, откинувшись на локти, с широкой ухмылкой и видом режиссёра, ждущего премьеру века. — Не пялься, придурок, — пробурчал Дилан, сбрасывая с себя футболку. — Я даже не моргаю, — с абсолютно серьёзным выражением лица ответил Ричард, скрестив ноги. Дилан закатил глаза, стянул спортивные штаны, остался в тёмных облегающих боксёрах. Его тело не было накачанным, но подтянутым — тонкая талия, узкие плечи, плавные, но точные очертания. Без излишней демонстрации, но со странной, почти скрытой элегантностью. Он поднял платье из пакета, и пальцы его едва дрожали. — Ты хотя бы молчи... — бросил он, тяжело выдохнув, будто собирался прыгнуть в ледяную воду. Платье скользнуло по его телу, как вода. Ткань облегла фигуру мгновенно, подчёркивая всё: мягкие линии бедер, аккуратную талию, изящную форму тела, которую в обычных вещах было не видно. Чёрный материал мерцал при движении, ловя свет и отбрасывая тени. Разрез по ноге открыл бледную кожу до бедра, вызывающе, но не вульгарно. Дилан поправил лямку на плече, глядя в сторону. Он не мог себя заставить повернуться к Ричарду, зная, что тот вот-вот захлебнётся от смеха или сарказма. — Ты, блядь, серьёзно? — пробормотал он, глядя в зеркало. Его отражение — это было… слишком. Слишком удачно. Платье сидело так, будто было сшито под заказ: подчёркивало стройность, обнажало ровно столько, чтобы зацепить взгляд, но не перейти грань. Ричард свистнул, хлопнув в ладони. — Да ты просто подарок, а не человек. Если сейчас не пойдёшь к Ло, я сам тебя туда на руках отнесу. Дилан обернулся через плечо, бросая испепеляющий взгляд: — Ты больной. Он меня возненавидит. Это же… — он запнулся, машинально поправляя край платья на бедре. — Он тебя уже любит, идиот, — с ухмылкой произнёс Ричард, вставая. — Я просто дал тебе способ это признать красиво. Ты выглядишь, как чёртов соблазн. Осталось только постучаться и сказать: "Привет, я подумал". Или хотя бы просто зайти. Остальное — дело природы. — Это не работает так, — выдохнул Дилан, но даже его голос звучал тише, глуше. Меньше страха — больше… трепета? — Работает. Особенно когда на тебе платье за 5 тысяч, и ты выглядишь, как будто готов сниматься в рекламе духов. Или в романтической драме. Или в чьих-то фантазиях. В его фантазиях, — Ричард хихикнул, схватил подушку и кинул в соседа. — Давай, пошёл. Вперёд, солдат. Ты обещал. Дилан стоял у двери, как будто за ней — не коридор, а прыжок в пропасть. — А если всё испортится? — спросил он. Тихо, будто сам у себя. Ричард остановился, взглянув на него вдруг без ухмылки. — А если нет? Молчание. Щелчок ручки. Платье плавно качнулось по бедрам, когда Дилан шагнул в коридор. Ричард остался один, довольно улыбаясь и бормоча в пустоту: — Шах и мат, Ло.       Ричард, едва завидев, как Дилан исчезает за углом в сторону комнаты Ло, довольно хмыкнул. Не произнеся ни слова, он снял с вешалки свою куртку, вскинул капюшон и тихо вышел из блока, оставляя всю территорию в распоряжении двух главных героев этого странного спектакля.

***

БЭСТ ФРЭНДС (feat. YUNGWAY) LOVV66 feat. YUNGWAY

школьник - пошлая молли

я знаю, что ты можешь больше

      Дилан стоял перед дверью спальни, сердце колотилось так громко, что казалось — его услышат соседи. Он сделал глубокий вдох, рука легла на холодную ручку. Щелчок. Комната была почти в полумраке — только тусклый свет из-за шторы пробивался внутрь, рисуя мягкие тени на полу и стенах. Ло сидел на кровати, склонившись над ноутбуком, в наушниках. Он обернулся, лишь когда Дилан закрыл за собой дверь. И завис.             Пауза.

я знаю, что ты можешь, и мне на-надо больше

      Ло снял наушники медленно, будто не верил в происходящее. Его взгляд проскользил от лица Дилана до подола платья и обратно, застывая где-то в районе глаз. Молчание будто сгущалось в воздухе. — Эм… привет, — выдохнул Дилан, чувствуя, как щеки снова предательски наливаются жаром. — Ты... — Ло всё ещё смотрел, не шевелясь. — Ты пришёл? — Я подумал, — тихо сказал Дилан. — И решил, что ты должен увидеть ответ лично.

подойди сюда

      Ло поднялся медленно, почти бесшумно, как хищник, услышавший шелест в траве. Его движение не было резким — в нём чувствовалась уверенность, какая бывает у того, кто уже знает, чем всё закончится. Он отложил ноутбук в сторону, встал и выпрямился, не сводя взгляда с Дилана. Шаг. Ещё шаг. Расстояние между ними сокращалось, и с каждым сантиметром Дилан чувствовал, как учащается его дыхание. Ло не торопился. Он словно считывал каждую эмоцию с лица программиста — напряжение, смущение, всё ещё неуверенную решимость. Подойдя вплотную, он не касался — просто стоял так близко, что чувствовалось его тепло. — Ты действительно пришёл. В этом, — голос был низкий, мягкий, но с отчётливой искрой. Дилан сглотнул, его взгляд скользнул в сторону, но Ло протянул руку и аккуратно, почти осторожно, коснулся подбородка, вернув глаза на себя. — Значит, ты подумал. И всё ещё здесь.

помоги мне снять это

      Ло не спрашивает — он просто действует. Резкое движение, почти беззвучное, и Дилан ощущает, как его мягко, но настойчиво прижимают к двери. Холод дерева за спиной, горячее дыхание перед лицом. Ло смотрит в упор, будто сканирует каждую эмоцию — и в следующую секунду сокращает расстояние до нуля. Губы впиваются в губы — жадно, требовательно, как будто эколог слишком долго сдерживался. Поцелуй захватывает с первой секунды, оставляя после себя лёгкий привкус отчаянной нужды. Его рука ложится на талию Дилана, сжимая через тонкую ткань платья — точно в том месте, где всё обтягивает особенно плотно. Тепло, сила, электричество между ними. Дилан теряется на мгновение, ошеломлённый волной желания, которая накрывает его, как океан. Пальцы Ло скользят по его щеке, будто запоминают изгибы, а затем снова возвращаются к затылку, углубляя поцелуй, делая его ещё более дерзким. Это не нежность — это голод. И признание, которое звучит не в словах, а в том, как Ло держит его, как целует, как будто пытаясь испить до дна.

со-сохранить куда?

      Дилан не отстраняется. Он отвечает — сдержанно вначале, будто проверяя, позволено ли ему это чувство, но потом с жаждой, будто сам наконец перестаёт себя сдерживать. Его пальцы скользят вверх, находят мягкие, чуть взъерошенные волосы Ло и вцепляются в них, разжигая страсть, оставляя легкую боль. Он притягивает его ближе, почти с отчаянием, позволяя затянуть себя глубже в этот поцелуй. Позволяя чужому языку грязно исследовать рот. Ло откликается, и в его движениях появляется еще большая решительность. Он двигается вперёд, ближе, чуть наклоняя Дилана назад, прижимая плотнее к двери. Сквозь ткань платья чувствуется дрожь и тепло, как тело начинает гореть покрываясь мурашками. Ло мягко вбивает колено между его ног, заставляя инстинктивно поддаться движению — и это открывает между ними новый уровень близости, новый ритм. Руки Дилана оказываются подняты над головой, будто по наитию,прижатые к двери. Ло не отпускает — он тянется к вешалке рядом, ловко стягивает свой шарф и, глядя в чужие глаза, медленно обвязывает им запястья Мэйджа. — Такой хороший — губы влажно касаются левого ушка программиста, проводя кончиком языка по раковине. — Такой идеальный — шепчет уже на другое ухо. — Позволь мне съесть тебя целиком...— губы вновь впиваются в чужие, без вопросов, усиливая общий жар в комнате.

я могу запоминать

      Ло на мгновение отрывается от поцелуя, их лбы всё ещё соприкасаются, дыхание сбивается в едином ритме. Он смотрит на Дилана сверху вниз, будто оценивает — не телом, а душой, каждым взглядом, каждым движением. Его руки скользят по талии, крепко и уверенно, словно утверждая: "Я здесь."       Не спрашивая разрешения, но и не нарушая границ, он подхватывает Дилана на руки — как будто это самое естественное в мире. Страстным рывком, с внимательностью, в которой читается всё: нежность, желание и безграничное уважение. Дилан замирает в его руках, едва дыша, не от страха — от трепета, от ощущения, которое расползается по венам, скручиваясь снизу живота в прочный узел. Словно ничего не весит, Ло несёт его к своей постели, шаг за шагом, не сводя взгляда с его глаз. С легкой, почти театральной игрой, но без насмешки, он опускает его на постель — небрежно, но мягко, как будто укладывает в самый центр своего мира. Ткань под ним чуть сминается, волосы ложатся веером, запястья всё ещё скреплены тем самым шарфом. Несколько секунд Ло просто смотрит на него сверху вниз — в этом взгляде всё: и восхищение, и волнение, и возбуждение, которое больше невозможно сдерживать. И только потом он склоняется к нему снова, уже медленно, не торопясь, будто каждый следующий шаг — не физический, а эмоциональный.

но лучше помоги мне снять это

      Одна из мозолистых, от постоянного пребывания в поле рук, начинала крепко, по-собственнически, сжимать, довольно утонченную для мужского тела, талию. Вторая же рука ненасытно, как и взгляд владельца, сползает к бедру, оголенному вызывающим разрезом. Впиваясь в кожу, сжимая, оглаживая, словно пытаясь отцапать себе кусочек для утоления жажды. Дури в голове все больше, а Ло наклоняется к программисту, заглядывая в самые глаза, облизывая собственные губы. — Позволишь..? Позволишь проглотить тебя целиком? — дыша уже загнанно, с хрипотцой в голосе, проговорил рыжеволосый. Кивок стал спусковым крючком. Принимать ласку — приятно, а вот заставить любимое тело биться в конвульсиях от удовольствия еще лучше. Платье словно обертка у конфеты, отливало, выделяя изгибы тела на фоне белых простыней. Привлекало Ло, словно шершня увидавшего кусок свежего мяса. И без того темная радужка глаз, словно темнела еще больше.

(снять это)

      Если бы он мог — заскулил бы. Сильные, покрытые бесчисленными шрамами руки разрывали и без того тонкие бретельки платья, подцепляя пальцами ткань в области груди. Стягивая, оголяя грудную клетку. Не желая спешить, хотя собственное возбуждение било в голову настолько, что хотел разорвать этот чертов кусок ткани в ебаные клочья. Слова были не нужны, у Дилана — он первый. Первый и последний. Руки прошлись по заостренным плечам, оглаживая ключицы, ямки, задевая шершавой поверхностью ладоней розоватые соски, не в силах сдержаться впиваясь губами в один, вдавливая рукой "нёрда" в постель. Выбивая несдержанные. Первые. Невинные. Жаркие. Стоны.

подойди сюда

      Губы плыли по телу, как по небу облака, пересчитывая языком чужие ребра, которые выделялись при рваном дыхании. Играя кончиком шершавого языка с каждым соском. Ло будто в тумане, губы с жаждой впивались в шею, оставляя засосы, не позволяя программисту уйти, прикусывая бледную кожу зубами, помечая. Дилан впервые, ощущал, что-то подобное, его трясло. Кидало то в жар, то в холод. Собственное тело не слушалось, превращаясь в змею. Руки плотно сцепленные шарфом пытались найти опору позади. Чуть ли не впиваясь ногтями в металл спинки постели. — Ло..Ло..— надорванно шептали губы, зазывая истерзавшего их до припухлостей, человека. — посто...— чужая рука сомкнулась прямо на паховой области, заставляя чужое горло надорваться в несдержанном стоне, а тело заерзать в легких конвульсиях. Руки смущенно свалились на собственное лицо, прикрывая глаза тканью. Он горел. Желал. Жаждал. — Не стесняйся, маленький — эколог ловко обвязывал кусок своего шарфа вокруг прутьев спинки кровати, вынуждая тело под собой раскрыться, снова с легким надавливанием, проводя по бугорку, что так отчетливо проступал сквозь черную ткань платья.

помоги мне снять это

      Ткань затрещала, по швам, рыжеволосый стаскивал платье с чужого тела через ноги, выкидывая тряпку в неизвестном направлении. Не отводя взгляд. Ноздри раздувались от глубокого дыхания. Воздух в комнате раскалился, словно асфальт в июле месяце под палящим солнцем. — Пожалуйста, разреши мне взять тебя целиком, — шептал Ло, чуть спускаясь по постели и руками раздвигая чужие ноги. Вклиниваясь между, как палка в колесо. Губы с жадностью прошлись по чужой стопе, почти вылизывая, переключаясь на икры, играючи прикусывая, а затем впиваясь губами во внутреннюю часть бедра. Зубы оставляли следы, губы бабочек и засосы, которые вскоре будут такими же яркими как алые розы. Ловя каждый томный вздох, каждое закатывание голубых глаз собственными. Сильные руки подтягивали чужие бедра ближе, не давая им сомкнуться, закрыться. — Возьми — дрожащий шепот сорвался с губ программиста, призывая к действию и без того до одури голодного "зверя".

сохранить куда?

— Черт, блять... — Дилан впервые видел эколога таким несдержанным, обычно он был тем кто говорит матерные слова раз в три года. Смущение бурлило по венам, щеки и глаза словно залило пеленой, думать о чем-то выше уровня потребности уже не хватало ни времени ни сил. играючи "нёрд" провел стопой по чужому напряженному бедру вблизи паха, выбивая из груди эколога несдержанный хрип. Ло был все еще одет, одурманенному архитектору компьютерных систем совершенно это не понравилось. — Р-разденься, чертов голодающий — руки плотно связанные шарфом и с большой любовью примотанные к спинке кровати дернулись выражая протест. — Сними тряпки иначе я сейчас встану и уйду — несдержанно заскулил программист, наблюдая по-блядски не передаваемую картину маслом.

я могу запоминать

      Эколог, не обделенный ростом и в меру подкачанный без перегруза, поднимался с постели словно давая "нёрду" время вдохнуть по больше кислорода, ведь скоро он закончится. Стягивая с себя футболку, которая явно уже была пропитана потом, он откидывал ее куда-то в другой край комнаты как бесполезную тряпку. Мышцы переливались на вечернему свету последних лучей солнца, которые пробивались через тонкие шторы. Тело покрытое шрамами словно узорами, россыпью родинок и тату, красовалось перед чужим взором. Тату на груди меж мышц в виде звезды было выведено черным контуром. Ремень звякнул, а руки, на которых уже вздувались вены, несдержанно вырывали его из пряжки, расстегивая пуговицу джинс и молнию со свистом. Наконец снимая теснящую ткань, Ло издавал облегченный хрип смешанный со стоном. Его сильные бедра были на столько сексуальны, что зрачки программиста ловили как закаленные мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Взгляд голубых глаз, не отлипал от эколога впитывая эту картинку, словно последний раз в жизни, словно премиальное видео на порно сайте, а затем смущенно останавливался на чужой паховой области, где отчетливо под бельем виднелся уже вставший член, налившийся от желания.

но лучше помоги мне снять э-э-это

Тело эколога вновь продавливало постель, ехидная, одурманенная улыбка представала перед лицом Ди, врезаясь словно под самую кожу, расползаясь по венам. — Нравится, Ди? — он склонялся над чужим лицом, облизывая свои губы и впиваясь в чужие, заставляя открыть рот шире пустить язык вглубь. Ло кажется уже настолько был не сдержан, что трахал рот голубоглазого языком, лишь иногда давая продохнуть. Рука внезапно сползла под чужие боксеры, обхватывая вставший член "нёрда". Стон был пойман в поцелуй, но не сдержан до конца, руки дернулись заставляя кровать заскрипеть. — Не..м.. — — Надо — заключал Ло, без любых зазоров совести стягивая черное белье с программиста, оставляя его тело полностью беззащитно голым. Рука украдкой скользнула в прикроватную тумбочку, извлекая смазку в тюбике. Замечая переживающий взгляд, он спускался вниз в чужие ноги, губами целуя низ живота , а затем головку вставшего органа. Рыжеволосый обхватил ее губами, заставляя голос сверху сорваться на скулеж смешанный со сладостными стонами, мычаниями и не ясными протестами. Дилан согласился, как только переступил порог этой спальни в таком виде, но не ожидал, что хорошо будет на столько, что в глазах замелькают звезды. Шершавая рука обхватила орган по длине, начиная совершать поступательные движения вместе с губами, обхватившими раскрасневшуюся головку. Однако, черные глаза, не спускали своего взора с чужого лица, отмечая когда продвинуться дальше будет можно. Выдерживая кондицию. Рука исчезала с члена, оставляя его на растерзание губам, решая перейти к более решительным действиям. Вязкая прохладная жидкость растеклась по пальцам эколога. Одна из рук вернулась обратно на орган, так будто и не исчезала вовсе, отвлекая предмет обожания от того, что сейчас будет происходить. Пальцы в прохладной жидкости коснулись колечка, заставляя тело "нерда" прогнуться во всех возможным местах волной, надавливая на мышцы, проскальзывая постепенно. Контакт глаз был установлен почти сразу, а Ло отрываясь от органа нависал над лицом горячо любимого человека, толкаясь одним пальцем вглубь колечка мышц. — Ш-ш-шшш, маленький, смотри как ты замечательно справляешься, — губы прильнули к чужому уху, продолжив — Принял в себя уже целый пальчик, я тебе обещаю, ты сорвешь свой голосок, я трахну тебя, Дилан, — губы впивались в чужие, а эколог не медля аккуратно проталкивал и второй палец, начиная совершать поступательные движения, раздвигая те на манере ножниц. Он старался найти ее, толкаясь все глубже, хоть и медленно, но под разными углами, нежно продавливая девственные стенки. — Смотри, какой ты молодец, Ди, такой умница, — шепот эколога заводил, заставляя "нерда" скулить, возбуждаться сильнее. Внезапное давление на стенки, а ноги программиста сжимаются вокруг чужого торса, голубые глаза закатываются. Голос надрывается. Не теряя ни секунды темноглазый проталкивал третий палец, продолжая "насиловать" чувствительные стенки, чередуя с попаданием по простате. — Вот она, твоя точечка, маленький, — голос хрипел пуще прежнего, собственное возбуждение било не просто в голову, а в головку, один взгляд на лицо архитектора систем выводил и расшатывал последние предохранители и нервы. — Ло...возьми меня, — шептал Мэйдж, а Ло с чем-то похожим на рычания продолжал — Что сделать? — Трахни меня, чертов ботаник.       Слов больше было не нужно, внутри "ботаника" легла последняя "стена" приличия. Пальцы выскользнули из колечка, а рука спускала резинку своего белья, выпуская напряженный член, вены на котором вздулись в нетерпении от встречи с узостью. Смазка, была безобразно выдавлена и размазана по всей длине. Рука приставляла напряженную головку ко входу и эколог толкнулся, входя вглубь лишь на пару сантиметров, закидывая чужие ноги на собственные плечи, удерживая их, наблюдая как "шокированный" Ди не сдержанно вскрикивает поскуливая. — Я войду глубже, маленький, смотри как хорошо ты меня принимаешь, — кажется Ло не мог сдержать чувств, жадно входя все глубже, хрипя, морщась, растягивая не тронутые стенки, входя до упора. — Иди ко мне, мой мальчик, — рука сдирала свой шарф с чужих запястий, а сам темноглазый склонялся над Ди, складывая его буквально пополам. Руки программиста вцепились в чужую спину загнанно, словно он сейчас просто упадет. — Моя умница, так хорошо справляешься, давай, малыш, — медленное поступательно движение и эколог нежно вбивается в тело под собой, выбивая с чужой глотки стон. Зубы голубоглазого впились в чужое плечо, оставляя след "любви", возбуждая верхнего сильнее. Рыжеволосый начинал наращивать темп, увеличивая амплитуду и глубину толчков, постоянно меняя угол, чтобы доставить еще большее удовольствие, удачно попадая прямо в комочек нервов головкой. Подобное заставило "нерда" впиться пяткам в чужую спину, скрещивая ноги, поджимая пальцы на них. Ногти начали оставлять царапины, которые становились все глубже. — Блять...,— не сдержано выдал Ди в полустоне. Он никогда не думал, что его первый секс будет с парнем, еще и с Ло. Последние нити мыслей выбивал очередной толчок.       Эколог покидал податливое тело под недовольный стон, перекатывая парня на живот, ставя в коленно-локтевую. Недовольные "аханья" снизу были не долгими. Член был вогнан одним литым толчком с четким попаданием по простате. Губы примкнули к чужому загривку, Ло словно накрывал голубоглазого собой, целуя каждую родинку на спине, прикусывая посасывая кожу, начиная хрипеть на самое ухо, обжигая затылок. Амплитуда нарастала как и жар в комнате, шершавая рука скользнула под чужое тело, обхватывая влажный набухший от перевозбуждения орган, начиная совершать идентичные толчкам движения. Комнату заполнили не просто стоны, а какой-то коктейль из набора звуков удовольствия, произносить какие-то связанные между собой слова было нереально. Ло имел его. Имел во все возможные щели. — Вот так, давай, маленький, кончай..., — подначивал шепотом на ухо рыжеволосый, вынуждая нижнего действительно не сдержаться и бурно кончить, пачкая чужую кожу густым семенем. Однако, толчки не останавливались, "нерд" пребывал где-то в другой вселенной, продолжающиеся движения лишь усиливали оргазм. Шепот на ухо был таким горячим: — Позволь мне кончить в тебя, — на грани скулежа выдавливал темноглазый, делая грубый глубокий толчок в комочек нервов, несдержанно изливаясь, пачкая, и без того чувствительные, стенки горячим семенем, выбивая из Ди стоны еще более громкие. Ло впивался зубами в чужую шею сбоку, оставляя видимый след от собственных зубов, как отметку качества и занятости.

ПМ МП ПМ

      Загнанное дыхание распространялось по спальне, медленные толчки сводились на нет. Темноглазый укладывал руку на чужие волосы, нежно с заботой оглаживая каждую прядку. — Моя умница, ты так хорошо справился, — рыжеволосый покидал "расплавленное" тело, аккуратно переворачивая программиста на бок. Меняя положение так, чтобы голова голубоглазого оказалась на его плече. Дрожь до сих пор разносилась по телу "нерда" легкими конвульсиями, заставляя трястись. Всепоглощающий жар, заменился на внезапную прохладу. Простудить предмет обожания у Ло в планах не было, поэтому он укрывал тело возлюбленного и собственное мягким пледом. Можно было сказать, что Мейдж был уложен на эколога почти полностью. — Ты..нереальный..., — осипшим голосом выговаривал голубоглазый, самостоятельно прижимаясь ближе к крепкому телу. — Будешь моим? — Буду, чертов эколог.

***

      Дилан сидел на своей кровати, переодетый в привычные вещи — серая толстовка с вытертым логотипом, свободные спортивные штаны, ноги поджаты под себя. Волосы ещё слегка спутаны, щеки — с намёком на розоватый оттенок, словно кожа всё ещё хранила память недавних прикосновений. На столе рядом стоял недопитый энергетик, а в руках он машинально крутил джойстик от приставки, даже не включая консоль. В комнате было удивительно спокойно — впервые за день. Спокойствие это, впрочем, длилось недолго. Дверь распахнулась с лёгким скрипом, и в проёме показался Ричард. — Ну, экспонат, — начал он, захлопывая за собой дверь и облокачиваясь на косяк. — Как прошло великое погружение в мир искусства? Дилан даже не поднимал взгляда, но лицо его тут же потемнело, а уши покраснели. — Ты знал, что он меня поймает на слове, — буркнул он, с нажимом вжимая кнопки на выключенном контроллере. — Я подозревал, — невозмутимо кивнул Ричард, подходя ближе. — Но, признаю, не ожидал, что ты реально наденешь это платье. Хотя, честно... смотрелось огонь. Даже Карлу бы понравилось — а он, напомню, влюблён в флору. — Очень смешно, — пробормотал Дилан, наконец откидываясь на спину и закрывая лицо рукой. — Я больше никогда не буду спорить с тобой. — Это ложь, и ты это знаешь, — Ричард уселся на край кровати, заглядывая другу в лицо. — Ну, давай, говори — как было? — Ты хочешь — как в кино, или как в жизни? — С тебя — честно, а я уже сам додумаю остальное, — ухмыльнулся он, поднимая бровь. Некоторое молчание. Потом Дилан чуть выдохнул и проговорил: — Это... было. По-настоящему. И я до сих пор не верю, что он меня вообще хочет. Ричард мягко усмехнулся, хлопнув его по ноге: — Гений, он на тебя смотрел так, будто готов сожрать. Расслабься. Ты наконец влюбился, и это видно. Даже без платья. — Иди к чёрту, Рич. — Уже был там. Не так уютно, как в вашей спальне, судя по звукам. — Ричард! — Всё, всё, молчу. Но пока он откидывался на подушку, на лице его оставалась довольная ухмылка. Он знал — всё только начинается.