Человек

Резкий вдох – и Фурина вынырнула из липкого сна, сердце бешено стучало в ребра, будто пыталось вырваться. Холодный пот покрывал кожу. Комната. Её комната, залитая призрачным лунным светом. Она судорожно ощупала себя – цела. Всего лишь сон… очередной кошмарный подарок от Неё. Но почему во рту так явственно стоял тот самый, тошнотворно-сладкий, тленный привкус? Она заставила себя встать, подошла к окну. Фонтейн спал внизу, безмятежный. Ей нужно было умыться, прийти в себя, забыть… Обернувшись, она застыла. Посреди её спальни, там, где его не было и быть не могло, стоял столик. Маленький, изящный, накрытый на двоих с какой-то пугающей, извращённой элегантностью. Белоснежная скатерть, блеск серебра, хрусталь, в котором рубином играло фонтейнское вино. И свечи, их пламя отбрасывало дрожащие, пляшущие тени. А за столиком, в одном из кресел, сидела Фокалорс. Её лицо было как всегда безмятежным, даже с лёгкой, едва заметной улыбкой. Она медленно, почти церемонно, наполняла второй бокал, стоявший напротив неё, у пустого стула. Взгляд Фокалорс встретился с взглядом Фурины. - А, ты наконец проснулась, дорогая? Я уж было решила, наш скромный ужин так и прождёт до утра, – голос её звучал мягко, обыденно, будто ничего страшнее разбитой чашки не произошло. Фурина попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Ноги отказывались двигаться. Ужас, холодный и вязкий, поднимался откуда-то изнутри. Её взгляд метнулся к центру стола, к главному блюду. И мир раскололся. На серебряном подносе, в обрамлении каких-то причудливых, почти насмешливых гарниров из засахаренных цветов и экзотических фруктов, лежало… оно. Зажаренное до хрустящей, золотистой корочки. Неестественно маленькое, с жалко поджатыми конечностями. Оно. Та самая куколка. Её мёртворождённый двойник из кошмара. - Что… что это? – прошептала Фурина, чувствуя, как комната начинает вращаться. Запахло жареным, чем-то сладким, тошнотворным, от чего внутренности скручивало узлом. Ужин, моя милая. Ты разве не голодна после таких… насыщенных сновидений? – Фокалорс указала кончиком ножа на блюдо. – Особый деликатес. Специально для нас двоих. - Нет… Нет! – Фурина отшатнулась, мотая головой. – Это не… Этого не может быть! Ты… ты не могла! - Не могла что, дорогая?» – Фокалорс чуть склонила голову, в её глазах блеснул интерес. – Проявить немного изобретательности? Найти применение тому, что было создано… несовершенным? Не выбрасывать же столь уникальный материал. Она взяла нож и вилку. Движения её были выверенными, аристократически точными. - Прекрати! – крикнула Фурина, её голос сорвался. – Умоляю тебя, Фокалорс, не делай этого! Это… это чудовищно! Она развернулась, чтобы бежать, чтобы вырваться из этой комнаты, из этого безумия. - Боюсь, это невозможно, – спокойно произнесла Фокалорс. Дверь спальни, только что бывшая обычной дверью, теперь оказалась стеной без щелей. Фурина дернулась к ней, но невидимая сила отбросила её назад, к столику. – Представление должно быть досмотрено до конца. Это… важный урок. И ты, моя дорогая ученица, не можешь его пропустить. Фокалорс отрезала крошечный кусочек от поджаристой фигурки. Фурина зажмурилась, её всю трясло. - Не отворачивайся, – приказал голос Фокалорс, жесткий и властный. – Смотри. Ты должна это видеть. Ты должна это… прочувствовать. Собрав остатки воли, Фурина заставила себя открыть глаза. Фокалорс медленно поднесла кусочек ко рту и съела. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она даже слегка улыбнулась, словно пробуя редкое вино. - Мм… Интересный букет, – задумчиво произнесла она, глядя прямо на Фурину. - Знаешь, в ней есть… особая нотка. Привкус несбывшихся надежд. И лёгкая горечь тщетности. Очень… поучительно. Не хочешь разделить со мной этот опыт? Она сделала вид, что собирается отрезать ещё кусочек и предложить Фурине. - Я… я не буду! – выдавила Фурина, чувствуя, как слёзы обжигают щёки. – Я не притронусь к этому! Ты… ты чудовище! - Чудовище? – Фокалорс рассмеялась тихим, мелодичным смехом. – Возможно. Но кто тогда ты, Фурина? Создание чудовища? Его отражение? Или просто… следующий ингредиент? Она продолжала есть. Медленно, со вкусом, не сводя с Фурины глаз. Каждый отрезанный кусочек, каждое движение её рта отдавалось в Фурине волной тошноты и ледяного ужаса. Комната сузилась до этого столика, до этого жуткого блюда, до блестящих глаз Фокалорс, в которых отражалось пламя свечей и её собственное, искажённое отчаянием лицо. - Почему… почему ты это делаешь? – прошептала Фурина, её голос был едва слышен. Надежды на спасение не осталось. Она была в ловушке, заперта в этом кошмаре наяву. - Потому что могу, дорогая, – просто ответила Фокалорс, доедая последний кусочек. Она изящно промокнула губы салфеткой. – «И потому что это… поучительно. Для тебя. Чтобы ты помнила, из чего ты сделана. И чем ты можешь стать. Или чем ты, по сути, и являешься – хрупкой вещью, которой можно придать любую форму. И любой вкус. Она откинулась на спинку кресла, удовлетворённо глядя на пустой поднос и на раздавленную, оцепеневшую от ужаса Фурину. - Вот и всё. Ужин окончен, – Фокалорс поднялась. – Надеюсь, урок усвоен. Завтра у тебя важный день, нужно быть в форме. Не разочаруй меня.