Сверхъестественная четвёрка 2

Иккинг долго вглядывался в мутное, сплошь покрытое царапинами окошко автобусной кассы, а потом забарабанил. – Извините! Кто-нибудь есть? Привет! – Поздновато едешь, пацан, автобусы туда уже не ходят, – послышался голос. Неподалеку какой-то пузатый мужик в джинсовой безрукавке и с неряшливого вида бородой, в которой виднелись крошки, затянулся сигаретой. – Последний ушёл двадцать минут назад. – Вот дерьмо! – не сдержался Иккинг. Он находился в пути уже не первый день, пропитавшись запахом бензина, пыльных поездов и старой автобусной обивки насквозь. В этом городке у него была пересадка, он думал, что всё рассчитал по минутам, но – перепутал время ухода последнего автобуса. Иккинг почувствовал отчаяние. Он не планировал здесь оставаться на ночь. – А другие способы доехать есть? – Тебе в Валемаунт, что ли? На попутках. Могу подвезти, – равнодушно сказал здоровяк. «Ладно, автостопом я ещё не добирался. Для полного списка», – подумал Иккинг. Лямки рюкзака оттягивали плечи. Он поправил клетчатую сине-зелёную рубашку и потёр плечо. – За сколько? – Двести канадских долларов. – Вы шутите? Билет на автобус стоит сорок! – Снимать квартиру на одну ночь всё равно выйдет дороже. – У меня нет таких денег, – отрезал Иккинг. – Ну могу скинуть двадцатку, не больше. Сам понимаешь, дорога неблизкая, бензин… А мне ещё обратно ехать. Иккинг с тихой ненавистью посмотрел на закрытую будочку автобусной кассы. – У меня нет столько. – Сто восемьдесят, пацан, за меньшее не возьмусь. – Эй! Ты, клетчатый! – Иккинг не сразу понял, что это ему. – Сколько времени? Он обернулся. К станции бежала светловолосая девушка лет шестнадцати в шортах и белой майке. На поясе была повязана коричневая кофта, а за спиной болтался рюкзак. – Почти семь. – Вот же!.. – Девчонка выругалась гораздо смачнее, чем Иккинг до этого. Он хмыкнул. – Значит, уже ушёл. – Мм… Послушай, – он неосознанно подошёл ближе и понизил голос, – я тут пытаюсь договориться с водителем, чтобы он подбросил. Может, могли бы напополам? – Они гребут с туристов в разы больше, чем общественным, – скривилась она. – Те ещё упыри. Но вдвоём будет дешевле, согласна. – Валемаунт? – Он самый, родная дыра. – Ну что, девушка, едем? – донёсся ленивый голос бородача. – Так уж и быть, скину полсотни. За красивые глазки. Будет по семьдесят пять баксов на каждого. – За полсотни спасибо, а на чужие глазки не заглядывайся, – невозмутимо ответила девушка. – А то за свои придётся переживать. Иккинг подавил усмешку. Кажется, в сложившейся ситуации она чувствовала себя увереннее, чем он сам. – Сколько нам ехать? – спросил он, переводя внимание на себя. – Часа два. …Свистел воздух, разгоняя застоявшийся запах курева и чего-то кислого, как если бы тут недавно разлили пиво, так что Иккинг был рад, что окно открыто. С правой стороны была более открытая местность, и там то отпрыгивала, то снова приближалась к дороге река. С левой стороны тянулись и тянулись высокие ели и сосны с тёмной зеленью. Иккинг смотрел на мелькающие ржаво-серые колонны леса. Сегодня было пасмурно, так что ранние сумерки смазывали силуэты деревьев. В начале водитель что-то говорил, обзывая козлами на дорогах, кажется, вообще всех, но потом его ворчания сошли на нет, поскольку девушка демонстративно смотрела в окно, а Иккинг не имел желания поддерживать такие разговоры. Он даже успел впасть в подобие транса, глядя на проносящиеся мимо деревья, когда машина завернула. Впереди показались серые домики. Девушка выпрямилась. – Почему мы свернули? – Так Валемаунт же. Приехали. – Вы шутите? Это же заброшка! – Вот и я подумал, зачем вам эта глушь, но дело ваше. Валемаунт так Валемаунт… – Алё, это другое место! Вы меня слышите? Атмосфера в машине ощутимо изменилась. Иккинг тоже вытянул шею. В полупрозрачных чернильных сумерках дома действительно выглядели заброшенными и безлюдными. Где-то стояли проржавленные машины. – Мужчина, я живу в этом грёбанном городе всю жизнь, это – не Валемаунт! Вы не доехали половину! – Ну кто ж знал, что вам тот Валемаунт нужен, а не этот… Тогда придётся накинуть ещё по тридцатке на каждого. Пару секунд стояла возмущённая тишина. – Какая ещё тридцатка?! – Девушка, или вы платите и мы едем дальше, или я разворачиваюсь и еду назад, – машину подбрасывало на ямах. Низкий вальяжный голос водителя зазвучал с угрозой. – Я за просто так возить не нанимался. – Мы уже заплатили вам в два раза больше, чем на автобусе! Вам самому-то не стыдно? – Девчуля, бензин не из воздуха берется. Не нравится? Как хотите, могу высадить здесь. Проблемы не мои, проблемы ваши, пойдёте до города сами, хоть вперёд по дороге, хоть назад. Она шумно выдохнула, поправляя чёлку. Иккинг и сам почувствовал липкий страх перед перспективой оказаться неизвестно где, посреди леса, ночью… Он увидел, как мелькнул недобрый взгляд бородача в зеркале заднего вида. – Это правда не Валемаунт? – тихо спросил Иккинг. – Конечно, нет! Он потянулся вперёд, к водительскому креслу. – Дружище, мы так не договаривались. Ты сказал, что довезёшь до Валемаунта, а теперь съезжаешь в какое-то захолустье… – Это место тоже звать Валемаунтом. Думать надо было. И уточнять, куда вам. – Да нет никакого второго… Но Иккинг сосредоточился только на водителе, который как раз притормаживал. Хэддок положил ему на плечо ладонь. – Давай так: тебе же не нужны проблемы? Чудно, нам тоже! Давай ты отвезёшь нас до нужного города, как и договаривались, и мы разойдёмся мирно. – Я за просто так никого развозить не собира… а-а!.. Тварь! Иккинг сжал ладонь. Мужчина изогнулся, пытаясь сбросить руку. Иккинг, не теряя дружелюбного вида, смотрел в зеркало, следя за тем, как медленно в глазах бородача шок превращается в страх и непонимание: откуда в этом парне такая мощь? – Убери от меня свою руку, кусок дерьм... – Ну что ты. Мы же с тобой так хорошо общались, – мягко упрекнул Иккинг. – Так как насчёт поездки? Не передумал договориться по-хорошему? А то уже вечереет… так и остаться в этих лесах недолго… да? Иккинг сжал чуть сильнее, понимая, что если он перестарается, то может сломать ему своей сверхъестественной силой ключицу или ключевидный отросток. Это было бы некстати – так мужчина не сможет вести машину. – Ладно! Ладно! Козёл, ты… – Ещё одно условие – едем молча, – предупредил Иккинг. – Кому тут впору ругаться за обман – тебе или мне? Он с силой хлопнул бородача по несчастному плечу, с удовольствием отметив, как тот вздрогнул. Водитель молча поехал на разворот. Иккинг откинулся обратно на спинку сидений и улыбнулся слегка удивлённой девушке. В полной тишине они доехали до города. Город действительно нельзя было перепутать ни с чем: прямо на въезде стояли большие оранжевые деревянные ворота с надписью «ВАЛЕМАУНТ». Когда они рассчитывались с водителем, тот не сводил с Иккинга злобного взгляда. Но Иккинг чувствовал, что опасаться нечего – водитель был слишком напуган, чтобы использовать что-то посильнее бранных слов, которые он сплюнул вместе со слюной. – …Спасибо, что согласилась составить компанию. Ты меня спасла. – Скорее ты меня от этого типа, – она угрюмо проводила взглядом уезжающую машину. – Ну, я в это тебя и втянул. Слушай, ты не знаешь, где здесь можно поесть? Умираю с голоду. – А вон, – она вытянула руку. – Видишь? За тем зданием нужно повернуть направо и немного пройти по дороге. Там будет закусочная, это близко. – Класс. А может, тут и гостиница есть неподалёку? Или кто-то из местных сдаёт комнату. – А тебе надолго? Спроси у старика Лукаса. Кажется, предыдущие жильцы как раз съехали. – И как найти этого Лукаса? – Как тебя звать хоть? – Иккинг. – Сочувствую. Меня Астрид. – Сочувствую, – в тон ей ответил он. – А смысл? Не у моих родителей слишком бурная фантазия. – Ладно, 1:0. – Лукас, думаю, не откажет, чего комнате простаивать. Но мне проще тебя проводить, чем объяснять, где он живёт. – Сначала я бы всё-таки хотел дойти до закусочной. – Ну пошли туда. Они двинулись в ту сторону, куда она показала. Девушка сняла кофту, завязанную на поясе, и надела – вечером стало ощутимо прохладнее. А Иккинг как заворожённый смотрел на такие близкие горы, чьи заснеженные вершины были видны в сиренево-тёмном небе. К городу со всех сторон придвигались лес и горы. Тут даже дышалось иначе – воздух был напоен запахом сосновых иголок, влажного мха и горной прохлады. Заглядевшись, он даже не сразу услышал её вопрос. – Так чего припёрся? В походы? – Да, типа того. – Ты не походник. – Это ещё почему? – Без спальника, сапог до колена, палатки, котла, топора и рюкзака в половину своего роста? – Неправда, палатка у меня есть. И спальник. – Он похлопал по сумке через плечо. – А остальное можно докупить. – И в каких походах ты бывал раньше? Бойскаутских? – Так сильно не похож на походника? – Пфф, нет. Скорее на матрасника. – Кого? – Матрасника. Ну, знаешь этих, в шлёпанцах, для которых вылазка на полчаса по асфальтированной дороге в лесу – уже поход и событие. Они ещё постоянно ноют, что хотят посидеть и пожрать, и делают кучу фото, чтобы все знали, какие они классные туристы. Настоящий походник таскает все личные вещи на своём горбу и не жалуется, даже когда идти приходится несколько дней по болоту. А ещё не мусорит. – Стало быть, ты у нас опытный походник? – Мне далеко до отца. Вот он водит группы в Скалистые горы. Иногда на три недели уходят. Только охотой и туризмом тут и заработаешь. – И тебе не скучно? Не хотелось уехать? – Ха! Ездила к маме в город. Это правда, развлечений у вас там вагон и тележка. Не то что в нашем захолустье. Но... не понравилось мне там. Не знаю. Сначала весело, а потом хочешь выбраться на природу – и словно опоссум на магистрали, всё в асфальт укатано. А если парки есть – то они до одури цивилизованные. Аттракционы, кафешки, дети на великах. Кусты стриженные. – Понимаю… я тоже любил забраться в какую-нибудь глушь, а цивилизованные городские парки не любил. – Откуда ты? – Чикаго. – Ого. Далеко. Почему сюда? – Мои… друзья рассказывали об этом месте. – Ясно. Закусочная оказалась обычным небольшим кафе при заправке. Они заняли столик с облупившимся покрытием. Иккинг оглядел незамысловатое меню, которое принёс мрачного вида усатый мужчина в красно-белом фартуке. – Мне, пожалуйста, лапшу куриную… – Закончилась. – Тогда рис с овощами и… – Тоже закончились. – А что есть? – Картошка по-деревенски и отбивные. «Чёрт знает, какое у них тут мясо… ну, картошку испортить трудно». – Давайте картошку по-деревенски. Спустя пару минут Иккингу принесли тарелку со сморщенными кусками картошки. – Извините, а у вас есть кофе? – Да. – А зерна у вас какой обжарки? Я просто не люблю тёмную, сильно горчит. Мужчина посмотрел на него, как на слабоумного. – Растворимый, в пакетиках. Пятьдесят центов за штуку и кипяток. Будешь? – Э-эм, нет, спасибо. – «Не люблю тёмную, сильно горчит», – беззлобно передразнила развалившаяся на диванчике Астрид, когда хозяин забегаловки ушёл. – Городская неженка. – Тут магазин есть? – Есть, но кофе в зернах там не продаётся. – Класс, – мрачно сказал Иккинг. – Кто ж знал, что мне надо было везти кофемолку и пакет зерна в этот оплот невежества и плохого вкуса. Пару дней я протяну, но потом… Приехал, называется, на свою голову. – Да ладно тебе, – Астрид смотрела на него со смесью жалости и веселья. – У нас дома есть в зёрнах. Если будет ломка, придёшь к нам. – Угу. – Что «угу», я от чистого сердца. У нас хороший кофе, папа ездит на машине в город закупаться. – Чего ж он тебя не забрал, кстати? И как ты умудрилась опоздать на автобус, ты же местная? Ладно я, перепутал расписание… – Меня отец бы забрал, но он в походе. А я, если честно, думала, что уеду вместе с… на машине оттуда уеду, в общем. Она нахмурилась и скрестила на груди руки. – Вместе со знакомыми? – С парнем, – лаконично ответила Астрид. – Оу… поругались, что ли? – Да, – неохотно ответила она. – И он бросил тебя одну?! – Это я его бросила, вообще-то! Сунулся бы ко мне, руку б сломала, – она недобро прищурилась. – Что же он такого натворил, – пробормотал Иккинг, не вполне уверенный, что ему стоит расспрашивать. А то вдруг и он чем-нибудь ей не понравится?.. – Не твоё дело, городская неженка. У меня всё было под контролем. В конце концов, пошла бы пешком. – Угу. Пешком. Сто пятьдесят миль. – Я выносливая. И быстрая. Ешь свою картошку молча! Он усмехнулся, накалывая на вилку кусок картофеля. Подросток… – Сколько тебе лет, кстати? – Семнадцать. А тебе? – Двадцать три. – Аа… на вид и не скажешь. – Думала, что я младше? – То есть ты уже окончил университет? Или ты не учился? – Да, учился. – И на кого? – На геодезиста. – Скукота. – Возможно. А ты на кого хочешь пойти? – Да не знаю я, – Астрид тяжко вздохнула. – Мама предлагает что-то связанное с математикой. Уже подбирает универы в разных городах, вплоть до Оттавы… Да, там больше возможностей, но и конкурс выше, да ещё и, блин, Оттава на другом конце материка! Ехать так далеко – полное безумие, папа абсолютно прав. – Ну а… чего хочешь ты? Астрид не ответила, уставилась в окно, как будто не услышала его вопроса. Она так и просидела в молчании, пока Иккинг не закончил свой нехитрый ужин. – Теперь к Лукасу? – Давай. – Он встал, взглянув на часы на стене. – Хотя ты могла бы просто объяснить мне дорогу… Уже поздно. – И? – она выгнула бровь. – В чем прикол? – В том, что не стоит молодой девушке ходить вечером по улицам? Астрид процедила в его сторону что-то неприязненное и нецензурное. Полезла в рюкзак, достала кожаные ножны и вытащила приличных размеров нож. – Я говорила, что у меня всё под контролем? Местных мне бояться нечего, я их с пелёнок знаю, а если ты или какой-нибудь чужак сунется – воткну семь дюймов стали. – Отец дал? – Ещё бы. Вместе ездили покупать. И показал, как пользоваться. – Хорошо, тогда мне немного спокойнее. Если что – защитишь нас обоих. Эта реплика ей понравилась куда больше – она закусила щёку, чтобы не улыбнуться, но Иккинг заметил. Хлопнула дверь. Иккинг сделал пару шагов с порога забегаловки и замер, глядя в сторону леса и гор. Казалось, все его чувства обострились. Стало ещё свежее. Запах леса, прохлады и влажного мха стал сильнее. Каким-то нечеловеческим, оборотническим чутьём он ощущал в этой местности что-то древнее, неторопливое, тягучее... Не вполне понятно, дружелюбное или нет. Небо совсем потемнело, и Иккинг невольно порадовался, что с ним был кто-то из местных. – Почему ты вообще за меня волнуешься? Я что, выгляжу такой мелкой? – с вызовом спросила Астрид, выходя следом и придерживая дверь. – Знаешь, дело не в этом. Как мы сегодня сами видели, плохие люди, которые как-то хотят тебя использовать, могут встретиться где и кому угодно. Это не зависит от возраста или пола. Поэтому я и удивился, что твой отец или, хм, бывший парень не подумали над тем, чтобы забрать тебя на машине. – Ты, конечно, прав. Но тут и места такие… Люди друг за друга держатся. Может, это у вас, в городе, каждый на каждом хочет нажиться. Но когда ты один на один с глушью, все понимают, что когда вас много – выжить проще. Мне чаще помогали, чем нет. Ты вот тоже помог, поставил того водителя на место. Даже удивительно, что он так тебя испугался. Я бы не испугалась. – Сначала это даже было похоже на комплимент, но над концовкой стоило поработать. – Ха-ха! Пошли уже. Лукас, конечно, до утра не спит и смотрит телевизор, но резину тянуть нечего. * * * Лукас оказался приятным мужичком лет шестидесяти. Он вышел на крыльцо своего одноэтажного дома (из гостиной действительно доносились звуки телевизора) и охотно подтвердил, что да, предыдущие жильцы съехали на днях и гостевой домик свободен – с одной комнатой, санузлом и небольшой кухонькой. – На скока ночей? – Пока не решил, но… наверное, на неделю? – На неделю так на неделю. Следующие гости приедут тока через восемнадцать дней, если хошь, можешь остаться подольше. Так как тебя привела Астрид, сделаю скидочку, ну, как своим. Девушка хмыкнула, словно говоря: «Видишь? Своим». Иккинг достал купюры и рассчитался. Лукас благодушно кивнул и сунул, не пересчитывая, в карман дутой жилетки. – Как дела в городе? – Пыльно, серо, как всегда, – ответила за Иккинга Астрид. – Но в кино идёт неплохой фильм, ужастики. – Не, ужастики я не люблю. Тока если с привидениями. – А почему? – Ну как пришельцев или оборотней показывают, так то нереалистично. Ты хоть што сделай – не верю! А вот приведения, это да… В лесах иной раз так холодом повеет, будто призрак мимо тебя прошёл! Да и… бывает, люди в здешних лесах пропадают… Поди, они и бродят призраками. Так что сам в лес не ходи! С провожатым тока. Иккинг, задавший вопрос из вежливости, вдруг почувствовал то же древнее присутствие, что и возле кафе. Захотелось обернуться на лес, смотрящий в спину. – Дядь Лукас, а ты хоть одного видел? Призрака. – К его удивлению, Астрид задала этот вопрос не с иронией, а серьёзно. Она выглядела какой-то не то отстранённой, не то притихшей. – В темноте што тока не привидится, Астрид. Вот как раз я шёл от сарая – у меня в тот год дверь покосилась. Ну я её подлатал, правда, тогда дождь шёл три дня, красить было нельзя, сыро всё… «Даже если тут и водятся настоящие призраки, я смогу их видеть, – подумал Иккинг, памятуя о первой встрече с Джеком. – С одной стороны, не самая желанная встреча… А с другой – я сам приехал сюда ради сверхъестественных существ. Чем не источник информации?». – Прошу прощения, Лукас, я весь день был в дороге и очень устал, – сказал Иккинг. Рассказ грозил затянуться на части про покосившуюся дверь и так и не дойти до части с приведениями. – Конечно… На, твой ключ. Можешь идти. Я тока постельное бельё свежее принесу. А! И ещё: там сетку порвали москитную, так что без сетки пока, – и Лукас развернулся, скрываясь в доме, который сиял уютным тёпло-желтым светом и бормотал голосами ток-шоу по телевизору. – Спасибо! И тебе, Астрид, ещё раз большое спасибо, – Иккинг обернулся к ней. – Благодаря тебе не остался на улице с пустым желудком. – Если что-то надо – обращайся, я тут всех знаю. – Она приложила к виску два пальца, как бы отдавая честь. – Кофе понадобится, приходи, не стесняйся, у нас дом на отшибе стоит, за поворотом после строительного магазина. Она лёгким шагом направилась к калитке и уже оттуда крикнула: – Бывай, городская неженка! * * * Спалось на новом месте плохо. Было жарко и душно, но открыть окно Иккинг не решался: комары оказались злющие. Впрочем, страшны ли для регенерации оборотня укусы канадских комаров? Расчесывая руку, он ворочался в постели и склонялся к мысли, что всё же страшны. Утром он встал, залил хлопья молоком, по-соседски одолженным Лукасом. Позавтракал. Разобрал вещи и понял, что забыл взять мазь от укусов. Полдня Иккинг бродил по Валемаунту: заходил в маленькие магазины (их было два, в одном большинство полок занимали пшенка и паленый джин, во втором выбор был побогаче), купил продуктов. Потом зашёл на почту, в охотничий магазин. И везде показывал фотографию Мериды и Джека. После расспросов местные вспоминали огненно-рыжие кудри девушки и дружелюбную болтливость парня, но ничем помочь не могли. Да, приезжали, четыре или пять месяцев назад, в горнолыжный сезон, да, вдвоём, не с группой, а куда делись – неизвестно. Ничего нового это ему не дало. Возвышаясь на горизонте над городом, горы безмолвно смотрели на него и не торопились выдавать свои тайны. В конце концов, Иккинг дошёл до поворота, и, пройдя по дороге, с двух сторон окаймлённой высокими елями и соснами, дошёл до деревянного двухэтажного дома. Он вдруг осознал, что про этот дом и говорила Астрид. Она пилила старые сухие ветки позади дома. – Привет, – Астрид выпрямилась и сдула прилипшую ко лбу челку. – Что, кофейная ломка замучила? – Привет. Да нет, если честно, я сюда случайно зашёл. Весь день гулял по городу. – Мда? Ну и как тебе? – Тихо, спокойно. Дышится в разы легче, чем в городе. Хорошо. Хотя кофеен и товаров в магазинах, конечно, маловато. – Он прихлопнул кровососа, впившегося в шею. – Чего не скажешь о комарах. – А ты думал, почему мы в город закупаться ездим, – усмехнулась она, складывая ветки и хворост. Подняла и понесла к открытому сараю. – Тут бывают проездом те, кто едут в Джаспер или Принс-Джордж. Туристы приезжают летом в походы, на охоту или на рыбалку, зимой – заглядывают кататься на лыжах. Но и тех немного. Если только тут не забабахают полноценный горнолыжный курорт, город загнётся. Старики умрут, а молодёжь разъедется. – И тем не менее ты не хочешь отсюда уезжать? Она с грохотом скинула хворост в угол сарая и отряхнула руки от крошек сухого лишайника. – Это моё дело. Иккинг покачал головой. Астрид выглядела невозмутимо, но он заметил, как она не в первый раз уходила от ответа, стоило заговорить о будущем. – Как скажешь. Кстати… Может, ты вспомнишь: эти люди не ходили в походы твоего отца? Он достал из кармана фото Мериды и Джека и протянул девушке. Она слегка прищурилась, разглядывая. – Не знаю. Кто с ним в горы только не ходит, я ж с ними за ручку не знакомлюсь. – Может быть, видела в городе? – Не уверена… А что? – Это мои друзья. Приезжали сюда несколько месяцев назад, а потом перестали писать письма. – Поверь мне, если я о них ничего не помню – это хорошо, – заверила Астрид. – Вот если бы они пропали без вести или их задрал медведь – вот тогда бы я о них точно помнила. – А часто у вас такое бывает? – тут же ухватился за тему Иккинг. – Ну, нападения диких зверей, пропажа туристов… Может, было что-то такое полгода назад? – Дальше в горах или вниз по дороге – да, бывает. Но не в Валемаунте. Мой папа первоклассный охотник, рядом с ним – самое безопасное место во всех Скалистых горах, – гордо сказала Астрид. – Пошли, сам увидишь. И спустя полминуты Иккинг понял, о чем она. Стоило им зайти в дом, как он оказался в импровизированном музее. По стенам были развешаны охотничьи трофеи, оленьи рога, головы медведей гризли, рысей и одного лося. На полу лежала шкура пумы с оскаленной пастью и желтыми стеклянными глазами, к стенам были прибиты волчьи и лисьи шкуры. В углу комнаты стояло чучело волка, а под потолком – на изогнутых прутьях притаились чучела орлов, соколов и беркутов. Возле входа висели ружьё и связка клыков с вырезанными узорами и символами. – Ничего себе, – только и вымолвил Иккинг. – И это всё?.. – Да, трофеи моего отца, – с гордостью отозвалась Астрид. Гостиная с уютным диванчиком и двумя креслами была совмещена с кухней: Астрид отошла к ней и открыла навесной шкафчик. – Всё, что ты видишь, он добыл и сделал сам. Он хороший таксидермист. Чучела как живые. – Это… впечатляет. – Иккинг не мог определиться, какие чувства вызывал у него «музей». С одной стороны, возникало чувство восторга, вроде того, который испытываешь в детстве в зоологических музеях или зоопарках. С другой... Иккинг не разделял восхищения от убийства животных по прихоти. Было что-то противоестественное и жуткое в застывших, направленных на него взглядах. Даже запах в доме был другой – слабый, не поддающийся описанию, но… Иккингу стало тревожно. Захотелось сделать шаг назад. Как будто застаревший запах смерти нёс угрозу. – А чучело койота, которое стоит в охотничьем магазинчике, случайно не… – Ага. Подарок моего отца владельцу магазина. – Послышались звуки ручной кофемолки. – Ты кофе с молоком пьёшь или без? – С молоком. Хотя если есть, лучше со сливками. – Можно и со сливками. Так вот, о чем я говорила… Не ходи никуда из города в одиночку. В лесах действительно опасно. С весны по осень активны гризли. Зимой многие животные спускаются в поисках пищи с гор в долины, например, волки, олени. Однажды семья с годовалой девочкой остановилась где-то на полпути до Валемаунта, и их задрал медведь. Их тела нашли возле машины, а девочку не нашли совсем… Старая история, но нашумевшая. Некоторые туристы действительно пропадали в горах, когда шли туда сами. Но в походах моего отца ни разу не было несчастных случаев. Он – защитник этих мест. Говорит, звери чувствуют это и то, что принадлежит ему, не трогают. – Да уж… – Иккинг передёрнул плечами. – Жуткая история про девочку и её семью. – Вдруг он замер, а потом схватил газету, свернутую на комоде. – Какого она месяца?! – А? Чего? – Астрид обернулась. – Да не знаю, недавно пришла… может, неделю назад. А что? Иккинг пожирал глазами заголовок на первой странице и большую фотографию небоскрёба, из которого валил дым. «Пожар в небоскрёбе Юджина: погибли пять человек». Юджин… Знакомое название зацепило ещё до того, как он понял, почему это было важно. Она направлялась в город Юджин… Иккинг развернул нужную страницу. Сердце ёкнуло и рухнуло в пропасть куда-то между ребёр: с черно-белой фотографии на него смотрела улыбающаяся Рапунцель. «Среди жертв катастрофы оказалась Рапунцель Санлайт, известная активистка за сохранение природы». – Эй. Ты чего застыл? – Астрид нахмурилась. Иккинг не шевелился. – Там кто-то из твоих близких, да? – Да. Он свернул газету. – Мои соболезнования. Он молча бросил газету обратно на комод. Астрид неловко потопталась. – Так как насчёт кофе? И… если хочешь отвлечься… могли бы посмотреть фильм. У нас есть кассеты и проигрыватель. Иккинг с усилием заставил себя сконцентрироваться на её словах. Смысл их дошёл не сразу, точно сквозь толщу холодной воды. – Спасибо за предложение, Астрид. Может… в следующий раз? Я хотел бы побыть один. – О… без проблем. – Прости, что потревожил. – Да не. Всё путём, – но она выглядела не то огорченной, не то озадаченной. – Обращайся, в общем. – Ага. Бывай. Остаток вечера Иккинг бродил по округе, борясь с искушением наплевать на предупреждение местных и уйти подальше в мшистый лес. В голове бессвязно крутились воспоминания полуторагодичной давности. Он не ожидал, что известие так сильно его зацепит. На что он надеялся, когда ехал сюда? Может, и Мерида с Джеком давно погибли или уехали в другое место и просто забыли о нем? Жизнь сверхъестественных существ слишком неопределённа и непостоянна. Кто знает, из-за чего произошёл пожар? Было ли это неудачное колдовство самой Рапунцель или происки её недругов? А может, вообще глупая случайность, утечка газа… «Нет, – жёстко ответил сам себе Иккинг, – она лучшая ведьма Америки. Если рядом с ней что-то произошло, это не могло быть обычным совпадением. Ставлю на что угодно, что пожар был вызван колдовством». Легче, правда, от этого не становилось. В ту ночь ему снилась какая-то ерунда, бесконечные вагоны метро и поезда, которые раскачивались, как лодки в бурю, а потом промелькнуло встревоженное лицо Рапунцель. Иккинг проснулся от того, что в комнате стало слишком душно. Он долго лежал без сна, а потом всё-таки встал и открыл проклятое окно без москитной сетки, жалея, что до полнолуния ещё пара дней, и он не может превратиться в дракона и провести эту ночь на свежем воздухе, не боясь комаров и мошек.