Королевский запрет

Парню было плевать, что с ним будет он привык, что к нему относились как к животному, а не человеку. Всё произошло в день, когда ему исполнилось 12 лет. Тогда его жизнь изменилась досконально. Городская балтиморская больница. Рыжий мальчишка бежал по коридорам городской больницы. Сегодня тот самый день, когда он узнает свой вторичный пол. Родители же мальчика не успевали за ним так, как этот чертёнок был слишком быстрый. Мальчику было не в моготу, он стоял возле того самого кабинета, где у него будут брать кровь для теста на вторичный пол. Натан Веснински усмехнулся на такое поведение сына. Мэри Хэнтфорд не понимала, откуда в её ребёнке столько энергии. Мэри хотела, чтобы её ребёнок был альфой, как и они с его отцом, но что, если он окажется омегой, и тогда всё, что она планировала рухнет, словно пепел сигареты. Натаниэль успокоился, а после зашёл с родителями в кабинет. За столом сидел мужчина тридцати пяти лет среднестатического класса и невысокого роста. Кареглазый брюнет, окинул их взглядом и посмотрел что-то в своих документах лежащих на его столе. —Натаниэль Веснински? –произнёс врач со спокойной улыбкой. — Да, это я. – сказал спокойно Натаниэль. — Меня зовут Уильям Блейк, и я буду брать у тебя кровь на тест для вторичного пола. — Сегодня знаменательный день для тебя ты переживаешь, - спросил он, - не скрывая своего интереса. — Да, но если только чуть чуть. - немного волнующе произнёс мальчик. — Хорошо, тогда садись на стул и протяни мне свою правую руку, я возьму кровь на твой тест, - сказал он успокаивающе. Мальчишка подошёл к столу и сев напротив доктора протянул свою правую руку. Мальчишке было безумно страшно. Ему было плохо наблюдать за тем, как у него берут кровь. — Ну вот и все результат будет через пару минут - спакойно сказал доктор Блейк. Мальчик был на нервах, он ждал, когда ему скажет, кто же он по вторичному полу. У него были смешанные чувства, он то радовался, то ничего не чувствовал. — Итак, результат готов - произнёс Уильям. — Ну и кто же мой сын - прозвучал голос Натана Веснински. — Омега - прозвучало из уст доктора как гром среди ясного неба. Омега, как смертельный приговор он видел, как его родители этому были, не рады. Натаниэль уже понимал, что его жизнь будет полнейшим адом и не прогадал. Натаниэль вырвался из своих воспоминаний. Дверь подвала, открывается с противным скрипом, как будто трут крупной наждачкой по полу. Скрип дверей можно описать, как резкий, противный пронзительный звук, словно расстроенная скрипка с ужасным звучанием. Натаниэль не поднимал глаз, словно животное на цепи. Хотя так оно и было. По подвалу проносили тихие неспешные шаги со звучанием цоканья каблуков подходили к его кровати. Что и спасало Натаниэля в этом подвале, так это книги на разных языках, это было единственное увлечение, чтобы не сойти с ума. Была ночь или день, Натаниэль не знал, какое время года или неделя. Лола резко схватила его за запястье и не смотря на его слабость, тянула с кровати, увлекая за собой к главной комнате. Ноги, привычно сковываные кандалами, теперь казались необычайно свободными, но так долго неиспользованные мышцы были не готовы к такой нагрузке. Они едва удерживали его тело, ноги подкашивались на каждом шагу, будто не зная, как держать равновесие. В детстве он мог бегать так же, как и в его ровесники, но сейчас после стольких лет заточения ощутив огромную тяжесть твоего тела, он не мог нормально перенести вес с одной ноги на другую часто спотыкаюсь и подворачивая стопы. Лоле не было никакого дела до того, что её младший господин падал на каждом шагу. Она с упорством тащила его по длинным коридорам в сторону родителей. Когда Лола наконец довела его до зала Натаниэль, не понимал, зачем он понадобился родителям, которым было абсолютно на него плевать после определения вторичного пола. — Натаниэль моё величайшее разочарование – произнесла Мэри с неким отвращением глядя на сына. — Ну и что ты, Мэри, может, он разочарование, но послужит в том деле, что и суждена ему судьбой – произнёс Натан с неким азартом. Натаниэль не понимал, о чём говорят его родители, его даже не посвятили в то, в чём он примет участие. Парнишка понимал, что ему это точно не понравится. — Натаниэль наше великое разочарование завтра рано утром за тобой приедет гвардия из Селиора, и ты отправишься в гарем нового короля. – произнесла Мэри с презрением и отвращением, смотря на человека, который считался её сыном. Натаниэль больше не слышал их разговор, но чувствовал, будто земля, на которой он все так же не твёрдый стоит, уходит у него из-под ног. Его только что продали? Вот так просто? Его, который не приходил на званные вечера, не состоял в кругах знати, просто возьмут и отдадут королю другого королевства? Смешно. Натаниэлю очень хотелось засмеяться. Он помнил рассказы служанки о её стране и обычаях: о том, как омег продавали на рынках дешевле, чем коз, на рабском труде для тех, кто рождался в простых или боярских семьях. Но страшнее всего были рассказы о короле и его гареме. Омеги, ещё не успевшие достичь зрелости, попадали туда. Чем младше, тем больше нравились королю. Их тела ломали, кости перемалывали в пыль, личности стирали превращая в безвольных кукол. Любой намёк на непокорность карался немедленно. Отсекание конечностей, казни, ранние беременности... Натаниэль не мог сдержать выражение ужаса. Его дыхание стало прерывистым грудь сдавило так, словно в лёгкий, влили жидкий свинец. В ушах звенело перед глазами плавали чёрные пятна. Служанка рассказывала ему эти страшилки, убеждая, что его родители– меньшее из зол. Но в те моменты он был ребёнком, ему казалось, что этот ужас никогда не станет его реальностью. А теперь он стоял здесь бледный дрожащий, зная, что завтра попадёт в этот кошмар. В ад, из которого выхода просто не будет никогда.