С привкусом отчаянья

Юнги, как более опытный охотник, шёл впереди. Его размеренный шаг вполне устраивал Чонгука. За час они преодолевали вполне неплохое расстояние, и всё это время Чонгук вглядывался в кусты, растущие вдоль берега. Положа руку на сердце, он до ужаса боялся увидеть то, что могло оказаться телом Тэхёна. Этой картины он не вынесет. Надо ли говорить, что после того, как он вернулся домой и не обнаружил там Омегу, то сначала удивился тому, куда тот мог подеваться, и даже нахмурился этому обстоятельству, но когда Тэхён не появился и через час после того, как стемнело, Чонгук, который до этого нервно барабанил пальцами по столу, рванул в сторону дома его родителей. Когда Тэхёна не обнаружилось и там, всполошилась уже вся община. Расспросив местных ребятишек, они в итоге нашли тех, кто видел, как Омега бежал в сторону леса. Узнав об этом, Альфы зажгли факелы и начали прочёсывать округу, и если бы Тэхён не сорвался в выкопанную для поимки кабанов яму и не потерял сознание, то его вполне могли бы отыскать. Чонгук лично дудел в рожок, чтобы Омега мог их услышать. Но собаки, шедшие по следу, утеряли его у ручья, а в лесу по-прежнему стояла тишина. Так и пришлось вернуться домой ни с чем, отложив поиски до утра. Однако и утром следов Тэхёна не обнаружилось. Никто и предположить не мог, что ближе к рассвету на него наткнётся спустившийся с дальних холмов отшельник. Тот ехал на ручном олене, и поэтому собаки не смогли отличить его след от многих других, так как оленей в их лесу водилось довольно много. Вот следы путника и затерялись среди остальных, протоптанных животными, троп. Одним словом, Тэхён пропал, словно его тут и не было, и все поиски оказались напрасны. Вот каким образом судьба решила отнять Омегу у того, кто не оценил широты его души и ранимости любящего сердца. Чонгуку ещё предстояло испить свою чашу до дна, но сейчас он об этом ещё не знал и продолжал внимательно вглядываться в быстрые воды бегущего рядом ручья. Тот был не глубок, и вода просматривалась до самого дна, а берег вскоре стал довольно пологим. Лес отступил в сторону, и идти стало гораздо легче. Альфы поравнялись друг с другом и какое-то время шагали рядом. Над их головами надрывались птицы, которым не было никакого дела до забот этого мира. Они радовались ещё одному солнечному дню, игнорируя бредущих вдоль ручья людей. Альфы молчали довольно длительное время, но в какой-то момент Чонгука прорвало. Юнги был ему другом, и поэтому он не выбирал выражений. — Я такой дурак! И на хрена мне сдалась эта подстилка? — высказал он в сердцах и сплюнул на землю. — Я же знал, что не один у него. И ребёнок, которого он хотел мне приписать, точно не мой. — Так Луян ещё и беременный? — среагировал на возмущения друга Юнги. — Он сообщил мне об этом как раз тем вечером, когда пропал Тэхён. Возможно тот нас подслушал. Мы разговаривали за сараем, и разговор был довольно эмоциональным. Я всю ночь думал об этом. Вероятность того, что Тэхён что-то услышал, довольно велика. Должна же быть причина его побега. Если это так, то я себе этого никогда не прощу! — А что ты будешь делать с Луяном? — А что мне с ним ещё делать? Я собирался порвать эту связь, да всё тянул. А когда Тэхён пропал, ко мне подошёл Дэхо и сказал, что это именно он обрюхатил Луяна, а тот решил сделать более выгодную партию. Чонгук пнул попавшийся ему под ногу камень и продолжил говорить: — Ты же знаешь, что из-за своей сомнительной репутации он не котировался на ярмарке Омег, именно поэтому, сославшись на болезнь, в последний раз на ней даже и не появился, а на самом деле, как выяснилось, просто собирался выскочить замуж по залёту. — А к тебе-то он чего прицепился? Ты же в браке. — Думаешь, таких как он, подобное волнует? Он настаивал, чтобы я бросил Тэхёна из-за того, что тот до сих пор не подарил мне ребёнка. — Вот же сволочь какая! Юнги тоже сплюнул на землю. — Скажи, а как ты вообще мог вписаться во всё это? — спросил он, — Ты же год за Тэхёном бегал. Глаз с него не спускал. Что у вас вообще произошло после свадьбы, пока меня тут не было? Чонгук взлохматил рукой волосы. Было видно, что он полон раскаяния. Словно с него только сейчас спала пелена. — Вообще не понимаю, как так вышло, — произнёс он, — Неоднократно думал об этом. Знаю, что в брачную ночь надрался как свинья, и вот с этого момента всё пошло по наклонной. Тэхён отчего-то стал меня сторониться. Я поначалу думал, что должен проявить себя как настоящий Альфа и чуток на него поднажал, да и в постели старался как мог, а оказалось, что он не любит жёсткий секс. У меня даже от груди отлегло, потому как мне и самому такое не заходит. В какой-то момент показалось, что у нас всё наладилось, но Тэхён по-прежнему оставался чужим и закрытым. Но ты вспомни, как он раньше смеялся над каждой моей шуткой! А после того, как мы стали жить вместе, его словно подменили. Чонгук замолчал и задумался. Юнги же вздохнул. — Так это он при тебе таким и стал. Что-то ты делал не так. Ты пробовал с ним поговорить? — Я пытался. — И? — И ни хрена у меня не вышло. Ну не понимаю я этих Омег. — А с Луяном чего связался? — Веришь? Помутнение какое-то напало. Он начал приходить на пашню, крутился рядом, восхищённо смотрел, воды мне приносил. — И ты поплыл. — А как было не поплыть, когда он так призывно облизывал свои блядские губы? Оба Альфы на некоторое время замолчали. Каждый думал о своём. В голове у Юнги промелькнул образ Чимина. А ведь и этот Омега страдает, и что будет, если и его переклинит? Опять побежит топиться? Приняв решение улучить момент и переговорить с Омегой, он повернул голову к Чонгуку и спросил: — Что ты будешь делать, если мы найдём Тэхёна? — Буду молить его о прощении, — не задумываясь ответил Чонгук. — Столько сколько будет нужно. Юнги кивнул. Пришла пора и ему просить прощения. Он обязательно это сделает, как только они вернутся. Альфы обогнули лежавший на их пути валун и зашагали вдоль ускоряющегося течения. Совсем скоро они дойдут до русла реки, и шанс отыскать Тэхёна станет равен нулю. На лице Чонгука застыло выражение отчаяния. Он словно предчувствовал, что будет корить себя за содеянное всю свою жизнь. На лице Юнги была задумчивость. Ему ещё предстоит найти правильные слова, чтобы Чимин перестал держаться за прошлое и захотел жить дальше. Оба Альфы даже и не представляли, что их ждёт впереди, и только судьба знала, что выпросить прощения получится лишь у одного из них, и это будет далеко не Чонгук.

***

Тэхён восстанавливался очень медленно. В его голове по-прежнему был туман. С одной стороны, он помнил о том, кто он, и что с ним произошло, с другой — ощущал себя так, словно это были не его воспоминания. Он бесконечно плавал в вязком тумане, и не было никакого желания от него избавляться. Такое своего рода забвение дало его психике небольшую передышку. Он оказался слишком уязвим перед теми событиями, которые на него обрушились. Был не готов всё это вынести, а сейчас словно получил небольшую отсрочку перед тем, как окунуться в реальность. Омега, обнаруживший его в яме, привез Тэхёна в свою хижину, которая находилась далеко от человеческого жилья и располагалась по ту сторону холмов. Здесь было тихо и уединенно, что Тэхёну было и нужно. Он устал от людей. Он хотел тишины и покоя. А ещё хотел умереть, но сейчас у него даже на исполнение этого желания не осталось сил. Каким-то чудом, несмотря на падение, он не потерял ребенка, но именно из-за беременности на него накатила слабость, а от осознания произошедшего — апатия. Джин, так звали того, кто его спас, сразу заметил, что с найденным Омегой что-то не так, а когда понял, что именно, обеспокоенно зацокал языком. Возвращать Тэхёна в селение у него не было никакого желания. Когда-то давно с ним самим жестоко обошлись, о чём он даже и вспоминать не хотел, и поэтому сознательно решил жить как можно дальше от людей. Ему повезло обнаружить в лесу заброшенную хижину егеря, где он и обосновался. Домик стоял на деревянном настиле, что уберегало его от лишней сырости, идущей от земли, а стены были увешаны старыми шкурами, что защищало от сквозняков. Размер камина и его отличная тяга позволяли хорошо протапливать довольно просторную комнату. Рядом имелся старенький дровяной сарай и вырытый когда-то колодец. Джин пристроил при входе небольшую клетушку, благодаря которой не только сохранял тепло, идущее из дома, но и заимел довольно комфортную кладовую. Омега умел охотиться и не выходил на улицу без своей старенькой двустволки. Кроме того, несколько лет назад он подобрал в лесу раненого оленёнка и вырастил его. Тот стал ему хорошим другом, заменив Омеге лошадь. Одним словом Джин не бедствовал, сознательно согласившись на уединение. Иногда он спускался с холмов до ближайшего селения, где менял заячьи шкуры на муку, масло, соль и специи, а остальное добывал сам. Для пропитания ему хватало мелкой дичи, которая попадалась в расставленные силки, а также собранных грибов и ягод. Не брезговал он и ароматной смолой с деревьев, а ещё являлся неплохим травником. Людей, от которых когда-то он решил отдалиться, Джин презирал. Да и в целом характер имел вздорный и ворчливый, однако жило в его сердце и сострадание, поэтому он не смог оставить в лесу попавшего в беду Омегу, достав того из ямы, мимо которой по счастливой случайности возвращался домой. Видя, что Тэхён словно не в себе, Джин не стал лезть к нему с расспросами, а просто начал за ним ухаживать. Сначала привёл в сознание, затем смазал ушибы и царапины лечебной мазью собственного производства и накормил наваристым бульоном, а заметив, что Омегу по утрам тошнит, стал давать тому специальный отвар из трав. Сначала Джин думал, что спасённый им Омега нем, так как Тэхён с самого первого момента, как открыл глаза, не произнёс ни слова. Тот не задавал никаких вопросов, словно его не волновало, куда именно он попал. Однако через пару дней Омега начал понемногу говорить, для начала поблагодарив своего спасителя тихим «спасибо». Ещё через день он спросил: «Могу ли я чем-нибудь помочь?» Джин от помощи отказался, резонно заметив, что Тэхён едва стоит на ногах и ему крайне необходимо хорошо питаться. Иначе любой порыв ветра сможет сбить его с ног. Тэхён тогда не ответил, но кушать стал лучше, начав доедать кашу из овса, приправленную кусочками мяса, и продолжая принимать отвары, которые Джин для него готовил. В оставшееся время он молча лежал на узком матрасе, отвернувшись лицом к стене. Примерно день на двенадцатый, Тэхён впервые вышел на свежий воздух и посмотрел на кусок неба, видневшийся среди верхушек высоких сосен. Посмотрел и заплакал. Его плечи тряслись, но он не издавал ни звука, пытаясь проглотить застрявший в горле ком. Внезапно его обняли чьи-то руки и прижали к крепкой груди, а в ухо зашептал тихий голос: — Ты поплачь, поплачь. Плакать нужно. Потом станет легче, и ты снова сможешь жить. — Но я не хочу! — прорвалось из глубин сердца Тэхёна. — Но ты должен. Ты же не можешь не знать о том, что внутри тебя зародилась маленькая искра. Тэхён застыл, дрожа и всхлипывая. — Так он не погиб? — Если бы он погиб, тебя бы не тошнило по утрам. — Я думал, может, это от сотрясения. — К сожалению или к счастью, это не так и ты в положении. Джин немного отстранился и попытался заглянуть в покрасневшие глаза Омеги. — Ты рад этому ребёнку? Хочешь его? Тэхён прислушался к себе, пытаясь понять, остались ли внутри него какие-либо чувства. И вдруг его затопила щемящая нежность. Его малыш. Его кроха. Он нуждается в защите! Его надо спасти! Он хочет его родить и заглянуть в маленькие глазки. Хочет баюкать и петь ему колыбельные. Увидев, как в глазах Омеги вспыхнул мягкий огонь, Джин выдохнул. — Вот и славно. Этот мир не прост и пропитан гнилью, но дети, пожалуй, самое прекрасное, что в нём есть. Конечно, кроме нетронутой рукой человека природы. Тэхён поднял голову. — Как тебя зовут? — спросил он, впервые за всё это время рассмотрев своего спасителя. — Я бы хотел, чтобы меня звали как минимум Стражем леса, но, к сожалению, у меня довольно простое имя. Можешь звать меня Сокджин. Омега ласково убрал прядь волос с заплаканного лица Тэхёна. «Совсем ещё ребёнок, а жизнь уже успела поломать», — подумал он, а в слух спросил: — А как тебя родители нарекли? — Тэхён. — Вот и познакомились. А сейчас, Тэхён, давай зайдем в дом и выпьем по чашке свежего чая с ежевикой. Я собрал её сегодня у старого моста. — Ты не хочешь знать, что именно со мной произошло? — спросил Тэхён. — А надо ли? И так понятно, что ничего хорошего. Рассказ может причинить очередную боль и ты снова начнешь плакать, а тебе ради твоего малыша надо держать себя в руках. Лучше подумай, как ты его назовёшь. Тэхён вскинул глаза. — Ещё рано об этом говорить. Я, может, его и вовсе не рожу. — От чего же? Ты же не станешь убивать в себе этот божий дар? — Конечно нет! — вспыхнул Тэхён. — Ну, тогда время не имеет значения. — А ты… — начал было говорить Тэхён, — а мне… можно будет здесь остаться? — Если ты хочешь побыть вдали от людей, то не стану тебя прогонять. Я привык к уединению, но, насколько успел заметить, ты не очень болтлив, и думаю, что не обременишь меня своим присутствием. Тэхён вытер слёзы и произнёс негромко: — Спасибо тебе за всё. — Так я ещё ничего и не сделал, — улыбнулся Джин. Может и хорошо, что судьба привела к нему в дом этого Омегу. Ему в последнее время стало немного тоскливо. Однако, когда чай был заварен и разлит по двум простым глиняным кружкам, Сокджин решился уточнить: — Скажи, как долго ты хочешь прятаться от людей? Возможно, он неправильно понял этого печального Омегу, и тот просто хочет дать себе время прийти в себя. — Если ты решишь вернуться, то было бы неплохо спуститься с холмов до первого снега, — пояснил он. Тэхён аккуратно поставил кружку на стол. — Я не хочу возвращаться домой. Пусть думают, что я умер. Так будет лучше для всех, — проговорил он, представляя, как Чонгук, отгоревав по его потере, снова сочетается браком с тем, с кем Тэхён тогда его увидел. Он сглотнул подступившие слёзы. Джин внимательно на него посмотрел. Что же могло произойти с этим Омегой, что его так сломало? Может, его изнасиловали, и, узнав, что он после такого ещё и забеременел, то решил убежать в лес, подальше от позора? С Джином подобное и случилось. Только он потерял ребёнка на раннем сроке. Слишком сильно переживал, и нервная система дала сбой, отчего беременность оборвалась. Но Джин, погоревав немного, всё же был рад, что случилось именно так. Что он освободился от бремени прошлого, пусть и через такую личную трагедию. Может, и с Тэхёном произошло нечто подобное? Он не будет спрашивать. Каждый имеет право хранить свои секреты за семью печатями, чтобы найти в себе силы жить дальше. Он своё прошлое похоронил глубоко, вот только к людям так и не смог вернуться. А теперь перед ним сидит ещё один замученный Омега. И надо помочь ему не просто пережить трудный для него момент, но и стать сильнее. — Ты пей чай, — сказал он вслух, и добавил: — А с остальным мы разберемся. Тэхён снова поднял кружку и машинально отхлебнул глоток, а потом резко поставил её обратно, да так сильно, что из неё выплеснулась вода. — Я ненавижу отца этого ребёнка! — произнёс он, сверкнув глазами. — Он сломал меня целиком и полностью. Из-за него я не знаю, как мне дальше жить. Но я смогу научиться заново. Да! Я научусь, а потом вернусь и отомщу ему! Джин вздохнул. Месть не самое лучшее, на что нужно тратить свою жизнь, но если Тэхёну это поможет выстоять, тогда кто он такой, чтобы останавливать его? Наоборот, научит всему, что знает сам. А дальше только Тэхёну выбирать, как именно распорядиться своей жизнью. Сейчас он видит, как из глаз Омеги уходит преследовавшая его все эти дни апатия. И это уже хорошо. Значит, будет жить и будет бороться. Захочет мстить — это его право. Но сейчас он к этому ещё не готов. Сейчас ему надо родить здорового малыша, поднять его на ноги, а уже потом готовиться к встрече со своим прошлым, и огонь в глазах Тэхёна говорил лучше слов о том, что тот сможет.