С привкусом отчаянья

— Как пропал? В голосе Чимина были растерянность и удивление. — Поверь мне, мы его искали, и очень долго, — произнёс Хюмин, который являлся старшим братом Тэхёна. — У ручья его следы обрываются, и дальше собаки не идут. Чимин прижал пальцы к губам едва сдерживая слёзы. — Неужели ничего не предвещало? — спросил сидевший рядом с Чимином Намджун. Хюмин немного помолчал. — Я видел, что он в последнее время подавлен, но у нас не принято вмешиваться в дела семьи. Возможно, у них случился разлад, однако никто и предположить не мог, что всё настолько плохо. Чимин шмыгнул носом. — Как же так вышло? Должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы Тэхён, потеряв голову, ушёл в лес один, без сопровождения и оружия. Только опытные охотники знали безопасные тропы, и носили рожки, издающие довольно пронзительный звук, отпугивающий медведей. Даже в сезон сбора грибов и ягод никто не рисковал отходить от поселения дальше берёзовой и осиновой рощ, а также кустарника, идущего вдоль засеянных пшеничных полей. В сосновый лес уж точно никто без нужды не совался. Это настоящее безрассудство, так как места, где они проживали, далеко не безопасны. Кому, как не Чимину, об этом знать. Его отец погиб именно от лап медведя, поэтому он считал, что уйти в глубь соснового бора одному равносильно смерти. Из-за этих далеко не весёлых новостей вспыхнувшее было в сердце Омеги предвкушение от встречи с Юнги померкло. Альфу он ещё не видел, потому что тот был одним из тех, кто сейчас прочёсывал лес, но когда Чимин с Намджуном добрались до поселения, они этого ещё не знали и, посчитав, что Юнги проверяет силки, не стали его дожидаться, а, разложив вещи, решили для начала переодеться в чистое, и только потом отправиться в гости к Тэхёну. Чимин отложил приготовленный заранее свёрток с небольшими подарками, затем нагрел воды и ополоснулся, и только сменив дорожную одежду на более свежую, он в сопровождении своего Альфы вышел на улицу. Омега изнывал от нетерпения, ведь ему было что рассказать, однако дом четы Чон встретил их гробовой тишиной. Даже дворовый пёс не вылез из своей будки. Потоптавшись на крыльце, Чимин предложил Намджуну дойти до родителей Тэхёна, и только там они, наконец, смогли узнать ужасную новость: Омега пропал и его не могут найти вот уже пятый день. Чонгук возглавлял спасательный отряд, и сейчас Альфы всё ещё прочёсывают лес, но надежды найти Тэхёна живым почти не осталось. Чимин от услышанного побледнел как мел. Тэхён был его единственным и настоящим другом. Только ему Омега доверял свои секреты и горести, и получал в его лице опору. Конечно, Тэхён не мог заткнуть рот сплетникам, которые за спиной Чимина проходились по его природной бракованности, но у него всегда находил слова поддержки, а кроме этого иногда приносил куски вяленого мяса, выпрошенные у родителей, чтобы каша друга не была пустой. И только благодаря этой поддержке, Чимин не голодал по-настоящему. И вот теперь, когда он, предвкушая тепло искренних объятий, собирался поздравить друга с его новой и, наверняка, счастливой жизнью, оказалось, что произошла трагедия. Видя потрясение супруга, Намджун, извинившись перед находившейся в большом горе семьёй, увел Чимина домой, где тот, осознав случившееся, разрыдался словно ребёнок. Альфа долго его успокаивал, но Омега перестал плакать только тогда, когда в дом вернулся Юнги. Альфа пожал брату руку и, бросив на зарёванного Чимина хмурый взгляд, произнёс: — Прочесали лес по ту сторону ручья, но в пустую. Охотники отказываются продолжать поиски, однако я сделаю ещё одну вылазку. Мы с Чонгуком отправимся вниз по течению. Возможно, вода унесла, — Юнги запнулся, — тело. Услышав последнее слово Чимин громко всхлипнул. Слёзы снова полились из его глаз. — А что собственно произошло? — спросил Намджун. Юнги скинул с плеч рюкзак и снял сапоги. Он прошёл вглубь комнаты, сел на табуретку, вытянул ноги и выдохнул от облегчения. — Честно говоря, я не в курсе всех событий, — ответил он, — но по общине пошёл слух, что Чонгук гулял на стороне, а Тэхён, видимо, об этом узнал. Чимин закрыл ладошкой рот. Такого просто не может быть. Он помнил, какими глазами Чонгук смотрел на Тэхёна. Тот был средоточием всех желаний Альфы. То же самое можно было сказать и о Тэхёне. Он глаз с Чонгука не сводил. Между ними всегда искрило, и Чимин по-хорошему завидовал подобной любви. Неужели за такой короткий срок чувства Чонгука могли измениться? — Они же любили друг друга, — произнёс он негромко, словно в подтверждение своих мыслей. Юнги продолжал хмурить брови. — Чужая семья — потёмки, — ответил он. — Никогда не знаешь, что именно кроется за счастливым фасадом. А у вас что приключилось? Почему вы здесь? Видя подавленное состояние своего супруга, Намджун решил ответить за него. — Чимин тосковал. Мы решили навестить могилы его родителей, а также для того чтобы он мог увидеться с другом. Альфа замолчал, и в комнате воцарилась тишина. Не нужно было пояснять, о ком была речь. Юнги прекрасно знал о дружбе двух Омег. Возможно, если бы он не увёл тогда Чимина, то Тэхёну было кому выплеснуть свою боль. Но, оставшись один на один со своей бедой и не желая делиться своими переживаниями с семьёй, тот в итоге потерял разум. Надо сказать, что в общине связи на стороне не одобрялись, но так уж повелось, что в проблемах между супругами в первую очередь винили Омегу. Не смог окружить заботой, был слишком вздорен, плохо готовил или оказался ленив — это всё могло оказаться довольно веской причиной охлаждения Альфы. Поэтому, когда тот позволял себе связи на стороне, Омеги предпочитали такое не афишировать, считая подобное своим личным позором. Вот и в ситуации с Тэхёном, когда по общине начал распространяться слух, что Чонгук не безгрешен, мало кто посочувствовал Омеге. Значит, сам виноват. Чимин о таком отношении прекрасно знал. И от этого ему ещё больше стало жаль друга. Опозоренный, униженный Чонгуком, всеми брошенный, он оказался слаб перед укоренившимися порядками. И даже если бы родители Тэхёна с самого начала узнали о его проблемах, то, скорее всего, посоветовали бы сыну стать ещё более мягким и покорным, одаривая своего Альфу вниманием. Надо упомянуть, что семья Тэхёна по благосостоянию проигрывала семье Чонгука, у которого родители были более обеспечены и ни в чём не отказывали своему единственному наследнику. Очень рано они подарили ему собственный дом, тогда как в их селении имелись Альфы, которые до сих пор проживали под одной крышей с родителями, даже после заключения брака. Поэтому Тэхёну завидовали. Он заключил выгодный союз. Чего ещё можно желать? В конце концов, всегда можно закрыть глаза на похождения супруга и делать вид, что ничего особенного не происходит. Скорее всего Чонгук, на это и рассчитывал. Только вот Тэхён был не такой, как все. Он не умел лицемерить. Не мог терпеть. Он был слишком раним. Как, впрочем, и Чимин, который продолжал лить слёзы, осознавая всю глубину произошедшего. Юнги поднялся с табурета и пошел за висевшую в углу занавеску. Ему надо было ополоснуться, и он начал греметь тазами, а потом вышел, держа в руке ведро. — Этой ночью я буду спать на сеновале, а вы перестелите бельё на кровати. Чистое — в кладовой на полке. Что касается ужина… — Я позабочусь об этом, — перебил его негромко Чимин и добавил: — Можешь об этом не беспокоиться. Омега утёр слёзы и встал со стула. — Покажи, где у тебя хранятся продукты, и я всё сделаю, а Намджун поможет с котлом, — добавил он. Намджун вздохнул и тоже поднялся. — Пойду принесу дров для камина. По сути, говорить больше было не о чем, и каждый занялся своим делом. Довольно скоро огонь весело побежал по веточкам, и Чимин налил воды в подвешенный на крюк котёл, бросил в него жирный кусок мяса, а затем начал чистить овощи. Горячая похлёбка им сегодня не помешает. Всё это время он украдкой поглядывал на Юнги и осознавал, что его чувства к Альфе совсем не изменились. Даже наоборот, окрепли. Расстояние и время не смогли их погасить. В данный момент Чимина не смущали ни нахмуренные брови Юнги, ни его отрешённый вид. Он совсем не жалел, что они с Намджуном совершили этот переход через холмы. В доме у Юнги было довольно уютно, однако в сравнении с родительским домом Чимина здесь не было второй комнаты, а существовал лишь небольшой, отгороженный занавеской угол, в котором стояла широкая скамья на одного человека. Услышав, что Юнги решил ночевать вне дома, Чимин расстроился. Он бы предпочел слышать этой ночью дыхание Альфы, но тот решил по-своему. Юнги по-прежнему был с Чимином вежлив, но и только. Словно между ними ничего и не было, однако Омега слишком хорошо помнил вкус его губ. Более того, Чимину нравилось находиться в доме, где абсолютно всё пропиталось запахом этого Альфы. Он вдыхал немного пряный аромат розового перца, окутанный шлейфом утренней свежести и сладостью мандарина, и чувствовал себя почти счастливым. Для него окунуться в это запах было равносильно обретению своего дома. Только рядом с Юнги Чимину хотелось жить. И не просто жить, а радоваться каждому дню. Но он прекрасно понимал, что совсем скоро ему придётся вернуться в дом Намджуна, который он так и не стал считать своим, и поник. Горе, произошедшее с Тэхёном, наложилось на его собственные переживания, и в итоге Чимина потерял аппетит. Заметив это, Намджун забеспокоился. — Ты опять не ешь, — заметил он, — я думал, тебе станет лучше, как только мы вернёмся в твоё родное селение. Надо же было случиться этой трагедии. Но, может, Тэхёна ещё найдут. Шанс есть. Альфа вздохнул. Он довольно хорошо изучил супруга, чтобы понимать, что Чимина не успокоить ни объятиями, ни словами. Тот не будет жаловаться и даже постарается через силу улыбаться, а на самом деле снова начнёт угасать. Поэтому с приходом нового дня Намджун не спускал с него глаз, а поразмыслив немного, решил переговорить с братом. Он не мог не заметить, что его супруг светится тихой радостью лишь в присутствии Юнги. — Как давно ты знаком с Чимином? — задал он свой первый вопрос, когда они вышли на улицу и подошли к сараю. В руках у Юнги был топор, и он намеревался наколоть дров. — Оставь. Я сам, — произнёс Намджун, — лучше ответь на мой вопрос. Юнги кинул на брата внимательный взгляд, но спорить не стал. — Я знаю Чимина с самого его рождения, — ответил он осторожно. — А что такое? — Он несчастлив со мной. Я очень старался, но это данность, и я ничего не могу с этим поделать. Боюсь, если я увезу его обратно, то он зачахнет. — Даже так? Юнги задумался. Он не мог не заметить произошедшую с Чимином перемену, и то, насколько тот похудел. Он помнил его совсем не таким. Где сияющие здоровьем щёчки, которыми он в тайне от всех любовался? На самом деле Юнги не раз пожалел, что не откликнулся на потянувшегося к нему Омегу. Тогда ему показалось глупым отступать от намеченного плана, теперь, смотря на то, как Чимин погас, он понимал, что в этом есть и его вина. — И что ты собираешься делать? — спросил он у брата, нарушив затянувшееся молчание. — Я не знаю. А главное, у меня совсем нет времени на раздумья. Мы собирались погостить буквально пару дней. Но теперь не представляю, как я заставлю его покинуть поселение, не узнав о судьбе Тэхёна, а потом ещё и оставлю одного, после того как отправлюсь на Большую Охоту. Ты же знаешь, что она длится почти месяц, и всё это время Чимин будет предоставлен сам себе. Он же совсем перестанет есть. Я боюсь того, что могу найти по возвращении. Оба Альфы помолчали. — Может, ты с ним поговоришь? — решился на просьбу Намджун. — Спросишь, чего он хочет. Мне кажется, тебе он доверится больше, чем мне. Я заметил, что между вами словно невидимая нить натянута. — Да уж, натянута, — пробормотал Юнги. Намджун внимательно посмотрел на брата. — Я хочу спросить тебя ещё кое о чём и прошу ответить максимально откровенно. Ты меня предупредил, что Чимин не девственен. Можешь сказать, кто был его первым Альфой? Юнги напрягся. Он совсем не хотел отвечать. Заметив явную заминку, Намджун вздохнул. — Я так и подозревал, что это был именно ты. Юнги молчал. Ему было нечего сказать. Наверное, в порыве сделать как лучше, он совершил глупость, и только теперь начал это понимать. Но в то же время он слишком хорошо помнил, на грани какой истерики и на каком нерве был тогда Чимин. Может, Юнги показалось, но та их ночь словно что-то в Омеге изменила. Он надеялся, что к лучшему, но оказалось, это не так. Намджун прислонился к стене сарая, около которого они стояли. — Ты не подумай неправильно. У меня нет к тебе претензий. Мой первый супруг был не тронут, и тогда это было важным, так как я очень его любил, но потом подобное перестало иметь значение. Я не ревную Чимина, потому как не испытываю к нему такого накала эмоций, который застилает глаза и рвёт на части сердце. Мне с ним хорошо, я его уважаю, с ним не бывает проблем в постели, и я бы не стал ничего менять, но я не хочу оказаться тем, кто делает его несчастным. Перед глазами обоих Альф промелькнул образ Омеги, который ничего от этой жизни не требовал и умел радоваться мелочам. Только вот душа у Чимина оказалась слишком трепетной, и тот был не властен над своими переживаниями. — И что нам теперь делать? — спросил Юнги, думая о том, что и он не хочет видеть Чимина несчастным. Кто мог подумать, что хрупкий Омега так прочно войдёт в их жизнь и станет причиной волнений обоих братьев. — Предлагаю оставить его здесь до момента, когда я смогу его забрать после того как вернусь с охоты, — ответил Намджун. — Думаешь, это хорошая идея? — Лучшая, на мой взгляд. К тому же есть шанс, что Тэхёна со дня на день найдут, и это будет для Чимина великой радостью, а если нет, тогда… и в этом случае ему лучше быть именно тут. Пусть поплачет, но среди родных мест подобная утрата будет ощущаться легче, чем на чужбине. Любому другому Омеге подобное не важно, но Чимин — не другой, он особенный. Поэтому и подход к нему нужен особый. Юнги кивнул. Намджун прав, пусть Чимин побудет среди того, к чему привык с детства, а он сам попробует с ним поговорить. Прощупать почву и узнать, чего именно тот хочет. Договорившись таким образом, братья попрощались. Юнги перебрал рюкзак и, закинув ружьё на плечо, зашагал к дому Чонгука. Им предстоял трёхдневный путь вниз по ручью. Они пройдут до долины, где тот впадает в реку, и если за время пути им не попадётся никаких следов пропавшего Омеги, то дальше Тэхёна можно не искать. Чимин из окна проследил глазами за Альфой. Неужели они вот так и расстанутся? Неужели Юнги не смог найти для него пары добрых слов и пожеланий на обратный путь? Каково же было его изумление, когда вернувшийся в дом Намджун произнёс: — Я наколю тебе дров и натаскаю в бочки воды. Этого должно хватить до момента, когда Юнги вернётся. Брат сказал, что ты можешь распоряжаться запасами из кладовой, как посчитаешь нужным. Завтра мы с тобой сходим на могилы твоих родителей, а сегодня предлагаю заглянуть в старый дом. Выбери всё, что посчитаешь нужным, и я перенесу вещи сюда, но оставаться в нём тебе не стоит. Всё же в доме Юнги будет комфортнее. Тут и еда, и дрова, а если нужно что-то ещё, то попроси у соседа. Это старый, умудренный жизнью Омега. Я его попросил за тобой присмотреть, пока Юнги не вернётся. — Что ты такое говоришь? — перебил его Чимин, не понимая ни слова из речи Намджуна. — Ты поживёшь здесь около месяца, может, чуть больше. Я заберу тебя позже. Возможно, Тэхёна найдут, и было бы жестоко увозить тебя прямо сейчас. Осознав наконец то, что ему предложил Альфа, Чимин вскрикнул от радости и бросился к нему на шею. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Альфа снисходительно улыбнулся. Интуиция его не подвела, и он принял правильное решение. Ему было приятно видеть вспыхнувший румянец на щеках Чимина. — Только пообещай мне, что ты всё это время будешь хорошо кушать и начнешь прямо сейчас. — Обещаю! — Вот и славно. Намджун убрал с лица Омеги растрепавшиеся волосы и по отечески поцеловал его в лоб.

***

Боль прорезала затылок, и Тэхён застонал. — Тише, тише. Тебе надо лежать. Такой ушиб на голове — не шутка. И как ноги-то себе не переломал? Это надо было умудриться в ловушку на кабана попасть. Хорошо, что не в капкан на медведя. Тэхён слышал голос, но почему-то не мог открыть глаза. — Я тебе повязку на глаза наложил. Не снимай. Тэхён попробовал разлепить пересохшие губы. Всё, что он помнил — как бежал через лес, пока не закончились силы. Очнулся, когда вокруг наступила темнота. Солнце давно село, и лес окрасился в тёмные, почти чёрные тона. С глаз спала пелена, и, осознав, что именно он натворил, Омега прислонился к дереву и тихо заплакал. Если до этого ему было невыносимо больно от осознания, что именно сделал с их отношениями Чонгук, то сейчас его сковал страх за свою жизнь. Он захотел оказаться в тепле своего дома, но понял, что окончательно заблудился. Тэхён даже не мог сообразить, с какой стороны прибежал. Тем временем ночной лес начали заполнять пугающие звуки, а от земли потянуло сыростью. Омега обнял себя за плечи и сел на корточки. Его сильно трясло и от пережитого, и от наступающего холода. Он попытался рассмотреть в темноте дерево, на которое можно было бы забраться, но кругом стояли высокие гладкоствольные сосны либо лежал поваленный от старости валежник. Вдруг в темноте загорелся огонёк. Затем ещё один. Светлячки! Тэхён поднялся и решил проследовать на их свет. Всё лучше, чем чернеющие провалы между деревьями. Он шагал, спотыкаясь об обломки веток и неровную поверхность, однако цель дойти до точек света сейчас казалась чуть ли не самой главной. Через некоторое время Омега вдруг услышал звуки воды. Ручей! Тэхён сглотнул пересохшим горлом и побежал на звук, не разбирая дороги. Оказавшись рядом с водой, он рухнул на колени и долго пил. То, что его обувь и штаны промокли насквозь, он осознал чуть позже, но даже не успел по этому поводу расстроиться, потому как услышал отдалённый вой, а за ним ещё один. Волки в их лесах появлялись редко, но это явно были они. Неужели ему настолько не повезло, и стая проходила где-то совсем рядом? Тэхён вскочил на ноги и попятился, заходя всё глубже в ручей. А затем, не выдержав нервного напряжения, снова побежал. Поскальзываясь на камнях и нелепо размахивая руками, он пересёк ручей и, оказавшись на том берегу, начал карабкаться на холм. Страх за жизнь впрыснул адреналин в кровь, и на пределе оставшихся сил Тэхён рванул вперёд. Сколько он бежал и куда именно, было трудно сказать, но в какой-то момент Омега оступился и покатился кубарем, а когда поднялся и сделал пару шагов, то почувствовал, как под его ногами осыпается земля. В момент падения в яму он сильно ударился головой о торчавший из неровной стены камень и потерял сознание. Своего приземления на дно он уже не помнил.