С привкусом отчаянья

Чимина который день тошнило. Причину своего недомогания он понимал, но молчал, зная, что Юнги от этой причины будет слишком сильно переживать. Юнги, увидев как его Омегу в который раз выворачивает наизнанку, сначала высказал предположение о солёных грибах, на которые тот стал в последние дни налегать, а потом привёл лекаря. Как и ожидалось, лекарь озвучил предположение, что Чимин ждёт ребёнка. Услышав это, Юнги в полуобморочном состоянии опустился на табурет. Прежние страхи накрыли с головой, и у него началась паническая атака. Теперь уже Намджун взялся за брата, напоив его сначала рюмкой коньяка, а затем прочитав лекцию, что Чимин уже дважды был беременным и до сих пор жив и здоров. Более того, именно ребёнок Юнги, который родился у Омеги первым, прервал череду несчастий, преследовавших их семью. — В любом случае, у нас ещё куча времени, — произнёс Намджун, обращаясь к Юнги. — Как и планировали, мы на днях отправимся всей семьёй на ярмарку, а затем вернёмся в наше с тобой родное селение. Таким образом, в самый важный момент Чимин окажется в ставших ему родными стенах, а я буду рядом с тобой, брат. Только после разговора с Намджуном Юнги отпустило. Да и рюмка крепкого алкоголя сделала своё дело, и побледневший было Альфа, немного пришёл в себя. Всё это время Чимин сидел рядом и безмятежно попивал травяной чай, который ему заварил перед уходом лекарь. От чая ему полегчало, поэтому он был вполне счастлив. Намджун же, подбодрив брата и пожелав бывшему супругу здоровья, удалился по своим делам. — Странные вы, Альфы, — заявил Чимин, обращаясь к Юнги. — Как можно даже не предположить, что может случиться после того, как мы с тобой столько раз были вместе? — Просто я боюсь этого больше всего на свете, — произнёс Юнги охрипшим от пережитого волнения голосом. — Я родил троих здоровых малышей и, как видишь, ничего особенного со мной не произошло, — заметил Омега, прижимая к себе подошедших к нему близнецов. Он поцеловал каждого в их пухлые щёчки и выдал по леденцу на палочке. — Оп-а, сма-а-али, — проговорил один из них, показывая Юнги лакомство. — Иди сюда, — подозвал его Альфа и, посадив к себе на колено, крепко к себе прижал. Дети Намджуна стали для него как родные. Он не делал разницы между ними и Хаюном. Тот, кстати, сегодня гостил с ночёвкой у Сону, с которым они сильно сдружились. Видя, с каким удовольствием общаются их дети, Тэхён с Чимином не могли не радоваться. В то же время оба грустили. Они понимали, что им предстоит новая разлука, потому что Чимину с детьми было всё же лучше в родном селении Намджуна, где у каждого из братьев было по своему собственному углу. Тогда как здесь они временно теснились. Понимая это, Чимин всё равно не хотел расставаться с другом и мечтал уговорить его переехать. За Синими Холмами даже погода была мягче, а зимы казались не такими суровыми. Кроме того, торговля пушниной, а так же некоторыми овощными культурами, которые плохо плодоносили в других местах, позволяла жить на более широкую ногу. От лесов, в которых водились медведи, селение отделяла широкая река. Медведи, как и другие хищники, пересечь её не могли, и поэтому долина за рекой была вполне безопасной. Одним словом, плюсов имелось достаточно, поэтому Чимин, обдумав все «за» и «против». решил переговорить с Тэхёном. — Поехали с нами, — уговаривал он друга. — Переход не займёт много времени. Намджун позаботится о телегах для путешествия, а Юнги обещал достать крытый вагончик для меня и детей. Отправимся со всем комфортом. Конечно, напрямик через лес, как мы тогда шли с Юнги, не получится, но путешествовать по дорогам гораздо безопаснее. Телег будет несколько, и ты тоже сможешь взять всё, что захочешь. Продавайте с Чонгуком ваш старый дом и не отказывайся от денег, предлагаемых его родителями. В конце концов, Сону — их родной внук. Он, по сути, наследник рода, и они имеют полное право участвовать в его жизни. Не будь гордым. Сейчас это не к месту. Пока Тэхён молчал, обдумывая то, что ему пытается втолковать Чимин, его друг продолжал: — По приезде остановитесь временно у нас. Дом большой, места всем хватит, а потом построите свой. Чонгук почти восстановился и с помощью Намджуна, Юнги и парочки наёмных рабочих, вполне осилит такое. Не следует забывать, что они с Юнги друзья, будет очень грустно, если вы останетесь здесь, а мы уедем. Тем более Намджун, скорее всего, позовёт с собой Джина. Я в этом просто уверен. В итоге тот будет вынужден делать между вами выбор. — Ты думаешь, он уедет? — спросил Тэхён. — Думаю, он останется, если останешься ты. — Я не хочу, чтобы из-за меня Джин жертвовал своей личной жизнью. Он мне очень помог в самый трудный момент. Я у него в неоплатном долгу. — Ну вот. Более того, это прекрасная возможность навсегда уехать из мест, где было столько неприятных воспоминаний. — А как же родители и братья? — Пока побудут здесь. Хотя ты сможешь забрать самых младших. Скоро они станут совершеннолетними, а в селении Намджуна нехватка Омег. Думаю, мы сможем их пристроить. Да и родителям твоим всё легче будет, когда пара лишних ртов из дома уедет. Оставь им на первое время немного денег, а позже пришлешь ещё. На следующей большой охоте Чонгук сможет присоединиться к Юнги с Намджуном, а потом, так же как и они, продать меха на рынке. Уверен, что бедствовать вы не будете. Чуть позже, как обустроитесь, можно и Мингю с ребёнком забрать. Пристроим твоего вдовствующего брата, и сердце твоё успокоится. — Ты так радужно всё расписываешь, однако всё не так просто. Могут возникнуть неожиданные проблемы. — Любые проблемы можно решить! Ты теперь не один. Нас вон сколько! Юнги не оставит Чонгука без помощи, а я тебя не оставлю, а ты — семью свою, а Джин — тебя, а Намджун — Джина. Примерно в этот же самый момент Намджун действительно наседал на неоднократно упомянутого Омегу. — Послушай, это великолепный план! Уверен, что Чимин и Юнги меня поддержат. Мы заберём и Тэхёна с Чонгуком, и тебя. Ты будешь жить со мной, а семья Тэхёна временно поживёт в доме Юнги. Мы построили довольно просторный дом, там все поместятся. — Ну, не знаю. Мне надо переговорить с Тэхёном и узнать, что он сам думает по этому поводу. В итоге, разговоры о переезде так и витали в воздухе, но прежде чем принять окончательное решение, все собрались на ярмарку. Она проводилась раз в три месяца и была поистине грандиозной. Здесь были не только прилавки со всевозможными товарами, но и разного рода развлечения. Для взрослых — в виде кулачных боёв, для детей — в виде каруселей и кукольного театра. Имелся даже шатёр предсказателя. А ещё, буквально на каждом углу, стояли лотки со сладостями, свежей выпечкой и орехами. Чимин, который благодаря Намджуну и раньше бывал на подобных ярмарках, чувствовал себя как рыба в воде. Тогда как Тэхён, бывавший на ярмарках всего пару раз, но далеко не на таких грандиозных, распахнув широко глаза, восхищённо смотрел по сторонам. Чонгук, когда-то намеревающийся свозить супруга в подобное место, но так и не исполнивший это, чувствовал в груди сожаление о бесцельно прожитых годах. Наблюдая затем, как Тэхён наслаждается каждым мгновением, он дал себе слово вывозить его на ярмарку хотя бы раз в год. А Омеги действительно получали истинное удовольствие. Они совершали небольшие, но приятные покупки, пополнив свои запасы новыми тканями и яркими нитками. Этой зимой они нашьют себе, и своим близким, разных обновок. Пока Чимин выбирал ситец для занавесок, Тэхён перебирал браслеты и серьги, выполненные из морских ракушек и недорогих натуральных камней. Чонгук, заметив интерес Омеги к украшениям, ненадолго отошёл к соседнему лотку и вернулся оттуда с браслетом из настоящего медового янтаря. — Это тебе от меня. Прими, пожалуйста, — произнёс он негромко, в надежде, что Омега возьмёт его подарок. Несмотря на то, что за прошедшую зиму они очень сблизились, всё же между ними висела некая напряжённость. Прошлые обиды так быстро не стираются и по-прежнему отдавались горечью на языке. Чонгук, который от всей души мечтал наладить отношения, взял своего Омегу за руку и добавил: — Эти бусины такие же, как твои глаза: пронизанные солнцем и очень красивые. Он надел браслет на запястье Тэхёна, а затем позволил себе вольность: перевернул его руку и поцеловал в ладонь. Омега вспыхнул. Безусловно, ему было приятно это неожиданное внимание, а ещё —несвойственная Альфе нежность. Когда-то он мечтал именно об этом. Омега придержал пальцы Чонгука, слегка их сжав, и давая понять, что подарок принят, а слова услышаны. Чимин, заметив эту сцену, ткнул Юнги локтём в бок. Тот держал на руках одного из близнецов, тогда как второго нёс ушедший немного вперёд Намджун. Альфа наклонился, чтобы услышать то, что хочет сказать ему Чимин. Омега зашептал: — Если всё и дальше так пойдёт, то вскоре не только я буду ходить с пузом. Юнги оглянулся и увидел, как Чонгук обнял Тэхёна за плечи. На лице у друга сияла улыбка. Такая же, как и раньше: немного озорная и стопроцентно счастливая.

***

После довольно насыщенной поездки Омеги несколько дней приходили в себя. На время они отложили домашние дела, не занимаясь ничем, кроме готовки, а полив огородов взяли на себя Альфы. Но если у Тэхёна на огороде созрел целый урожай, то Чимин, зная, что останется здесь ненадолго, посадил лишь зелень, редис и огурцы. После последнего разговора с другом Тэхён долго думал о переезде, а затем всё же принял решение. Он пообещал приехать, но чуть позже. К осени они с Чонгуком соберут урожай и оставят его родителям. Себе же оставят ровно столько, сколько им понадобится на первое время. А до этого постараются как можно выгоднее продать свой старый дом новоявленным парам, которые обязательно образуются после ярмарки Омег. Дом же Чимина, в котором они по-прежнему обитают, они решили подарить Мингю. У Омеги появился довольно взрослый поклонник — одинокий Альфа, появившийся в селении недавно и мечтающий завести семью. Тот был готов взять Омегу с ребёнком и, в целом, оказался неплохим человеком. Чонгук успел с ним пообщаться и заверил волнующегося за брата Тэхёна, что тот оставит Мингю в надёжных руках. Более того, Альфа, выбивающийся в мужья, заверил свою будущую родню, что без помощи их не оставит. Он был готов делить свои охотничьи трофеи, помогая родителям супруга с добычей мяса. При таком раскладе Тэхён мог спокойно завершить свои дела и подготовившись к переезду, отправиться в путь. На том и порешили. Прощание друзей было тёплым. Чимин забирал с собой Сону, обещая за ним присмотреть. Дети были в восторге. Мало того, что им не нужно будет разлучаться, так ещё и поедут они в фургоне. Для маленьких Альфочек это было забавным приключением, и Сону не переживал, что ему придётся около двух-трёх месяцев пожить без родителей. Тем более, что его сопровождал Джин, к которому он привык с рождения. Когда караван из телег и одного фургона пропал за горизонтом, Тэхён вытер глаза. Если его ребёнок не волновался о предстоящей разлуке, то он уже начал скучать. После отъезда Сону и Джина дом казался совершенно пустым. Видя, как сильно Тэхён сник, Чонгук решил его подбодрить. — Не переживай за Сону, ему лучше ехать вместе с остальными в фургоне, а мы с тобой, когда придёт время, отправим вещи отдельно, а сами поедем налегке. Я собираюсь приобрести пару молодых лошадок. Они и на новом месте пригодятся. — У нас будут лошади? — удивлённо спросил Тэхён. Надо сказать, что в этом селении лошадей держали не в каждом дворе. Это была своего рода привилегия. Одно дело — рабочий мерин для пахоты, а другое — породистые лошади. — Я помню, как ты хотел иметь себе одну, белую как снег, — начал говорить Чонгук. — И быструю как ветер, — закончил за Альфу Тэхён. Он вспомнил, что действительно когда-то мечтал о лошади с пышной белой гривой. — И ты мне такую купишь? — спросил он. — А ты мне позволишь? — вернул ему вопрос Чонгук. Спросил он не просто так. Тэхён по-прежнему держался за свою независимость, пытаясь иметь собственный бюджет. Он продавал не только подстреленных на охоте уток, но и выловленных в заводи раков, и собранную в лесу ежевику, и даже излишек яиц. Он трудился день и ночь, каждую свою минуту, складывая в небольшой сундучок медяк к медяку. Он даже подрядился помочь соседу перекопать огород. Обычно на подобные дела нанимались Альфы, но Тэхён давно не уступал в силе ни одному из них. Его плечи были широкими, а руки — подкачанными. И лишь довольно изящные запястья, да тонкая талия по-прежнему выдавали в нём Омегу. Чонгука эти изменения в Тэхёне не смущали: он сам был выше и крупнее, и пусть недавние травмы его подкосили, но всё же мощь молодого Альфы в нём ощущалась так же, как много лет назад. Чонгук подошёл к Тэхёну ближе и повторил свой вопрос: — Ты мне позволишь купить тебе лошадь? Он взял Омегу за плечи и притянул к себе. — Позволишь? Тэхён почувствовал, как его окутывает феромонами Альфы. До этого дня Чонгук сдерживался, не позволяя себе доминировать. Он всячески пытался ни словом, ни делом не напоминать Тэхёну о прошлом. И даже сейчас, когда он проявил инициативу и потянулся к губам Тэхёна, он не напирал. Губы Чонгука были мягкими и горячими. Чувствуя, что самообладание, подточенное долгим воздержанием, лопается по швам, словно натянутая ткань, Тэхён сделал шаг назад и Чонгук тут же его отпустил. Они стояли напротив и молча смотрели друг другу в глаза. А там плескалось море эмоций и пробегала целая жизнь. В карих глазах Тэхёна Чонгук видел своё отражение и то, каким он был раньше: молодым, заносчивым и глупым. Тэхён же видел в тёмных глазах Альфы своё, пропитанное болью одиночество. Семь пустых лет. Семь холодных зим. Он вспомнил, как засыпал в старой хижине Джина под заунывное пение пурги и как, из года в год, собирал по осколкам своё сердце. Первым тишину нарушил Чонгук. — Прости за всё, что тебе пришлось из-за меня пережить. Я никогда больше не стану таким, каким был. — Но ведь и я прежним не стану, — ответил Тэхён негромко и добавил: — Я не готов подчиняться и прогибаться. Его гордо поднятая голова говорила о многом. — Тебе и не нужно будет прогибаться, — ответил ему Чонгук. — Просто возьми меня и веди так, как ты хочешь. Чонгуку очень хотелось, чтобы Тэхён его правильно понял. И Тэхён услышал. Это он потянул Чонгука к кровати. Это он снимал с него одежды и гладил своими длинными пальцами свежие шрамы. Это он первым дотронулся там, где у Чонгука всё пульсировало. Сам насаживался и сам контролировал. А затем сам же и поменял их местами, оказавшись наконец снизу. Чонгук опёрся на руки, чтобы не давить весом своего тела. Он ловил каждый вдох Тэхёна, каждое его движение. — Нежнее, — шептал ему тот. И Чонгук двигался плавно и размеренно. — Сильнее! — просил Омега. И Чонгук ускорял ритм, позволяя себе погружаться в желанную глубину целиком и полностью. Они словно создавали музыку, мотив которой звучал в их головах. А тот переплетался, создавая целую симфонию. Впервые Тэхён не чувствовал своего тела. Он словно парил в облаках. — Нежнее, — шептал он еле слышно, но Чонгук его слышал. — Сильнее! — кричал он где-то в глубине души, поддаваясь природным инстинктам и желая покориться своему Альфе. И Чонгук двигался именно так, как хотелось Тэхёну. Альфа закрыл глаза и слушал голос Тэхёна, который их вёл. Он слышал его и в районе своего уха, и в глубине своего сердца. Он слышал, чувствовал и понимал. Это был его Омега, предназначенный ему самой судьбой. Тот, кто простил, тот, кто не бросил. Тэхён для него как солнце. Солнце, которое освещает путь и выводит из тьмы. Он самый красивый, самый сильный и самый независимый. И Чонгук готов за него умереть. КОНЕЦ