С привкусом отчаянья

Чонгук держал руки на плечах сына. Сегодня он учил Сону стрелять из ружья. — Держи крепче. Вот так. Прижми к плечу, закрой правый глаз, задержи на секунду дыхание, а затем нажимай на курок. Кудрявые волосы Сону растрепались, а щёки горели от возбуждения. Ещё бы! Отец учит быть его настоящим Альфой. Прозвучал выстрел, поставленная в двадцати шагах бутылка разлетелась вдребезги, а бегавшие по двору куры переполошились. Выглянувший во двор Джин покачал головой. — Вот вернётся Тэхён, и задаст вам обоим! Нашли место! Кто стекло убирать будет? Да и бутылка в хозяйстве не лишняя. Вы бы лучше прибрались от греха подальше. Чонгук выпрямился и потрепал сына по волосам. — На сегодня достаточно. Завтра сходим в лощину и попробуем пострелять рябчиков. — А ты дойдёшь? Маленький Альфочка снизу вверх смотрел на отца. Чонгук всё ещё прихрамывал, но уже почти восстановился. Прооперированные связки срослись заново и более удачно. Конечно, нога уже никогда не будет прежней, и хромота останется, но не такая, как раньше. Кроме того, острые боли прошли и перестали мучить, что не могло не способствовать хорошему расположению духа. Надо сказать, что Чонгук к этому времени окончательно возмужал. Если раньше, когда они с Тэхёном только начинали вместе жить, в нём ещё прослеживалась юношеская беспечность, то за все эти годы, мягко говоря, не сладкая жизнь, сделала из него более молчаливого и вдумчивого Альфу. Впрочем Чонгуку это пошло только на пользу: от него стало веять покоем и уверенностью. А всё от того, что теперь он точно знал, куда именно развернётся его жизнь. Даже если Тэхён попросит его съехать и они станут жить раздельно, даже если Омега возведёт между ними стену, Чонгук будет медленно, но упорно пробивать в ней брешь. Он докажет, что ещё на что-то способен. И то, что Тэхён для него — самая великая драгоценность. Он на многое ради него готов. Готов ждать и терпеть столько, сколько нужно. И даже если для того, чтобы снова завоевать сердце бывшего супруга ему понадобится остаток жизни, он к этому готов. Ничего не прошло зря. Урок извлечен, и выводы сделаны. Более того, у них с Тэхёном есть Сону, а если судьба смилуется и окончательно сведёт их вместе, то Чонгук попросит у него ещё одного малыша. И если Сону похож на него, то второй ребёнок пусть родится Омегой и копией Тэхёна. Чонгук станет носить их обоих на руках, и большего ему от этой жизни ничего не надо. — Отец! Я уже всё убрал! Папа даже ничего не узнает! Чонгук улыбнулся. — Хорошо. Пошли в дом. Старший и младший обнялись, и поднялись на крыльцо. И ни один из них не заметил того, что Тэхён уже давно вернулся. Тот оставил у сарая свою добычу и собирался ополоснуться в летнем душе, прежде чем заходить в дом. Услышав голоса, он выглянул из-за угла, но не стал мешать. Вместо этого он сел на бревно, прислонился спиной к нагретой солнцем стене из брёвен и закрыл глаза. Он не хотел себя обнаружить, не хотел мешать. Он посидит здесь немного, слушая счастливые и такие для него родные голоса. Раздался выстрел, Сону закричал от радости, и Тэхён улыбнулся. Это хорошо. Так надо. Сейчас вообще всё происходит именно так, как и должно было быть. Может, ему стоило дольше держать оборону, но он не хочет. Тэхён устал от мыслей о прошлом и от своего одиночества. Вот уже который месяц он мечтает о горячих ночах в объятиях Альфы. Он готов попробовать.

***

На следующий день они встречали гостей. Чимин в окружении детей и под охраной Юнги с Намджуном пришли после обеда. Они принесли с собой корзины, в которых, кроме свежевыпеченного хлеба, были пара бутылок хорошего вина, и куски отборного мяса. Сегодня они решили пожарить его на открытом огне и провести вечер в кругу друзей. Пока Альфы разжигали костёр, а дети играли неподалёку, Омеги готовили закуски. Пахнущий смолой, новый деревянный стол, который Чонгук смастерил накануне, накрыли льняной скатертью, а Чимин, любивший эстетику, водрузил в центр вазу с цветами. Чуть позже с помощью Джина он развесил на деревьях бумажные фонарики. Сегодня у них будет празднично и красиво. А всё потому, что у Тэхёна день рождения. Именинник готовился ещё с утра. Он достал из сундука припасённую на этот случай новую рубашку с красивой вышивкой и разложил её на кровати. Он не торопился. Времени для прихода гостей было достаточно, и можно было посвятить всё утро себе. Сначала Тэхён помыл и уложил свои слегка вьющиеся волосы, а затем погладил свою единственную праздничную рубаху. Её ему подарил Чимин. Просто принёс свёрток и сказал, что Намджун накупил кучу вещей, а у него и так их достаточно. Чимин в этом плане был бесхитростным, и чтобы не обидеть друга в желании его поддержать, Тэхён не стал отказываться. Пока Омега решал, какие ему выбрать украшения, в спальню заглянул Чонгук. Альфа хотел что-то спросить, но так и застыл, не имея сил отвести глаз от накаченного пресса. Он поднял взгляд выше. Скульптурно вылепленные ключицы Тэхёна словно существовали в противовес кубикам на его животе. Вместе это смотрелось шикарно. Надо сказать, что Тэхён, хоть и приобрёл более мужественные черты лица и подкачанную фигуру, но сохранил и данную ему от природы грацию, которую невозможно было скрыть ни грубыми холщовыми штанами, ни размерами подкаченных мышц. Да и талию свою он сохранил такой же тонкой, какой она была много лет назад. Чонгук медленно опустил глаза, зацепившись взглядом за светлую полоску кожи идущую вдоль пояса брюк. Тэхён же терпеливо ждал, когда Альфа озвучит, зачем он заглянул, но Чонгук молчал. Молчал и не отводил загоревшихся против его воли глаз. Он не хотел так явно показывать свой интерес, но у него не получалось. — Что-то случилось? — спросил его Тэхён, разрывая скопившуюся в комнате тишину. Он не стал стыдливо прятаться, а наоборот, распрямил спину, словно знал, какое может произвести впечатление. Чонгук невольно сглотнул. — Там это… Джин спрашивает, есть ли у нас ещё вилки и пара лишних тарелок. — У нас нет, но Чимин принесёт с собой. Мы договорились. Тэхён поднял с кровати рубашку и надел её через голову. Чонгук по прежнему стоял в дверном проходе. — Что-то ещё? Тэхён вопросительно поднял бровь. — Нет. Это всё. Чонгук развернулся и вышел, а Тэхён подумал, что воздух в комнате накалился. Это был не первый раз, когда он поймал взгляд Альфы сначала на своих бёдрах, а затем в вырезе рубашки. Омега вздохнул. Что-то между ними назревало. Внимание Чонгука к бывшему супругу было замечено и двумя другими Омегами, от чего они отпустили пару шуточек, правда, не в открытую, а исключительно в уши Тэхёна. В ответ на их шепотки Тэхён добродушно улыбался, но не комментировал. Такое пристальное внимание Альфы будоражило его кровь, и он, пытаясь унять биение сердца, выпил пару бокалов вина. Альфы же налегали на более крепкие напитки. И даже обычно умеренного в этом вопросе Юнги в итоге повело. Он довольно вальяжно развалился на скамейке и с прищуром следил за поползновениями своего брата. К этому моменту детей отправили спать, и взрослые могли себе позволить лишнего. А Намджун давал жару. Он не просто флиртовал с Джином. Он нагло к нему приставал. В какой-то момент, когда Тэхён с Чимином отошли по нужде, а Чонгук пошёл за пледом, Намджун, без тени смущения, схватил Джина за талию и притянул его к себе. — А ну пусти! — возмутился тот. — Не отпущу. — Если ты не заметил, то мы здесь не одни. — Да плевать. — Ты напился что ли? — А что если и так? — Я не люблю алкоголиков. От них воняет перегаром. — Вчера ты говорил, что тебе нравится мой аромат. — То было вчера и ты был трезв. — Вчера мы пили с тобой вино. — Значит это я был слишком пьян, что ты мне показался трезв. — Значит для того, чтобы я снова стал приятен, тебя надо напоить? В их словесную перепалку лениво включился Юнги. — А я-то думал, с кем это вчера Намджун успел вином надраться? — Да не надирались мы! — возмутился Джин. Только его уже никто не слушал. Намджун ещё крепче притянул Омегу к себе, улыбаясь от уха до уха. Только сейчас он понял, насколько до этого дня его жизнь была серьёзной и размеренной, а до встречи с Чимином ещё и наполнена разного рода преодолениями. Да, Намджун в последние годы не горевал, но у него в душе не было той самой лёгкости, от которой хочется обнять весь мир. На нём, как на главе их большого семейства, лежали определённые обязанности. Конечно, Юнги тоже нёс на себе определённые заботы, но всё же Намджун, как старший, всё время был в мыслях, как сделать их жизнь спокойной и беззаботной. Почувствовав, что между Чимином и его братом не всё так просто, он сначала дал им время осознать, а потом принял решение, сделавшее счастливыми как минимум двоих. Безусловно, он был рад тому, что и Юнги смог выйти из своей затянувшейся глубокой меланхолии и почувствовал вкус этой жизни, но и для себя ему хотелось счастья. И тут в его жизнь ворвался резковатый и удивительный в своей независимости Омега. Джина невозможно было игнорировать. С ним можно было либо дружить, либо его ненавидеть. Острый на язык, ворчливый, но при этом очень умелый и сильный, он не мог не восхищать. Намджун не мог перестать о нём думать. А когда в первые представил, как будет сладко уложить этого Омегу под себя, то надолго завис от жарких картин в своём воображении. Чимин по сравнению с Джином был ласковым и мягким, как котёнок. Намджун любил смотреть на то, как тот, задыхаясь, откидывает голову назад и неосознанным движением облизывает свои пухлые губы. Такой беззащитный, отдающий себя без остатка. Джина же Альфа хотел видеть другим: гордым, страстным и до конца непокорённым. Равным себе. Но одно дело представлять это в своей голове, а другое — испытать в реальности. То, что у них с Джином произошло вчера, когда они смогли найти подходящее местечко и уединиться. Выпитое ими вино и вспыхнувшая с первых дней искра стёрли все рамки и правила. Джин сразу предупредил о том, что у него долгие годы не было Альфы, и это ещё сильнее разожгло в Намджуне желание. Он хотел овладеть этим Омегой. Сделать его своим. Вот только было непонятно, кто кого подчинил. Укушенное Джином плечо всё ещё ныло, но Намджуну это даже нравилось. Таким образом тот выпустил пар, а Альфа получил подтверждение, что близость с Джином сродни лавине — накрывает с головой. О той ночи Намджун помнил лишь то, как они срывали друг с друга одежду, а потом как он сам, прижав Джина к стене и закинув его ноги себе на поясницу, вбивался в его напряженное по началу тело. Но того как и когда они поменялись местами — Намджун не помнил. В какой-то момент Джин полностью взял инициативу на себя, опрокинул его на стог сена и оседлал. И если раньше Альфе всегда приходилось контролировать ситуацию, быть чутким и внимательным, то на этот раз его словно выключило. Аура у Джина была сильной, мощной, и ей было невозможно противостоять. Такие эмоции и ощущения, которые Намджун пережил той ночью, он ранее никогда не испытывал. Одним словом, Альфа был обезоружен и покорён. Он потерял голову. Он влюбился. Сегодня, в кругу семьи и друзей, он впервые за долгое время расслабился и скинул с себя бремя ответственности. Если Джин согласится остаться с ним навсегда, то сможет разделить ворох забот, которые Альфа так долго на себе нёс. На Чимина переложить эти заботы Намджун не мог, а этот Омега сильный, он справится. И это то, чего Намджуну так не хватало в этой жизни. Пока Альфа отражал шутливые нападки Джина и наслаждался моментом, Юнги решил переговорить с Чонгуком. После того случая с медведем, его друг замкнулся в себе и долгое время был не готов делиться тем, что у него наболело. Сейчас же Юнги видел, как Чонгук словно заново родился. В его глазах появилась та самая решимость, которая всем и каждому давала понять, что теперь этого Альфу не сломить. Он сполна заплатил за свои ошибки, пережив сначала потерю своего Омеги, затем угрызения совести, а недавно и шанс доказать, что он готов на многое, лишь бы вернуть Тэхёну накопившиеся между ними долги. То, как Чонгук относился к своему сыну, было отдельной историей. Он безумно гордился Сону, но, видя в нём себя, старался не перелюбить, как это сделали с ним его родители. Так вышло, что Чонгук был единственным сыном в далеко не бедной семье. Поэтому он всегда имел всё, что хотел. Однажды он захотел самого красивого Омегу и он его получил. Но когда Тэхён стал его супругом, Чонгук совершил столько глупостей, что не перечесть. А всё от своей самонадеянности и желания казаться круче, чем он был. Юнги не раз одёргивал друга, но тот не хотел его слушать. Он пытался равняться на тех, на кого не стоило. И вот к чему это привело. Но время расставило всё по местам, и теперь Юнги видел, что его друг помудрел. — Как ты? — спросил он, когда Альфы отошли немного в сторону. Юнги достал папиросу и постучал кончиком о ноготь. Чонгуку закурить не предложил. Тот никогда не страдал этой пагубной привычкой, более того, сегодня он был единственным, кто не пил. Надо сказать, что Чонгук в целом уже давно не пил ничего крепче чая. Он принял решение, что Тэхён никогда больше не должен увидеть его таким, каким он был в их брачную ночь. Смотря на то, как Юнги затягивается сигаретой, он вдохнул в себя тёплый вечерний воздух и произнёс: — Я в порядке. Однако не всё так просто, как кажется. Ещё столько предстоит сделать, но одно могу сказать точно: только сейчас я наконец понял, в чём именно состоит счастье. Юнги внимательно посмотрел на друга. — И в чём же оно состоит? — спросил он. Чонгук повернул голову в сторону праздничного стола. Чимин в этот момент подтрунивал над Тэхёном, а тот, откинув голову, смеялся над шуткой друга. Омега сегодня был чертовски красив, с этим его карамельным загаром и блестящими от выпитого вина глазами. — Счастье в том, чтобы твои близкие были счастливы, — проговорил Чонгук негромко. Юнги тоже посмотрел в сторону Омег. Чимин кутался в вязаную шаль и улыбался. Заметив на себе взгляд Альфы, он вопросительно выгнул бровь. Юнги покачал головой, давая понять, что просто смотрит. Чимин кокетливо убрал рукой прядь выбившихся из причёски волос. Он просто лучился счастьем. Юнги почувствовал удовлетворение. Истина оказалась такой простой: если твой Омега счастлив, то и ты тоже.