Шерлок Холмс и Доктор Ватсон, дело о укреплении отношений

Утро наступило на удивление тихо. Рим казался почти безмятежным в солнечном свете, проникающем сквозь жалюзи съёмной квартиры. Но кровать была пуста. Джон Ватсон проснулся с резким чувством тревоги, которое не отпускало, пока он не убедился: Шерлока нет. Ни в ванной, ни на кухне, ни на балконе, где он обычно наблюдал за жизнью улицы внизу. Сначала Джон просто выдохнул. Потом громко выругался. Он нашёл записку в кухонной чашке. Свернутая бумага, надпись снаружи: «Для Джона». Почерк чёткий, ровный, почти бездушный. Но внутри — то, что Джон не смог прочесть без дрожи в пальцах. ⸻ Джон, Это не предательство. Это инстинкт. Нашёл улику. Не могу отпустить. Я знаю, что это может разрушить нас. Я знаю, ты ненавидишь, когда я исчезаю. Но я не мог иначе. Прошу — не думай, что ты не важен. Ты — единственный, кто вообще имеет значение. Я вернусь. – Ш. ⸻ Тишина в квартире казалась оглушающей. Джон снова и снова перечитывал эти слова, и всё внутри будто раскалывалось: злость, страх, боль и та вечная, безнадежная привязанность, от которой он так и не смог избавиться. Телефон он не брал в руки почти целый час. Потом пришёл звонок от Молли. Он не ответил. Второй звонок — миссис Хадсон. Джон всё-таки поднял трубку. Её голос был мягкий и тёплый, но это только усилило ощущение пустоты. — Джонни, всё хорошо? Он сжал губы, а затем сказал: — Шерлок исчез. Пауза. — Он оставил записку? — Да. — Он вернётся, Джон. Он ведь всегда возвращается. — сказала Миссис Хадсон как всегда по доброму. — Это не облегчает ничего, Хадсон. Не на этот раз. Маленький голос в трубке — Рози. Миссис Хадсон, скорее всего, дала ей поговорить. — Привет папочка! — послышался почти всегда радостный голос Рози. — Привет Рози. — Джон улыбнулся услышав голос дочери — Как ты? — Всё хорошо! Тётя Молли часто играет со мной вечером, а с тётей Хадсон мы часто готовим выпечку. — Я рад что тебе хорошо моя девочка. — А можно ещё поговорить с дядей Шерлоком? — прозвучал голос девочки с надеждой. — Он ушёл и сейчас не может поговорить… — сказал Джон как можно мягче чтобы не выпустить в интонации недовольство, злость и чувство предательства. — Папа Джон, а дядя Шерлок ушёл в магазин? Джон закрыл глаза. Вдох. Выдох. — Что-то вроде этого, солнышко. Он скоро будет. — Ну ладно. Я пойду пазлы собирать пока! — Пока Рози… Из трубки послышались гудки и Джон положил телефон на столик. Через несколько секунд он схватился за голову пытаясь отогнать негативные мысли. Но это конечно не помогало. ⸻ Весь день он ходил по квартире, словно заперт. Потом вышел, просто чтобы дышать, пройтись по узким улочкам, где было слишком много шумных голосов и слишком мало тишины. И каждое здание, каждый угол напоминал ему о том, что Шерлок всё ещё где-то рядом — возможно, в тени, возможно, в погоне, возможно, ранен. И снова всё, как раньше. Только теперь — всё хуже. Потому что теперь они были вместе. Потому что теперь Шерлок знал, что уйдёт от Джона не просто от друга — а от того, кто его любит. ⸻ Ночью он не спал. Он читал старые СМС, смотрел фотографии. Вспоминал войну. Вспоминал момент, когда услышал о смерти Шерлока впервые. Как ломался в том звонке, в котором было слишком мало слов и слишком много боли. И теперь — всё снова. Когда в три часа ночи дверь наконец открылась, Джон сидел в той же позе на диване, не двигаясь. В комнате царила тишина, сквозь окна лился теплый свет итальянского вечера. Шерлок появился в дверях — взъерошенный, с тонкой ссадиной на скуле, пальто небрежно накинуто на плечо, взгляд сразу метнулся к Джону. — Я… — Где. Ты. Был, — перебил Джон. Его голос был спокойным, и от этого вдвойне страшным. — Не смей говорить, что ты собирался вернуться. Не смей начинать с «я всё объясню». Ты оставил меня. Опять. Шерлок сделал шаг ближе, но Джон резко поднялся. — Нет, стой. На месте. Шерлок остановился. На мгновение — по-настоящему испуганный. Но потом вернулась обычная защита: тон напрягся. — Я нашёл улику. Это могло быть— — Да мне плевать на улики! — голос Джона сорвался. — Ты не один, Шерлок. Мы — не в Лондоне. Мы — в чёртовом отпуске. Вместе. Ты обещал. Ты клялся, что на этот раз всё будет иначе. — Я не мог игнорировать то, что видел. Это убийство, Джон. Женщина исчезла при обстоятельствах— — Это всегда будет важнее меня, так? Их двоих на несколько секунд окружила удушающая тишина. — Ответь мне, — прошипел Джон. — Я — это просто… приложение к твоим делам? Клубок эмоций, который ты учишься терпеть ради приличия? — Нет! — резко запротестовал Шерлок — Это ложь, и ты это знаешь. — Тогда почему ты снова ушёл?! — Джон сделал шаг к нему, кулаки сжаты. — Почему каждый раз, когда у тебя появляется выбор — ты выбираешь не меня? Шерлок открыл рот, но не ответил. Он действительно не знал, что сказать. — Вот именно, — с горечью сказал Джон. — Мне бы хотелось верить, что ты способен меняться. Но, кажется, ты просто не знаешь, что такое быть с кем-то. Быть рядом, по-настоящему. — Я стараюсь, — выдох Шерлока был почти молитвенным. — Тогда начни с того, чтобы хотя бы предупредить, когда тебя не будет чуть ли не целый день! — Джон отступил. — Я не твой солдат. Я не обязан ждать у двери. — Я не хотел причинить боль. — Но ты это сделал. Как всегда. Шерлок опустил голову. — Прости, — шёпотом. Джон молча смотрел на него. Сердце билось в груди, как во время взрыва, в операционной, на поле боя. — Сегодня ты спишь на диване, — сказал он наконец. — И, может, впервые за всё время… ты почувствуешь, как это — быть одиноким по-настоящему. Он ушёл в спальню, не оборачиваясь. А Шерлок остался стоять в пустой комнате, не двигаясь, с пульсирующей в груди виной и страхом, который он больше не мог скрыть за логикой и схемами.