Уроки любви

Хару с утра выглядел особенно расслабленным, но в его глазах читалась лёгкая задумчивость. Когда Рэн встал, готовясь к учебе, Хару подошёл к нему, обнял сзади, опустив подбородок на его плечо, и тихо сказал: — Рэн, давай сегодня останемся дома. Пропустим всё это. Пожалуйста. Рэн удивлённо посмотрел на него через плечо: — Пропустить? Но ты же знаешь, я никогда этого не делал. Хару повернул его к себе, вглядываясь в лицо с такой нежностью, что у Рэна сразу же растаяли все аргументы. — Я знаю, — прошептал Хару, наклонившись ближе. — Но мне хочется провести этот день только с тобой. Сегодня последний день, когда ты у меня здесь, а вечером ты вернёшься домой, к родителям. Я... мне нужно ещё чуть-чуть тебя, чтобы пережить эту неделю. Рэн слегка покраснел, но его сердце дрогнуло от искренности в голосе Хару. — Ну... ладно, — тихо ответил он, смущённо улыбнувшись. Хару сразу же озарился широкой улыбкой, обнял Рэна крепче и в порыве радости приподнял его от пола. День вдвоём Они провели этот день совершенно спокойно, наслаждаясь компанией друг друга. Вместе готовили завтрак, смотрели любимые фильмы, обсуждали разные забавные моменты из своих жизней. Хару казался особенно счастливым, даже более расслабленным, чем обычно. Когда они собирали посуду после обеда, Хару заметил на полке зубную щётку Рэна и его любимую чашку, стоящую рядом с его собственной. Он с улыбкой взял чашку в руки и поднял её, показывая Рэна: — Эй, ты осознаёшь, что ты уже практически переехал ко мне? У тебя тут даже своя чашка, не говоря уже о щетке и прочих вещах. Рэн смутился, заливаясь румянцем, и отвёл взгляд: — Я... просто отправляю во вселенную намерение, как ты меня учил, — тихо пробормотал он. Хару с удивлением и восторгом посмотрел на него. — Правда? — переспросил он, а затем вдруг с лёгким рыком схватил Рэна, притянул к себе и опрокинул его на диван. — Хару! — воскликнул Рэн, смеясь и пытаясь сопротивляться, но уже понимая, что это бесполезно. — Ты такой милый, Рэн. Слишком милый. — Хару смотрел на него, будто влюбленный тигр на свою добычу. — Как мне с тобой справляться? Рэн только успел открыл рот, чтобы что-то ответить, как Хару накрыл его страстным поцелуем, переходя к тому, чтобы целовать шею. — Ты знаешь, — пробормотал Хару между поцелуями, — я, возможно, немного ненасытный. Рэн, запыхавшись, ответил: — Немного? Ты слишком ненасытный. Хару поднял голову и посмотрел на него с такой искренностью, что у Рэна защемило сердце. — Просто... я не уверен, что это когда-нибудь поутихнет. Ты слишком милый, сексуальный, великолепный... Ты идеален... Будто создан для меня. Рэн был полностью разоружён этими словами, его лицо пылало, но он ответил шёпотом: — Тогда... бери всё, что хочешь. И Хару не заставил себя долго ждать. Вечер Они провели весь день, утопая в страсти и наслаждении друг другом. Когда на улице начало темнеть, и Рэн понял, что пора возвращаться домой, он сидел, прижавшись к груди Хару, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. — Этот день был идеальным, — тихо сказал он, не поднимая глаз. Хару поцеловал его в макушку и улыбнулся. — И не только этот день. Ты делаешь каждый день особенным, Рэн. И в этот момент они оба поняли, как сильно им не хочется расставаться, даже на несколько дней. Вечер был на исходе, когда Хару проводил Рэна до дома. Они стояли у ворот, обнявшись, и, казалось, не могли расстаться. Хару склонился к уху Рэна, шепча: — Не хочу тебя отпускать. Рэн крепче обнял его, спрятав лицо у него на груди. — Я тоже не хочу, — тихо ответил он, сдерживая слезы. Хару внезапно что-то вспомнил, и, улыбнувшись, достал из кармана беспроводные наушники. — У меня есть идея. Давай я позвоню тебе, и мы будем говорить, пока ты не уснешь. Рэн поднял на него удивлённые глаза: — Ты серьезно? — Конечно! — ответил Хару с игривой улыбкой. Достал наушник и вставил в ухо. Хару набрал номер Рэна, дождался, пока тот ответит, и сунул телефон в карман. Затем развернулся и, делая вид, что они не разговаривают, начал что-то рассказывать. — Ты представляешь, что я сегодня видел в магазине? Огромный арбуз! Серьёзно, я думал, он от зависти лопнет, если бы рядом оказался другой. Рэн засмеялся, поднимаясь к себе в комнату. — Хару, ты болтаешь, как сумасшедший. — Я? Сумасшедший? — театрально возмутился Хару. — Ты же знаешь, я абсолютно нормальный. И так они продолжали говорить обо всем и ни о чём, пока Рэн не услышал какой-то странный шум. — Хару? Ты там? — встревожился он, но ответа не последовало. Вместо этого до него донеслись мужские голоса. — Этот гаденыш постоянно крутился с тем мальцом. Долго не могли подступиться. Эти педики всегда были вместе. Рэн замер, кровь застыла в его жилах. — Босс столько денег потерял, потому что он не проиграл тот бой. Думал, он умный? Теперь пусть валяется тут. Звук удара. Затем еще один. И третий. — Хару! — закричал Рэн в трубку, но ответа не последовало. Его сердце колотилось в груди, он бросился к выходу, всё ещё держа телефон у уха. В голосах мужчин звучала издёвка: — Всё, пусть этот петух теперь думает о своём боссе в аду. И тишина. Рэн услышал слабое, прерывистое дыхание. — Рэн... люб... — едва донёсся голос Хару, после чего всё затихло. Рэн распахнул дверь и столкнулся с братом, который собирался постучать. — О, Рэн, ты знал, что я приеду? — Но Рэн ничего не мог ответить, он стоял с широко раскрытыми глазами, с которых текли слезы. — Рэн, ты чего? — удивился тот, но, увидев выражение лица Рэна, насторожился. — Брат... Что мне делать? Что мне делать?! — шептал Рэн, словно разговаривая с самим собой. — Что случилось? Рэн! — испугался брат, но Рэн оттолкнул его и бросился бежать. Он летел по улицам, держа телефон у уха. — Хару! Пожалуйста, отвечай! Хару, прошу! Дорога вела через парк, и Рэн, не сбавляя скорости, вглядывался в темноту, ища знакомую фигуру. Позади него брат пытался догнать его, но не успевал. — Рэн, стой! — кричал он, но тот не слушал. Вдруг Рэн услышал крик брата: — О боже... Что это? Рэн замер, развернулся и побежал к голосу. Там, в кустах, лежал Хару. Его живот был окровавлен, одна нога неестественно согнута. Наушник выпал из уха и лежал рядом, а Хару, едва живой, тянулся к нему. — Хару... — прошептал Рэн, обмякнув. Его телефон выпал из рук, он упал на колени рядом и обхватил лицо Хару ладонями. — Это не правда... Хару, пожалуйста, назови меня героем и скажи, что это шутка. Пожалуйста... Его шёпот срывался на всхлипы, а слёзы стекали по лицу. Он не слышал и не чувствовал дыхание Хару. Из его уст нескончаемо вырывались лишь слово «пожалуйста». — Пожалуйста... пожалуйста, Хару... пожалуйста... — он прислонился к его лбу своим и поглаживал щеки пальцами, обхватив ладонями. — Молю тебя, милый, пожалуйста... Скорая приехала быстро. Брат Рэна пытался оттянуть его, чтобы врачи могли забрать Хару, но Рэн вырывался, истерично крича. — Хару! Нет! Не трогайте его! Его оттащили, и врачи увезли Хару. В больнице Рэн и его брат сидели у операционной. Рэн уткнулся лицом в колени, дергая себя за волосы. — Это я виноват... Это всё из-за меня... — Рэн, успокойся. Ты ничего не мог сделать, — пытался убедить его брат, но тот не слушал. — Если с ним что-то случится... я... я не смогу без него... Операция длилась бесконечно долго. Рэн сидел, обмякший, словно потерявший всю энергию. Его глаза были опухшими от слёз, он выглядел так, будто каждая минута ожидания вытягивала из него остатки сил. Брат Рэна сидел рядом, изучающе наблюдая за ним. Он видел, как младший брат уставился в пустоту, и решился осторожно спросить: — Это твой друг? Рэн, не отрывая взгляда от пола, отрицательно покачал головой. Затем, словно наткнувшись на грань, за которой уже не осталось смысла что-либо скрывать, он начал говорить ровным, тихим голосом: — Нет... Хару — мой парень. Мы любим друг друга. У нас всё серьёзно. Я... я буду жить с ним. Каждое слово звучало уверенно, несмотря на недолгие паузы между фразами. Но затем Рэн вновь осознал, что Хару прямо сейчас борется за жизнь в операционной, и его голос задрожал. Он закрыл лицо руками и снова начал плакать, всхлипывая так, что сердце брата сжалось. Брат нерешительно протянул руку и приобнял Рэна за плечи. Для него всё, что он услышал, было изумительным и неожиданным. Он никогда даже не подозревал, что Рэн способен вот так открыто признаться. — Ты вырос, брат... — тихо произнёс он, с теплотой в голосе. Рэн продолжал плакать, но в этот момент брат решил приободрить его. — По Хару видно, что он крепкий орешек. Он выберется, ты увидишь. Рэн суетливо кивнул, вытирая слёзы трясущимися руками. — Да... он справится, — шептал он, словно убеждая не только брата, но и самого себя. — Он очень сильный... Но потом он вновь замер, осознав, почему всё это произошло. Его плечи сжались, и голос снова дрогнул. — Это я виноват... Это я не послушался его... Если бы я послушался, всё было бы хорошо... Его брат нахмурился, не понимая. — Виноват? О чём ты, Рэн? Рэн ничего не объяснял, просто повторял свои слова, обвиняя себя снова и снова. Брат мог лишь обнимать его, успокаивать, пытаясь хоть как-то дать ему опору. — Это не твоя вина, Рэн, — шептал он. — Никто не виноват, кроме тех уродов, которые это сделали. Но эти слова, казалось, не доходили до Рэна. Его мысли, как заезженная пластинка, твердили только одно: — Я не послушался... Это моя вина... Рэн сидел, всё ещё держа голову в руках, когда дверь операционной наконец открылась. Из неё вышел врач в медицинской форме, лицо его было уставшим, но сосредоточенным. Рэн сразу вскочил на ноги, сердце застучало быстрее, глаза, покрасневшие от слёз, смотрели на врача с безмолвной мольбой. Его брат поднялся чуть медленнее, но держался рядом, словно готовый подхватить Рэна, если тот не выдержит. Врач сделал шаг ближе, перевёл взгляд с Рэна на его брата, словно обдумывая, как лучше сообщить новости. — Операция прошла успешно, — наконец сказал он спокойным профессиональным тоном. — Но состояние пациента остаётся критическим. Ножевые ранения причинили серьёзный ущерб, особенно одно из них, которое повредило лёгкое. Мы смогли остановить кровотечение и восстановить повреждения, но сейчас его организм крайне слаб. Рэн судорожно вдохнул. — Значит... он будет жить? — его голос дрожал, но в нём звучала надежда. Врач кивнул. — Сейчас мы ввели его в искусственную кому, чтобы минимизировать нагрузку на организм и дать время для восстановления. Следующие несколько дней будут решающими. Рэн почувствовал, как его ноги подкосились. Брат едва успел поддержать его за плечи. — Он... он справится, — повторял Рэн, скорее успокаивая самого себя, чем кого-то ещё. Врач, видя напряжение в юноше, слегка смягчился. — Мы делаем всё возможное. Но вам нужно быть готовыми к долгой реабилитации. Сейчас нам важно следить за показателями. — Я... я всё сделаю, — перебил Рэн. Его голос стал твёрже, он поднял голову и посмотрел на врача. — Всё, что нужно. Врач на мгновение задумался, затем спросил: — У пациента есть близкие родственники? Кто-то, кто мог бы взять на себя заботу о нём после выписки? Рэн на секунду замер, вспомнив, как Хару говорил, что его родители далеко. — Его родители в Америке, — ответил он быстро, чувствуя, как внутри разгорается решимость. — У него есть только я. Я его парень, — добавил он, голос стал твёрдым и уверенным. — Я обо всём позабочусь. Врач кивнул, явно приняв эту решимость. — Хорошо. Это будет непросто, но с поддержкой шансы на восстановление выше. У нас есть стандартные рекомендации для таких случаев, и я объясню всё, когда наступит время. Рэн кивнул, его брат стоял рядом, держа руку на плече Рэна. — Мы можем его увидеть? — голос Рэна звучал взволнованно, но твёрдо. — Да, но недолго, — врач указал на дверь. — Пожалуйста, по одному, и не шумите. Рэн кивнул и сделал шаг к двери, медленно, словно боясь, что его не выдержат ноги. Перед тем как войти, он ещё раз вытер слёзы с лица. Он знал, что Хару сейчас нуждается в нём больше, чем когда-либо. Рэн осторожно вошёл в палату, чувствуя, как его сердце сжимается от каждого шага. Комната была тихой, наполненной только звуками аппаратуры, которая поддерживала жизнь Хару. Его лежащая неподвижно фигура выглядела такой чужой, такой далёкой от того живого, сильного парня, которого Рэн привык видеть. Рэн подошёл к кровати, колени предательски дрожали. Он осторожно опустился на стул рядом, боясь, что любое неосторожное движение может причинить вред. Его взгляд остановился на руке Хару — та была всё такой же тёплой, хотя вся остальная картина казалась холодной и пугающей. Рэн нерешительно накрыл ладонь Хару своей рукой. — Хару, — начал он шёпотом, голос дрожал, но он быстро взял себя в руки. — Я здесь. Ты меня слышишь? Тишина была оглушающей, только звук дыхательного аппарата прерывал её. Рэн обхватил его руку крепче, будто пытался передать через это прикосновение всё тепло, всю силу своей любви. — Я... — он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Ты говорил мне, что я твой герой, но, кажется, я совсем не герой. Ты всегда защищал меня, всегда был рядом, чтобы поддержать. А теперь... теперь я здесь, но не могу сделать ничего, чтобы спасти тебя. Он опустил голову, его голос сорвался. — Я знаю, что ты сильный. Ты выкарабкаешься, я уверен. Ты же обещал мне, что мы будем вместе. Что мы построим нашу жизнь. Я держусь за эти слова, Хару. Держись за них и ты. Его пальцы слегка дрожали, когда он поднял руку Хару к своим губам и осторожно поцеловал её. — Ты не можешь оставить меня. Ты мне нужен, Хару, понимаешь? Ты нужен мне больше, чем я сам. Рэн почувствовал, как из глаз начинают катиться слёзы, но он не пытался их сдержать. Он смотрел на лицо Хару, надеясь увидеть хотя бы малейший намёк на движение, но глаза того оставались закрытыми. — Я буду здесь каждый день, пока ты не откроешь глаза. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Ты обещал, что никогда не оставишь меня, помнишь? Теперь твоя очередь держать слово. Он слегка сжал руку Хару, словно пытался передать ему всю свою надежду. — Я люблю тебя, Хару. Я не могу без тебя. Ты должен вернуться ко мне. Рэн замолчал, чувствуя, как тяжесть слов заполняет комнату. Он остался сидеть там, держа его руку, не в силах уйти, словно его присутствие могло удержать Хару на этом свете. Рэн, сидя у кровати Хару, оглядывается на брата, который тихо наблюдает за ним. Брат, видя решимость Рэна, осторожно спрашивает: — Ты собираешься остаться здесь? Рэн даже не обдумывал ответ: — Да. Я не уйду, пока он не проснётся. Брат вздыхает, но, видя, что уговоры будут бесполезны, лишь кивает. — Ладно, я расскажу родителям, что ты здесь. Но, Рэн, — он кладёт руку ему на плечо, — тебе всё равно нужно будет поговорить с ними. Ты не можешь всё время быть здесь. Рэн с благодарностью смотрит на брата, но в глубине души знает, что ему уже всё равно, что думают родители. Он принимает решение: он не вернётся домой, если там не будет Хару. Через несколько часов раздумий, Рэн понимает, что ему нужно подготовить место для возвращения Хару. Его дом кажется идеальным. Он звонит брату: — Я поеду домой, чтобы собрать вещи. Ты можешь отвезти меня? Брат соглашается, хотя чувствует волнение за Рэна. Дома Рэн аккуратно собирает вещи, но в его голове хаос. Он складывает не только свою одежду, но и предметы, которые напоминают ему о Хару — подаренные книги, значки, всё, что имеет для него значение. Когда отец заходит в его комнату, Рэн готов. — Ты куда? — спрашивает отец, видя чемодан. Рэн вздыхает, набираясь смелости. — Я ухожу, папа. Хару в больнице, и он... он мой парень. Я люблю его. И мне всё равно, что ты об этом думаешь. Отец застывает, ошеломлённый словами Рэна. Несколько секунд он молчит, пытаясь подобрать слова. — Ты серьёзно? — в его голосе сквозит не то осуждение, не то непонимание. — Да, серьёзно, — отвечает Рэн. — И знаешь, что? Я больше не собираюсь подстраиваться под твои ожидания. Хару нужен я. А мне нужен он. Отец морщится, явно пытаясь осмыслить услышанное. — А что будет с твоей учёбой, с твоей жизнью? Рэн смотрит ему прямо в глаза. — Моя жизнь с Хару. Он — моя жизнь. Отец ещё что-то пытается сказать, но Рэн его не слушает. Он берёт чемодан и уходит, оставляя отца в шоке. Когда Рэн приезжает в дом Хару, он ощущает странное спокойствие. Этот дом всегда казался ему безопасным местом, и теперь он хочет сделать его идеальным для возвращения Хару. Побыв там немного, он ощутил, как стало одиноко это место без Хару. Он осознал, что его дом — Это Хару. Еле взяв себя в руки, он приступил к делам. Он начинает с уборки, раскладывая вещи по местам, чтобы Хару мог вернуться в уют и порядок. Он даже оставляет мелкие знаки своего присутствия — свои книги на полке, любимую чашку на столе, зубную щётку в ванной. Рэн заходит в спальню, садится на кровать и, держа в руках фотографию Хару, говорит: — Ты вернёшься сюда, Хару. Я всё сделаю, чтобы ты вернулся. Рэн ежедневно проводит всё своё время в больнице. Он приносит книги, чтобы читать Хару, говорит с ним, рассказывает о своих планах на будущее, будто бы тот слышит. Иногда он приносит ананасовый сок, оставляя его на столике, как знак их шуток. Медсёстры и врачи уже привыкли к его присутствию и поддерживают его. Они видят, как сильно он заботится о Хару, и стараются подбодрить его. В один из дней, палата Хару была наполнена едва слышным гудением медицинского оборудования. Рэн сидел у его кровати, держа любимого за руку, словно его жизнь зависела от этой хрупкой связи. Его глаза устали от постоянного напряжения, но он не мог позволить себе расслабиться, пока Хару не придёт в себя. Вдруг в дверь постучали, и, не дождавшись ответа, вошли двое мужчин в форме. Полицейские. Рэн вздрогнул, его сердце мгновенно забилось сильнее. — Добрый вечер, — начал один из них, высокий мужчина с серьёзным лицом. — Мы расследуем нападение, произошедшее на вашего друга. Вы не могли бы ответить на несколько вопросов? Рэн сглотнул. Его голос на мгновение пропал, но он быстро собрался. — Конечно, чем могу помочь? Полицейский достал блокнот и стал что-то записывать, продолжая говорить: — У вас есть предположения, кто мог это сделать? Возможно, были угрозы или конфликт? Кто-то, кому ваш друг мог перейти дорогу? Рэн замер. Воспоминания нахлынули на него волной: подпольные бои, разговоры Хару о том, что нельзя никому ничего говорить, опасности, которые поджидают тех, кто переходит дорогу этим людям, слова тех парней, в момент происшествия. Он хотел бы отомстить тем гадам но... Он почувствовал, как холодный пот выступил на его спине. «Нет. Никаких намёков. Ты не можешь подвергнуть его ещё большей опасности», — пронеслось у него в голове. Он глубоко вдохнул, стараясь не выдать внутреннюю панику, и покачал головой: — Нет, ничего такого. Хару... он всегда был очень спокойным человеком. Никаких конфликтов, никаких врагов. Я понятия не имею, кто мог на него напасть. Полицейский нахмурился: — Вы уверены? Такие нападения обычно не случаются просто так. Возможно, что-то необычное? Может, он был где-то, где не следовало? Рэн заставил себя не моргнуть, хотя внутри его сжало от страха. Он сделал вид, что задумался, а затем ответил: — Нет. Хару не был таким человеком. Я все же надеюсь, что вы найдёте тех, кто это сделал. Они заслуживают наказания. Оба полицейских внимательно смотрели на него, словно пытаясь уловить хоть намёк на ложь. Один из них записал что-то в блокнот и, убрав его, сказал: — Спасибо за ответы. Мы свяжемся с вами, если понадобится ещё что-то. Надеемся, ваш друг поправится. Когда они вышли, Рэн почувствовал, как его плечи опускаются. Он закрыл лицо руками и глубоко выдохнул. Внутри него бушевала буря эмоций: страх, злость, сожаление. Он посмотрел на Хару, который всё ещё лежал без сознания, его лицо было спокойным, как будто ничего не произошло. Рэн сжал его руку чуть сильнее. — Я защищу тебя, — прошептал он. — Я ничего не скажу. Я не позволю им добраться до тебя снова. Его голос дрожал, но он был полон решимости. Он знал, что сделал правильный выбор, даже если это означало, что ему придётся жить с этим грузом. Однажды мать Рэна звонит ему. Она в слезах, узнав от брата о том, что случилось. — Рэн, сынок, почему ты сразу не сказал? Я... я не знала, что у тебя такие отношения. Почему ты мне ничего не рассказывал? Рэн, хоть и удивлён её тону, отвечает спокойно: — Потому что я боялся, мама. Я боялся, что ты не поймёшь. Мать замолкает, а затем, через паузу, шепчет: — Я не знаю, как к этому относиться. Но если он для тебя так важен, я постараюсь понять. Эти слова трогают Рэна до глубины души, и он благодарит её, чувствуя небольшое облегчение.