Уроки любви

Рэн снова уснул прямо у кровати Хару, держа его за руку. Это стало его привычкой: проводить дни и ночи рядом с ним, надеясь, что вот-вот Хару очнётся. Его голова лежала на согнутой руке, глаза слегка подёргивались, будто он видел что-то во сне. В палате было тихо, лишь монотонно звучал аппарат, отслеживающий сердцебиение Хару. Вдруг Рэн почувствовал лёгкое движение. Он не сразу понял, что это, но тёплая рука Хару слабо сжала его пальцы. Его веки дёрнулись, и он медленно открыл глаза, всё ещё пребывая в полусонном состоянии. Он заметил, что рука Хару чуть шевелится, и от этого у него перехватило дыхание. — Эй, герой, — раздался слабый, но всё же узнаваемый голос Хару. — Так ты уже определился, нравятся тебе парни или девочки? Рэн замер. Секунда показалась вечностью. Он медленно поднял голову и встретился с глазами Хару, которые, хоть и выглядели уставшими, были полны тёплого света. Рэн смотрел на него с изумлением, словно не веря своим глазам. Его губы задрожали, он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Хару, видя этот ошеломлённый взгляд, слабо улыбнулся: — Ты сейчас выглядишь, как будто я привидение. Рэн внезапно расплакался. Слёзы катились по его щекам, но на лице была улыбка. Он не мог сдержать смеха, смешанного с облегчением и радостью. — Хару... Ты проснулся. Ты... ты со мной! — прерывисто выговорил он, схватив руку Хару обеими ладонями, словно боялся, что тот снова исчезнет. — Ну конечно, с тобой, — прохрипел Хару, его голос был слабым, но в нём сквозила та самая знакомая харизма. — Не могу же я оставить своего героя без присмотра. Рэн захихикал сквозь слёзы, покачав головой. — Я так... Я так боялся. Я... Хару медленно поднял свободную руку и осторожно провёл по лицу Рэна, вытирая его мокрые щёки. — Ну-ну, не плачь. Ты же знаешь, что тебе идут улыбки больше, чем слёзы. Рэн прижался щекой к его ладони, чувствуя тепло, которое он уже начал считать недосягаемым. — Я думал, что потеряю тебя, Хару. Ты не представляешь, что я пережил. Хару попытался слегка пожать плечами, но его тело ещё не слушалось. — Что поделать? Я ведь обещал быть твоим героем. А герои иногда делают глупости, чтобы спасти день. Рэн засмеялся и сквозь смех снова разрыдался, склонившись над Хару. Он обнял его, стараясь быть аккуратным, чтобы не причинить боли. — Ты никогда больше не оставишь меня одного, ясно? Хару слабой, но тёплой улыбкой ответил: — Если только ты не решишь снова мучить меня вопросами поздней ночью о том, что я думал, когда мы встретились. Они оба рассмеялись, и это был самый счастливый смех в их жизни. Рэн чувствовал, что мир наконец-то встал на место. Хару был здесь. Живой. Его. И ничего другого больше не имело значения. Через несколько дней Хару выписали, дав все рекомендации Рэну для восстановления в домашних условиях. Когда они наконец вернулись домой, Рэн медленно открыл дверь, и Хару въехал внутрь на своей коляске. Хару замер, его взгляд пробежался по комнатам, и на лице заиграла удивлённая улыбка. — Это... что? Ты всё это сделал? — спросил он, оглядывая уютно убранную гостиную с добавленными мелкими деталями — полки, фотографии, уютные пледы и даже новые шторы, которых раньше не было. Рэн, чуть покраснев, лишь пожал плечами. — Ну, я подумал, что раз мы теперь... хм... живём вместе, то надо сделать всё удобнее. Хару, явно взволнованный, ещё раз осмотрел пространство, особенно замечая мелочи — аккуратно разложенные книги, новая кофеварка и даже отдельная полочка для вещей Рэна в прихожей. — Ты переехал ко мне? — Хару, кажется, только сейчас осознал это. Рэн кивнул, чуть смущённо. — Ну, тебе же нужна помощь. А потом... я просто хочу быть рядом. Всегда. Хару посмотрел на него долгим взглядом, в котором смешались нежность, удивление и счастье. Вдруг, без предупреждения, он резко схватил Рэна за руку и потянул его к себе. — Эй! — воскликнул Рэн, потеряв равновесие и плюхнувшись на колени Хару. — Ты что творишь? Но Хару только крепче обхватил его руками, смеясь так, что его голос разливался по всему дому. — Ты переехал ко мне! Ты теперь всегда будешь рядом! Это значит, что я выиграл в лотерею жизни! — А ты думаешь, это шутка? — пробормотал Рэн, притворяясь возмущённым, но не пытаясь встать. — Теперь тебе придётся выносить меня круглосуточно. Хару, сияя от счастья, неожиданно начал крутить коляску, заставляя её кружиться по комнате с Рэном на своих коленях. — Эй! Хару! — закричал Рэн, крепко обхватив его за шею, чтобы не упасть. — Ты что делаешь? Остановись, сумасшедший! — Я слишком счастлив, Рэн! — смеялся Хару, продолжая их кружить. — Ты теперь моя жизнь! Мы всегда будем вместе! — Если ты меня выкинешь из этой коляски, я заставлю тебя месяц спать на полу! — грозился Рэн, уже смеясь вместе с ним, пытаясь удержать равновесие. Когда Хару наконец остановился, он тяжело дышал от смеха, а Рэн, всё ещё на его коленях, смотрел на него с улыбкой. — Ты невыносим, — тихо сказал Рэн, глядя в его сияющие глаза. — А ты не представляешь, как я счастлив, — ответил Хару, прижимая его ближе и целуя в лоб. Рэн, краснея, спрятал лицо у него на груди и тихо пробормотал: — Надеюсь, ты не передумаешь, когда я буду на тебя ворчать за раскиданные носки. Хару засмеялся, поглаживая его по волосам. — Никогда, Рэн. Никогда. Вечер у них выдался на удивление тихим. После всей суматохи, радости возвращения Хару домой, смеха и даже лёгкой неуклюжести, связанной с новой коляской, они устроились в гостиной. Рэн лежал на диване, положив голову на колени Хару, который сидел облокотившись на спинку и полностью расслабившись невзначай гладил его волосы, глядя в окно. Закат окрасил комнату мягким золотым светом, и это казалось моментом, который хотелось сохранить навсегда. — Как думаешь, что дальше? — спросил Рэн, нарушив тишину. Хару посмотрел на него, его глаза искрились чем-то особенным. — Что дальше? — он задумчиво повторил, продолжая поглаживать его волосы. — Дальше мы будем жить. Вместе. — Это не слишком... скучно? — усмехнулся Рэн, чуть прищурившись. — С тобой? Скучно? — Хару улыбнулся своей фирменной улыбкой, полной тепла. — Ты серьёзно? — А вдруг. — Тогда мне придётся сделать всё, чтобы тебе никогда не было скучно, — подмигнул Хару, а потом, склонившись чуть ниже, добавил с заговорщицким тоном: — У нас впереди столько планов. — Например? — Рэн приподнял бровь, его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Во-первых, я сделаю тебя профессионалом в мотоциклах. Ты уже стал частью моей жизни, так что тебе придётся узнать о них всё. — Ого, — Рэн закатил глаза, но в голосе звучало любопытство. — А во-вторых? — Мы вместе отправимся в путешествие. На мотоцикле. По всей Японии. Может, даже дальше. — А кто будет учиться и работать? — Разберёмся, — легко ответил Хару, пожав плечами. — Главное, что мы будем вместе. Рэн усмехнулся, но тепло от этих слов разлилось по всему телу. — Ты слишком уверен в себе. — У меня есть на это право, — Хару наклонился и приподняв голову Рэн к себе поцеловал его в макушку. Молчание было насыщенным, тёплым и приятным. Закат сменялся сумерками, но они не включали свет. — Я рад, что ты ворвался в мою жизнь, — вдруг тихо сказал Рэн, глядя в потолок. — Это было взаимно, — ответил Хару, а затем добавил с улыбкой: — И это только начало, герой. Рэн улыбнулся в ответ. Тишина в комнате казалась уютной, почти священной, пока они были рядом. Рэн лежал все также, положив голову на колени Хару, но внутри него всё ещё оставались неразрешённые эмоции. Он чувствовал, что должен сказать то, что так долго держал внутри. — Хару, — тихо начал он, не глядя ему в глаза. — Можно я что-то скажу? — Конечно, герой, — Хару отвлёкся от своих мыслей и мягко посмотрел на него. Рэн перевёл дыхание, его пальцы неуверенно теребили край футболки. Он поднялся и присел продвинувшись ближе. — Когда ты был в больнице... — голос Рэна задрожал, и он невольно сжал ткань сильнее. — Я не знал, что делать. Всё это время, каждый день, каждую секунду, я был на грани. Хару прижался ближе, его рука инстинктивно легла на плечо Рэна. — Это было как... как будто меня разорвало изнутри. Я сидел там, у твоей постели, смотрел на тебя, а ты... ты даже не мог мне ответить, — голос Рэна сорвался, но он продолжил, пусть и шёпотом, смотря куда-то перед собой. — Я думал, что больше никогда не услышу твоё «герой». Никогда не увижу, как ты улыбаешься. Хару ничего не сказал, только нежно сжал его плечо, позволяя Рэну выговориться. — Я... Я винил себя. Постоянно. Думал, что это моя ошибка, что это я всё испортил, — слёзы начали стекать по щекам Рэна, но он не пытался их остановить. — Но больше всего я боялся, что потеряю тебя. Что не смогу больше чувствовать твоё тепло. Хару молчал, но в его глазах читались боль и любовь. Он прислонился ближе, поднимая лицо Рэна за подбородок, и посмотрел ему в глаза. — Я не знал... — тихо сказал он, его голос был полон эмоций. — Я просто хочу, чтобы ты знал, — продолжил Рэн, смотря на него сквозь слёзы. — Ты для меня всё, Хару. Ты мой дом, мой смысл. Я не смогу пережить, если с тобой что-то случится. Хару накрыл ладонью его щёку, вытирая слёзы большим пальцем. — Рэн, — сказал он, голос был дрожащим, но решительным. — Я не собираюсь тебя оставлять. Никогда. Я здесь, и я жив. Рэн всхлипнул, закрывая глаза, а затем уткнулся лицом в его ладонь. — Ты сильнее, чем думаешь, — продолжил Хару, его голос был полон любви. — Ты выстоял ради меня. Ты боролся, пока я не мог. И теперь я хочу, чтобы ты знал: ты мой герой. Всегда был. Рэн поднял взгляд, и их глаза встретились. Он улыбнулся сквозь слёзы. — Ты слишком хорошо умеешь говорить, — попытался пошутить он, но голос всё ещё дрожал. — У меня хороший учитель, — улыбнулся Хару и легко притянул его к себе, обняв так, словно не собирался больше отпускать. Их объятия были тихим, но сильным моментом. Рэн чувствовал, как тяжесть прошедших дней, наконец, отпускает, а Хару знал, что теперь у них впереди целая жизнь, чтобы исцелить друг друга. Хару, уложив Рэна рядом с собой, усадил его так, чтобы тот оказался полностью в его объятиях. Рэн сидел ягодицами на диване, его ноги удобно устроились на коленях Хару, а руки обвивали шею любимого. Хару обнимал Рэна одной рукой за талию, другой придерживал его ноги, прижимая ближе к себе, будто боялся отпустить. Их головы были склонились друг к другу, лбы соприкасались, дыхания смешивались. Комната была окутана мягким светом, в воздухе витало спокойствие, но Хару был слишком неугомонным, чтобы наслаждаться тишиной слишком долго. Его глаза блеснули хитринкой, уголки губ изогнулись в лукавой улыбке, и он, словно невзначай, заговорил: — Слушай, Рэн, а ты как вообще справлялся, пока я был в больнице? Рэн повернул голову к нему, слегка удивившись вопросу. — Ну... Я... — начал он неуверенно, пытаясь понять, о чём речь. Хару не стал долго его мучить. С широкой ухмылкой он уточнил: — Ну, ты знаешь, в интимном плане. Рэн мгновенно покраснел, а его глаза широко раскрылись. — Хару! — воскликнул он, отворачиваясь. — Да ладно тебе, — засмеялся Хару, поворачивая нежно его голову к себе и глядя на Рэна. — Ты ж наверняка скучал больше всего именно по этому, да? Рэн, по-прежнему стараясь не смотреть ему в глаза, пробормотал: — Я... Я был занят важными вещами, чтобы об этом думать... — Ага, конечно, — подколол Хару, качая головой. Он приблизился к его щеке губами и уже говорил шепотом. — Я тебя знаю, герой. Ты даже сейчас думаешь, как я тебя, так сказать, «нагружу», как только снова смогу вставать на обе ноги. — Ты ужасен, — простонал Рэн, продолжая краснеть, но уголки его губ уже выдавали скрытую улыбку. Хару наклонился ближе, заглядывая в его глаза, всё ещё смеясь. — Но ты ж меня любишь, верно? Рэн все же посмотрел на него и, выдержав паузу, ответил: — К своему сожалению, да. Хару рассмеялся громче и, притянул Рэна к себе ближе, нежно целуя его в губы. — Ну, ничего, я постараюсь, чтобы твой «сожаление» было только сильнее. Рэн уже не смог сдержаться и тоже рассмеялся, прижимаясь ближе к своему парню и снова возобновил поцелуй. Хару не успел ничего осознать, когда Рэн неожиданно поднялся на его колени и властно на них сел, остановив его своей внезапной решительностью. — Ты чего это? — слегка ошарашенно спросил Хару, наблюдая за тем, как Рэн медленно начал расстёгивать пуговицы своей рубашки. — Просто подумал... — начал Рэн, слегка наклонившись к лицу Хару, чтобы их губы были на расстоянии вдоха. — Нам не обязательно ждать, пока ты снова будешь ходить, чтобы... Хару замер, его глаза слегка расширились, а дыхание участилось. — Рэн... — выдавил он, но голос был уже низким и хриплым. — Да, ты прав, — продолжил Рэн, будто не замечая, как Хару с трудом удерживает себя в руках. — Я скучал по этому. Безумно скучал. И... я тоже могу многое устроить. Он снял рубашку, оставив её на полу, и его уверенный взгляд встретился с ошеломлённым лицом Хару. — Чёрт... — только и вымолвил Хару, потирая ладонью лицо, прежде чем наклониться ближе, но не успел — Рэн приложил палец к его губам. — Не двигайся, помнишь? — шепнул он, слегка улыбнувшись. Хару тихо выругался, а на его лице проявилась смесь желания и восхищения. И это было то самое мгновение — страсть, свобода, любовь и смех, всё смешалось в одно. Их история только начиналась, и впереди их ждало нечто большее. Конец. Эпилог Год спустя их совместной жизни в уютном доме Хару и Рэна жизнь текла неспешно и ярко одновременно. В доме царила атмосфера домашнего уюта, смешанного с непрекращающимся потоком юмора, мелких ссор и страстных примирений. На кухне, где Хару готовил завтрак, Рэн сидел за столом, пролистывая телефон. Он лениво тянулся к чашке кофе, когда вдруг Хару обернулся с притворно строгим взглядом. — Рэн, это ты съел последний кусочек моего любимого торта? — Хару держал в руке пустую коробку, а в голосе звучала драма уровня театрального спектакля. — Ну... может, и я, — Рэн изобразил на лице самую невинную улыбку. — Но он так долго лежал. Я думал, ты уже забыл про него. — Забыл? — Хару притворно хватался за сердце. — Рэн, это не просто торт. Это... мое счастье, мой комфорт, моя любовь к жизни. Рэн фыркнул, стараясь скрыть смешок, но не выдержал. — Твой комфорт? Хару, тебе стоило подписать его и поставить под охрану, если он настолько важен! — Он развел руками. — И вообще, хочешь, я испеку тебе новый? С любовью, как ты любишь. Хару покачал головой, смиряясь, и скинул коробку в мусорное ведро. Подходя к Рэну, он нагнулся к нему и прошептал: — Ты — мой любимый торт. Никто тебя не отберет. Рэн покраснел, но быстро огрызнулся, чтобы не терять лицо: — Да-да, только мне кажется, ты слишком много меня ешь. Хару расхохотался, притянул его за талию и чмокнул в губы. День продолжался своим чередом. Через пару часов Рэн лежал в ванной, читая книгу, а Хару нагло ворвался. — Ты что, вообще не умеешь стучать? — возмутился Рэн, когда Хару с важным видом устроился на унитазе. — Это мой дом, мой туалет, мои правила, — с совершенно серьезным видом заявил Хару, развернув газету. — Знаешь, ты был бы отличным диктатором, — усмехнулся Рэн, но тут же скривился. — Хотя нет, забираю слова обратно. Уходи. Это мой момент уединения. — Уединения? — Хару откинул газету. — Рэн, ты уже год со мной живешь. Уединение закончилось, как только ты переехал. — Да уж, — вздохнул Рэн, закрывая книгу и глядя на Хару с улыбкой. — А я-то думал, что романтика будет вечной. — Романтика вечно, но мы же взрослые люди. Это нормально. — Хару сделал паузу, а потом с хитрым взглядом добавил: — Хотя, если хочешь, могу уединиться с тобой прямо здесь. Рэн подхватил первое, что попалось под руку — гель для душа — и бросил в Хару. Вечером они сидели на диване, обсуждая предстоящую поездку. — Хочу на горячие источники, — заявил Рэн, делая запись в телефоне. — Релаксация, красота природы, романтика... — Я не против, — ответил Хару. — Но с условием. — С каким? — подозрительно прищурился Рэн. — Ты перестанешь засыпать на мне, когда мы в горячей ванне. Ты чуть не утонул в прошлый раз, а я чуть не получил инфаркт. Рэн закатил глаза. — Ладно, договорились. Только с твоей стороны тоже условие: никакого секса после источников. У меня ноги потом не слушаются. Хару громко засмеялся, притягивая Рэна к себе. — Ну, это мы еще посмотрим, герой. Их быт был простым, но насыщенным. Они ругались из-за глупостей, спорили о мелочах, но никогда не ложились спать, не помирившись. А примирения у них всегда выходили жаркими. Рэн привык к тому, что Хару был ненасытным, но каждый раз находил в нем что-то новое. Хару же видел в Рэн все, о чем мог мечтать: поддержку, нежность и, конечно, невероятную красоту, от которой у него каждый раз перехватывало дыхание. Жизнь их только начиналась. Впереди было еще много планов, путешествий и, конечно, бесконечная любовь, в которой они никогда не сомневались.