Ниточка

Максим.

Влад мог производить впечатление ребёнка с СДВГ, но было бы очень глупо со стороны Максима не принимать всерьёз некоторые его слова и поступки. Они схлестнулись в Битве как сильные практики и прониклись друг к другу уважением, но как человек, Череватый по-настоящему стал раскрываться перед ним лишь с началом Реванша, за которым Левин следил с особой пристрастностью. Ни от кого не укрылось, как окончательно сблизились Ангелина и Влад на Битве Сильнейших и Максим был готов к тому, что его самого обязательно заденет искрами петард когда этот чернокнижный болтун не откажет себе в желании продолжать шкодничать на камеру, изводя Изосимову как терпеливую мать, смирившуюся с особенностями своего великовозрастного сыночки. Скрывать то, что внутри, у него получалось лучше, чем у Ангелины на том простом основании, что Левин был немногословным мужиком, но даже он не мог отрицать, что его броня не так уж и крепка, когда речь заходила о Изосимовой. А Череватый был далеко не безмозглым человеком, чтобы не понимать, что не все его безобидные провокации отбиваются с весёлыми шутками и добродушными улыбками. Левина раздражали все эти подначки, подколки и топтание грязными ботинками там, куда никто не звал всех, начиная с Башарова и заканчивая зрителями, но он был уверен, что Влад достаточно уважает Ангелину, чтобы не лезть со своими повадками Гузеевой к ним всерьёз. Поэтому этот разговор в 9 вечера оказался такой неожиданностью, что первой защитной реакцией Максима стала злость. Но чем дольше Влад говорил, тем быстрее досада сменялась тревогой. Ангелина была способна на многое, особенно в гневе, ему ли об этом не знать, но он впервые слышал о том, чтобы Изосимова поднимала мёртвых ради собственной прихоти. К кому пришёл этот покойник в конечном итоге значения не имело, важно было выяснить зачем. И первым естественным инстинктом Левина был звонок Ангелине. Когда началась Битва, все участники обменялись контактами - в этом не было ничего особенного, потому что рано или поздно каждого из девяти человек коснётся необходимость провести какое-то время в тесном сотрудничестве. И только они с Ангелиной не пошли на этот шаг. Было много шуток на их счёт, но, пожалуй, только Череватый, из-за близости к Изосимовой, мог понимать, насколько болезненна обида и непреодолима пропасть, разделившая их в прошлом. Слухи о том, что Максим внёс Ангелину в чёрный список везде, где только мог, не были ложью. Левин действительно решил двигаться дальше, когда вышел из тюрьмы. Но вот получилось ли у него, было вопросом, который Максим предпочёл не задавать. Потому что он мог поменять телефон, адрес или аккаунт, но избавиться от собственных воспоминаний не так-то просто. Отсутствие контакта Изосимовой в его новой телефонной книжке было всего лишь напускной показушностью перед самим собой, потому что Максим знал его наизусть. Возможно, Ангелина поступила так же, обрубая все связи, но он помнил как она любила лаконичность цифр своего номера, и существовал мизерный шанс того, что она понадеялась что им достаточно паршиво друг от друга, чтобы у него не было желания ей набирать. Длинные гудки сменились сообщением автоответчика и Максим тихо выругался. Не хочет по-хорошему, будет по-плохому. Засунув телефон в джинсы, Левин решительно направился в свою мастерскую. Прихватив необходимый инвентарь, он распихал его по карманам куртки и вернулся в спальню за самым главным инструментом предстоящей работы. Ангелине всегда шли насыщенные и богатые оттенки тёмного, она умела выглядеть эффектно и без работы стилистов, а о её стрелках на глазах ходили легенды. И даже без их непростого совместного прошлого Максим был последним мужчиной, кто бы отрицал бешенную энергетику сексуальности, которую Изосимова излучала даже спустя годы с их первой встречи. Но красное на ней было настоящей ахиллесовой пятой Левина. Тот проклятый выпуск Реванша он вынужден был посмотреть дважды, потому что в первый раз непростительно быстро отвлёкся на образ Ангелины - на её красное платье, пышные локоны и умело подведённые глаза - суть испытания, которое она проходила, ускользнула от его внимания почти полностью. После этого Максим прошёл все стадии отрицания, прежде чем всё закончилось смирением. И находя её фотографию из той злосчастной серии среди страниц книжки, к которой не прикасался никто, кроме него, Максим, как и десятки раз до этого, на несколько секунд задержал свой взгляд на родных чертах женского лица. Вот только сейчас привычный фокус простого любования неуклонно смещался в сторону нарастающего беспричинного беспокойства, как будто в его руках было фото с одного из испытаний Битвы. Ничего хорошего это предчувствие не сулило и с мыслью о том, что истерика Череватого случилась не на пустом месте, Максим быстро покинул дом. Снаружи отчётливо пахло приближающимся дождём, ветки деревьев колыхал лёгкий ветер, шевеливший сухие облетевшие листья и всё это мешало зажечь свечу. Пришлось немало постараться, чтобы огонь разгорелся, а в прохладном воздухе разлился терпкий аромат трав. Ведя свечу так, чтобы дым окуривал фотографию в его руке, Максим внимательно вглядывался в лицо Ангелины и прислушивался к тем вибрациям, которые позволяли ему чувствовать и видеть прошлое и настоящее. Но вместо теплоты живой энергетики, сейчас его по нервам ударил неприятный холод, а сердце зашлось в таком адреналиновом стуке, что Левин едва не выронил свечу. Страх и боль, эти чувства захлестнули его так резко и полно, что в какой-то момент Максим потерялся в них, не сумев вовремя поставить блок. - Блять! - выругался он, когда от внезапного дрожания пальцев неверный огонёк погас. Не став тратить время, Максим опустился коленями в пожухлую листву, положил на землю фотографию, с которой больше не сводил широко распахнутых глаз и принялся за кое-что более серьёзное, чем простой прогляд. И чем дольше он вычитывал про себя, тем сильнее ощущал холод, не имеющий ничего общего с погодой поздней осени, и уколы боли, заставляющие его вздрагивать. Энергия Ангелины, обычно яркая и горящая как адово пламя, сейчас колебалась тусклым слабым огоньком, говорившим о близости страшной грани. - Ты чего удумала, мать?! - просевшим голосом выдохнул Максим и надвинувшись на маленький алтарь перед ним, положил ладонь на фото. В этот момент ему было всё равно, кто станет свидетелем попыток справиться с собственной паникой - шумящая от ветра роща за забором его дома или толпа людей, разглядывающих его как цирковую обезьянку. Левину было важно лишь одно - понять что происходит с Ангелиной. Но он дал непростительную сейчас слабину, позволив страху за неё рассеять своё внимание, и взять себя в руки никак не получалось. - Всё, блять, прекрати, нахуй! - злобно зарычал он на самого себя и прижав ладони к вискам, мотнул головой. Были причины, почему экстрасенсы редко когда работали с близкими им людьми. Личная вовлечённость сильно отвлекала, будила переживания, которые сбивали с толку и мешали видеть ясно. От образа Ангелины перед ним веяло безумием и страхом и Максим пропускал это через себя неконтролируемым потоком, минующим те фильтры, которыми отделялось своё от чужого. Потому что это было личное. Настолько личное, что вернуть контроль привычным способом не удавалось. Требовалась встряска иначе всё, что он будет чувствовать, это страх и холод, а они никак не помогут увидеть то, что сейчас было вокруг Ангелины. С немалыми усилиями Максиму удалось взять себя в руки и запереть то, что мешало сосредоточиться. Почувствовав себя увереннее, он соскользнул в привычный ритуал и открылся энергии и информации, стараясь разложить всё на составляющие. Немалым облегчением отозвалось то, что Изосимова была жива, Максим не считывал некроса конкретно с неё, но смерть была где-то рядом, буквально за её плечом. Предчувствие опасности смешивалось с кислым запахом безумия, крови и ужаса, всё это заворачивалось в чёрную воронку, в центре которой находилась она. Он не слышал вокруг шума привычной ей обстановки, Ангелина была в месте, которое её страшило, но через её образ отчётливо считывались тени людей, которые её окружали и ему чертовски не нравилось, то он чувствовал от них. Они пугали её и тут дело было не только в обычном страхе попавшей в беду женщины. Максим пытался пробиться глубже, обратиться к её ведьмовской силе и раз за разом натыкался на каменную стену, но уже пошедшую трещинами, будто Ангелина отчаянно закрывалась от тех кто был рядом с ней. Какими бы непонятными не были его видения, для Максима главным оставалось одно - Ангелина попала в беду и её жизни грозила самая настоящая опасность. А значит, ему нужно было действовать прямо здесь и прямо сейчас, иначе он потеряет её уже к утру. Звонить кому-то, о чём-то просить было бесполезно, если бы она могла, то сама бы забила тревогу. Впрочем, как с ёкнувшим сердцем признал Левин, она действительно так и сделала. Просто единственным доступным ей в тот момент способом. Значит, где-то рядом с тем местом, в котором она находилась, было кладбище. В открывшихся обстоятельствах требовались более серьёзные силы и вычитки, и Максим не поскупился, отдавая больше, чем когда-либо. У него не было времени действовать аккуратно и почтительно, оставалось идти напролом, даже осознавая все последствия, грозящие за подобное неуважение. Но это его не волновало, потому что на кону стояла жизнь женщины, которую Левин до сих пор любил непозволительно сильно. На его зов стекалось всё больше душ, но покойник, о котором говорил Влад, всё не появлялся, как бы колдун его не призывал. Это не означало, что Максим не старался, лишь намекало на то, что, скорее всего им занят сам Череватый. В голове начало звенеть от усилий, прилагаемых для того, чтобы сохранять самоконтроль и держать ненужных гостей подальше от себя. Все они чего-то он него хотели - кричали, шептали, плакали, умоляли, но колдун понимал, все они слетелись сюда как мотыльки на пламя его силы, и ничем не могут помочь. Это одновременно радовало и расстраивало, потому что означало, что Ангелина ещё не переступила грань в мир мёртвых и души усопших не могли рассказать ему где она и что ей грозит. Покойники подходили всё ближе, обступали, с голодом тянулись к его свободно текущей силе и Максим тяжёлым взглядом вглядывался в эфемерные образы. Запахи и звуки их смертей смешивались, образуя зловонную какофонию, от которой хотелось закрыть нос рукой, и Левин почти поддался этому искушению, когда снова почувствовал знакомые нотки ужаса и безумия. Широко распахнув глаза, он, как ищейка, повёл носом, высматривая источник. Этому его научила Ангелина и сейчас он едва не сошёл с ума от страха всё же увидеть её среди этих теней. Но этот кислый запах исходил от фигуры, которая держалась немного поодаль от остальных. Длинноволосая светленькая девчонка, лет 18-19 - её лицо ему было откуда-то знакомо. Она стояла у дерева, жалась к стволу, будто всё вокруг её пугало, и молчала. Но продолжала смотреть на колдуна и Максим своим сверхъестественным чутьём понял, что наконец-то на его зов откликнулась та, кто может помочь, если он разговорит её. Не сводя глаз с фантома, он поднялся на ноги и направился к ней, продолжая гадать, где же он видел это лицо раньше. Девчонка не пошевелилась, смотрела на него тёмными глазами, и Максим сосредоточился только на ней, отсекая всех остальных. Ему требовалась каждая капля его силы, чтобы удержать контакт и заставить призрак говорить. Он остановился в нескольких шагах от дерева и девушки и протянул к ней руку. - Кто ты? Почему пришла? - потребовал он, но девушка оставалась безмолвной. - Почему не говоришь, суицидница что ли? Её почти обескровленные губы на хорошеньком, но бледном лице дрогнули в кривой и полной горечи усмешке. Она отрицательно мотнула головой, но продолжала молчать. Взгляд Максима скользнул по её шее и он почувствовал накатывающий приступ тошноты от медного запаха крови - горло девушки пересекала отвратительная рана и не нужно было быть экспертом, чтобы понять что стало причиной смерти. - Сама? - сглатывая мерзкую желчь, спросил колдун. Это бы объяснило её молчание, но покойница снова мотнула головой и Левин мог поклясться, что в её глазах блеснули слёзы. Он принялся перебирать пальцами, будто плёл паутину, это помогало удерживать контакт и увидеть больше за образом девчонки. Он почти физически чувствовал её желание ему что-то сказать, но невозможность духа сделать это, сбивала колдуна с толку. - Зачем пришла? - стараясь сохранять спокойствие и концентрацию, продолжал допрос Максим. Взгляд девчонки скользнул от его лица вниз и она протянула руку, почти касаясь длинными пальцами фотографии в руках колдуна. Левин развернул снимок и не смог справиться с просевшим от волнения голосом. - Знаешь что-то? Она снова кивнула и самообладание едва не изменило Максиму, когда он увидел как она потянулась сначала к фото, а потом к своему перерезанному горлу. По бледной щеке покатилась слеза, а колдун вдруг ясно ощутил всё, что чувствовала она в последние мгновения своей жизни. Ужас, боль и ошеломляющую беспомощность помешать тому, что с ней делали. И это было очень похоже на то, что он срисовал с фото женщины, которая до сих пор была его запретным удовольствием. - Нет, она ещё жива! - Левин подался вперёд, подстёгиваемый адреналином и паникой. - Она жива, иначе пришла бы, как ты это сделала! Её хотят убить те же люди? - и опять кивок едва не обернулся новым приступом тошноты. - Скажи мне где? Чего молчишь, если ты не сама?! Она смотрела ему в глаза и продолжала плакать, а потом Максима снова накрыло видением чужой смерти и он увидел то, что последним в своей земной жизни увидела эта несчастная девочка. Руку с татуировками на пальцах и поднесённый к горлу нож с какими-то символами на лезвии. Колдун резко отшатнулся, разрывая контакт взглядов и схватился за горло тяжело задышав, будто проверял что всё ещё может это сделать. Призрак стоял неподвижно, одинокий и потерянный, а Левина осенило и от ясности осознания колени снова едва не подогнулись. Он вспомнил и то, где видел это лицо и то, почему она не могла говорить с ним. И если он всё понял правильно, Ангелина сейчас находилась в руках у конченых сатанистов, приносящих кровавые жертвы своим тёмным хозяевам. И это настолько ошеломило и напугало, что Левин напрочь растерял всю свою концентрацию. Это стоило ему обрыва контакта с миром мёртвых. Тени вокруг него растворились и повисла оглушительная тишина - даже ветер затих. И первые капли дождя, упавшие на его лицо, были похожи на уколы игл, вонзающихся в пылающую кожу. Шок отрезвил его и вернул способность думать. Стиснув в руке фотографию Ангелины, Левин быстро оглянулся, силясь собраться с мыслями и решить, что ему делать. Он лишь примерно знал место, где нашли тело девчонки, но и это могло быть первой вехой на его пути к Ангелине. - Держись, Геля! - процедил Левин и бегом направился обратно к дому. Звонок Череватого застал Максима за выруливанием на машине из двора. Левин не стал тратить время даже на то, чтобы закрыть за собой ворота - в посёлке его знали все и вряд ли нашёлся бы дурак, решивший залезть в дом местного колдуна. Поэтому Максим выехал на дорогу, включил дворники, разгоняя начавшийся дождь с лобового стекла, и ответил на входящий от Влада. - Это пиздец! - начал Череватый и по торопливости его речи было понятно, в каком он напряжении. - Гелю собираются убить! - подхватил это волнение Левин. - Какие-то уёбки, играясь в жертвоприношения, в прошлом году перерезали горло девчонке, и сейчас у них Геля! - Она пришла к тебе? - с подозрением спросил Влад. - Их первая жертва, да. - кивнул Левин, совершенно не заботясь о том, что Череватый его не видит. - Пришла на страх Гели как по ниточке! - Ты знаешь, где это случилось? - Соседний городок в сорока километрах от меня. За ним есть лес, там её и нашли. Чёрные свечи, туши животных, пентаграммы и прочая лабуда. - перечислял Максим. - Об этом, пусть и немного, но писали, потому что это же, блять, так интересно - черная ритуалистика, Хэллоуин, жертва на алтаре. Слухи докатились и до моей деревни. - А река там есть? - Не знаю, я там никогда не был. Ты что-то выудил из посланца Гели? - Немного. - отозвался Влад. - Видел только его могилу и вид с неё. Речку ту самую. Но Толик говорит, свои там. В их руках. - Бесы? - Одержимые, да. И это пиздец, Николаич, у меня никогда ещё так руки не тряслись! Нужно позвонить в полицию, они... - И что ты им скажешь? - процедил Левин, следя за пустынной и залитой дождём дорогой. - Что ты экстрасенс и видел, что другому экстрасенсу грозит опасность? - А что ты предлагаешь?! - заорал на него Влад. - Это нелюди! Сумасшедшие, поехавшие на дьявольщине придурки, которые не понимают что к чему и плевать на это хотели! Если они уже убили один раз... - Они убьют и Гелю. - закончил за него Левин. - И пока менты будут чесать свои задницы и крутить пальцем у виска, она умрёт! - Где ты? - внезапно спокойным голосом спросил Череватый небольшую паузу спустя. - Еду к лесу, где нашли девчонку. - не стал отпираться Левин. - Это место, с которого можно начать. - Один? - с подозрением уточнил Влад и ему бы точно не понравилась мрачная усмешка, растянувшая губы колдуна. - В компании своего ружья и полной коробки патронов. - холодно ответил он. - Николаич, не дури! - Я им её не отдам! - процедил Максим. - Не успею, так перестреляю подонков! - Сбрось мне локацию, - потребовал Череватый. - Я приведу своих и возможно, твоё ружьё нам не понадобится. - Хочешь подселить ещё бесятины тем, кто уже не в себе? - хмыкнул колдун. - Дам Толику развлечься. - он не видел лица чернокнижника, но был знаком с тёмными нотками, окрашивающими голос Влада. - Они заслужили это уже за один план навредить ей! Скидывай спутниковые координаты, говорю! Максим хмыкнул и, удерживая руль одной рукой, потянулся к навигатору своей машины. Не то, что бы он считал, что не справится один, даже если встанет против нескольких человек. Всё-таки ствол в руках весомый аргумент, способный отрезвить самые разгорячённые разумы. Но Влад прав и в том, что не стоило жалеть о судьбе ублюдков, покусившихся на жизнь дорогой двум колдунам женщины.