Ниточка

Руины прошлого.

В его руке дотлевала третья сигарета, а решение, как быть дальше, так и не пришло. Утро в постели Ангелины принесло с собой сытость тела, удовлетворение от долгих часов сна, лёгкую головную боль от схлынувшего напряжения и полное непонимание, что совсем этим делать. Максим оставил её спать в разворошённой постели, а сам оказался здесь, всё на том же заднем дворе, где курил одну за одной, бездумно слушая барабанную дробь мелкого осеннего дождя. Ему следовало уйти. Так было правильно. Наверное. Сегодня ночью было хорошо, он был бы последним лгуном, если бы отрицал это. Но какая часть их близости продиктована последствиями его начитки на её кольцо, а что именно принадлежало их настоящим чувствам? И как всё это могло повлиять на течение их нынешних жизней? Ему не хотелось уходить. Возвращаться в пустой дом и звонить Эвелине. Что он мог ей сказать? Прости, дорогая, я изменил тебе со своей бывшей и сделал бы это ещё раз, если бы она мне позволила? Эвелина покрутила бы у виска и сказала, что он конченый долбоёб с мазохистской любовью наступать на детские грабельки. И ему даже нечего было бы на это возразить. Он три с половиной года выстраивал свою жизнь и личные границы заново, но даже не задумался дважды, прежде чем броситься на выручку, когда Ангелине потребовалась реальная помощь. Он был зол на неё. В сердце до сих пор острой занозой сидела обида на то, что она не захотела услышать его и не ответила ни на одно сообщение. И те её действия, о которых ему рассказывала Эвелина, или тем или иным способом узнавал он сам, лишь подливали масла в огонь. Итогом стало решение больше не стучаться в захлопнутую перед носом дверь. Хотела идти дальше сама, пусть идёт, а у него будет свой путь - не в первый раз приходилось собирать себя по кусочкам. Вот только у жизни и сердца на этот счёт были свои планы. Их встреча на сьёмках Битвы была ожидаемой, неминуемой и действительно первой за три года, поэтому слишком бурной из-за нерешённых проблем и скопившихся обид. Им нужно было встретиться раньше, а не взрываться перед камерами на потеху миллионам. Но вышло как вышло, и у этого тоже были свои последствия. Он понял, что у него к ней не всё и задетое мужское эго на это повлиять не смогло. Ангелина заводила его, раздражала, откровенно бесила, но никак не оставляла равнодушным, как бы он не пытался на этом настаивать. И её собственный гнев на него как на практика, как на мужчину, тоже говорил о том, что внутри неё неспокойно. Их взаимное напряжение росло и рано или поздно ниточка должна была лопнуть. И у Максима было предчувствие, что снова оказавшись в одной постели, они переступили свою грань. Но куда они пойдут дальше? И были ли вообще эти самые "они"? Он не мог решать подобное в одиночку и услышав, как позади открылась дверь, Левин понял, что пришло время действительно важных ответов. - Если хочешь кофе, последи за туркой, пока я покурю. Максим снова усмехнулся, поймав себя на мысли, что не забыл, какой Ангелина бывает по утрам. Как хрипло звучит её голос и сварливые нотки никуда не денутся до первой сигареты. Как она будет ненавидеть его и весь мир пока не выпьет кофе. Капля молока и никакого сахара. Это он тоже о ней помнил. И любимую кружку Изосимовой на незнакомой кухне нашёл без особой сложности, потому что она всё ещё была та самая, исчезнувшая из его квартиры вместе со всеми её вещами. Ангелина во многом осталась "всё ещё..." и это давило надеждой, что поговорить получится. Скорее всего они опять поругаются, может быть он даже снова отхватит по морде, но внутренний голос упорно твердил о том, что именно этим сырым утром они окончательно решат куда им двигаться дальше. Она не спешила возвращаться в кухню, хотя утром не курила больше одной сигареты. Может быть великодушно давала ему время уйти и не придавать значения последним часам вместе. Но ей точно было не всё равно, потому что Максим видел как дрогнули её губы, когда он снова появился рядом, неся две кружки кофе. - Поговорим? Она немного неуклюже приняла чашку из его рук и кивнула. Максим решил не тянуть и начать с главного. Если они прояснят это для себя, всё остальное решится само собой. Профессионалами быть проще, когда на дно не тянет груз личного. Ангелина смотрела на кольцо, которое он положил на столик между ними и не отводила взгляд от этого ободка, прекрасно понимая, какой вопрос за этим стоит. Она действительно могла попросить врачей снять своё кольцо, когда те занимались её пальцами. Но не стала этого делать. Эгоистично, по-женски нелогично, она не хотела с ним расставаться. Все обиды, желание укусить позлее, причинить такую же боль, какая отравляла её саму - всё это казалось мелочным перед лицом реальности, где обещавший больше никогда к ней не приближаться, её муж пришёл на помощь в момент, когда она нуждалась в нём больше всего. И он не просто вытащил её из рук охреневших от собственной власти маньяков, он спас её душевное равновесие способом, которого она от него не могла ожидать. Она не знала, что он сделал с их кольцами, но предполагала, что Левин избавился от них так же безжалостно, как сделал это с ней самой. И было настоящим откровением видеть доказательство того, что это не так. Максим не отличался сентиментальностью и она приняла его слова о том, что она для него никто и звать её никак, за чистую и горькую правду. Возможно так и есть и всё, что произошло ночью, было лишь коротким потаканием слабости, последствием магической оморочки. Вот только Максим всё ещё был здесь, хотя она дала ему не одну возможность уйти без лишних слов и обязательств. Потребовался бы стальной стержень в её заднице, но она бы действительно сделала вид, что между ними не было ничего личного ни на кладбище, ни в постели. Вместо этого Максим хотел разговора и подобное упрямство было на него не похоже. Не на того Левина, в которого она поверила после того, как увидела подписанные им бумаги на развод. Возможно ли, что она была не права на его счёт? Что в чём-то ошибались они оба? - Я скажу это один раз, Максим Николаевич, и хочу чтобы ты знал, что это моё и тебя оно больше никак не касается. - Ангелина подняла на него глаза, встречая взгляд, полный ожидания. - Хочешь проглоти, хочешь выплюнь, мне всё равно. Ты сделал мне очень больно. Перевернул мою душу и выдернул ковёр из-под моих ног в тот момент, когда я любила тебя так, как не смогу уже ни одного мужика. Мне до сих пор больно, потому что я не смогла ни простить тебя, ни забыть, ни вытравить эту злоебучую любовь из себя. Так что, да, я та дура, которая всё ещё любит тебя и это единственное, на что ни ты, ни твои поступки повлиять не смогли. - Мои поступки? - завёлся обескураженный этим признанием Левин. - Ты бросила меня в самый трудный момент! - Ты развёлся со мной, сукин ты сын! - закричала на него Ангелина, в миг разъяряясь с нуля до температуры Солнца. - Какой ещё реакции ты от меня ждал?! - Я же тебе объяснял зачем это было нужно! Я, блять, оставил тебе всё - дом, деньги, связи! Думал, ты поняла, что наш развод будет лишь формальностью. Но нет! Тебе нужно было похерить это полностью! И ты пошла к моей матери. Ты поскандалила с Эвелиной. Ты, чёрт возьми, пустила по ветру бизнес, который мы строили вместе. Какого хрена, Геля?! - Да подотрись ты своими объяснениями! - кипела Изосимова. - Или в задницу засунь своей Эвелине! Я же сказала тебе, что не хочу этого, но ты, блять, пошёл и сделал по-своему! И отодвинул меня в сторону, когда запахло жареным! Я хотела быть рядом с тобой, даже когда всё пошло наперекосяк! Я, понимаешь? - её губы дрожали, когда Ангелина, не сдерживая больше обиды, хлопнула себя по груди перетянутой ладонью. - В болезни и здравии, Максим! Ты же обещал! Но вместо этого ты сначала принялся бегать между Питером и Москвой как шелудивый пёс, а потом притащил бывшую жену не только на сьёмки, но и в зал суда! Она там вела себя как ёбаная королева, и сейчас продолжает делать это! А кто я была в тот момент?! Ты подумал, кем и как я буду выглядеть в глазах тех, кто знал о нас? - Она тут не при чём! - оправдывался Левин. - Да с хера ли?! У нас обоих есть прошлое, но я в вашу историю не лезла, и поверила, что между вами всё кончено, когда ты ушёл ко мне. И тут ты отправляешь меня на Байкал, а сам зовёшь её на сьёмки своего финала! Ну и самое моё любимое, это когда меня не пускают к тебе даже, блять, как родственницу, потому что по законам РФ у тебя может быть только одна жена! А ещё через пару дней я получаю уведомление о том, что ты официально выкидываешь меня из своей жизни под каким-то фуфлыжным предлогом! Не самые простые месяцы моей жизни, согласись. Конечно же я вспылила! Или ты ждал от меня чего-то другого? Глухо заныв как от сводящей с ума головной боли, Левин нервным жестом сжал ладонями виски и взъерошил седину своих коротких волос. - Нет, мне надо покурить! - выдохнул он, вскакивая на ноги и судорожно хлопая себя по карманам куртки в поисках сигарет. Ангелина так и осталась сидеть за столом, уткнувшись мокрым лицом в предплечья дрожащих рук. Вдыхаемый дым показался особенно горьким и каким-то пустым - привычная сигарета не приносила нужного успокоения. Максим делал затяжку за затяжкой, пытаясь взять себя в руки, потому что обернуться к Ангелине, когда на душе творился полный раздрай, было не очень хорошей идеей. Но чем дольше тянулось молчание, тем беспокойнее он становился. Теперь лучше понималась природа её обиды, но в тот момент соглашение с Эвелиной действительно выглядело хорошей возможностью уберечь Ангелину от внимания полиции и сохранить хотя бы часть того, что он имел. Вот только он не учёл обиду и ревность влюблённой женщины и из тюрьмы вышел разведённым во всех смыслах мужиком. И хуже всего было то, что несмотря на своё разочарование, он надеялся, что Ангелина образумится и придёт к нему. И он бы принял её. Но в итоге лишь публично отхватил затрещину и осознание, что как раньше уже никогда не будет. - Так, всё, ладно. - краем глаза Максим увидел, как Ангелина шмыгнула покрасневшим носом и неуклюже стёрла влагу со своих щёк. - Похихикали и хватит. Я буду вечно благодарна тебе за всё хорошее и даже плохое, и вряд ли смогу выплатить долг за то, как ты рисковал ради меня вчера. Но между нами это ничего не меняет. У тебя своя жизнь, у меня своя. И сейчас тебе лучше уйти, Максим. - Я не хочу. - выбросив окурок, он развернулся на пятках и с вызовом встретил её наполнившийся растерянностью взгляд. - Чего? - удивлённо моргнула Ангелина. - Таво, Ангелина Юрьевна, - передразнил её крылатую фразу сузивший глаза Максим. - Та! Во! Ты баба вредная, упрямая и иногда, прямо скажем, не самая умная. Но ты моя женщина и я хочу, чтобы ты трахала мозги только мне, а не кому-то другому или тем более себе. - Ты пил что ли? Когда блин, успел? - от удивления в её голосе и совиного взгляда округлившихся глаз ему захотелось рассмеяться. - Гель, ну заканчивай, а? - мягко упрекнул её Левин, снова возвращаясь к столу. - Я тебе клянусь, Эвелина не стояла между нами так, как ты себе напридумывала. Да, возможно я не подобрал правильные слова, чтобы объясниться с тобой, или посчитал неважным что-то, о чём ты хотела бы знать. Но я не предавал тебя. Я действительно ждал тебя все полтора года. Надеялся, даже когда получил твоё кольцо вместо долгожданного письма. Я скучаю по тебе. Очень. И лю... - Замолчи! - оборвала она его властным жестом и почти истерически рассмеялась. - Не надо тут произносить то, что будет явной ложью, только потому что ты думаешь, что я хочу это услышать. Я не хочу, Макс. Я это пережила и двигаюсь дальше. - Нихера ты не пережила и никуда не двигаешься! - раздражённо поморщился он. - Ты сидишь передо мной вся в слезах и пытаешься что-то доказать! Кому? Зачем? - А, ну да, как я могла забыть, что ты тут у нас эксперт по разбитым сердцам и женским душам. - с сарказмом отозвалась Изосимова, непринуждённо откидываясь в кресле. - Я эксперт только по одному разбитому сердцу. Твоему. И только оно меня волнует. Он стоял над ней, заполняя собой не только пространство перед глазами, но и весь её мир и Ангелине снова захотелось расплакаться от того, насколько невыносимо больно было слышать эти опоздавшие на годы слова. - Ты не хочешь меня слышать? Почему? Потому что продолжать думать о том, что я бессердечный ублюдок проще и безопаснее, чем услышать, что я тоже до сих пор люблю тебя и ты нужна мне? - Я тебе не жена, не любовница. Никто. Ты сам сказал мне об этом. - холодно ответила она, не сводя с Левина ледяных глаз. - Твои слова, твоё решение. - Ну, давай вспомним всё, что я услышал от тебя? Он насмешливо приподнял бровь, бросая ей вызов действительно сравнить списки озвученных сомнительных комплиментов в адрес друг друга. И то, как Ангелина покраснела и заносчиво хмыкнув, отвернулась, заставило Максима усмехнуться. - Гель, - Левин подошёл непозволительно близко и присел на корточки перед её креслом, настойчиво охотясь за её бегающим от него взглядом. - Ну, хватит. Нам слишком дохуя лет, чтобы вести себя как подростки! Я прошу прощения за то, что обидел тебя. Обещаю не быть таким самоуверенным засранцем. Просто дай нам шанс! Тебе больно сейчас не только из-за того, что считаешь меня козлом, а потому, что сама хочешь этого! - К прошлому нет возврата, Макс. - тихо сказала она и расстроенно покачала головой. - А в будущем? - он открыто смотрел в её покрасневшие зелёные глаза и все его надежды были перед Ангелиной как на ладони. - Жить прошлым плохая идея, видишь, какая херня получается. Но ведь всегда можно построить будущее. - У тебя жена и сын. - напомнила Изосимова горькую правду. - А у тебя мужская бритва в ванной и тапки сорок третьего размера в прихожей. - парировал Левин. - Это Яшкины тапки! - защищалась Ангелина и закатила глаза от того, как ловко он заставил её оправдываться. - Геля... Она закрыла глаза и покачала головой от того, с какой опасной нежностью он произносил это глупое прозвище. Это было запрещённым приёмом против её здравого смысла и Максим об этом прекрасно знал. Но отступать не собирался. Он потянулся к ней, мягко ухватил за предплечья и увлёк на себя. Она сопротивлялась всего пару мгновений, но проклятый Левин был прав и она сама вручила ему оружие против себя, когда призналась в том, что до сих пор любит. Отрицать очевидное действительно было глупо. И Ангелина пошла за ним. Неохотно, с опаской, но дала поднять себя на ноги и обнять. - Не играй со мной. - она обвила его шею предплечьями и уткнулась носом в колючую от щетины шею. - Не буду. - пообещал он и, поцеловав её в висок, прижал темноволосую голову к своему плечу. - Я всё решу. С подьёбками на сьёмках. С Эвелиной, с разводом этим ёбаным, даже с мужиком твоим, если тебе будет так легче. Только пообещай, что вернёшься. - С женой сам разбирайся, но к Лёше не лезь, я сама. - твёрдо ответила Изосимова и зелёные глаза сверкнули холодным предупреждением деревенской колдовки. - И смотри, пить я тебе не дам, а то ты такую ахинею начинаешь нести, что на чаёчек с травками ароматными у меня нарваться можешь. Глядя на него снизу вверх, она приподняла тёмную бровь в ответ на ухмылку, растянувшую губы обнимающего её мужчины. - Не боишься? Ответить ей было легко. Так же, как сейчас было на сердце, когда руки снова были полны его сварливым, неуступчивым, но таким нужным счастьем. - Нет.