Ниточка

Дом без адреса.

Левина, и чету Череватых продержали в отделе полиции почти сутки, беря бесконечные показания и проясняя подробности всей жутковатой истории. Её очевидным итогом стали почти выгоревшая изнутри деревенская церковь и два трупа - пожимая плечами, Влад объяснял, что хоть и погнался за третьим похитителем через кладбище, нашёл его уже мёртвым и понятия не имеет как тот умудрился не заметить оградку одной из могил и распороть себе о неё живот. По лицу допрашивавшего их следователя было видно, что он верит им в лучшем случае через слово, но главным оставалось то, какую вину он мог бы доказать. А чернокнижие и колдовство к делу не пришьёшь. Ангелину от ворот кладбища увезли на скорой, но когда поздно вечером Левин добрался в больницу, ему сказали, что её отпустили домой пару часов назад. Её номер по-прежнему был не в сети, но Максим запретил себе нервничать, разумно предположив, что телефон Изосимовой всё ещё валяется где-то в машине её похитителей. Пришлось снова просить о помощи и всё тот же Влад даже ради приличия не поинтересовался зачем ему адрес, просто попросил передать, что сам заедет к ней через несколько часов. Или дней. В общем, как только сможет оторвать голову от подушки. Левин простоял у ворот нужного дома совсем недолго, когда заметил, что там не заперто. С внутренним напряжением толкнув калитку, он осторожно шагнул в незнакомый двор и настороженно огляделся. - Ангелина? - на пробу позвал Максим, подходя ближе к крыльцу, и остановился у ступенек, когда входная дверь распахнулась и, немного прихрамывая, Изосимова вышла ему навстречу. Длинно выдохнув, Левин тихо выругался. Он знал Ангелину разной, и, да, стилисты, работавшие над её образом для камер, не раз испытывали на прочность его мужскую выдержку. Но это? Это был запрещённый приём и настоящее женское колдовство с её стороны, выглядеть так, чтобы будить в нём инстинкты пещерного человека с одного проклятого взгляда - тёмная волна чуть вьющихся волос, переброшенная через плечо, всё те же неизменные кошачьи стрелки, едва заметная улыбка в уголках губ, подчёркивающая остроту высоких скул, царственная осанка и объёмный тёплый кардиган, в мягких объятиях которого Ангелина выглядела хрупкой и изящной. И только домашние тапочки, проглядывающие из-под полы длинной юбки, немного портили образ языческой богини в его глазах. - Привет. - буднично поздоровалась Ангелина, будто совсем не удивилась, увидев его на своём пороге. Если бы не лёгкие тени под глазами, мелкие царапины и непривычная бледность не тронутой косметикой кожи, ничто в спускающейся к нему женщине не говорило о том, что ещё накануне вечером она была на волосок от гибели. И чтобы в свои 49 перестать выглядеть как очарованный юнец, Максим напомнил себе, что вообще-то он должен быть зол на её беспечность. - Ты что творишь, мать?! - недовольно прорычал он, сузив на неё глаза. - У тебя ворота нараспашку, ты с дуба рухнула, что ли? Тебе мало... - Ой, замолчи! - отмахнулась от его раздражения Изосимова. - Я специально не запирала, знала, что ты появишься здесь скорее раньше, чем позже. Так что не истери. Лучше помоги мне с костром. Бросив на него взгляд, полный напускного безразличия, она поплотнее запахнула вокруг себя кофту, спасаясь от вечерней прохлады, и прошла мимо. Максиму оставалось либо развернуться и уйти, на этом выиграв бой у своего влечения к этой женщине, либо последовать за ней. И решение было очевидным, когда понимание того, что Ангелина ждала его, даже не знавшего её точного адреса, заставило Левина безуспешно сражаться с собственным глупым лицом, на котором неудержимо расплывалась довольная ухмылка. Изосимова привела его на аккуратный задний двор с зоной отдыха, где Левин мог увидеть следы её провальных попыток развести огонь в небольшой жаровне. И этот беспорядок, несвойственный её педантичной натуре, эхом горячей ярости снова напомнил ему о том, что с ней сделали. - Как ты? Как твои руки? - он с тревогой оглянулся на усаживающуюся в удобное кресло женщину. Взгляд Ангелины затвердел так же, как и черты её лица, но затем линия её тела расслабилась, будто она напомнила себе, что он ей не враг - не здесь, не сейчас - и не стоит видеть в его беспокойстве то, чего там нет. Она редко и мало кому позволяла увидеть свою настоящую уязвимость и сердце Максима сжалось от сочувствия и новой волны злости на весь мир, когда Ангелина встряхнула широкими рукавами и во всей их болезненной красе показала ему свои кисти и пальцы, заключённые в гибкие лангеты, похожие на боксёрские бинты. - Не поломаны и на том спасибо. - саркастично хмыкнула она и отвела взгляд. Но когда реакции не последовало, Ангелина снова подняла глаза и выпрямилась, заметив, каким нехорошим и мрачным холодом веяло от застывшего напротив неё Левина. Ей совсем не понравилась тьма в его взгляде. - Эй, не надо! Что случилось, то закончилось - спасибо тебе и Владу. Чувствовать себя неуклюжей приятного мало, но всё заживёт. Нужно только немного потерпеть. Могло быть и хуже. Да, могло, мысленно согласился с ней Максим и снова стиснул зубы, невольно представляя более серьёзные последствия чужого сумасшествия. Он говорил об этом весь день, снова и снова рассказывал, как они с Череватым узнали что их подруга в опасности, как выяснили где она могла быть и что ей угрожало. Но только сейчас, глядя на свою статную темноволосую Эсмеральду, зябко кутающуюся в длинную кофту грубой вязки, Левина по-настоящему догнало осознание чуть было не произошедшей трагедии. Сглотнув горькую слюну накатившей тошноты, Максим отвернулся и предпочёл занять руки разведением требуемого Ангелиной костра. Краем глаза он заметил на столе небольшую плетёную корзинку с пучками знакомых трав и понял, что бесконечные "если бы..." не дают покоя не только ему. Там, где он учился хладнокровию, Ангелина преподавала, но даже ей нужно было откуда-то брать на это силы. И то, что она, пусть не открыто, а по-своему, по-изосимовски, попросила о помощи и готова была принять его в своём доме и ритуале, не только разлилось тёплым чувством сопричастности в груди Максима, но и лишний раз доказало, насколько он ей сейчас нужен. Час спустя стемнело окончательно, и, завершив привычный обоим ритуал, они перебрались от тлеющего очага под навес маленького патио. Ангелина по-прежнему не гнала прочь и Максим не спешил сам принимать это решение. Ему не нравилась мысль оставить её одну и Левин сдавался своему желанию позаботиться о ней. Обернуться, убедиться что она устала, но в порядке, что молчит не потому что ей нечего ему сказать, а просто задумалась - его тянуло к её теплу, Максим скучал по ней больше, чем позволяла признать его задетая мужская гордость. И Левин с уверенностью мог сказать, что Ангелина переживала нечто похожее, потому что она смотрела на него - ничего подобного смирению с его присутствием, как перед взглядом бездушных камер. Изосимова будто затевала их старую игру в гляделки, когда по глазам можно было прочесть больше, чем они произносили вслух. И если бы и этого ему показалось мало, то, как она устроилась на широких садовых качелях, оставив достаточно пустого пространства возле себя, было самым красноречивым из намёков. Узкая бровь насмешливо выгнулась в ответ на маленькую волчью ухмылку Левина и он предпочёл не рушить хрупкость момента ненужными остротами. И это было правильное решение, потому что губы Ангелины растянулись в довольной улыбке, когда Максим молча опустился рядом. Сбросив тапочки, она спрятала полосатые носки под подолом длинной юбки и немного повозившись с тем, чтобы свернуться в тёплый клубок, привалилась плечом к его плечу. Закинув руку на спинку кресла за её головой, Максим оттолкнулся ногами, заставляя качели мягко раскачиваться. В воздухе всё ещё витал аромат сожжённых трав, совместный ритуал подействовал на их тревожность как лучшее успокоительное и сам момент тихого удовольствия от компании друг друга был идеален. Но как бы не хотелось застыть в нём как в капле янтаря, оба понимали, что нужно поговорить. - Ты хоть немного отдохнула сегодня? - нарушил уютное молчание Максим, подметив, как всё чаще и дольше она закрывает глаза. Это был бесконечно долгий день для них обоих. - Да, поспала пару часов под капельницей и обезболивающим. - кивнула Ангелина, а потом добавила. - Яша обещал завтра приехать. Вылетит первым же утренним рейсом. Максим заметно выдохнул и тонко улыбнулся, удовлетворённый этими словами. Она должна быть под присмотром не только из-за сложностей с подвижностью пальцев, и ему стало легче от того, что, если не он, то рядом с ней будет сын, а не мужчина, о котором без лютой ревности думать не получалось. Когда тёплая ладонь опустилась на её предплечье, медленно поглаживая, Ангелина подняла глаза от плеча, на котором покоилась её голова, и посмотрела в его лицо с честностью и уязвимостью, от которых у Левина очень знакомо сжалось в груди. - Спасибо, - сказала она, - за то, что был там ради меня. - Ты позвала, я пришёл. За кажущейся простотой этих слов и непринуждённостью лёгкого пожатия плечами скрывалось столько всего не озвученного и переживаемого внутри, что Максим вряд ли смог бы подобрать слова, чтобы объясниться с ней. Но Изосимова не просто так проделала долгий путь в его сердце от простой единомышленницы до той, разрыв с которой он переживал до сих пор. Она была близка ему по духу так, как ни одна из его спутниц жизни, и провела рядом достаточно долго, чтобы выучить наизусть не только его мужские или колдовские повадки. И сейчас пронзительный взгляд зелёных глаз, слой за слоем, снимал с Максима броню, безжалостно обнажая его истинный страх потерять её. Повинуясь моменту их общей нужды, она потянулась к его лицу и оставила мягкий поцелуй на губах Максима. Знакомой лаской поглаживая его кончиками пальцев по заросшей щетиной челюсти, Ангелина продолжала смотреть в глубокие карие глаза, ища в них мужество сознаться в собственной слабости и уверенность, что он выслушает и не осудит. - Я не надеялась на это. - наконец тихо призналась она. - Хотела, чтобы получилось, но не надеялась. Просто, если бы я не смогла... - она нервно облизнула губы и всё же опустила взгляд, пряча подозрительно заблестевшие глаза. - Ты знаешь, как работает подобная чернь, и... Мне нужно было, чтобы ты знал, что я не сама. Ему не только как колдуну было страшно слышать от неё такие вещи, и Максим заёрзал, смело запуская руки под её вязаную кофту и находя Ангелину среди множества складок шерсти. Следуя непреодолимому инстинкту, требующему взять и никогда больше не отпускать, он властно обнял её, прижимая теснее, и потёрся колючей щекой о её распущенные по плечам волосы. Она обняла его в ответ так же крепко и не колеблясь, будто только и ждала, когда он сделает этот шаг. И было грустно лишь от того, что потребовалось пережить настоящий кошмар, чтобы снова оказаться так близко друг к другу. - Ты смелая, ты сильная, ты любишь эту жизнь и никогда не сдаёшься. - честно сказал Максим, поглаживая её по бедру. - Я бы никогда так о тебе не подумал! Но такой же правдой было и то, что Максим не знал о чём бы думал, если бы её отчаянный зов так и не был никем услышан. Если бы день или два спустя он проснулся от звонка или открыл какой-нибудь чат и прочёл, что её больше нет. Беспокойные мысли вытеснило из головы новое прикосновение тёплых губ и Левин не колебался, отвечая на поцелуй с ошеломляющей откровенностью. Его ладонь снова зарылась в густые тёмные волосы, пальцы перебирали мягкие пряди, тянули их, а язык, скользивший по приоткрывшимся навстречу нежным губам, настойчиво требовал больше, глубже, слаще. С грудным стоном ответного желания Ангелина позволяла всё, что он от неё хотел. Добирая своё, она чувственно прихватывала и царапала зубами его губы и один их поцелуй сменялся другим, а жажда лишь нарастала. - Ты ведь не сняла кольцо. Левин не спрашивал, он утверждал и разочарованная тем, что он отстранился, Ангелина что-то недовольно мурлыкнула и снова цапнула его за нижнюю губу. Максим властно прижал её и отомстил за дерзость крепким поцелуем, заставившим её ахнуть. - У меня пальцы отекли, тебе придётся подождать, чтобы получить его назад. - выдохнула Изосимова, обнимая его крепче и прижимаясь теснее. Она была дерзкой и бесстыдной, когда хотела его и Максим всегда реагировал на силу её желания. И сейчас у них всё определённо шло к тому, чтобы снова оказаться в постели. Но где-то за звериным оскалом умело разбуженной похоти в сознании Максима ещё теплился здравый смысл, матом оравший о том, что он не может с ней так поступить. С кем угодно, но только не с ней! - Ты же понимаешь, что мы сейчас ловим нехилую ответку от моей работы над ним? Максим поцеловал Ангелину в кончик носа и снова потёрся о неё как требующий ласки кот. - Тебя это смущает? Под самой её кожей разливался томный жар, от которого подгибались пальцы на ногах и сладко ныло всё тело. Остальное не имело значения. - Не хочу чувствовать себя твоей ошибкой утром. Вопреки его же словам, руки Максима уже опускались ниже, находя полы её блузки, и мозолистые ладони нетерпеливо скользнули под ткань, чтобы погладить тёплую кожу. Ответные мурашки Ангелины и то, как сладко она вздрогнула под его прикосновениями, едва не заставили капитулировать остатки всего разумного внутри него. - Само наше знакомство уже было ошибкой, Максим Николаевич. - глубоким мурлыканьем фыркнула ему в губы Ангелина и снова обвила предплечьями крепкую шею, пригибая к себе. - Со всем остальным просто придётся смириться. И кто сказал, что они не могут получить от этого ещё немного удовольствия? Согласно хмыкнув, Максим прижался губами к знакомому ему тайному местечку чуть ниже её уха, и Ангелина ахнула, почувствовав как он собственнически метит её кожу там. Пронизавшая её дрожь оказалась настолько хороша, что Изосимова была совсем не против таких интимных украшений. И зная пыл и собственнические повадки бывшего мужа, она не сомневалась, что шея не останется единственным местом её тела, где он оставит свои следы. - Сама дорогу к кровати покажешь или мне придётся угадать? - улыбнулся Максим расширенным зрачкам Ангелины и её хриплому дыханию. Он ждал этого отражения её возбуждения, и самодовольно улыбнулся тому, что всё ещё мог завести Ангелину так, что зелень её глаз темнела от желания, а не от злости. И самым смаком было то, что она умела играть с ним на равных. Сверкнув взглядом из-под полуопущенных ресниц, Ангелина хихикнула своим демоническим смехом, снова приблизила губы так близко к его лицу, что он мог чувствовать их жар, но не позволила себя поцеловать. - Поднимайся! - властно приказала она и отстранилась. Ухмыльнувшись двусмысленности, расплавившей цвет его глаз в горячий шоколад, Изосимова поднялась на ноги и небрежно тряхнула густой гривой тёмных волос, снова перебрасывая их через одно плечо и обнажая длинную линию своей шеи. Так, как ему всегда в ней нравилось. Одарив Левина, жадно следившего за каждым маленьким поддразниванием, новой дерзкой улыбкой, она развернулась и направилась к стеклянным дверям, ведущим в дом. - Уже, Геля, уже. - Максим закатил глаза на предсказуемость своей кобелиной реакции и не скрывая довольной усмешки, покачал головой. Эта невозможная женщина никогда не промахивалась!