Зажим для галстука

Новый вызов

      Особняк Лань Чжаня был тихим и изысканным, наполненным прохладным воздухом и лёгким ароматом сандала. Высокие окна пропускали лунный свет, озаряя строгие черты лица хозяина дома. Он сидел за низким столиком, держа в руках чашку с чаем, янтарные глаза были холодны и непроницаемы. Но сегодня он позволил себе слабость — пригласил того, о ком столько слышал.       Дверь бесшумно открылась, и в комнату вошёл Вэй Усянь. Его чёрные волосы, словно шёлк, ниспадали на плечи, а на губах играла привычная беззаботная улыбка. Он окинул взглядом интерьер, затем остановил его на Лань Чжане. — Ого, какой роскошный дом! А хозяин ещё красивее~ Неужели именно вы заплатили за мою компанию? — слова Вей Усяня прозвучали игриво.       Лань Чжань медленно поднял глаза, его холодный взгляд скользнул по фигуре гостя. Он не ответил сразу, лишь слегка сжал пальцы вокруг чашки. — Садись — его голос звучал как противоположность той игривости, холодно и серьёзно, он диктовал правила, а не тратил время на болтавню.       Вэй Усянь рассмеялся и, не смущаясь, опустился напротив, удобно устроившись на подушке. — Такой суровый... А я думал, раз уж вы потратились на меня, то хотя бы улыбнётесь. Или я вам не нравлюсь?       Лань Чжань наконец оторвал взгляд от чая и впервые внимательно рассмотрел его лицо. Миловидные черты, живые глаза, лёгкий румянец на щеках... Да, он был прекрасен. Но Лань Чжань не привык поддаваться эмоциям. — Ты здесь, потому что я заплатил. Не более. Вэй Усянь притворно вздохнул, но ухмылка не сходила с его губ: — Ну ладно, ладно~ Тогда, может, хотя бы скажете, чего хотите? Ведь просто так люди вроде вас не вызывают таких, как я.       Лань Чжань замер на мгновение. Чего он хотел? Услышать его смех? Увидеть, действительно ли он так же прекрасен, как о нём говорят? Или... что-то ещё? — Покажи мне, почему тебя называют лучшим — слова звучали уже почти шёпотом.       Вэй Усянь улыбнулся ещё шире и наклонился чуть ближе, его чёрные волосы скользнули по плечу. — С удовольствием~       И в этот момент между ними пробежала искра — первая из многих, что ещё предстояло пережить.

***

Искушение

      Спальня Лань Чжаня была такой же безупречной, как и он сам: просторной, с высокими потолками, застеленная белоснежными шелками. Но теперь воздух здесь был наполнен чем-то другим — тёплым, густым, почти осязаемым. Лунный свет струился сквозь полупрозрачные занавеси, очерчивая силуэты двух мужчин на широкой кровати.       Вэй Усянь лежал на спине, его длинные чёрные волосы раскинулись по подушке, как чернильная река. Его обычно игривое выражение лица сменилось томным, губы слегка приоткрыты. Один из его рукавов съехал, обнажая гладкое плечо. Лань Чжань сидел рядом, его янтарные глаза горели тёмным огнём, но лицо оставалось невозмутимым. Только лёгкое дрожание пальцев выдавало его напряжение. — Ну что, господин Лань? Всё ещё думаешь, что я не самый лучший? — голос Вэй Ина звучал вызывающе, почти дразняще.       Его пальцы скользнули по шелковистой простыне, намеренно медленно, будто приглашая. Лань Чжань замер, его дыхание стало чуть глубже. — ...Ты говоришь слишком много — сказал хозяин дома, но уже чуть живее. Вэй Усянь рассмеялся, звук был низким, почти мурлыкающим. — А ты — слишком мало. Может, стоит... действовать вместо слов?       Лань Чжань наконец сорвался. Его пальцы впились в запястье Вэй Усяня, прижимая его к матрасу. Тот ахнул, но не от боли — от неожиданной силы в этом движении. Их взгляды встретились. — Ты... играешь с огнём — тихий и соблазнительный голос на ухо срывал последние кирпичики крыши Вэй Усяня... — А ты разве не хочешь... обжечься? — произнёс тот, уже задыхаясь, но с той же ухмылкой.       Их губы сошлись в поцелуе, жгучем и властном. Лань Чжань, всегда такой сдержанный, теперь был как буря — его руки скользили по телу Вэй Ина, оставляя следы, которые тот чувствовал даже сквозь одежду. Вэй Усянь отвечал с той же страстью, его пальцы впились в спину Лань Чжаня, притягивая его ближе.       Шёпот, смешанный с тяжёлым дыханием, шелест тканей, падающих на пол... В эту ночь холодный дом Лань Чжаня наполнился теплом, которого он так долго избегал.