Подари мне жизнь

Они вышли из комнаты примерно через час.             Юнги открыл дверь и первым сделал шаг. Не резко, но уверенно, будто каждое движение уже было продумано заранее. Техен шел следом, немного позади, но не потому, что отставал… а словно еще не до конца решил, как именно ему теперь вести себя рядом с этим бешеным альфой.             Лестница вниз казалась длиннее обычного. Каждый шаг эхом отражался где-то внутри тела – не только в бетоне, но и в том напряжении, которое плотно сгустилось вокруг них обоих.             Когда они спустились в лабораторию, разговор там прервался мгновенно. Джин, говоривший что-то, замер с полуоткрытыми губами на полуслове. Намджун медленно выпрямился, снимая очки, словно хотел лучше рассмотреть то, что видит. Чимин инстинктивно напрягся, а Хосок… Хосок просто замер, переводя взгляд с одного на другого.             Два альфы. Рядом. После всего случившегося. Живые и удивительно спокойные. Это пугало еще больше, чем если бы они снова начали мутузить друг друга или… целоваться.             Техен почувствовал это сразу. Эту настороженность. Этот… страх и непонимание, который пытались скрыть за рациональностью. Его пальцы едва заметно сжались, но он заставил себя не отводить взгляда.             Юнги тоже это почувствовал. И, как всегда, выбрал самый простой способ защиты:             – Что? – коротко бросил он, обводя всех взглядом. – Чего уставились? Зоопарк открылся?             Хосок моргнул. Раз. Второй. А потом нервно усмехнулся, поднимая руки в примирительном жесте:             – Да нет, хен, просто… знаешь… – он кашлянул, пытаясь собраться с мыслями. – Мы тут решили, что надо табличку повесить: «Осторожно, два альфы! Не подходить без каски и защитного снаряжения».             Чимин тихо прыснул, прикрывая рот рукой. Намджун тяжело выдохнул, но уголки его губ едва дернулись в сдержанной улыбке. Джин закатил глаза:             – Хосок!...             – А что? – сразу начал оправдываться Хоби. – Я просто пытаюсь удержать мозги на месте в этой ситуации!             Юнги хмыкнул, скрестив руки на груди:             – Плохой план. С такими шутками тебя первым съедят и не подавятся!             – Кто?             – Ну как кто? «Два альфы»!             – О, прекрасно! – Хосок театрально кивнул. – Значит, я правильно почувствовал угрозу.             Напряжение немного ослабло. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы можно было выдохнуть.             Намджун шагнул вперед, внимательно глядя на них обоих. Его взгляд был не только исследующим, там было нечто большее. Забота, внимание и тревога…             – Как вы? – спросил он спокойно и очень серьезно.             Вопрос был простой, а ответ – нет.             Юнги на секунду задержал взгляд на Тэхене и этого хватило, чтобы все всё поняли. Слишком пылкий, слишком человечный взгляд... и слишком восторженный.             – Живые, – коротко ответил он. – И целые…             – Это мы видим, – пробормотал Джин. – Вопрос в том… насколько здоровы?             Техен едва напрягся, но не отступил:             – Я… в норме, – тихо сказал он, хотя сам не до конца был в этом уверен.             – Я тоже, – спокойно добавил Юнги.             Хосок осторожно наклонил голову, всматриваясь в брата.             – В норме – это хорошо! – протянул он. – А «не кусаюсь без предупреждения» входит в этот пакет или это отдельная опция?             Чимин на этот раз не сдержался и тихо засмеялся, отвернувшись к стене.             Юнги хмуро взглянул на Хосока:             – Хочешь проверить?             – Не-не-не, – тот сразу поднял руки, отступая на шаг. – Я полностью доверяю теории. Практику оставим на потом.             Даже Намджун на этот раз не сдержал легкую улыбку, но, несмотря на юмор, напряжение никуда не исчезло полностью. Оно просто изменилось, стало тише, глубже, словно отступило на второй план.             Намджун снова посмотрел на них уже внимательнее.             – А.. Метка... – тихо начал он. – Она стабильна? Воспаление прошло? Интоксикация?             Техен пошевелил плечом, словно проверяя ощущение, но Юнги ответил раньше, чем он успел что-то сказать.             – Да. Не беспокойтесь.             Коротко, но уверенно. И именно эта уверенность заставила всех переглянуться между собой. Чимин наклонился поближе к Хосоку и прошептал, но так, чтобы все услышали:             – Мне кажется, или это прозвучало сейчас как «это уже не исправить»?             – А я бы сказал, это прозвучало, как «это уже навсегда», – так же тихо ответил тот.             Техен опустил взгляд на мгновение, а затем снова поднял. И на этот раз не растерянный, а вполне спокойный. Как будто он уже принял что-то внутри себя и перестал об этом беспокоиться.             Юнги сразу это почувствовал и тоже едва заметно напрягся. Ибо теперь… это было реальнее, чем когда-либо, и это теперь касалось и его лично.             Хосок обвел их всех взглядом и тяжело вздохнул.             – Ну что ж… – протянул он. – Я так понимаю, план «жить как раньше» официально отменен?             – Его и не было никогда, – сухо ответил Юнги.             – Прекрасно, – кивнул Хосок. – Вот прямо обожаю нашу стабильность…             И на этот раз даже Джин тихо хмыкнул. И лаборатория, еще несколько минут назад наполненная непониманием и страхом, теперь медленно наполнялась чем-то другим. Не спокойствием, а скорее… принятием и очень осторожной надеждой.             Казалось, все поворачивается к лучшему, и напряжение после появления Юнги и Тэхена только-только начало рассеиваться, как тишину разорвал резкий сигнал.             Короткий, металлический звонок.             Все невольно вздрогнули.             На центральном мониторе загорелся значок видеовызова.             Намджун мгновенно напрягся, шагнул к консоли, но не торопился принимать вызов. Его пальцы зависли над панелью, пока взгляд быстро скользнул по всем в комнате – проверка, готовность, молчаливый вопрос.             – Это не случайность, – тихо сказал он.             – Принимай, – коротко бросил Юнги. Голос еще был немного хриплым, но в нем уже не осталось слабости, только холодная сосредоточенность. Он отступил из поля зрения камер.             Намджун нажал «Принять» и экран вспыхнул. Изображение стабилизировалось не сразу – сначала шум, тени… а потом она – молодая женщина. Темные волосы собраны назад, четкие черты лица, и взгляд холодный, как стекло. Глубокий шрам, тянувшийся по щеке, не портил ее – он делал ее еще более опасной и привлекательной. Это был человек, не скрывающий своего прошлого и не боявшийся его. Она смотрела прямо в камеру, словно видела каждого из них в отдельности.             В лаборатории воцарилась тишина. Даже Хосок больше не шутил.             – Комитет обращается к вам, тем, кто сейчас находится в частной лаборатории Мин Юнги. Мы знаем, что вы сделали, – ее голос был ровным, спокойным, и в нем не было никакого сомнения. Только факты. Или приговор, который уже вынесли…             Чимин бессознательно напрягся и вцепился в руку Хосока, Джин сжал челюсть, а Намджун медленно опустил руки.             – Вы создали существо, нарушившее все правила искусственного интеллекта, – продолжила она. – Вы скрыли тело погибшего исследователя Мин Юнги. Вы сбежали из-под ареста. Вы атаковали агентов спецслужб. Вы насильно удерживаете экспериментальную комбимодель ТЕСА. Вы предприняли попытку проникновения в здание Комитета…             Перечисление их «грехов» продолжалось почти три минуты. Каждое слово – как удар, направленный на то, чтобы сломить волю. Она сделала короткую паузу:             – Ваши действия представляют угрозу мировому порядку.             В этот момент Юнги чуть заметно хмыкнул. Тихо, но достаточно, чтобы Техен это услышал. И ощутил. Его пальцы сжались, когда волна холодной ярости Юнги прошла сквозь связь между ними.             Женщина была спокойна, или сделала вид, что совершенно спокойна.             – Но мы не хотим войны, – сказала она дальше и это прозвучало почти иронично.             Словно слово «война» для нее было лишь инструментом, а не угрозой.             – Мы даем вам двадцать четыре часа, чтобы сдаться. Выдать субъектов: Тае, ТЕССА… и Чон Чонгука. – На этих именах ее взгляд едва обострился. – И вернуть тело исследователя Мин Юнги. В ответ мы гарантируем неприкосновенность остальных.             Тишина установилась снова. Напряженная тишина, которая резала слух и терзала душу. Никто не шелохнулся. Никто не вдохнул лишний раз. Техен почувствовал, как что-то сжимается внутри него. Это был не ужас. Это было что-то другое. Ему показалось, будто его снова назвали не человеком… а объектом. Кодом… Алгоритмом…             Намджун шагнул вперед. Едва заметный шаг, но этого хватило, чтобы все собрались. Его взгляд стал резким, холодным, сосредоточенным. Не как у ученого, а как у того, кто уже принял решение:             – Вы никогда не интересовались, что значит жить среди сотворенного вами чуда искусственного интеллекта? – сказал он.             Его голос был хриплый, но каждое слово звучало четко и точно.             – Вы боитесь не ошибок и не новизны. Вы боитесь, что вы не в состоянии контролировать то, что сами же и создали.             Женщина слегка наклонила голову. Легкое любопытство и внимание – но не больше.             – Единственное, чего вам стоит бояться сейчас, – продолжил Намджун тише, – это то, что мы уже не беззащитны. И информация, которой мы обладаем, имеет значительную силу.             В комнате что-то изменилось, показалось, что даже воздух стал немного другим. Женщина смотрела на него несколько секунд. Без чувств, без всяких эмоций, а потом ее губы едва заметно дернулись:             – Мы озвучили наши условия! Ждем выше перечисленных лиц завтра утром у дверей центрального здания Комитета, – сказала она и связь оборвалась.             Экран потемнел и в лаборатории воцарилась тишина. Никто не говорил. Никто не двигался. Лишь тяжелое осознание реальной опасности медленно оседало в сознании каждого. Это уже была не погоня, не эксперимент и не бегство.             Это было фактическое объявление ультиматума.             Техен стоял немного в стороне, но в этот раз он не чувствовал себя лишним. Он смотрел на темный экран, а потом тихо, но четко произнес:             – У нас есть двадцать четыре часа… – Его голос был даже более спокойным, чем он сам ожидал. Он медленно перевел взгляд на Юнги. – Чтобы решить, пойдем ли мы на заклание, как овцы... или, наконец, дадим отпор...             Намджун первым сдвинулся с места. Медленно подошел к консоли, провел рукой по сенсорной панели, и экран снова ожил уже без чужого лица, только с холодными строками кода. Его пальцы скользили быстро, но движения не были резкими. Это была сосредоточенность человека, пытающегося удержать контроль там, где его почти не осталось.             – Они не блефуют… – тихо сказал он, не отрывая взгляда от монитора.             Его голос был спокойным, но это спокойствие звучало тревожнее паники.             – Уже сейчас все наши внешние каналы заблокированы, – добавил он после паузы, словно проверяя каждый факт, прежде чем озвучить его. – Серверы отрезаны. Перенаправление не работает… даже резервные туннели закрыты.             Он на секунду замер, всматриваясь в данные.             – Хорошо, что они хоть не видят нас в режиме реального времени.             Чимин нервно провел рукой по волосам, отвернувшись к стене, словно это могло скрыть его от чужого взгляда. Хосок перестал двигаться совсем, даже его привычная жестикуляция исчезла, оставив после себя только напряженное, собранное тело.             Юнги стоял немного в стороне, словно намеренно отмежевываясь от общего круга, но на самом деле, чтобы слышать лучше. Не их. Себя. Его пальцы невольно сжались в кулак так сильно, что ногти вонзились в кожу. Боль пришла с опозданием – тупая, приглушенная, почти чужая. Он даже не сразу понял, откуда это чувство.             Тело еще не принадлежало ему полностью. В мышцах оставалась тяжесть, словно после долгой борьбы, которую он не помнил до конца. Дыхание иногда сбивалось, грудная клетка сжималась резкими, неконтролируемыми спазмами. Сердце билось неровно: то слишком быстро, то удивительно медленно.             Но разум… Разум работал иначе.             Слишком быстро!             Слишком четко!             Как будто после возвращения с цифрового пространства с него сняли все ограничения – фильтры, задержки, природные барьеры. Информация складывалась в логические цепи еще до того, как он успевал уяснить, откуда она берется.             Это было… увлекательно.             И пугало…             Юнги медленно провел языком по внутренней стороне губы и только тогда почувствовал металлический привкус крови. Он прикусил ее сильнее, чем требовалось. Хорошо! Боль помогала держаться здесь. В теле. В действительности.             Он поднял голову и посмотрел вокруг. Не на конкретного человека. На всех сразу.             – Они не просто следят, – тихо сказал он.             Голос был низким, еще немного хриплым, но в нем была только холодная ясность.             – Они пытаются просчитать каждый наш шаг. – Он сделал короткую паузу, будто давал им время это осознать. А потом едва заметно наклонил голову. – Но они не учли несколько важных моментов!             Его пальцы разжались, оставляя на ладони тонкие следы.             – Во-первых… – он медленно вдохнул, и в этом вдохе чувствовалось нечто большее, чем просто физиология. – Я жив. А они этого не знают!             Тишина в комнате стала глубже. Это не было просто утверждением, это было сказано с явным вызовом.             – Во-вторых, – продолжил он, и в голосе появилась почти незаметная, опасная нотка, – я был в цифровом пространстве! И я выжил там! И я вернулся.             Его взгляд на мгновение потемнел, словно там, за этими словами, скрывалось нечто, чего он еще не успел объяснить не только им, но даже себе.             – И теперь я знаю, как это работает… изнутри.             Намджун невольно напрягся, внимательно глядя на него. Юнги это почувствовал, и это лишь подтвердило его уверенность.             – А в третьих… – он шагнул вперед. – Я был внутри их серверов!             Эти слова прозвучали тише и Юнги улыбнулся с его привычным сарказмом и в глазах запылал хищный огонь.             – И забрал оттуда максимум того, что мог… А еще оставил им там множество меток и скрытых вирусов, которые активируются, как только мы введем определенную команду.             Тишина стояла напряженная, только дыхания людей в лаборатории перебивали ее. Юнги немного прищурился, и в его взгляде впервые появилось что-то похожее на… предчувствие и уверенность в победе.             – Они думают, что загнали нас в тупик, – тихо добавил он. – Но они сами того не зная уже открыли нам дверь настежь. И теперь вопрос будет не в том, есть ли у нас шанс. А в том поймут ли они, что окончательно опоздали на этот банкет!             Техен поднял голову и посмотрел на ребят:             – Они создают нас и боятся нас, – четко сказал он.             Все невольно посмотрели на него. Его голос был не громким, но в нем была уверенность, заставлявшая слушать.             – Боятся, что мы станем больше, чем просто экспериментом, – продолжил он, медленно переводя взгляд с одного на другого. – Что мы перестанем быть тем, что они могут отключить… или стереть.             Его пальцы едва сжались в кулак, и он посмотрел в глаза Юнги, словно ища поддержки.             – Но теперь я не позволю им играть нашими жизнями. Я не позволю им забрать Тае. Ибо для меня теперь он, как брат…             Имя Тае прозвучало мягче, глубже, словно что-то очень личное.             – Не позволю забрать Юнги, – добавил он тише и на мгновение их взгляды с альфой пересеклись. Коротко, но этого хватило, чтобы в воздухе снова появился запах петрикора и дымной кожи – Никого из нас...             Тишина после этих слов была другой. Уже не такой тяжелой. Скорее… напряженной, как перед судьбоносным решением.             Хосок тяжело выдохнул, провел ладонью по лицу и нервно усмехнулся, хотя в этой улыбке и не было привычной легкости.             – Тогда что? – Спросил он, глядя на всех сразу. – Боритесь и победите?             Он коротко хмыкнул и добавил:             – У нас нет армии. Нет оружия. И если честно… – он кивнул в сторону мониторов, – даже нормального интернета уже нет.             Намджун медленно выпрямился, отходя от консоли. Его взгляд был сосредоточенный и глубокий. Он уже напряженно думал и искал варианты, как достать этот долбанный Комитет. Просчитывал, выбирал направления, мысленно планировал защиту.             И в этот момент заговорил Джин. Он стоял рядом с Намджуном, скрестив руки на груди, но его поза не была закрытой, а напротив, очень уверенной.             – Но у нас есть кое-что поважнее! – сказал он.             Его голос был спокойным и удивительно смелым. Все повернулись к нему.             – Правда! Правда, какую мы знаем, – добавил он. И эти слова прозвучали не как абстракция, а как инструмент давления. – И технология, которую они не понимают.             Он перевел взгляд на Тэхена. Потом – на Юнги.             – Они не боятся силы, – уверенно сказал он. – Они боятся того, что не могут объяснить. Того, что выходит за пределы их моделей. А еще боятся правды.             Намджун медленно кивнул.             – Если мы сможем это показать… не им, – добавил он, – а всему миру…             Хосок напряженно улыбнулся:             – Ты сейчас серьезно предлагаешь нам выиграть войну… правдой? И оглаской? Да нас тогда точно всех пришьют!             – Я предлагаю изменить правила игры, – ответил Джин. – Сыграть на опережение!             Он стоял у стола, опершись ладонями о холодную поверхность, и смотрел не на всех сразу, а словно сквозь них, в уже составленный в голове план.             – Значит так, мы пока ничего не меняем в расстановке сил, – коротко сказал он. – Предыдущий план остается в силе. А вот на опережение сыграть – это отличная мысль! Надо спутать им карты!             Намджун поднял голову и внимательно посмотрел ему в глаза:             – Ты уверен?             Юнги кивнул, ни секунды не сомневаясь.             – Да! Я и Тае идем в Комитет. Они этого хотят, окей! Значит мы используем это в наших интересах. Но предварительно я активирую действие той бомбы замедленного действия в социальных сетях и новостных чатах, которую я уже заложил. Так сказать, взведу курок… И если с кем-то из нас что-то произойдет – мир просто взорвется от этих новостей…             Его голос был ровным, но в глазах сверкнула холодная решительность.             – А вы делаете каждый по плану то, что мы уже обсуждали. Без импровизации. Без героизма.             – То есть вообще никакого удовольствия от мести? – тихо пробормотал Хосок, но в этот раз даже не пытался шутить по-настоящему.             Намджун уже что-то быстро вводил в систему, Джин скрестил руки, обдумывая логистику, Чимин внимательно слушал, время от времени кивая. Разговор становился четким, структурированным, каждый занимал свое место в этом плане, который постепенно принимал не только форму, но и детали.             И именно в этот момент дверь из коридора резко открылась. Никто даже не успел обернуться. Через всю лабораторию, почти не касаясь пола, как заяц, пронесся Чонгук.             – Что за...?! – только и смог произнести Джин, который первым это увидел, потому что стоял лицом к дверям.             Чонгук даже не взглянул на них. Просто промчался мимо, как вихрь, и исчез в дверях гостиной…             – Ааа… я что-то пропустил? – медленно произнес Хосок, моргая.             Но ответа не понадобилось. Потому что та же дверь снова распахнулась. И на этот раз появился Тае. Его вид был… совсем другим. Волосы немного взъерошены, дыхание сбито, глаза – потемневшие, пылающие, как перед бурей. В его движениях было что-то хищное, словно он себя сдерживал изо всех сил, но готов в любой момент взорваться.             Он обвел лабораторию беглым взглядом и остановился глядя на них.             – Где он? – с вызовом спросил Тае.             Парни молчали, словно сговорились.             Даже Хосок.             Даже Чимин.             Тае сделал шаг вперед. Еще один. И, не получив ответа, резко развернулся и направился быстрым шагом в гостиную.             – Оооо, мне это уже не нравится… – пробормотал Хосок.             За дверью гостиной раздался грохот передвигаемых стульев. Что-то глухо ударилось о пол. А потом дверь снова распахнулась и оттуда буквально вылетел Чонгук. Он мгновенно развернулся, вцепился в ручку двери и всем телом навалился на нее, пытаясь удержать.             С другой стороны, дверь резко дернули. Раз. Второй.             – А ну открой немедленно! – прошипел Тае через дверь. – Дон Жуан хренов!             Голос был приглушен, но в нем вибрировала такая ярость, что даже воздух в лаборатории словно напрягся. Чонгук уперся сильнее.             – Нет! Ни за что!             Парни стояли, как вкопанные, с открытыми ртами. От неожиданности они даже о Комитете забыли.             Хосок первым моргнул и медленно повернул голову к остальным:             – У нас что здесь, массовый психоз? – осторожно уточнил он.             – Что случилось? – не выдержал Джин.             – Понятия не имею! Я не так посмотрел на Чимина! – отозвался Чонгук, даже не оборачиваясь и пытаясь удержать дверь, которую безумно рвал на себя Тае.             Хосок медленно перевел взгляд на Чимина и грозно уставился на него.             Тот уже активно тряс головой:             – Я ни при чем! – быстро сказал он, разводя руками.             Дверь снова вздрогнула от удара изнутри и потом её с силой дернули.             – Тебе хана, слышишь, – тихо и почти ласково прошипел сквозь двери Тае.             – Ооо, – протянул Хосок, приподнимая брови. – Это уже интересно.             Он посмотрел на Чимина еще раз. Долго. Пристально.             – Может, мне присоединиться к тебе, Тае? – громко добавил он, словно серьезно рассматривая этот вариант.             – Вы что, одурели все? – взорвался Чонгук.             И на секунду отпустил дверь.             Это была ошибка. Он и сам это понял, но было уже поздно. Чонгук резко развернулся и пулей рванул к лестнице.             — Нет-нет-нет! Все не так, Тае! – и он исчез наверху.             Дверь резко распахнулась и Тае вылетел следом. Взъерошенный, взбешенный, с тем же опасным блеском в глазах. Он даже не посмотрел на остальных – просто пронесся через лабораторию и скрылся на лестнице.             Дверь громко хлопнула.             Тишина повисла почти нереальная. Несколько секунд никто не двигался. Затем Хосок медленно выдохнул:             – …ну так что? – неуверенно сказал он. – План войны откладывается? У нас здесь внутренний апокалипсис. – И снова грозно посмотрел на Чимина.             Чимин тихо выдохнул, все еще держа руки приподнятыми.             – Не смотри на меня так! Я серьезно ничего не сделал… я понятия не имею, о чем они… И почему они…             Джин провел рукой по лицу, словно пытался стереть какое-то наваждение. Намджун молча смотрел на лестницу.             А Юнги… Юнги медленно закрыл глаза и покачал головой. И на секунду в его выражении промелькнуло что-то очень близкое к усталой иронии.             – Прекрасно, – тихо сказал он. – Просто прекрасно!             Юнги еще несколько секунд смотрел на лестницу, где только что исчезли Чонгук и Тае, словно пытаясь что-то осознать… или понять, затем медленно выдохнул и провел рукой по лицу:             – Нам нужен план Б, – сказал он сухо.             Его голос уже не был эмоциональным – наоборот, слишком собранным. Опасно собранным.             – Потому что план А… – он на секунду запнулся, слегка скривившись, – кажется, сгорел еще на старте.             Хосок тихо фыркнул:             – Ну, если в план входило «спокойно посоветоваться со своей командой», то да… чуть-чуть не задалось.             Юнги грозно взглянул на него, и тот сразу же поднял руки.             – Молчу, молчу!             – Я не смогу взять Тае с собой! – продолжал Юнги уже больше к себе, чем к ним. – В таком состоянии – это просто самоубийство!             – Что с ними случилось? – растерянно спросил Чимин. – Он же всегда такой тихий и милый…             В его голосе звучало непонимание. Искреннее. Будто от него скрыли какую-то важную информацию… или он упустил момент, когда все изменилось.             Намджун тоже выглядел озадаченным. Он медленно пожал плечами и покачал головой.             – Я… честно, не понимаю, – тихо признался он. – Они ведь утром вроде были спокойными… Кофе пили на кухне… Шутили…             Юнги остановился, медленно повернул голову и посмотрел на них всех по очереди. И в этом взгляде было нечто среднее между раздражением и сарказмом.             – Вы что… все тут нюх потеряли? – резко бросил он.             Растерянная тишина была ему ответом.             – Что?.. – сказал Намджун.             – Вы реально ничего не чувствуете? – голос Юнги стал громче, в нем уже прорывалось раздражение. – Запах!             Хосок автоматически втянул воздух, нахмурился.             Чимин тоже.             Намджун следом.             Пауза.             – Я… – начал было тот.             – У него скоро течка, блядь. – перебил Юнги резко. – Не сегодня – завтра начнется!             Несколько секунд все просто обалдело смотрели на него. Осмысливали. И…             – У кого?.. – осторожно переспросил Намджун. – У Чонгука?.. – прибавил он уже совсем растерянно.             Тишина стала абсолютной, а затем Чимин прыснул. За ним чмыхнул Хосок.             Юнги медленно закатил глаза. Сделал вдох. И так же медленно открыл их.             – «Палата номер шесть», – холодно произнес он. – Серьезно!             И опять закатил глаза.             – У Тае! – выдал он. – Блин, у Тае – первая течка!             Намджун подвис с открытым ртом. Чимин хлопнул ресницами, потом еще раз и резко прикрыл лицо руками:             – Да ну нафиг… Вот это его плющит…             Намджун молчал. Долго. Очень долго. А потом медленно провел ладонью по волосам.             – …это многое объясняет, – тихо сказал он.             – Например, почему он сейчас хочет прибить Чонгука? – уточнил Хосок.             – Например… – кивнул Намджун.             – Я не хочу это комментировать, – пробормотал Чимин, не отрывая рук от лица. – Я просто… не хочу. Я здесь вообще ни при чем! Юнги уже ходил по лаборатории, нервно и быстро.             – Это катастрофа! – коротко бросил он. – В таком состоянии он неуправляемый. Инстинкты одерживают верх, реакции обостряются… Мы не знаем, как он себя вообще поведет! Он что угодно может отмочить! Тем более это у него первый раз…             Он резко остановился и сжал губы:             – Вот черт.             – Что? — напрягся Намджун.             Юнги медленно повернулся к нему.             – Придется идти в логово Комитета одному…             – Ни за что! – мгновенно среагировал Техен. – Только через мой труп!             Хосок медленно поднял брови и повернулся к Чимину.             – Оооо… – протянул он. — Это уже реально проблема…             – Это не проблема, – сухо ответил Юнги. – Это конец нашему плану А… Джин, ищи блокаторы и готовьтесь к худшему!             И где-то наверху в этот момент что-то глухо грохнулось.             Все синхронно подняли головы.             – Упс… и, кажется, не только плану, – поджав губы, добавил Хосок.