Подари мне жизнь

Чонгук ворвался в комнату наверху, резко захлопнул за собой дверь и на мгновение прижался к ней спиной, словно это могло его спасти. Грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось, а в висках глухо стучала кровь.             – Да что с ним такое… – почти беззвучно прошептал он, проводя ладонью по волосам.             Чонгук знал, что это не просто злость. Не просто ревность. Было что-то другое – густое, тяжелое, невидимое, но ощутимое, как перед грозой. И когда по коридору донеслись шаги – четкие, быстрые, неотвратимые, альфа замер, а рука сама потянулась к ручке двери, словно он еще мог что-то изменить – убежать, закрыться или переждать эту бурю.             Дверь дернулась. Раз. Второй.             – А ну открой, – раздался грозный, но тихий голос Тае. Опасно тихий.             – Нет, – быстро ответил Чонгук, хотя в этом «нет» уже не было уверенности.             – Открой, я сказал!             – Ты сейчас не в том состоянии, чтобы нормально разговаривать, Тае! Я не понимаю, что происходит? Что не так?             Короткая пауза за дверью, только тревожное дыхание, и Чонгук слышит, как Тае втягивает носом воздух через щель:             – Именно поэтому и открой!             Дверь дрогнула сильнее. И Чонгук понял: еще мгновение – и она не выдержат. Альфа закрыл глаза, тяжело выдохнул и отступил.             Замок щелкнул, дверь отворилась.             Тае вошел медленно, крадучись, но в этой медлительности чувствовалась сдержанная буря. Его волосы торчали во все стороны, губы были полураскрытые, дыхание горячее и неровное. Глаза темнее, чем обычно, глубокие, тревожные, словно у них смешались сразу несколько чувств, ни одно из которых он не мог сдержать. Тае остановился в нескольких шагах и посмотрел на Чонгука.             Долго. Пристально.             – Ты… – начал он с придыханием.             И в этом слове уже звучала обида. Чонгук почувствовал, как у него сжимается что-то в груди.             – Тае, я просто посмотрел, как он пританцовывает! – оправдываясь, сказал он быстрее, чем успел подумать.             – На Чимина! Ты посмотрел на Чимина! – обиженно ответил Тае.             Чонгук вздохнул, пытаясь сохранить спокойствие:             – Тае, солнышко, ты сейчас преувеличиваешь! Я смотрю на всех…             Тае шагнул вперед и в глазах снова появился хищный блеск.             – Не так! И не называй меня солнышком! Чимина своего будешь называть…             Еще один шаг. Расстояние между ними сокращалось, и вместе с ним – простор для рациональных мыслей.             – И как «не так»? – тише спросил Чонгук, не отводя взгляда.             Тае молчал несколько секунд, сдвинув брови и мило надув губки, словно подбирал слова. Или боялся сказать их. Его внимательный взгляд скользнул по лицу Чонгука, задержался на глазах, на губах, и в этом взгляде было что-то слишком откровенное, слишком обнаженное.             – Так, как не надо, – наконец прошептал он.             Чонгук почувствовал, как воздух между ними стал гуще и вся комната наполнилась запахом белого чая, чистым, прозрачным, почти неуловимым. Где-то глубже – магнолия, не полностью раскрытая, с той тихой, природной нежностью, от которой что-то в груди сжимается без причины. Но сейчас мозг дурманила та, самая сильная, нотка спелой груши и белого мускуса – теплая, интимная, как запах кожи после сна… Она просто сводила с ума…             – Я не понимаю, чего ты хочешь, – тихо сказал Чонгук. И это была правда.             Тае сделал еще один шаг и теперь между ними осталось только дыхание.             – Чтобы ты… – он запнулся, закрыл глаза на секунду, словно пытаясь собрать себя. – Чтобы ты не смотрел на других.             Чонгук слегка улыбнулся, но в этой улыбке было больше напряжения, чем иронии.             – И что дальше? – спросил он. – Ты будешь решать за меня? Завяжешь мне глаза?             – Если нужно будет, то – да! – это прозвучало слишком прямо и слишком искренне. В широко раскрытых глазах омеги заблестели слезы.             И Чонгук на миг растерялся.             – Тае… – он хотел сказать что-то еще, объяснить, успокоить, обнять, но не успел.             Потому что вдруг что-то во взгляде Тае изменилось. Злость, напряжение, эта странная ревнивая острота – все это словно треснуло изнутри. Его плечи вздрогнули, взгляд затуманился и в следующее мгновение он резко отвернулся.             – Черт… – тихо выдохнул Тае.             Чонгук замер.             – Тае?..             Омега не ответил сразу, только провел ладонью по лицу быстро, нервно. А потом… Чонгук увидел… слезы. Сначала одна медленно проложила дорожку по красной щечке… Потом еще.             – Эй… – тише сказал альфа, делая шаг вперед. – Ты чего…             – Не подходи, – резко бросил Тае и отвернулся.             Голос его словно сорвался, и это было хуже любого крика.             – Тае, послушай, милый…             – Ты меня не любишь… – выпалил Тае.             Он выдал это так внезапно, что Чонгук практически застыл с открытым ртом.             – Что? –Тае резко обернулся. Слезы уже не прятались, они катились по щекам открыто, бесконтрольно.             – Ты меня не любишь! — повторил он, и в его голосе было столько боли, что даже воздух дрогнул. – Иначе ты бы так не смотрел на других… не так, как смотришь на меня…             Чонгук растерянно покачал головой.             – Это не так, я…             – И зачем я только… – голос Тае сломался. – Зачем я только переродился…             Эти слова прозвучали почти шепотом, но ударили прямо в душу.             Чонгук сделал еще один шаг.             – Тае, ты сейчас не…             – Выйди! – на этот раз тихо, почти беззвучно выдохнул Тае.             – Что? –Чонгук ничего не понимая вытаращил глаза.             – Выйди! – резко повторил Тае, и вдруг, не дожидаясь ответа, подошел и уперся руками в грудь Чонгука, и толкнул. Толкнул сильнее, чем казалось возможным в его состоянии.             – Выйди, я сказал!             Чонгук не успел даже среагировать, как дверь за его спиной распахнулась и в следующее мгновение он уже стоял в коридоре. Тае резко хлопнул дверью перед его лицом.             Глухой звук поворота замка и тишина.             Чонгук остался стоять в коридоре, глядя на запертую дверь, не до конца понимая, что произошло. В голове кружились отрывки фраз, взгляды, слезы. «Ты меня не любишь…»             Альфа медленно провел рукой по лицу. Тае за дверью громко рыдал навзрыд…             – Да что же это такое… – тихо пробормотал Чонгук. Растерянность смешивалась с тревогой. И с чем-то еще. Чем-то, что он пока не мог понять.             – Тае, открой! Открой, пожалуйста! – погасшим голосом просил Чонгук, слушая всхлипывания Тае за дверью.             – Иди отсюда! Уходи…— едва разобрал он слова Тае, которые тот произносил сквозь слезы.             Снизу из лаборатории доносились приглушенные голоса. Чонгук еще раз взглянул на дверь, затем тяжело выдохнул и медленно двинулся к лестнице. Он спускался вниз. Спускался, так и не понимая, что именно сейчас происходит с Тае и что ему теперь делать…             Он вошел в лабораторию, и разговор, только что продолжавшийся между ребятами, оборвался почти мгновенно. Хосок уже открыл рот, явно готовя что-то вроде: «Оп-па! Ну, надо же, он выжил», но эти слова так и не прозвучали, потому что они увидели его лицо. Растерянное, напряженное, с немым вопросом и болью в глазах.             Хосок медленно закрыл рот. Джин молча скрестил руки. Намджун внимательно наклонил голову. Чимин едва заметно нахмурился.             Чонгук остановился посреди лаборатории, провел рукой по волосам и коротко выдохнул, словно пытался справиться с внутренними мыслями и хаосом в душе.             – Я… – начал он и запнулся, слова не складывались в правильные предложения.             – Он… – еще одна пауза. – Он был злой.             Голос звучал глухо, словно он все ещё там, в той комнате.             – Очень! Но ведь я ничего не сделал! Ничего такого, чтобы хоть как-то могло оскорбить его!             Хосок слегка наклонился вперед, но ничего не сказал.             – А потом… – Чонгук нервно улыбнулся, и эта улыбка выглядела совершенно растерянной. – А потом он просто… начал плакать.             Тишина стала еще глубже.             – Просто взял и… – он провел рукой по лицу, пытаясь собрать мысли. – Сказал, что я его не люблю… И… – Чонгук сглотнул комок в горле. – И что он не понимает, зачем «переродился» …             Техен вздрогнул, едва заметно… Но Юнги заметил.             Эти слова повисли в воздухе тяжелым камнем.             – А потом… – Чонгук глухо выдохнул. – Он меня просто выставил за дверь… И я только слышал, как он плачет навзрыд за дверью…             Несколько секунд никто не двигался. Чонгук медленно поднял глаза и посмотрел прямо на Юнги.             – С ним все хорошо? – с отчаянием спросил он. – Я не понимаю…             И в этом вопросе было больше, чем просто беспокойство. Там была тревога, чувство вины и что-то очень похожее на панику.             Юнги стоял неподвижно, скрестив руки на груди, смотрел на него, словно взвешивал, что и как это сказать. Затем медленно выдохнул, провел рукой по волосам и шагнул вперед.             – С ним… – начал он, но на секунду умолк, подбирая слова. – Физически – да. Я думаю с ним все хорошо…             Чонгук напрягся еще больше:             – А не физически?             Юнги криво усмехнулся одними уголками губ.             – Вот здесь начинается кое-что интересное… Существует еще психика и физиология…             Хосок тихо пробормотал:             – О, я уже боюсь…             Юнги , и тот сразу умолк.             Юнги снова посмотрел на Чонгука.             – У Тае начинается течка.             Секунда. Две. Пять. Казалось, Чонгук просто завис, как система, обнаружившая сбой в программе. Наконец он хлопнул глазами.             – Что?             – Первая в его жизни течка, – добавил Юнги спокойно. – И судя по всему – она уже на подходе.             – Но… – Чонгук растерянно покачал головой. – Он же…             – Искусственный интеллект? – подхватил Юнги. – Был. Когда-то.             Намджун сухо добавил:             –Теперь он полноценное биологическое тело со всеми… процессами... Ну, ты понимаешь…             Чонгук перевел взгляд с одного на другого.             – И это... не аномалия? – тихо спросил он.             – Нет, – ответил Юнги.             И это «нет» прозвучало слишком честно и прямо.             – Это ново. Непредсказуемо. И очень… нестабильно для него и его психики. – Юнги сделал шаг ближе. – То, что ты видел – это только начало.             Чонгук напряженно сглотнул.             – Злость, ревность, резкие перепады настроения… – продолжил Юнги. – Это не просто эмоции. Это гормоны, инстинкты, реакции тела, к которым он не готов. Совершенно не готов. Поэтому, куда его дальше занесет, мы не знаем. Он еще не умеет их контролировать, эти реакции тела.             Чонгук опустил взгляд:             – Поэтому он… так реагирует?             – Поэтому он так реагирует на тебя, – тихо сказал Юнги.             Чонгук поднял глаза:             – На меня?             Юнги на секунду умолк и в этой паузе было что-то важное.             – Ты для него… не просто человек, – сказал он наконец. – Ты был первым, с кем он эмоционально связался. Первым, кого он… почувствовал. И к кому испытал сильные и подлинные эмоции!             Чонгук не отводил взгляда.             – А теперь прибавь к этому инстинкты, – продолжил Юнги. –Ты альфа! Ты пахнешь, ты возбуждаешь! И получаешь взрывную смесь…             Хосок тихо прошептал:             – Ага… теперь понятно, почему он тебя чуть не разорвал.             Юнги продолжил:             – Ему сейчас страшно, – тихо сказал он. – Он не понимает, что с ним происходит. И почему он это ощущает. Не понимает своих ощущений и эмоций.             – Теоретически он, вероятно, все знает, как и у любого искусственного интеллекта – в его сознании множество знаний, а вот согласовать свои чувства и реакции с этими знаниями – это еще тот трэш. – Склонив голову в сторону, добавил Техен и украдкой посмотрел на Юнги.             Юнги кивнул и продолжил:             – И ты… – он немного сузил глаза. – Ты – триггер. Выводишь его из равновесия.             Чонгук сжал челюсть:             – Класс. То есть, я что теперь и приблизиться к нему не смогу? Это я виноват…             – Нет, это не значит, что ты виноват, – добавил Намджун спокойно.             – Это значит, что нужно быть осторожным, – тихо сказал Джин. – Внимательным и терпеливым.             Чонгук молчал несколько секунд, а потом тихо добавил:             – Он сказал, что я его не люблю…             Юнги медленно выдохнул.             – Сейчас для него любой твой взгляд на кого-то другого – это угроза. Его мозг еще не умеет отличать эмоцию от инстинкта. Для него это… больно.             Чонгук закрыл глаза на секунду и тихо выдохнул:             – Черт…             Где-то наверху что-то едва слышно скрипнуло и все невольно подняли головы. Атмосфера снова стала напряженной.             – И что теперь? – тихо спросил Чонгук.             Юнги не сразу ответил, посмотрел на дверь, потом на него.             – Теперь… – медленно сказал он, – мы очень осторожно помогаем ему пройти через это. Джин! Поднимись, пожалуйста, наверх и попробуй помочь Тае.             Джин исчез в дверях. В лаборатории снова стало неестественно тихо. Юнги потер пальцами переносицу, словно пытался собраться с мыслями, и заговорил уже иначе: холоднее, четче.             – Завтра с утра мы меняем план.             Намджун сразу напрягся.             – Насколько?             Юнги посмотрел на него.             – Я пойду в Комитет один. Я уже говорил!             В лаборатории воцарилась тишина. И только запах петрикора разлился по помещению, как предвестник грозы.             – Нет!             Голос раздался так внезапно, что все обернулись. Тэхен стоял немного в стороне, ближе к столу с мониторами. Его осанка была напряжена, плечи слегка приподняты, пальцы сжаты. В глазах еще оставался тот же хаос, но теперь поверх него появилась четкая, упрямая решительность.             – Нет, – повторил он тише, но твердо. – Я пойду с тобой.             Юнги чуть сузил глаза.             – Это не обсуждается.             – Обсуждается, – сразу же ответил Тэхен и шагнул вперед. – Ты не можешь идти один. И не пойдешь!             – Могу, – голос Юнги стал грозным. – Это я буду решать!             – Нет, – голос Тэхена стал жестче. – Ты не знаешь, как они мыслят.             Юнги коротко улыбнулся:             – Я был в их серверах. Думаю, знаю достаточно.             – Это не то же самое, – резко отрезал Тэхен. – Данные – это не поведение. Нет реакции. Не живые люди.             Он вдохнул глубже, словно сдерживая что-то внутри.             – Я чувствую их, – тише добавил он. – Их паттерны. Их логику. Как они принимают решения.             Намджун внимательно посмотрел на Тэхена и поднял голову.             Юнги молчал.             – Я для них, один из необходимых элементов, – продолжил Техен. – Они не пойдут на сделку без меня. Ты им нужен, как инструмент. Я – как цель.             – Вот поэтому ты и не пойдешь, – холодно ответил Юнги.             – Именно поэтому я должен пойти, – резко бросил Тэхен.             Он шагнул вперед, отрываясь от стола.             – Я был создан там и жил там, – продолжил он. – Я знаю здание, коридоры, слепые зоны, камеры, не отображаемые в основной сети. Все входы и выходы, пароли, доступы…             Намджун покачал головой.             – Ты серьезно готов?             Тэхен даже не взглянул на него, только кивнул головой. Все его внимание было приковано только к Юнги.             – Я знаю, как они думают, как они реагируют на угрозу. Как изменяют маршруты охраны, когда ощущают опасность. Я знаю, как войти, – тише добавил Тэхен. – И как выйти.             Короткая пауза и глубокий вдох.             – Незаметно выйти…             Слова повисли в воздухе. Юнги чуть сузил глаза.             – И ты решил, что этого достаточно, чтобы рискнуть своей жизнью?             – Нет, – спокойно ответил Тэхен. – Я решил, что этого достаточно, чтобы не дать тебе идти туда вслепую. И что стоит моя жизнь без твоей?             Это ударило точнее, чем любое повышение голоса. Юнги сделал еще шаг ближе.             – Это моя ответственность!             – Это и моя ответственность тоже, – эхом ответил Тэхен. – Они создали меня, – добавил он тише. И в этих словах впервые появилась тень эмоции. Не гнев, не страх, а что-то глубже. – Я знаю их изнутри, – продолжил он. – Не как данные или систему. Как… механизм, в котором я был его частью.             Намджун медленно выдохнул.             Хосок уже не пытался шутить.             Чимин только переводил взгляд с одного альфы на другого и молил Бога, чтобы опять не дошло до драки.             – Если ты пойдешь один, – сказал Тэхен, – ты станешь для них объектом, возможным ресурсом. Они не будут с тобой говорить – они будут пытаться тебя использовать.             Юнги молчал. Его взгляд стал более жестким.             – А если ты пойдешь со мной?             Тэхен наклонил голову:             – Тогда это будет не визит, и не сдача. Это будет проникновение. Я знаю систему, а у тебя есть данные, которые ты успел вытащить. Это будет двойной удар. – Слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась четкая граница между «до» и «после». Юнги долго смотрел на него. Как будто пытался найти слабое место в его логике.             – Ты понимаешь, что если что-то пойдет не так… – начал он.             – Я не выйду оттуда, – закончил за него Техен. Спокойно. Без пафоса. Просто как факт.             Тишина стала тяжелой.             – И ты с этим согласен? – тихо спросил Юнги.             Тэхен не отвел взгляд.             – Я с этим уже жил, Юнги… А теперь я просто выбираю, ради чего хочу жить дальше.             Юнги медленно опустил взгляд на мгновение, словно обдумывая все сказанное, а затем снова поднял глаза.             – Это не геройство, Тэ… – тихо сказал он.             – Я знаю, – ответил Тэхен. – Это может быть последний шанс. Поэтому я и не дам тебе его упустить.             Снова наступила тишина. Намджун чуть слышно выдохнул, Хосок перевел взгляд на Чимина, Чимин нервно сжал пальцы.             Юнги стоял неподвижно, а потом… снова покачал головой — он не мог согласиться.             Тишина после слов Тэхена еще не успела раствориться, как вдруг ее разрезал голос Чонгука – не громкий… но заставивший каждого вздрогнуть.             – Я поддерживаю Тэхена!             Все обернулись одновременно.             Чонгук стоял у двери, немного в тени, и выглядел так, будто только что вернулся откуда-то издалека – не с верхнего этажа, а из собственной памяти, долго молчавшей… и вдруг заговорившей. Его взгляд был прикован к Тэхену.             – Он прав, – медленно добавил Чонгук, делая шаг вперед. — Тэхен знает это здание лучше, чем кто-либо из нас.             – И почему ты так решил? – осторожно спросил Хосок.             Чонгук глубоко вдохнул.             – Потому что… я вспомнил…             Как будто что-то треснуло внутри комнаты. Чонгук двинулся ближе. Медленно. Как будто каждый шаг проходил сквозь сопротивление, страх, сомнения, боль и остановился прямо напротив Тэхена.             Смотрел долго. Как будто впервые. Будто узнавал.             – Я так и не успел поблагодарить тебя… – голос его стал тише. – Тогда…             Едва заметная тень напряжения промелькнула на лице Тэхена.             Чонгук проглотил слюну и продолжил:             – Спасибо, что вытащил меня из камеры Комитета…             Напряженная тишина словно сжимала пространство, не давая никому вдохнуть. Чимин медленно поднял глаза на Чонгука. Хосок застыл. Намджун даже не попытался что-нибудь сказать, просто плотно сжал губы.             – Я помню не все, – продолжил Чонгук, не отводя взгляда. – Отрывками... как сквозь воду.             Он на мгновение закрыл глаза.             – Холод. Металл. Камера. Темнота… и шаги в коридоре. – Его голос задрожал едва ощутимо. – Я думал, что это конец. – Пауза. – А потом – ты! – Чонгук открыл глаза. И в них было уже не просто узнавание. Было что-то глубже. – Твои глаза… – сказал он. – Я их вспомнил первыми.             Тэхен не двигался, но в его взгляде что-то дрогнуло.             – И голос, – продолжил Чонгук. – Спокойный. Четкий. Ты сказал: «У нас тридцать секунд. Если хочешь жить – молчи и следуй за мной». Я не мог идти… – еще тише сказал Чонгук. – На мне был трекер. – Тишина в лаборатории стала острее. – И ты… – он запнулся, сглотнув воспоминание вместе с болью. – Ты вытащил его.             Тэхен закрыл глаза на секунду.             – Прямо там, – продолжил Чонгук. – Без анестезии. Ибо вариантов не было… – Его пальцы невольно сжались, словно тело еще помнило. – Это было больно, – выдохнул он.             Тэхен потупился и впервые за все время заговорил иначе:             – Прости. У меня не было другого способа, – добавил он, не поднимая глаз. – Если бы я оставил трекер – тебя нашли бы через минуты. – Он сжал пальцы. – Я… сделал это по живому и ты потерял сознание… – Голос его сломался на последнем слове.             – Я знаю, – тихо ответил Чонгук. – Но не извиняйся!             Техен медленно поднял взгляд.             – Если бы не ты… – Чонгук на секунду закрыл глаза, будто позволяя себе впервые осознать это до конца. – Может быть, меня вообще не было бы… Ты спас мне жизнь, – тихо добавил он.             Позади них никто не двигался. Юнги долго смотрел на Тэхена. Внимательно. Как будто впервые увидел не просто часть плана, а человека, который уже сделал выбор… задолго до этого разговора.             – Так почему ты молчал? – нервно спросил он.             Тэхен не отвел взгляда от Чонгука.             – Это ничего не меняло, — ответил он спокойно. – Тогда это был просто шанс выжить для него…             И только после этого Тэхен перевел взгляд на Юнги и добавил, почти шепотом:             – А сейчас... это уже мой выбор. И наш шанс спасти всех нас.