Подари мне жизнь

Нервы Чонгука не выдержали. Взгляд Тае был слишком красноречив и не предвещал ничего хорошего, так что он резко развернулся и рванул с места. Альфа бежал вдоль берега, проваливаясь во влажный песок, оставляя за собой неровный след и отбрасывая во все стороны брызги соленой воды.             Тае сорвался с места следом за альфой, почти инстинктивно и слишком быстро для человека, еще секунду назад сидевшего на песке, внимательно слушая разговоры и наблюдая за всем с тихим возмущением.             — Тае, это не то, что ты думаешь! — крикнул Чонгук через плечо, не замедляясь ни на секунду.             — Чонгук, лучше остановись! — голос Тае прозвучал резче, чем он ожидал и прямо у него за спиной. — А-ну стой, заяц брехливый! Тебе хана!                Чонгук только прибавил скорость. Он легко маневрировал между камнями, то и дело оглядываясь через плечо, но омега догонял его быстрее, чем сам ожидал. Песок под ногами был неустойчивый, влажный, каждый раз немного проваливался, но это не останавливало его. Дыхание становилось глубже, жестче, сердце билось в груди быстро и необычно громко — не как в покое, к которому он привык, а как в движении, не поддаваясь точному контролю.             Впереди Чонгук резко изменил направление и, не останавливаясь, ворвался в воду. Волна рассыпалась брызгами вокруг его ног, потом — бедер, и через несколько секунд он уже нырнул и исчез под поверхностью, оставив лишь мелкие волны прозрачной воды.             Тае по инерции прыгнул в воду за ним, сделал еще несколько шагов вперед и остановился. Вода коснулась его лодыжек, холодная и живая, подвижная, словно под поверхностью постоянно что-то менялось. Он медленно перевел взгляд на горизонт. Океан растягивался перед ним бесконечностью — синий, глубокий, слишком большой, чтобы его можно было объять взглядом. Едва заметные волны приходили и отступали с ровной, пугающе уверенной силой, словно не замечали ни его, ни берега, ни всего, что стояло на их пути.             Еще один шаг. Вода поднялась повыше. И тело омеги среагировало раньше, чем мысль успела оформиться во что-то четкое. Он остановился, плечи напряглись, дыхание сбилось… Мир вдруг потерял привычную стабильность — небо осталось сверху, но оно было и внизу, а земля под ногами уже не давала ощущения опоры.             Тае замер в воде, доходившей ему почти до колен и впервые за все время он не мог сделать ни шага. Страх и восхищение накрывали Тае одновременно. Это было странное, почти болезненное чувство. Словно половина его хотела немедленно убежать на берег — к теплому песку, к голосам парней, к чему-то понятному и безопасному. А другая половина не могла оторвать взгляда от океана, от воды, жившей собственной жизнью. Прозрачная волна медленно накатилась на его ноги и попятилась, оставляя после себя холодные мерцающие дорожки пены. Тае затаил дыхание. На секунду он даже забыл о Чонгуке и о своей злости.             Солнце проникало сквозь воду золотыми бликами, и вдруг он заметил маленьких рыбок на песчаном дне. Они вертелись совсем рядом — серебристые, быстрые, почти невесомые. То подплывали ближе к его ногам, то мгновенно рассыпались в разные стороны, пугаясь его движения. Тае замер, боясь даже пошевелиться. Вода поднималась выше, свет ломался и играл на дне, создавая танцующие узоры на его коже. Он протянул руки и осторожно коснулся воды.             — Они настоящие! Рыбки... водоросли... Это как сон. Как фильм, только я внутри, — прошептал очарованный омега.             И вдруг улыбнулся — искренне, как ребенок, которому только что подарили целый новый мир. Затем он вдруг затих и залюбовался переливами света на дне.             — Люди… такие счастливые... Они могут видеть это… Они могут жить в этом… Чувствовать. Дышать. Прикасаться…             Ему вдруг показалось невероятным именно то, что под водой существует какой-то другой мир. Живой. Настоящий. Не созданный в лаборатории, не смоделированный, не нарисованный, не цифровой. Вода мягко колыхалась вокруг его колен, а океан уже не казался таким страшным. Он был прекрасным. Непонятным, величественным, но таким восхитительным!             Тае даже бессознательно сделал еще полшага вперед, завороженно наблюдая, как солнечные пятна дрожат на песке под водой. А потом… из-под темного камня рядом что-то резко шевельнулось и выползло. Большое, желтое, почти золотое. С длинными лапами и щелкнуло большой зубастой клешней. Краб…             Тае завизжал так громко, что чайки снова взмыли в небо. Юнги подскочил с шезлонга как ужаленный и парни на берегу испуганно обернулись.             — Ааааааааа!!!             Он чуть не упал в воду и попятился назад, едва удержав равновесие.             — Чудовище! Оно идет на меня!             Краб совершенно безразлично поводил черными глазами и медленно пополз боком дальше по камню.             А совсем рядом из воды вынырнул Чонгук, мокрый, растрепанный и громко расхохотался:             – Тае! Какое еще чудовище!             – Оно золотое и с лапами! Как паук!             — Это просто краб!             – Он смотрел на меня!             Чонгук уже буквально складывался пополам от смеха:             — Ты вторгся в его пространство! Вот паникер!             А на берегу Юнги, снова усаживаясь в шезлонг, раздраженно пробормотал:             — Океан победил. Я так и знал.             Чонгук все еще хохотал, откидывая мокрые волосы с глаз.             — Тае, ну серьезно, это же… — и вдруг замолчал.             Тае больше не кричал, не метался в воде, даже не смотрел со злостью. Он просто стоял неподвижно, глядя на него так растерянно и с такой болью, что смех у Чонгука застрял где-то в горле. Глаза Тае сверкали, но не от брызг. Где-то там на дне его больших медовых глаз сейчас был целый океан слез.             Он и сам, кажется, не до конца понимал, почему они вдруг появились. Но эмоции накрыли слишком резко — страх, стыд, обида, растерянность, этот безграничный океан, чужой смех… Все сразу. Для них — это был просто краб. Забавный момент его страхов. Для него —еще одно доказательство того, насколько он чужой этому миру, как мало о нем знает, как легко теряется в вещах, которые для людей кажутся обычными.             Тае нервно вдохнул, пытаясь сдержаться, но только сильнее почувствовал, как дрожит подбородок. Он бросил на Чонгука короткий обиженный взгляд, и от этого взгляда альфе вдруг стало не по себе.             — Тае, я не…             Но тот уже резко развернулся. Вода брызгами разлетелась вокруг ног, когда он выскочил на берег. Мокрый песок прилипал к коже подошв, дыхание сбивалось, а в груди все сжималось от какого-то странного, почти детского, отчаяния и обиды. Он даже не оглянулся, просто сорвался на бег и быстро исчез за черной скалой, скрывшись от чужих взглядов.             На пляже стало тихо. Даже Хосок перестал улыбаться. Чонгук медленно опустил руки в воду и тяжело выдохнул.             — …Ащщщ...             Юнги приспустил очки на нос и посмотрел на него поверх них.             — Браво, мачо…             И впервые за все утро в его голосе не было ни смеха, ни негодования, ни сарказма. Чонгук все еще смотрел в сторону скалы, за которой исчез Тае. Растерянный и виноватый. Как будто только сейчас стал понимать, что именно произошло.             Юнги медленно сел ровнее в шезлонг и тяжело вздохнул.             — Чонгук, ты дебил? — спокойно спросил он.             Чонгук молча посмотрел на него.             — Нет, я серьезно! Ты реально кретин?             — Хен, я не хотел… Я не думал…             — Да ясно, что не хотел. И не думал… Ты вообще, чем думаешь, головой или задницей?             — Юнги…             — Он сначала расстроился и разозлился из-за твоей лжи, — уже тише сказал Юнги, глядя куда-то на волны. — А теперь ты еще не понял, что для него обычный краб — буквально, океанское чудовище. А ты ведь ими его пугал, когда хотел поехать сюда, вместо Финляндии?             Чонгук опустил глаза. И только сейчас в памяти вдруг всплыли все мелочи: как Тае замер в воде, как смотрел на волны, как испуганно вздрогнул от движения под камнем и посмотрел на него в поисках защиты…             Юнги фыркнул и потер переносицу.             — Ты забываешь, что он не вырос в этом мире, Чонгук. Для тебя море, крабы, волны — это детство, отдых, ерунда какая-то. — Он коротко кивнул в сторону океана. — А для него все это впервые. Абсолютно все!             Повисла тишина. Только волны мягко шумели где-то рядом.             — Ты кретин, Чонгук, — устало вздохнул Юнги и закрыл рукой глаза.             И странно, но на этот раз Чонгук даже не обиделся. Ибо чувствовал, что Юнги прав.             А позади Юнги вдруг тихо скрипнул песок. Техен, молча слушавший их разговор, медленно подошел ближе и остановился за шезлонгом Юнги. Несколько секунд он просто смотрел на него — так тепло и восхищенно, что все парни обратили на это внимание, а потом Техен осторожно обнял его сзади, скрестив руки на груди и легонько чмокнул в макушку.             Юнги поднял голову вверх и посмотрел в его черные глаза, наполненные таким теплом и благодарностью.             — …Техен.             — Мм?             — Не поступай так при людях.             — Почему?             — Потому что я и так едва выдерживаю твое присутствие... Я же не железный...             Техен засмеялся и крепче прижался к нему щекой.             Пока все переваривали эту ситуацию, а Чонгук с видом человека, только осознавшего масштабы собственной катастрофы, молча смотрел на океан, Чимин покачал головой.             — Вот оболтус… — пробормотал он неизвестно кому.             Потом легко поднялся с песка, поставил коктейль на столик и быстро двинулся вдоль берега в направлении, где исчез Тае.             За черной лавовой скалой шум пляжа сразу стал тише. Здесь было тихо и безлюдно. Лишь узкая полоса мокрого песка, темные камни и дышащий рядом океан. Тае сидел на камне у самой воды, подтянув колени к груди. Мокрые волосы прилипли к влажным щекам, плечи были напряжены, а взгляд застыл где-то далеко, на горизонте.             Он услышал шаги, но даже не обернулся. Чимин несколько секунд просто стоял рядом, глядя на него. Затем осторожно сел рядом. Не слишком близко, так, чтобы не испугать и не вторгнуться в чужое пространство.             — Знаешь, — задумчиво сказал он, глядя на океан, — я в детстве тоже боялся крабов.             Тае искоса посмотрел на него. Глаза его все еще были немного красные и заплаканные.             — Правда?             — Ага. Однажды один такой вцепился мне в палец, и я решил, что океан меня ненавидит.             Тае невольно шмыгнул носом, а Чимин улыбнулся уголками губ.             — Чонгук ведет себя просто как идиот, когда чувствует себя виноватым и нервничает…             Несколько секунд они молчали, слушая шум волн, а потом Тае едва слышно прошептал:             — Мне показалось, что все смеются, потому что я… неправильный. Ничего не знаю… Не знаю, как реагировать…             Чимин спокойно повернул к нему голову.             — Эй! Даже не начинай!             Тае нервно сжал пальцы и продолжил:             — Для вас это все обычное. А я даже не знаю, как правильно бояться моря… Или не бояться… — Его голос затих. — Я постоянно чувствую себя так… будто я опоздал в мир людей.             От этих слов у Чимина что-то больно сжалось в груди. Он медленно протянул руку и легонько положил ее Тае на плечо.             — Тае, мы все здесь иногда теряемся… Это не критерий существования в этом мире.             Тае улыбнулся сквозь слезы, а Чимин мягко продолжил:             — И если честно… ты справляешься с этим миром гораздо лучше, чем больше половины людей, которых я знаю. Просто ты все чувствуешь впервые. Реагировать — это не стыдно! Это нормально! Пугаться — нормально, кричать, когда испугался — тоже нормально… Ничего страшного нет в том, что у тебя есть эмоции.             Тае молчал. Смотрел на воду, на солнце, дробившееся в волнах золотыми пятнами. Океан шумел рядом уже не так угрожающе — скорее глубоко и ровно, словно дышал. Чимин покрутил в руках маленький гладкий камень, время от времени бросая взгляд на Тае, а затем поднялся, размахнулся и бросил камешек в воду.             — Один, два, три, четыре, пять, шесть… — считал он прыжки камня по волнам, от которых расходились круги на воде…             — Классно! — глаза Тае восторженно вспыхнули. — Я так не умею…             — Это легко! Я тебя научу.             Чимин посмотрел на грустные глаза и несчастный вид Тае и все же решился спросить:             — Это из-за «Лебедей»? Ты разозлился?             Тае не ответил сразу, только крепче обхватил колени руками. Ветер шевелил его мокрые волосы, а солнце скользило золотом по темной воде.             — Отчасти… — наконец выдохнул он.             Чимин терпеливо молчал. И от этого молчания Тае вдруг почему-то захотелось сказать правду. Без утайки. Без «со мной все хорошо». Он нервно улыбнулся и опустил глаза.             — Я до сих пор ревную Чонгука к тебе…             Слова прозвучали совсем тихо, с такой болью, но честно.             — И я знаю, что это неправильно… — быстро добавил он. — Вы были вместе долгое время. И между вами столько всего… Я понимаю это. Правда…             Чимин смотрел на него внимательно и спокойно. Без обиды, без улыбки, но с пониманием и теплом.             Тае проглотил комок в горле.             — Просто… я так люблю его… и мне… мне так нравится этот ваш танец!             Он быстро взглянул на Чимина и перевел глаза на океан, будто стеснялся смотреть ему в глаза.             — Я смотрел его сотни раз, еще тогда… Когда не был в этом теле… — продолжил Тае и тихо засмеялся над собой. — Наверное, это очень странно звучит? Да? ИИ, смотрящий танец…             — Нет, — мягко ответил Чимин.             Тае провел пальцами по мокрому песку.             — Я мысленно миллион раз повторял каждое движение… Каждый поворот… Каждое прикосновение. — Его голос становился все тише. — И все время представлял на твоем месте себя…             Чимин едва заметно задержал дыхание, а Тае вдруг почувствовал, как глаза снова начинают наполнятся слезами. И это было так глупо. Он ведь не ребенок. Было бы смешно из-за такого плакать… Но почему-то было больно. Больно от того, насколько сильно он хотел быть рядом с Чонгуком в этом танце. Не как зритель, не как смотрящий видео по ночам, а как партнер, как человек, которому Чонгук протягивает руку, которого держит в своих объятиях, с которым сливается в волнах музыки и света…             Тае быстро отвернулся, но слезы все равно блеснули на ресницах.             — Прости… — грустно выдохнул он. — Это звучит очень эгоистично, да?             Чимин несколько секунд молчал, а потом вдруг улыбнулся — тепло, немного устало и совсем без обиды.             — Тае… — тихо спросил он. — Ты сейчас буквально ревнуешь Гука ко мне или к хореографии?             И Тае неожиданно прыснул сквозь слезы, а Чимин легонько толкнул его плечом.             — Это, пожалуй, самая романтичная проблема, которую я слышал за последний год.             Чимин еще немного помолчал, глядя на волны, а потом тихо сказал:             — В прошлом мы не можем ничего изменить, Тае.             В его голосе не было ни горечи, ни жалости — только спокойная честность человека, уже давно принявшего собственные чувства.             — Я очень люблю Чонгука, — продолжил он, перебирая пальцами песок. — Но не так, как раньше.             Тае внимательно слушал его, не перебивая.             — Он для меня очень дорогой человек. Почти часть меня. Друг. Семья. Что-то такое… сложное и важное…— Чимин мягко улыбнулся. — Но и ты мне тоже дорог, потому — не волнуйся.             Тае медленно поднял на него глаза, а Чимин посмотрел на океан, потом на него и уверенно сказал:             — Я люблю Хоби!             И это прозвучало так просто и искренне, что Тае даже дышать перестал.             — Очень люблю, — уже тише добавил Чимин. — Настолько, что у меня реально кружится голова, когда он рядом.             Теплый ветер шевельнул его волосы. На губах появилась мягкая, чуть-чуть беззащитная улыбка.             — И, кстати… он тоже страдает, когда мы с Чонгуком танцуем «Лебедей».             Тае удивленно моргнул.             — Правда?             —Да. Сам мне говорил. Делает вид, что все нормально, но потом ходит с таким лицом, будто хочет убить нас обоих хореографической стойкой.             Тае усмехнулся и вдруг почувствовал, как что-то тяжелое внутри немного отпускает. Он медленно кивнул. С пониманием. С той странной нежной смесью ревности, любви и принятия, которую невозможно объяснить словами.             Чимин внимательно посмотрел на него. И вдруг его глаза хитро сверкнули.             — А знаешь, что…             — Что?             Чимин резко вскочил на ноги, а затем схватил Тае за руку.             — Бежим.             — Что?!             — Бежим! Я слышу, как сюда идет Чонгук.             И действительно, где-то за скалой уже звучал знакомый голос:             — Тае!!! Чимиин?!             Чимин рассмеялся:             — Скорее давай! Пусть помучится. В другой раз будет думать, что делать и что говорить. — и, не отпуская руки Тае, потянул его за собой по узкой тропинке между скал.             Тропинка извивалась почти незаметно — узкая, неровная, поросшая низкой травой и дикими цветами, пробивающимися сквозь черный вулканический камень. Они поднимались все выше. Шум волн постепенно оставался внизу. Ветер становился сильнее. А Тае бежал вслед за Чимином и вдруг поймал себя на том, что улыбается. По-настоящему. Легко. Словно по этой тропинке они на несколько минут убежали от всей ревности, страхов и сложных чувств, оставшихся там, внизу, у океана. Тропа становилась все уже. Черные лавовые скалы поднимались по сторонам, пряча их от пляжа и голосов внизу, а ветер приносил запах океана и нагретой солнцем травы.             Чимин бежал легко, уверенно, будто знал здесь каждый камень и каждый поворот. Тае несколько секунд молча смотрел ему в спину, а потом все же спросил:             — Откуда ты знаешь об этой тропинке?             Чимин на мгновение замедлился, и улыбка на его лице стала другой. Он скользнул взглядом по скалам, по морю внизу, которое отсюда казалось безграничным синим полотном. Затем едва заметно вздохнул и ответил:             — Я хорошо знаю эти места еще с детства.             Тае с явным интересом спросил:             — Ты часто бывал на Чеджу?             Чимин коротко кивнул. И что-то в его взгляде стало таким далеким, что Тае вдруг почувствовал: за этими словами скрывается нечто гораздо большее. Какая-то история. Возможно, болезненная. Возможно, очень важная. Но Чимин только тряхнул головой, словно отгоняя печальные мысли, улыбнулся и тихо добавил:             — Может… когда-нибудь потом расскажу…             И Тае не стал спрашивать дальше. Потому-что иногда человек просит не словами, а интонацией. Тем, как вдруг отводит глаза. Тем, как стихает его голос и опускаются плечи.             Внизу тем временем Чонгук обошел почти все скалы.             — Тае?! — орал он во все стороны.             Только шум волн и крики чаек были ему ответом. Он быстро вернулся назад на пляж — злой, взъерошенный и уже по-настоящему испуганный.             — Я не могу их найти… Их нигде нет. Ни Тае, ни Чимина… Как сквозь землю провалились…             Чонгук провел рукой по мокрым волосам и нервно выдохнул.             — Вдруг он обиделся сильнее, чем я думал?.. Я собирался все объяснить ему уже здесь, но просто не нашел момент…             — Ну, это было тупо с твоей стороны так врать ему, — честно сказал Намджун.             — Спасибо, хен, ты сейчас очень помог.             — Но не смертельно, — добавил Джин. — Просто дай ему немного времени. И извинись. И все объясни. Думаю, он простит. У Тае добрая душа…             Чонгук беспомощно посмотрел в сторону скал.             — Он же океана боится… А если…             — Опомнился! Успокойся, — перебил его Юнги.             Он все еще лежал на шезлонге, но теперь смотрел на Чонгука без привычной насмешки.             — Он не один, а с Чимином.             Чонгук молча поднял на него встревоженные глаза. Юнги фыркнул и откинул голову назад.             — А значит, все будет хорошо. Чимин людей лучше многих психологов успокаивает. Аромабомба конечно, но для твоего омеги не страшно.             — Я все слышал! — возмутился Хосок.             — На это и было рассчитано. Чимин снова на грани течки, Хоби! Мое абсолютное обоняние меня никогда не подводит. И, кажется, не только он… — едва слышно буркнул Юнги, взглянув в сторону моря, где обнявшись стояли Джин с Намджуном.             Солнце уже поднялось высоко над океаном, и утренняя прохлада окончательно растворилась в теплом золотом свете. Шум волн теперь звучал спокойнее, ленивее, а ветер приносил запах горячего песка, соли и ароматной пищи из маленьких кафе вдоль побережья.             После всего утреннего хаоса компания начала расходиться кто куда.             Юнги и Техен не спеша двинулись по тропинке к своему бунгало у моря. Техен что-то эмоционально рассказывал, размахивая руками, а Юнги ворчал в ответ, но время от времени все равно улыбался краешком губ и восхищенно поглядывал на своего альфу.             Намджун и Джин, напротив, выглядели людьми, окончательно сдавшимися отдыху.             — Я заплатил за «All-inclusive» и намерен съесть все, что там есть, — серьезно заявил Джин, поправляя шляпу.             — Это звучит как угроза.             — Это и есть угроза. Но не для тебя, любимый.             И они медленно пошли в сторону своего отеля.             Хосок тоже поплелся в свой resort-отель, время от времени проверяя телефон. Он уже заметно переживал, хотя старался не показывать этого.             — Он точно уже там… — пробормотал он про себя. — Просто Чимин снова забыл зарядить телефон. Или заговорился. Или…             А Чонгук почти бежал к их с Тае дому. Он то и дело оглядывался на телефон, сжимал его в руке и пытался убедить себя, что все нормально. Конечно, Тае уже дома. Конечно же, он обиделся… Возможно, просто захотел побыть в одиночестве… Но он точно уже вернулся… Должен был вернуться…             Шикарная пул-вилла встретила его тишиной. Чонгук сразу проверил террасу. Комнату. Ванну. Даже вышел снова к бассейну, будто Тае мог просто сидеть где-то за шезлонгом, а он мог его не заметить             Никого. Телефон Тае тоже не отвечал.             Сначала Чонгук старался не паниковать. Потом стал ходить по комнате кругами. Потом каждые две минуты выглядывал на улицу. А через пол часа уже нервно набирал номер Хосока.             — Алло? — тотчас ответил тот.             — Он у вас?             Короткая пауза. И Чонгук понял ответ еще до слов.             — ...Нет.             В голосе Хосока тоже появилась тревога.             — Чимин тоже не возвращался.             У Чонгука внутри все резко похолодело.             — Что значит — «не возвращался»? Так позвони ему!             — То и значит! — теперь уже Хосок начал нервничать. — Я уже 100 раз его набрал! Он вне зоны! Видимо, телефон сел…             Чонгук резко провел рукой по волосам.             — Вот я баран… Почему я сразу за ним не побежал… — корил себя альфа.             Через несколько минут в совместном чате парней уже сыпались сообщения.             «У вас их нет?»             «Телефоны не отвечают.»             «Может быть, они просто гуляют?»             «ТРИ ЧАСА?!»             Тем временем Чонгук уже сидел в маленьком баре у побережья вместе с Хосоком.       Оба нервные. Оба каждые десять секунд смотрели в телефоны. Перед Хосоком стоял второй коктейль, первый он выпил залпом. Чонгук вообще забыл, что заказывал пиво.             А потом в чате вдруг появилось новое сообщение от Чимина: «Успокойтесь и отстаньте. Всё хорошо. У нас релакс.»             В баре стало тихо. Хосок и Чонгук одновременно уставились на телефон. Затем медленно перевели взгляд друг на друга.             — …Какой еще, нахрен, релакс?.. — ошарашенно выдохнул Хосок. — Без меня на острове…             Чонгук молча поднялся со стула. Постоял и сел на место.             Хосок несколько секунд смотрел на сообщение Чимина, словно пытаясь понять, что значит этот «релакс», а затем быстро начал печатать: «Любимый, через час репетиция перед завтрашним выступлением. Пожалуйста, не опаздывай!»             И облегченно выдохнул, когда почти сразу же появился ответ:             «Мы будем. Не переживай.»