Подари мне жизнь

Маленький бар на набережной был почти пуст. За панорамными окнами солнце отражалось в мелких волнах, где—то далеко кричали чайки, а из колонок звучала легкая джазовая мелодия. И это была совершенно спокойная и размеренная утренняя атмосфера на острове.             Но за столиком у окна сидели два альфа, которые медленно сходили с ума. Хосок вертел соломинку в коктейле уже минут пять и о чем-то напряженно думал. Чонгук нахмурил брови и уставился на телефон так, будто силой мысли пытался заставить Тае написать ему хоть что-то. Чимин написал, но этого было мало. Молчание затянулось. Наконец Хосок тяжело выдохнул:             — Знаешь... а я так волнуюсь.             — Из-за Чимина?             — Да из-за всего. — Он потер шею. — Из-за завтрашнего выступления. По поводу этого фестиваля. Из-за того, что мы на два месяца выпали из жизни. Потому что я уже забыл половину того, что должен помнить. Еще эти двое омег со своими приколами…             Чонгук криво усмехнулся.             — Поверь, это не самая страшная проблема.             — А у тебя что страшнее?             Чонгук несколько секунд молчал, потом откинулся на спинку стула и грустно посмотрел на море.             — Тут хотя бы сегодняшний вечер и ночь пережить...             Хосок улыбнулся.             — Настолько все плохо?             — Хуже, чем ты думаешь…             — Тае обиделся?             — Еще бы… — Чонгук потер ладонями лицо. — Я знаю, что лоханулся…             — Ну, так это уже прогресс… Значит, есть шанс!             — Спасибо за поддержку… это ты Тае в ярости не видел. — горько усмехнулся Чонгук. — И хуже всего, что я даже не понимаю, как это исправить…             Хосок внимательно посмотрел на друга.             — Ну поговори с ним, обними, поцелуй, и в кроватку, сделай так, чтобы он обо всем на свете забыл…             — Эх, если бы все было так просто…             — Так а в чем проблема? — Хосок развел руками. — Вроде ничего катастрофического не произошло.             Он умолк и вопросительно посмотрев на друга покрутил стакан в руках.             — Мне на душе совершенно паршиво. — горько покачал головой Чонгук. — и с постелью пока не вариант…             За окном накатилась волна и разбилась о камни. Хосок задумчиво смотрел на коктейль.             — Знаешь...             — Мм?             — Когда Чимин на меня злится, я утешаю себя, что мир не закончился, что сейчас все пройдет…             — Ну да.             — А потом он перестает отвечать на сообщения.             — И?             — И я начинаю думать, что мир точно закончился, потому что я без него жить не могу…             Чонгук невольно впервые за последний час улыбнулся.             — Вот и я сейчас примерно в таком же положении.             Ребята рассчитались с барменом, поймали такси и поехали на репетицию.             Дорога в город прошла для Чонгука в полутумане. За окнами такси проплывали побережья, лавовые поля, небольшие деревни и склоны, покрытые еще яркой зеленью, но он почти ничего не видел. Хосок несколько раз пытался завести разговор о том, о сем… Напрасно. Чонгук отвечал односложно и каждые две минуты смотрел в телефон.             — Да придет он, — сказал наконец Хосок.             — Знаю.             — Тогда перестань смотреть в телефон так, словно он там.             — Не могу. Я так привык к его присутствию 24/7… Привык, что в любой момент я мог открыть чат и сказать: «Тае, ты здесь?» и сразу услышать его ответ: «Я здесь!»             — Хм.. Ты скучаешь по виртуальному ИИ—Тае? Или боишься чувств настоящего и живого Ким Тае?             Чонгук только покачал головой и растерянно посмотрел в глаза Хосоку:             — Ты не понимаешь… Раньше он был только мой… А сейчас.. У меня руки трясутся от одной мысли, что какой-то пришлый альфа может хотя бы взглянуть на него сладострастным взглядом… Или не дай боже коснется его… Тае нет только три часа, а у меня в голове уже картинки одна страшнее другой… Хичкок отдыхает…             — Успокойся! Он ведь не один. Он с Чимином! — толкнул его плечом Хосок             — И что сделают две омеги против альфы?             — Гуки! Это ты Чимина в деле не видел. Служба в спецназе не проходит даром! — с гордостью констатировал Хосок.             Через полчаса они уже находились возле крупного культурного центра в Чеджу-Сити, где проходили репетиции участников фестиваля. В просторном танцевальном зале жизнь бурлила полным ходом. Почти весь коллектив уже собрался — кто растягивался возле зеркал, кто повторял поддержки, кто спорил из-за музыки. И почти все, увидев Хосока и Чонгука, сразу бросились здороваться.             — ХОБИ—хен!!!             — ЧОНГУК—и!!!             — Мы уже думали, вас похитили пришельцы!             — Мы тоже так думали, — буркнул Чонгук.             — Что?             — Да нет. Ничего. Все нормально.             Хосок был в своей стихии. Харизматичный, легкий, как ветер. Он быстро организовал разминку. Музыка заиграла громче, тело постепенно стало вспоминать знакомые движения. Плечи прямые, лопатки собраны, корпус выпрямлен… Повороты. Прыжки. Выпады…             Но внимание Чонгука все время было приковано к дверям. Каждый раз, когда они открывались, он машинально поворачивал голову в их сторону. И каждый раз это был кто—то другой… Прошло десять минут. Потом пятнадцать, двадцать…             Даже Хосок нервно поглядывал на телефон. И именно тогда, когда стрелка часов почти коснулась времени начала репетиции, дверь зала открылась.             Сначала в помещение ворвался теплый ветер и запах корицы и магнолии. Затем появился Чимин. Он буквально заплыл в зал с ослепительной улыбкой на лице и темными чертиками в медовых глазах. Неспешно. Расслабленно. С видом человека, только что вернувшегося из спа-круиза…             А рядом с ним шел Тае. И выглядел не менее подозрительно счастливым. Словно несколько часов назад не плакал за скалой из-за краба, океана и ревности. Они о чем-то тихо разговаривали, толкая друг друга, а потом Чимин что-то сказал и Тае заливисто засмеялся.             Все посмотрели на них. Особенно два альфы, которые уже передумали за это время все, что могли и не на шутку испугались. Чимин огляделся, увидел их и широко улыбнулся.             — О! Вы уже здесь!             У Чонгука дернулся глаз.             — УЖЕ ЗДЕСЬ?! Мы?             — Да.             — ЧИМИН...             — Что?             — Я тебя сейчас удавлю. — почти шепотом прошипел Чонгук, бросая сокрушительный взгляд на омегу.             — Я тоже рад тебя видеть, Чонгуки. — встряхнул гладкими волосами Чимин, кивнул Хосоку и пошел в раздевалку.             А Чонгук… Чонгук уже не слышал ни слова. Он просто смотрел и не мог отвести глаз от своего парня. Тае выглядел… потрясающе! Светлые волосы омеги были уложены мягкими волнами, спадавшими на лоб и виски, подчеркивая его необычайно красивые черты лица. Легкая профессиональная укладка делала его немного старше, увереннее и одновременно каким-то невероятно хрупким.             Стройные длинные ноги облегали узкие черные брюки и от этого он словно выглядел выше. Яркая блестящая желтая майка, расшитая золотистыми пайетками, ловила свет всякий раз, когда он двигался. Ее глубокий вырез открывал изящную шею, линию ключиц и плеч, обнажал такие волнующие и соблазнительные линии рук. На одной руке Чонгук заметил несколько золотых браслетов, которые касаясь друг друга тихо звенели — едва слышный, почти интимный звук, который терялся в музыке, но странным образом все равно доходил до ушей Чонгука. Словно этот звон был адресован только ему.             На лице Тае был легкий макияж — почти незаметный для постороннего глаза, но достаточный, чтобы сделать взгляд еще более выразительным, а губы немного ярче и такими привлекательными и желанными, что у Чонгука голова пошла кругом. И хуже всего было то, что все это выглядело совершенно естественно. Как будто Тае всегда должен быть таким, как будто он родился для того, чтобы весь мир восторженно любовался его красотой.             Чонгук почувствовал, как у него буквально перехватило дыхание, ноги словно приросли к полу, а в голове вдруг стало подозрительно пусто. Где-то рядом Хосок что-то говорил. Кто-то здоровался. Музыка снова заиграла…             Но все это отодвинулось куда-то далеко, потому что Тае засмеялся над очередной шуткой Чимина. И этот смех попал в Чонгука как молния, вплоть до мурашек по всему телу.             — Ого... — послышался рядом голос одного из танцовщиков.             — И кто этот красавчик? — поинтересовался другой             — Я тоже хочу такого партнера. — как-то похотливо прозвучал голос одного из альф…             — Поздно, — гордо заявил Чимин. — Я его первым нашел. Отвалите.             Тае засмеялся, а Чонгуку эта фраза почему-то совсем не понравилась. Совершенно. Настолько, что он даже сделал шаг вперед и сжал кулаки… И лишь потом осознал, что стоит посреди зала и буквально не сводит глаз с Тае, и при этом выглядит как денди, перепутавший паркет и бойцовский клуб.             Омега наконец сделал вид, что заметил его. На мгновение их взгляды встретились. И Чонгук почувствовал знакомое волнение. Только теперь к нему примешивалось еще и чувство вины за утро. «Где взялся этот чертовый краб…» — мелькнула мысль у него в голове. Мелькнула и исчезла… Потому что от невероятной красоты своего омеги Чонгук сейчас просто голову терял…             Тае смотрел несколько секунд, потом слегка наклонил голову набок. Как будто оценивал. Будто решал, стоит ли этот конкретный Чон Чонгук хотя бы одного разговора. А потом... Улыбнулся. Едва заметно. Одними уголками губ и прищурился.             И от этой маленькой улыбки Чонгук почувствовал себя человеком, которому только что вернули возможность дышать. Ох, Чонгук! Обидел Тае и что тебе теперь делать? Как искупить свою вину? А Тае сейчас действительно выглядел невероятно, просто бомбически!!! Он с вниманием и восторгом наблюдал за танцами и от его взгляда Чонгук каменел и ноги заплетались, и с ритма сбивался не только он, но и его пылающее сердце.             — О нет, — простонал где-то рядом Хосок.             — Что? — автоматически переспросил Чонгук.             — Это тот взгляд!             — Какой еще взгляд?             — Влюбленного идиота! Который сейчас будет топтаться по паркету, как слон в посудной лавке…             — Хоби!             — Я же говорил! Вы оба безнадежны. Советую тебе помириться, пока Чимин не придумал еще что-нибудь. А то после сегодняшнего «релакса» я ему уже не доверяю.             Хосок проследил за взглядом Чонгука, затем перевел глаза на Чимина. И сразу прищурился.             — О нет...             — Что? — насторожился Чонгук.             — Я уже вижу чертиков в его глазах.             — В чьих?             — В Чиминовых.             Чонгук автоматически посмотрел в сторону Чимина. Тот в этот момент что-то живо обсуждал с техником и улыбка у него была слишком невинная, а глаза хитро прищурены. А это никогда не предвещало ничего хорошего. Чонгук это хорошо знал.             — Хоби… мне не нравится выражение лица Чимина! — только начал Чонгук говорить, как громкие аплодисменты остановили хаотичный шум зала.             — Все на позиции! — Голос Хосока мгновенно сменил атмосферу в зале. Шутки кончились, началась работа. Музыка заполнила пространство, танцоры заняли свои места и через несколько минут зал уже жил в совершенно ином ритме.             Раз.             Два.             Три.             Четыре. Поворот.             — Корпус! Что вы согнулись, как каракатицы!             — Руки! Плавнее!             — Держите линию!             — Не спешите!             Хосок ходил между рядами, как генерал на поле боя и не удивительно, что все его слушались. Даже Чимин — безпрекословно. Даже Чонгук — собрав всю свою волю в кулак. Даже все те, кто десять минут назад спорили из-за коктейлей и отпуска.             Час прошел почти незаметно, пот стекал по спинам, дыхание становилось тяжелее, мышцы постепенно вспоминали знакомые движения.             И наконец Хосок хлопнул в ладоши.             — Хорошо. Все отдыхают! Теперь «Лебеди»!             В зале сразу стало тише. Этот номер всегда был особенным. Чонгук почувствовал, как сердце почему-то начинает биться быстрее. Рядом стоял Чимин, спокойный и сосредоточенный. Как обычно.             Чонгук присел на одно колено, обхватил себя руками и опустил голову. Музыка начала звучать медленно, до боли знакомо… Чонгук автоматически сделал первое движение. Затем второе. Тело помнило танец почти безупречно. Но… сегодня была одна проблема.             Тае!!!             Он сидел у зеркальной стены вместе с другими участниками. И выглядел... Бляха... Невероятно он выглядел! Светлые волосы ловили свет прожекторов. Золотистые пайетки мерцали при каждом движении. Он внимательно следил за танцем, слегка наклонив голову набок и в его глазах было столько восторга, что Чонгуку становилось тяжело дышать.             «Не смотри!» — Он честно пытался не смотреть на Тае. Действительно пытался! Но взгляд сам возвращался к нему снова и снова, и каждый раз его сердце начинало вести себя совершенно ненормально.             «Ты же профессионал… Соберись!» — командовал Чонгук сам себе.             «Ты танцевал это сотни раз!» — И именно в этот момент он снова встретился взглядом с Тае. Тот улыбнулся. Совсем чуть—чуть, но этого хватило, чтобы Чонгук сбился с ритма — едва заметно, на долю секунды. Для обычного человека — мелочь.             Для Хосока — катастрофа!             — СТОП!!!             Музыка оборвалась, весь зал замер. Чонгук закрыл глаза. Он уже знал. Налажал он…             — Чонгук!             Голос Хосока был подозрительно спокоен.             — Да, хен?             — Ты сейчас смотришь на партнера или в другой конец зала?             Несколько танцовщиков начали тихонько хихикать. Чонгук почувствовал, как горят уши.             — На партнера.             — Что ты врешь?             Теперь засмеялась уже половина зала. Чимин отвернулся, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.             А Тае вдруг опустил глаза и тоже залился розовым застенчивым румянцем. И от этого Чонгуку стало еще хуже. Теперь он окончательно понял одну простую вещь:             он может оттанцевать самую сложную партию, может выступать перед тысячами людей, может воевать с Комитетом и идти против всего мира. Но не имеет ни малейшего представления, как попросить прощения у одного- единственного омеги, который сейчас сидит у стены и заставляет его сердце сбиваться с ритма.