Хирург..

      Стоял запах крови, сильный, во всей комнате. Натаниэль сидел перед трупом кого-то мужчины, на вид, ему лет за сорок. Где-то в стороне валялась отрезанная нога, если сильно присмотреться можно увидеть белую кость, торчащую из неё. Кровь стекала на холодный кафельный пол, делая лужу под куском плоти ещё больше. "А ведь совсем недавно это было средством передвижения этого жмурика"-мысленно проговорил Натаниэль, сжимая нож у себя в правой руке. Тонкое лезвие прошло от кадыка до пупка и снова, а затем опять. Так он делал много и много раз, пока красная жидкость не начала брызгать на него, на стену, на пол, на его руки, на его лицо, на его ноги, на его одежду, ему в глаза...       Вывел его из долгого зрительного контакта с мёртвым телом вошедший отец Натан.       —На выход.-холодный, безэмоциональный тон значил, что он снова сделал что-то не так. Вопрос каждый раз был одинаковый.

Что именно он сделал не так?

      Натаниэль поднялся с места спустя секунду, не желая получить еще пару новых синяков за его "медлительнность". Выходя из комнаты следом за ним, он не поднимал взгляда, смотря на свои руки. Кровавые руки.       —Громко.-слова тут же дошли до Натаниэля. Он сидел тихо, ждя пока уйдёт полиция, развлекал себя своей, по словам Натана, "игрушкой", но, похоже, что он так не думал.       Натаниэль всего пару секунд был в раздумьях, но этого хватило, чтобы в него прилетело что-то. Он даже не понял что, но это оказалось что-то очень-очень тяжёлое и холодное, возможно, металл, а возможно, и нет. Какая разница? Процесс-боль, которую он не замечал или, по крайней мере, пытался не замечать. Всё, что после него-неважно, это просто синяки, шрамы, засохшая кровь-это то, что напоминало о боли.       Новый удар был нанесён в левый бок. Он уже был на полу, свернувшись калачиком. Затем ещё один удар, ещё и ещё один...       Он не стал считать их количество после 14. Ведь тогда мозг совсем отключился. Он почувствовал приглушённый звук ломания чего-то, чему он не придал значения, своего дыхания и его дыхания. Далее резкий, неприятный звон, бьющий прямо по ушам, если бы он мог, он закрыл бы их пальцами, но сейчас такого действия не совершишь. Темнота, пустота, тишина-следуйщее, что он чувствовал спустя несколько секунд.       Кажется, прошла всего минута и вот Натаниэль открывает синии очи. Под ним уже не лужа собственной крови, а белая простынь, под головой мягкая вещь-подушка, одеяла не было-она забрала.             Оглядевшись, можно понять, что он в своей комнате. Рядом с койкой был стул, скорее всего там сидела она. После просмотра всего, что было на тумбах, он понял, что горло, как будто царапают от жажды, а живот хочет выблювать себя, вместе с кишечником. Проигнорировав эти два "мелких" людских фактора, он поднялся на логтях. Тело ломило-отчего он так и не понял. Или от недавних ударов. Или от того, что тело не двигалось уже, как ему казалось, пару часов. Мысли ещё притуплённо, но верно текли в голове, хотя та пока что не полностью включилась.       Солнце сейчас бы ударило в глаза, как световая граната, но, к счастью, шторы были закрыты.       Дверь распахнулась и в проходе встала она. На лице-пусто, в глазах-гнев, который Натаниэль явно уловил и съёжился, отводя взгляд на пол.       —ЧТО. Я. ТЕБЕ. ГОВОРИЛА.-он вздрогнул. Из-за её тона, из-за неё. Но никак не из-за открытого окна.       —Снова. Ты делал это, да?-это был не вопрос, утверждение, но она посмотрела на него, как будто ожидала ответа, которого, конечно, не последовало.       К чему это привело? К разъярённой матери Мэри и разбитому носу.       —Тварь, ты делал это, а?! Я спрашиваю, отвечай!-в следуйщий миг ладонь с, чуть ли не молнией, прилетела в щёку. Натаниэль не мог ничего ответить, пощёчины со звонким треском приходили по лицу.       —Ещё хоть раз и я выломаю тебе пальцы, ясно? Ты будешь как ОН, если не прекратишь.. Убьёшь кого-нибудь ещё и я лично выбью из твоей головы это желание, услышал?-когда ответ не был услышан, она потрясла его лицо, держащее в руке, сжала его крепче, чтобы причинить боль и процедила жёстче, хмуря брови.- Я спрашиваю. Усёк?       Завидев медленный и слабый кивок, она небрежно бросила его морду, выпрямилась и молча вышла, оставив его одного.       Натаниэль сидел на кровати, не меняя позы ещё долго. Он сам не знает, сколько секунд, минут, может, часов сидел и смотрел тупо в одну точку на простыни. Но одно он точно знал.

Он—хирург. Он—не Натаниэль.