Знакомый доктор

Клиника Локсли. Реджина не собиралась возвращаться. Она даже не осознала, когда оказалась перед его кабинетом. Просто... ноги сами принесли. Может, потому что он смотрел на неё иначе. Не как на жену шерифа, не как на проблему. Он смотрел как на живую женщину, которую всё ещё хочет понять. Она собиралась просто войти. Сказать: "Ты был прав. Что-то во мне всё же не так. Но не физически." Или: "Я устала бороться одна." Но когда она открыла дверь — чуть приоткрытую — внутри уже кто-то был. Светловолосая, стройная, в облегающем платье. Секретарша. Его давняя помощница, как вспоминала Реджина — Мэлоди. И Мэлоди в этот момент стояла слишком близко. Слишком мягко смеялась. Слишком удобно наклонилась через стол, будто намеренно демонстрируя выгнутую спину и изгиб бедра. — ...если бы ты просто хоть раз пригласил меня на ужин, Робин, — томно говорила она, — я бы перестала приносить тебе кофе каждый час. Он улыбался. Спокойно. Дружелюбно. Но не отодвигался. Реджина не знала, что на неё нашло. Не должно было волновать. Она замужем. У неё Грэм. У них попытки, анализы, цель. Робин — просто врач. Просто мужчина из прошлого. Но ей стало душно. Горько. Она вошла, не постучав. Громко. Намеренно. — Надеюсь, я не прерываю ничего интимного, доктор Локсли? Мэлоди чуть вздрогнула. Робин поднял глаза — и в них мелькнуло удивление. Но он тут же справился с собой. — Совсем нет, Реджина. Мы обсуждали бумаги по фертильности. Просто рабочий момент. — Конечно. Бумаги. Очень... близко обсуждали. Она не узнала свой голос. В нём была обида, на которую не имела права. Мэлоди поспешно вышла, поправляя платье и бросая на Реджину взгляд, полный презрения и победы. — Ты не должна устраивать сцены, — спокойно сказал он, когда они остались наедине. — Я не устраиваю. Просто зашла уточнить кое-что. Видимо, зря. — Тебе не понравилось, что ты увидела? — Мне всё равно. — Правда? Она прикусила губу. Хотела сказать что-то острое. Унизить. Защититься. Но вместо этого — опустила взгляд и прошептала: — Почему ты всегда был спокойнее, чем я? Он подошёл ближе. Тихо. Осторожно. — Потому что, в отличие от тебя, я не притворяюсь, что мне всё равно. Они стояли рядом. Её рука дрожала. Его дыхание было рядом. Но — ничего не произошло. Реджина резко развернулась и вышла. На этот раз — стуча каблуками, как в бою. *** Дом. Вечер. Реджина включила плиту, но не заметила, как поставила кастрюлю не туда. Всё равно. Она слишком занята своими мыслями, которые мучают её, она так сильно грубо говоря, задолбалась, проходить через всё это, чтобы просто стать матерью и сохранить семью, что ей становится так всё равно. Девушка налила себе вина и выключила плиту, включила приложение и заказала еду, она сейчас явно не том состоянии, чтобы готовить. Грэм вошёл с работы. Куртка на плече, взгляд — цепкий. — Ужин будет? — осторожно спросил он. — Почти, — ответила она, не поворачиваясь. Он подошёл ближе. Почти обнял. Почти. Она чуть вздрогнула — едва заметно, но достаточно, чтобы он понял. — Что-то случилось? — Нет. Просто устала. Работы много. Она выложила овощи, включила воду. Всё в порядке. Всё контролируемо. Всё — ложь. Грэм наблюдал молча. Минуту. Две. — Ты была у Локсли. Она замерла. Не обернулась. — Да. Надо было кое-что уточнить. — Он сказал что-то, что тебя задело? — Нет. — Или ты увидела что-то, что не должна была? Она обернулась, впервые встретив его взгляд. — Что ты хочешь сказать? — Что ты ведёшь себя так, будто снова двадцать. Будто снова хочешь сделать больно до того, как больно сделают тебе. Он говорил мягко, без злости. И это злило её больше. — Я не обязана тебе объяснять, что чувствую. Особенно если ты сам не можешь понять, через что я прохожу. Он кивнул. Медленно. — Тогда скажи прямо. Ты его любила? Она не ответила. Потому что не знала. Она растерялась, между ними ничего не было, чтобы понять любила ли она его, ведь мимолётная симпатия, никто друг другу так и не признался, хотя бы в этом. Она вышла замуж, а он что? Он выбрал карьеру и идёт дальше, только уже в одиночку. Позже. Ночь. Реджина стояла у окна. Город спал. В доме было тихо. Слишком тихо. Она думала о том, как Робин смотрел на неё — внимательно, без осуждения, как никто за много лет. Как его голос был ровным даже тогда, когда она сорвалась. Как он сказал: > «В отличие от тебя, я не притворяюсь, что мне всё равно.» Почему это застряло в голове? Почему хотелось вернуться и сказать: "Мне не всё равно. Но я не могу." Она положила ладонь на живот. Пустота. Всё ещё пусто. — Почему ты хочешь ребёнка? — прошептала она себе. Чтобы заполнить тишину? Чтобы доказать, что ещё можешь любить? Или потому что всё остальное уже не спасти? Она не знала. Но знала одно: Робин снова стал частью этой истории. И он не уйдёт просто так. *** 07:59. Медицинский центр "Локсли". Реджина зашла в кабинет без стука. Она всё ещё носила строгое пальто и тёмные очки, хотя солнце едва показалось над горизонтом. Робин стоял у окна, чашка кофе в руке. — Пунктуальна, как всегда, — сказал он, даже не оборачиваясь. — Ты просил. Я пришла. Что-то серьёзное? Он обернулся. Взгляд его был не угрожающим, не обвиняющим — просто ясным. — Ты когда-нибудь была честной со мной, Реджина? — Я не пришла сюда ради упрёков, — холодно ответила она. — Тогда, может быть, ради истины? Он положил перед ней распечатку. Та самая цифра, которую она узнала с первого взгляда: β-ХГЧ: 6.1 мЕд/мл — Это уровень гормона беременности, — пояснил он, хотя она и так знала. — Пограничный. Это может быть ошибка. Или остаток… — Остаток от чего? Тишина. Его голос стал мягче: — Ты была беременна, Реджина. Тогда. Семь лет назад. Я видел анализы. Я знал, но ты сбежала до того, как я мог сказать это прямо. А теперь ты возвращаешься, и уровень снова не ноль. Она сжала пальцы. — Ты не имеешь права… — Как врач — имею. Как человек, которому ты солгала, — тоже. Скажи мне: что случилось тогда? Она посмотрела на него. Ни одна мышца не дрогнула. — Я потеряла. На раннем сроке. И решила, что говорить тебе об этом будет… жестоко. Глупо. Ненужно. Он кивнул. Но не поверил. — А сейчас? — Сейчас... я хочу ребёнка. И, если ты не поможешь, я пойду к другому. Его глаза стали чуть темнее. — Это не вопрос биологии, Реджина. Это — ты. Что-то в тебе зажато, как капкан. И пока ты не разожмёшь его — ничего не выйдет. Она развернулась и ушла. Словно сражение проиграно, но война — нет.

***

08:45. Дом. Грэм сидел на кухне с чашкой чая. Он слышал, как она вошла, сняла пальто, медленно прошла по коридору. Без слов. Без взгляда. — Как прошло? — спросил он. — Как всегда. Он не поверил. Но ничего не сказал. Она пошла в ванную. Закрылась. Включила воду. Не душ — просто шум, чтобы заглушить мысли. А Грэм достал телефон. И написал сообщение: > «Найди всё, что сможешь про доктора Робина Локсли. Медицинские лицензии, связи, публикации. Личное — тоже. Быстро.» Он больше не собирался сидеть в тени.