I never agreed to participate in this game

It doesn't take a killer to murder

It only takes the reason to kill.

      Натаниэль ворочался в своей детской кроватке слишком долго, он знал, что ему уже как несколько часов исполнилось пять лет, от этой мысли хотелось свернуться в самый тугой узел и остаться в таком положении навсегда. Он не думал, что сможет дожить до этого момента, вернее, он надеялся, что не доживет, эта навязчивая мысль преследовала его каждый день рождения, но мальчик прекрасно понимал, что его монстр ни за что не позволит покинуть этот мир так рано, тем более, так спокойно.       Каждый раз, когда Натаниэль вырастал на один год, Натан придумывал всё более отвратный способ, чтобы порадовать сынишку. На свое четырехлетие его впервые привели в рабочее место отца, он думал, что папа ведет его в кабинет не верхнем этаже. Его нос уже мог учуять запах красного дерева и предвидеть как его легкие наполняются им, как он проводит своими маленькими пальчиками по столешнице, как папа берет его на руки и садит в еще большое, по меркам ребенка, кожаное кресло, как он осматривает все помещение со своего пьедестала и грезит поскорее вырасти, чтобы стать таким же статным и величественным как его отец. Тогда маленькое сознание не до конца понимало, что его папа никогда не был таким. Но сейчас, оглядываясь на себя год назад, Натаниэль понимает насколько он был глуп и наивен.       Когда повязка, которую предварительно повязали на его глаза, слетела, он не увидел ни деревянного стола, ни кожаного стула, ни огромного окна с ярким зимним солнцем, это все осталось в его несбыточных мечтах. Его взору открылось промозглое подвальное помещение, на стенах которого были развешаны различные инструменты и ножи, под единственной тускло горящей лампочкой, висящей на черном уродливом проводе, стоял металлический стол. Натаниэля одолело замешательство когда вместо ласкающего запаха пыли и дерева в его ноздри впился резкий запах хлорки и других различных моющих средств. Он со смятением во взгляде поднял на отца глаза и только хотел произнести недоуменный возглас, но не успел, лицо отца опять рассек кровожадный оскал, который так чужеродно смотрелся на отцовском лице и всё чаще появлялся на нем.       – Знаешь, Младший, я еще давно начал думать, что же мне подарить любимому сынуле. Как-никак, тебе исполняется четыре, а мои давние знакомые родом, где это число особенное, – произнося это, Натан тянул мальчика к железному столу, медленно, словно растягивая удовольствие, – Но на меня нашло озарение, когда я был занят работой. Я понял, что тебе тоже пора бы научиться обращаться с моими инструментами.       Он не понимал. Он ничего не понимал. Да, мальчик и правда уже умел правильно обращаться с ножами, его заставляли научиться называя это игрой, но ему казалось, что сейчас все закончится, что сейчас его отец возьмет нормальные игрушки, и они вместе проведут время. Но каждый чертов раз разочарование разливалось по телу на равне со страхом ожидания неизбежного.       Сейчас же Натан остановился прямо напротив стола и отдернул руку от сына, было ощущение, что ему было противно просто смотреть на наследника, не говоря уже о прикосновениях, ну, если это, конечно, не был непоправимый урон, который так обожал отец. Он молча обратил взгляд на Лолу, стоящую в углу подвала, она без колебаний подняла рядом стоящий ящик и поставила его на место работы. Своими огромными жилистыми руками, под ногтями которых мальчик мог всегда заметить запекшуюся кровь, отодвинул крышку и достал оттуда живого кролика. После высунул из заднего кармана слегка потершихся джинс какой-то небольшой кожаный чехол, Натаниэль, конечно, догадывался, что может находиться под верхней частью, но продолжал стоять управляемый своей детской наивностью. Было так легко поверить любому действию его родителей, каждый раз после очередного урока от отца или "помощи"' матери стоило им просто оставить его в покое, сразу забывались старые раны и удары, швы и нравоучения, в маленьком мальчике было столько не скрытого за коркой жестокости добра, столько веры и все еще неизменного доверия. Как же он просто хотел отметить свой день рождения в кругу, если не друзей, которых он никогда не имел, но видел в этих проклятых фильмах, то семьи, любящей семьи, но, видимо, не в этой жизни. " И не в других, " – подсказывали трещинки разрушающегося детского мировоззрения.       Сейчас он стоял в месте, которое еще ни раз появится искаженным ведением в ночных кошмарах. В руках был кинжал. Его кинжал. Ведь на холодном металле было выгравировано его имя с инициалами. Это была отправная точка, это было начало конца. Кажется, Натан говорил какие-то указания, которые должен был выполнять мальчик, но он просто не мог, он не мог причинить боль невинному существу, он не хотел становиться монстром. Он так хотел забиться в угол своей комнаты и слиться со стеной, просто не быть здесь. Натаниэль не смог стоять с ножом в руке и холоднокровно разделывать кролика, он разрыдался, его трясло в истерике, он мог только жалобно умолять папу прекратить. Но Натан никогда не был папой, он был был отцом, который медленно, но верно обрастал образом монстра, уничтожая последнюю надежду.       Как сейчас Натаниэль помнил все удары, до ножей в тот вечер Натан так и не добрался, которые принимало его тельце, и это уничижительное разочарование и отвращение в глазах отца. Его тело передернуло от прошлогодних воспоминаниях, которые отпечатались не стираемыми ранами в юном сознании. Он не мог придумать, что может придумать больной разум его отца в этот раз, какой подарок получит мальчик на юбилей.       Всю ночь он не мог заснуть, теряясь в догадках, что ж, в этот раз Натан отличился оригинальностью, с раннего утра его выдернула из кровати мать и велела быстро собираться. Мальчика посадили в новый автомобиль отца и долго куда-то везли, ему это совершенно не нравилось, это навивало страшные догадки предстоящего подарка.       Блестящая, как казалось Натаниэлю, кровавая Шевроле заехала на парковку перед странным зданием, оно было огромным, можно было подумать, что оно пронзает небо и впивается прямо в недостижимый Олимп богов. Оно было полностью черным и совершенно не отражало свет, казалось, оно могло поглотить любого, кто подойдет к нему ближе, чем на десять ярд. Единственное, что выделялось на черном фоне была красная птица, если мальчик правильно помнил, это был ворон.       Хрупкие, на первый взгляд, руки матери вытащили его из машины и поставили на землю, она взяла хрупкую ладошку, на которой не было сломанных пальцев, в отличии от другой и повела за собой, следуя за своим мужем по направлению к зданию. Липкая паника окутывала маленькое тельце затрудняя движение, к горлу подступал противный тугой ком от ожидания приближающегося. Погруженный в клубок мыслей Натаниэль пропустил момент когда они всей семьей зашли в глубь постройки и петляли по бесконечным коридорам. Потолки были невыносимо высокими, они в преимуществе поглощали тот жалкий свет, который лился из слабо-освещающих ламп в нем, поэтому маленькому мальчику казалось, что коридоры то расширялись, то сжимались до невозможно узкого пространства, удушая своим странным поведением. Они остановились перед двойными дверьми, у которых по бокам стояли плотно-сложенные мужчины в костюмах и солнцезащитных очках, они напомнили Натаниэлю тех человечков в забавным шляпах, почти скрывающих их лица, про которых рассказывала мама когда речь заходила про её родину. После того, как Натан произнес что-то, если Натаниэль правильно понял, на японском, который тот только начинал изучать, охранники расступились и открыли дверь в приглашающем жесте. Взору мальчишки открылся рабочий кабинет в, как и все здание, темном исполнении, по середине располагался стол из красного дерева, за которым чванно восседал мужчина в дорогом костюме, все в нем кричало о том, что он может купить не только дорогой смокинг и часы последней коллекции, но и чью-то жизнь. Судя по разрезу глаз перед ним сидел человек азиатских корней, по раннее брошенной отцом фразой, Натаниэль решил, что мужчина японец. Когда взгляд раскосых глаз поднялся от бумаг лежащих перед ним он напрягся под пристальным сканированием своей личности, но когда к мужчине пришло осознание кто перед ним, улыбка разрезала его лицо, она не была кровожадным оскалом отца, но от ее вида хотелось укутаться потеплее в мастерку, что была на мальчике: это было холодное самолюбие, которое даже не пытались скрыть. Тягучую тишину разрезала реплика на отдаленно знакомом языке, он смог разобрать только вежливое обращение со стороны его отца и последующий немедленный поклон, его схватили за заднюю сторону шеи и грубо потянули вниз, длинные ногти матери впились в его тонкую кожу и заставили оставаться в поклоне девяноста градусов. Они всем своим нестройным строем продолжали стоять в поклоне, пока японец не заговорил, на уже понятном Натаниэлю, английском в разрешение подняться.       – Натан, Мэри, а ты…– Мужчина метнул взгляд на сжавшегося мальчика стоящего между родителями. Он моментально понял намек и поспешил ответить, пока ему давали такую возможность.       – Натаниэль, меня зовут Натаниэль Абрам Веснински, – имя неприятно ложилось на язык, вызывая лишь отторжение, называя себя полностью он чувствовал полную непосредственную связь с главным кошмаром своей жизни. Ему не хотелось иметь ничего общего с родом своего отца.       – М-м-м… Я думал, что ты будешь покрупнее, как же ты собираешься работать на мою семью, если дрожишь, как осиновый лист, стоя передо мной? – он говорил это с надменностью, возможно, даже с усмешкой, было понятно, что было это сказано с целью принизить, указать на свое место уже с порога. Видимо, они пришли к главе той самой организации, Натаниэль снова забыл ее название, он забыл все, кем является, кто он, его настигло полное погружение в вязкий туман страха. Неужели прямо сейчас он войдет сюда и больше не вернется, останется и будет выполнять всю работу, которой его учили всю сознательную жизнь. Страх перед неизвестностью и непониманием пересиливал желание навсегда покинуть отцовский дом. Не может быть, что именно это являлось подарком отца, нет, только не сейчас, кричал разум мальчика, но рефлексы не позволяли не то, что крикнуть от ужаса, но и просто раскрыть рот, никто не давал ему позволения, поэтому он с мольбой смотрел на мать, но та даже не взглянула на него.       – Натан, я надеялся на твоего наследника, но я не вижу того, что ты мне обещал, что ты на это скажешь? – Натан с уверенностью посмотрел в глаза собеседнику и его губы растянулись в подобии улыбки, было понятно, что он точно знает, о чем говорит.       – Не переживайте, Мой Лорд, я не просто так привел его сегодня, я хочу, чтобы вы убедились, что обучение Натаниэля проходит наиболее успешно, чем это кажется на первый взгляд, – его тяжелый взгляд опустился на сжавшегося сына, а огромная рука легла на плечо в повелительном жесте. Тот самый Лорд приподнял бровь в немом приказе продолжать, и в его глазах проскользнул нескрываемый интерес, но так же быстро исчез, заменяемый напускным превосходством. Лицо Натана разрезал уже настоящий свирепый оскал, которой каждый раз заставлял Натаниэля вздрагивать.       Дальше разговор продолжался на японском языке, как бы мальчик не пытался понять суть, до его сознания долетали только обрывки фраз из-за не достаточного знания языка, он пометил у себя в голове усерднее слушать преподавателя, чтобы в следующий раз знать, что может ожидать его в этом темном месте. Следующий раз? Смешно.       Погрязнув в своем страхе, Натаниэль не сразу понял, что находится уже в другом помещении, оно было тёмное, едва ли освещаемое противным жёлтым светом, стены были чёрными, ну или уставшее и нервное сознание Натаниэля сыграло с ним злую шутку, переключив все в чёрно-белый режим. А, нет. В центре комнаты на пластиковом стуле сидел мужик, его руки были за спиной и, видимо, крепко связаны как и ноги, на его голове была рана, из корой вытекала красная кровь. Мальчик не осознал того момента, когда в руки ему впихнули его кинжал и подтолкнули к связанному мужчине. Недоумение отразилось на юном лице в полной мере, он просто не мог понять, что должен делать, его никогда не подпускали к работе отца, а делать это при Лорде не имело смысла, он был уверен, что Натан никогда бы не опозорился перед таким, как понял Натаниэль, важным человеком. Но его лишь пронзил низкий шепот прямо возле его уха, от сказанного его бросило в жар.       – Давай, Младший, ты знаешь, что надо делать, нам нужно как можно больше информации. Не опозорь меня, – Нет, его отец действительно заставил его делать это. Ему надо было делать работу, но теперь не с животными, это был тот самый раз, когда Натан заставил сделать впервые это с человеком. Натаниэль понял, что это и есть подарок, понял, что нельзя ошибиться, его движения должны быть выверены до максимума, понял, что впервые станет чьим-то мучителем, понял, что станет монстром, который преследует его в кошмарах и наяву.        В этот раз нельзя было напортачить или заистерить, как было год назад, он знал, как это делать, за это время его успели сильно поднатаскать, успели вдолбить в голову, чтобы это дошло до автоматизма, но именно в этот раз его сознание не хотело отключаться. Именно сейчас его все еще сломанные пальцы, которые его мать слишком сильно затянула бандажом, заныли с новой силой. Но он продолжал медленно подходить к своей жертве, когда мужчина слабо открыл глаза и приподнял голову, Натаниэль увидел, что у того во рту была грязная тряпка. Ему было понятно, что, чтобы получить требуемую информацию надо вытащить это, немного помедлив он потянул маленькую ручку к кляпу, как его остановили.        – Стоп, – он тут же дернулся и стал в солдатскую стойку. Его отец не понимающе посмотрел на мужчину.        – Что-то не то, Мой Лорд? – свирепый взгляд обратился в сторону мальчишки, говоря, что, если он сделал то, что не устроило его Господина, тот будет наказан, если не убит.        – Нет, – усмехнулся он, – просто хочу, чтобы ребятишки тоже посмотрели. А мы пройдем в более удобное место, ведь это будет слишком долго.        Натаниэль в непонимании уставился на мужчину, когда тот кивнул сопровождающим людям и те вышли из комнаты.        – Удачи, – смешок, который проскользнул в этой реплике не остался не замеченный никем, но никто не стал высказываться по этому поводу. Всё еще в недоумении, Натаниэль остался на месте, только повернулся к входу, провожая взрослых взглядом, он надеялся, что так он сможет работать один, что хоть как-то успокаивало. Но все его надежды разрушились в тот миг, когда в комнату неуверенно зашли два мальчика, примерно чуть старшего возраста, хотя казалось, что Натаниэль был таким мелким и низким, что любой ребенок мог казаться старше. Они оба были одеты с ног до головы в черное и волосы у обоих тоже были черного цвета. Сейчас мальчик действительно скучал по светлым стенам своей комнаты. В него воткнулись две пары глаз, одни почти черные, в освещении комнаты, а другие изумрудно зеленые. Они тоже были в полной растерянности, но один из людей в костюме сказал приступать, что ж, все равно это было неизбежно.        Насильно отвернувшись от наблюдателей, Натаниэль подошел к мужику и выдернул кляп изо рта, дав легкую пощечину, чтобы тот до конца пришел в себя и смог трезво, на сколько это было возможно, ибо скорее всего его накачали наркотиками, выкладывать всю нужную информацию. Когда звонкий звук от удара по лицу повторился, сзади послышались удивленные вздохи, но это уже было не важно, он был монстром, он делал и будет делать это тысячу раз, столько, сколько от него потребуют, не смотря на его собственные желания, он уяснил это еще давно. Единственное, что произнес Натаниэль было непривычно уверенно:       – Ты скажешь всё, что ты знаешь. А я сделаю всё, чтобы это произошло быстрее, – это было неправильно, он не хотел этого, не хотел слышать испуганные охи сзади и последующие нервные перешептывания, не хотел делать всё то, что сказал, не хотел быть похожим на отца.        Эти реплики он зачастую слышал во время наблюдения за работай и просто произнес для пущей уверенности, но этот ублюдок даже не испугался, он усмехнулся, видимо, Натаниэлю действительно стоило есть побольше каши, чтобы внушать хоть немного опасности. Это были проблемы мужика, что он не впечатлился, ничего, сейчас убедится в правдивости слов.        Маленькие, еще по детски, пухленькие ручки покрепче сжали кинжал и нанесли первый взмах, надо было припугнуть жертву.        – Первый урок, Младший. Если мученик отказывается идти на компромисс, – улыбка разрезала противное лицо Лолы при этих словах, – заставь его.        Ублюдок вскрикнул от неожиданности, мальчики сзади тоже. Это не имело значение.        – Урок второй. Если этого было достаточно и жертва испугалась достаточно, переходи к самому интересному.        Под нужным давлением он начал отделять верхние слои кожи так, чтобы не причинять сильного урона, но и чтобы у его подопытного прорезался голосок. Сначала это были лишь мерзкие крики и мольбы прекратить, но, когда ловкие пальцы продолжили срезать кожу на другом участке тела, при этом давя еще сильнее, возгласы были перенаправлены в нужное русло. Под аккомпанемент жутких криков и выливающейся информации, в которой, пока еще маленький, Натаниэль не видел смысла, он продолжал свое дело. Все вопли смешались и он уже не могу различить кто их воспроизводит, ублюдок или те ни в чем не повинные мальчуганы сзади. Срезая очередной слой и отбрасывая его куда-то в сторону, наблюдая за тем, как на, сначала, бледной плоти стремительно начинает собираться кровавая роса, он задумывается зачем Лорду понадобилось приводить сюда этих мальчишек. Либо, что было маловероятно, они были следующими, либо это была забава и дополнительная сложность для проверки навыков, которые вдалбливали ему на протяжении всего сознательного возраста. Если причина была во втором варианте, мальчик мог только усмехнуться про себя, ведь больной мозг Лолы придумывал различные помехи во время уроков, чтобы, по ее словам, маленький наследник мог работать в любой, даже самой бредовой, обстановке. А какие-то мальчишки не могли помешать делать все отточено и правильно.        Переходя уже на живот мужчины, разрезая пропитанную потом футболку, он всеми фибрами души уповал на то, что все то дерьмо выливаемое изо рта жертвы было нужной информацией.       Спустя полчаса он мог услышать отчетливый запах рвоты, видимо, один из его наблюдателей не выдержал и опустошил свой желудок прямо на пол в этом помещении, это не было большой проблемой учитывая, что в ноздри впивался отвратительный запах крови и мочи, скорее всего, мужик не сдержался и испражнился от боли и шока. Руки тряслись, его самого пробивала крупная дрожь, но никто не давал приказа останавливаться, тем более, мужчина, видимо, привык к этой боли. Смешно. Поэтому пора было переходить к другому виду пыток.        – Урок третий. Если ты замечаешь, что игрушка начинает затихать, но не умирать, приведи ее в чувства! Заставь перейти на новый круг ада! – она залилась безумным смехом и нанесла новый порез.        Он так и сделал. Выверенными движениями пальцы ублюдка начали с характерным звучанием ломаться под рукояткой именного кинжала. Послышались звуки рвоты, похоже, это был уже второй малец или все тот, если это так, то, по скромному мнению Натаниэля, он был слабаком.        Разрывая череду завываний и мольб о пощаде откуда-то сверху был сделан вердикт.        – Можешь заканчивать, только сделай это красиво и позабавь меня, – слегка механический голос был знаком, это Лорд уже достаточно увидел и хотел закончит всё красиво. Это желание никогда не было понятно Натаниэлю, единственные эмоции, которые он мог испытывать, были только отвращение, ужас и, совершенно недавно приобретенное, безразличие.        Единственный красивый способ, который мог появиться в маленьком сознании это отрезать язык, от этого можно было получить хоть какое-то удовольствие, управляемый желание поскорее окунуться в отрезвляющую тишину, он подпрыгнул и потянул за шею мужика, открывая вонючий рот с гнилыми зубами, он вытянул язык и точным движением хладнокровно отрезал его. После того, как ненужный орган был отброшен в сторону, ублюдок пытался мычать в агонии, но было поздно, Натаниэль немедля вскрыл ему шею.  К великому сожалению Лорда, мальчик не смог устроить шоу с расчленением, в арсенале был только кинжал, чего было маловато для отрезания конечностей. Но измазанный кровью с ног до головы, он нуждался в том, чтобы Господину все понравилось, иначе, ему могло навсегда остаться всего пять лет.