I never agreed to participate in this game

She looked me dead in the eyes and says «hey Brian

If you still believe in the Lord above

•Lone star - The Front Bottoms

      Ступни бились об пол, отдавая рикошетом во все тело мелкой дрожью. Легкие вдыхали в унисон с биением сердца тяжелый воздух, в котором четко застоялся запах пота, он же стекал гроздьями по лицу и дальше вдоль тела. Клюшка уже привычным весом укладывалась в руке и становилась ее продолжением, а мяч, что довольно часто появлялся в ней, давил своей регулярностью. Он выкинул его из надежных пут сетки на встречу другой клюшки и оказался невероятно прав, ведь буквально через секунду стена, где располагались ворота, озарила поле красным светом. Очередной тренировочный матч закончился. Он перестал считать их после первого удара по спине той самой тростью, Натаниэль был прав, когда определял возможный ущерб от нее. В тот день мальчик впервые споткнулся и упал на подогретый кроссовками паркет, а буквально через пару минут, лежал там же, но только из-за невыносимого удара. Конечно, ничего не сравнится с наказаниями от отца, но ведь он дал клятву самому себе, что впредь не будет уничижаться под давлением кого-либо. Но его продолжают подавлять под себя, каждый день превратился в борьбу, каждый вздох он вырывает своими собственными силами и каждый миг борется за свободу. Иллюзию свободы! Точно, Замок Эвермор - это клетка, да, позолоченная и огромная, но клетка. Каждый день проходил в постоянном давлении, дыхание никогда не было полным и дымка сна не уходила даже днем. Все было в трансе, это все было похоже больше на вереницу кругов ада, нежели на то восхваленное и святое место, которое из него делали обыватели и журналисты. Все говорили, что нахождение здесь - это шанс на миллион, что все счастливчики, кто испытал возможность жить и тренироваться в Замке, но стоило позолоченной скорлупе лишь слегка треснуть, как изнутри выливалась вся гниль и мерзость этого места. Вся чернота и гнусность с булькающим скрежетом просачивалась и обволакивала, словно трясина засасывая в самое пекло.       Его уничтожали, ломали и унижали там, заставляя собственную личность перекраиваться в нечто иное, неправильно чуждое, становиться врагом самому себе. Из раза в раз мальчик сопротивлялся и оказывал ответное давленое, но единственное, что он получал - очередную порцию унижений и ударов. Личность не может стоять на месте, но тут ее пытаются привести к деградации, превратив человека в безвольную куклу для игр и действующий актив.       С момента, как он впервые ступил на это поле прошел год, все дни превращались в комбинацию однообразного саспенса и обволакивали своей безнадежностью. Те самые воспоминания вспыхивали перед ним, как феникс из пепла, каждый раз были такими четким, словно это происходило вчера. Та сцена предательства стояла перед глазами всегда, когда его взгляд падал на неразлучных черноволосых мальчиков. Натаниэль помнил, как разочаровался в них за один миг, тот самый момент преклонения всплывал новым кошмаром.       Они были на одной из первых его тренировок, у него стало появляться стойкое ощущения тепла и убаюкивающего спокойствия рядом с новыми знакомыми. Они стали приходить за ним перед тренировками, садиться рядом в столовой и помогать ориентироваться в черных стенах. Он подпустил их ближе, чем рассчитывал, кажется, что только они убегают от него в отвращении, но вот уже стоят напротив и улыбаясь предлагают помощь.        Все изменилось в один несчастный случай, Рико и Кевин в очередной раз поражали своей превосходной игрой Натаниэля, он пытался поспеть за ними, чтобы летать на одном уровне по полю и смеяться в унисон. Но Рико в тот матч совершил ошибку, мальчик ее даже не заметил бы если бы тренер Морияма не подозвал его к себе вместе с Кевином. Да, ему рассказывали про парную систему в Воронах, но ведь они еще дети и не состоят в основном составе. Все сомнения по этому поводу смел один резкий выкрик на японскоми: « На колени. ». И Рико сразу же пал перед Тетсути, а проклятая трость рассекла воздух. Это было почти незаметно, но секундный блеск камня в глазу ворона вернул его на железный стол на рабочем месте. Кровавая вспышка понесла за собой приглушенный писк боли, а спина под ней изогнулась в арку сквозящую болью, глаза, еще совсем маленького Рико, распахнулись и налились болью. Все в нем кричало в просьбе о помощи, но Кевин не шевельнулся. Он просто стоял и наблюдал за тем, как того, кого он называет братом мучается от боли, но ничего не делал. Когда настала очередь Кевина выносить наказание, Рико тоже просто стоял и наблюдал, не пытаясь что-либо сделать.       Передать то моментально отвращение было невозможно, оно, как молния рассекла все уважение к ним обоим. Они стали для него своеобразным эталоном верности и доверия, чем-то, что можно только наблюдать со стороны не становясь соучастником, но наслаждаться этим. Та тянущая боль в груди и горькость на кончике языка никуда не делать, иногда даже усиливала при особо трепетных моментах между этими двумя. Это была зависть. Такая отягощающая и отдергивающая, постоянно выжигающая, она проделывала зияющие пустотой дыры, а потом превращала их в гнилые отверстия несовершенного доверия. Струпья озлобленности на судьбу постепенно поедали его отсутствующую душу, а сердце, что перестало быть чем-то метафоричным, перевоплотилось в обычный мышечный орган, который выполнял свою прямую функцию и не занимал главную роль в его бессмысленном существовании. Мальчики, что обретали образ Януса и сливались в единое целое разрушили весь божественный лик одним поступком, вернее, отсутствием поступка. Он дал им шанс на доверие, а его опять перемололи и смяли в нечто незначительное.        С того момента Натаниэль пытался всячески их избегать, а когда они поняли, что пытаться смысла нет, отступили с поникшими лицами. Он просто не мог сказать, что не так, ему было не понятно почему мальчики преклонялись перед кем-то, это был всего лишь тренер Морияма, да, ужасно жестокий, но не такой опасный, какого он из себя строит. Это изощренная напыщенность так и лилась из него, только предавая ему образ ханжи, но никак не жестокого и властного человека. Только по этой причине Натаниэль всегда получал больше остальных, он не повиновался, а это только поддавала жару ненависть итак презирающего его человека. В Вороньем Гнезде искоренялось неповиновение, внушался только страх и послушание, покорность никогда не была его достоинством, особенно за пределами дома. Этим он и отличался от остальных, Рико и Кевин пытались переубедить его в том, что это обязательно и более безопасно, но их попытки быстро прекратились.       Сейчас мальчика отвлекла лишь игра, только недавно совершенно незнакомый ему спорт был для него странным словом, но каждую секунду тренировки клеточки его тела пели оды, а глубоко в груди щекотал гортань искренний смех и азарт. Это было невероятно, каждый шаг сопровождался выбросом эндорфина, а тяжесть мяча была обязательным критерием его существования. В экси он находил отдушину, отвлечение от всего того мрака, что происходил вне поля. Но каждой тренировке приходил конец и черные коридоры вновь увлекали своей мерзопакостной тягой, как трясина засасывали и заползали под одежду. Каждый проклятый день он был один, сознание постепенно сходило к своей грани, а тело переставало быть его. Горло очерствело из-за бесконечного молчания и сужалось от ненадобности своих опций. Натаниэль наблюдал за собой откуда-то издалека, существуя отдельно от пожирающей плоти и проносясь сквозь вереницу времени.       В очередной протухший день он прозябал в своей спальне и думал о скорой тренировке, чтобы хоть как-то придать смысла его жизни. Его дверь резко распахнулась и он вздрогнул, рукой шаря по кровати в рефлекторном поиске оружия, он ничего не нашел. Только паника захватила мозг, как на пороге появился странный мальчик, Натаниэль никогда его не видел и это настораживало. Его пропихнули в комнату и захлопнули дверь. Что-то мне это напоминает, не находишь? Благодаря этому его удалось рассмотреть чуть лучше. Высокий рост, даже выше чем Кевин, Натаниэля захватила небольшая обида, он все еще оставался ниже всех, худощавое телосложение, черные волосы, они оба были кудрявыми, но у самого Натаниэля не было отдельных локонов, скорее общая волнистость.       Пока еще безымянный мальчик поднял на комнату свои зоркие глаза, они были серые, как пасмурное небо и такие чистые, словно непорочная река. Они быстро забегали по комнате в недоумении, но после остановились на Натаниэле, похоже мальчик не ожидал увидеть здесь еще кого-то, он стушевался, но быстро опомнившись, зашагал в направлении его кровати.       – Euh… allô ? Zut. Je ne comprends pas ce qui se passe ni où je suis. Pouvez-vous m'aider ? Ou alors, oh mon Dieu, c'est absurde, – Торопливая французская речь очень неожиданно вырвалась из под его потрескавшихся губ, Натаниэль достаточно хорошо знал французский, но не на столько, чтобы понять быструю речь носителя, поэтому он даже не стал пытаться завести диалог, его всегда убеждали в том, что жалкие попытки не стоили чужого внимания. Когда, очевидно, француз не получил ответа он сокрушительно простонал какое-то очередное ругательство и стал ходить кругами по комнате. Спустя пару минут его паника переросла в злость и ругательства на чужом языке стали проскакивать намного чаще.       Злость. Именно эта эмоция постоянно преследовала Натаниэля с самого раннего детства, каждый момент его жизнь был пропитан ее, а крупный рост мальчика только усиливал зарождающуюся панику где-то внутри. Заметив это слоняющаяся бестия прекратил попытки выплеснуть агрессию и подошел к несговорчивому мальчику. В этот раз его голос был намного спокойнее и медленнее:       – tu ne me comprends probablement pas du tout, mais tu devrais te calmer, tout va bien. mmm... It is okay. ou pas ? merde. l'essentiel est de ne pas paniquer.       Натаниэлю были понятны почти все слова, а нелепый и не структурированный английский достаточно смешно звучал от него. Это помогло немного отвлечься от паники и даже попробовать натянуть уголки губ, выходило, скорее всего, нелепо, но француза видимо воодушевил факт того, что он смог повлиять на ситуацию и наполнил его гордостью.       – Eh bien, si tu ne me comprends pas, je vais juste me plaindre auprès de toi, quoi qu'il arrive...       Это было неожиданно и… тепло? Натаниэль не разбирался в собственных чувствах, особенно, когда это было нечто противоположное страху или панике. Полет французских реплик заполнил мрачную комнату и поселил это чувство разрастаться внутри, это было несвойственно, но хотелось впервые не идти на тренировку, просто жить в этом моменте.