Болваны!

***

Аояме снилась какая-то чепуха. Он был в школе, но босые ноги мерзли в воде, а вокруг волновался безграничный океан. При этом юноша свято верил, что находился в учебном классе. Айзава перед ним рассказывал тему по математике или литературе. Почему-то цифры чередовались с именами знаменитых писателей, и Юга их точно знал, поэтому впервые чувствовал себя настолько уверенно. Слова Шоты перебивались шумными наплывами волн, и школьники возмущались, не различая голос учителя. А Аяома не мог перестать улыбаться своей фирменной улыбкой, потому как именно ему всё было прекрасно слышно благодаря месту за первой партой. Звук хлопнувшей двери напугал, Юга вздрогнул, и этот «вздрог» разбудил его. Блондин открыл глаза, не сразу поняв, где находится. Хватило минуты. Он приподнялся на локтях, сонно осмотревшись. В комнате уже посветлело, стояло раннее утро, и многие еще спали. Точнее, все еще спали, но один футон уже был скручен в рулон и отложен к стене. Аояма глупо похлопал ресничками и снова покрутил лицом, туго соображая непроснувшимся мозгом. Видимо, его как раз разбудил хлопок двери из реальности, когда один из соседей покинул спальню… И по сонным наблюдениям Юга им оказался Киришима. Если он пошел на пробежку, то было странным, что другие ученики из «Б» класса продолжали почивать без каких-либо забот. И только Аояма подумал об этом, как у Тецутецу прямо под подушкой зажужжал телефонный будильник. Блондин моментально улегся, усердно делая вид, что сладко спит. Тихий шепот и шуршание проснувшихся юношей заполнили комнату. Тецутецу бурчал что-то неразборчивое, Авасе отвечал ему тихими зевками, Каминари продолжал сопеть. На улице было умиротворенно, единственное, наползли сероватые тучи, закрывшие собой голубое небо. Приятная стояла погода, под такую сильно хотелось спать. Вскоре часть школьников покинула комнату и столкнулась в коридоре со своими товарищами, отправившись вместе на ванные процедуры. Утро началось без происшествий. Как и тренировка «Б» класса тоже проходила вполне своим чередом. Тецутецу в одиночестве накручивал который круг, отслеживая дыхание, а за ним позади бежали Кайбара, Цубураба и Авасе, иногда молча переглядываясь между собой. В женской комнате тем временем стояло бурное выяснение отношений, не давшее никому из «А» доспать свой драгоценный час. - Ты говорила, что признаешься! - возмущалась Кендо на Пони, собирающую волосы в спутанный пучок. - Почему ты промолчала?! - Вы хотели, чтобы мне одной прилетело? - недовольно хмыкнула Цунотори. - Я планировала признаться утром! Просто не при всех! - Хах, она тупо струсила признаться вчера, - спросонья пробубнила Ашидо и помяла лицо. Пони раздраженно пожала плечами, собрав умывальные принадлежности. - Возьму на себя всю вину, хотя вы все тоже пили. - Это ты решила купить алкоголь, - вдруг подала голос Джиро, но блондинка зыркнула на нее так, что та поспешила заткнуться. - Парни уже тренируются, нам тоже пора, - подметила Токаге, поправив спортивный топ. - Иди к учителю прямо сейчас! - настаивала нервная Ицука, обращаясь к надутой, как шарик, обиженной Цунотори. Но ей уже не было нужды признаваться в чем-то. Подгоняемая настойчивой старостой, трясущейся за свою репутацию, Пони подошла к суровому Секиджиро, перехватив его одного в коридоре гостиницы. Когда она открыла рот про вчерашнюю находку, Кан нетерпеливо перебил её, уверив, что виновный сознался и впредь девочки не должны были больше соглашаться на провокационные авантюры, дабы не потакать мальчишеской распущенности. Цунотори сначала растерялась, глупо хлопая глазами, но быстро сориентировалась, отвесив щедрую массу добрых слов в сторону справедливого классного руководителя, приправив свою речь парой извинений. Она с чистой душой отправилась на пробежку, прикусывая нижнюю губу и мечтательно вскидывая глаза к небу, гадая, кто же стал тайным героем, спасшим ее положение. И она близко не догадывалась, что ее героем, то есть, героем для всех, стал Бакуго, который хмуро и растрепанно после непродолжительного сна пялился в большие ведра лука, моркови и картошки, начистив уже первый десяток. Он зевал и зевал, ни капли не прикрываясь и не стесняясь своего зёва, чем злил хлопочущих на кухне тучных теток. - Ну дела! - кудахтала одна, помешивая варево из водорослей. - Помощничек нашелся! Тьфу! В мое время учителя непослушных били палками. И родители были только рады, что их подлецов хоть кто-то учил уму-разуму, пока они сами пропадали на работе, зарабатывали деньги на еду и учебники! - А мне кажется это вполне справедливо, - добродушно лепетала вторая, отвечающая за нарезку. - Наказание в виде полезного труда - самый верный подход. Учит смирению, приносит окружающим пользу, плюс, пока трудишься, обдумываешь свое поведение. - Но дети сейчас все равно нежные! Ты их пальцем не тронь, слово не скажи! Хотя лишний раз по жопе никому не мешало! - причитала женщина у бурлящих кастрюль. - Да и какой толк по жопе? - подала голос третья, выкатывающая рис. - Вы видели того, что сейчас на стирке? Весь избитый, на лице нет живого места! Вот его бей - не бей, толку-то? Только пытаться достучаться словами, если есть хоть капля совести. - Ох, совесть, да. Ее сейчас почти ни у кого нет. Все сами по себе, всё только для себя любимых! Вот как эти… хиккикомори! Тьфу! Лишь бы трудностей избежать и всю жизнь не прикладывать никаких усилий! - Ох, не говори… У моей знакомой сын стал затворником. Хороший был парень, а потом, раз, и всё - заперся в комнате и больше никуда не выходит. Мир ему не мил. Весь в тараканах и мусоре. Так и подохнет там, наверное. - А как он живет, на что питается? - ахнула одна из кухарок. - Пособие по безработице и сердобольные родители. Ну и штуки какие-то продает в интернете, лабуду всякую. - Я же говорю, что молодежь сейчас слабая! Не было такого раньше! Все свой долг знали, свои обязанности! Ых, злит! - Ну и вот, что хуже: быть отчитанным за драку или гнить в четырех стенах? Женщины замолчали, вместе задержав взгляд на Бакуго, который по-прежнему сонно и монотонно начищал овощи, иногда почесывая о плечо нос. - Эй, парниша, ну-ка попробуй, - одна из них поставила рядом с ним миску наваристого бульона из нори, а другая для лучшей дегустации подвинула блюдце с комком свежего риса. Кацуки настороженно вскинул глаза. - Давай-давай, что лицо скорчил?! - хмыкнула третья, очаровательно улыбнувшись пышными губами. - Авось и силы появятся на тазик моркови! Бакуго слегка покривил рот, но, как только женщины продолжили хлопотать над своими делами, вытер руки о влажное полотенце и повернулся к столу, взяв чистую ложку. По итогу он съел всё под те же громкие базарные обсуждения задорных кухарок, которые без лишних просьб поспешили наложить ему добавки. Киришима справлялся с частью пастельного белья, развешивая его во внутреннем дворе гостиницы, о котором бы никогда и не узнал, не получи он наказания. Белые простыни пахли хлоркой и свежестью, даже переливались, слегка покачиваясь под облачным небом. Работу проверял педантичный старик, который по совместительству являлся владельцем данного заведения, потому Эйджиро не сходил с рук ни один залом ткани. Мужчина кряхтел, отчитывая юношу, и, несмотря на свои преклонные годы, ловко демонстрировал как и что нужно было делать по хозяйству. Киришима искренне восхищался дедом и послушно соглашался с любым нелестным высказыванием в свою сторону. Затем он посылался помогать с разгрузкой новой тяжелой софы для коридора, страшно корчась от ломящей боли во всем теле и, в частности, в лице от его непроизвольного «корченья». После, в какой-то степени прячась от глаз своих сверстников, Эйджиро на корточках рвал в палисаднике сорняки. И ведь права оказалась та женщина на кухне, говоря об обдумывании наказанными своих действий, своего поведения в процессе праведного труда. Киришима уже который раз обмозговывал сделанное, сомневаясь, стоило ли так поступать, а потом сам же себя встряхивал болезненными воспоминаниями. Можно сказать, это были здоровые муки совести. Он понимал, что общественно поступил плохо, но лично для себя, для собственного душевного спокойствия - вполне справедливо и даже милосердно, учитывая, как юноша верил в бумеранг воздаяния с приумноженной силой. А тут, подумаешь, пару раз ударил в нос. Эйджиро иронично шмыгнул своим носом, вытерев под ним скопившийся от летней жары пот. Голые плечи припекало, невзирая на пухлые тучки, неспешно ползущие по своим делам. Думал не только он, но еще и Бакуго, сейчас ползающий на карачках, намывая тряпкой половицы. Жухлый старик донимал теперь и его своей бесконечной критикой, а Кацуки скрипел зубами и тканью о блестящую лаковую поверхность. - Молодой, а не видишь тут пятно?! - причитал владелец. - Я со своим минус одиннадцать его вижу! Затем он наказал Кацуки после отъезда школьников помыть общие купальни и наконец оставил блондина в покое, пока тот зло сдувал со лба мешающую челку, залезая тряпкой во все труднодоступные углы. Казалось бы, зачем ему это… Бакуго плюхнулся на пятую точку, вытерев лицо о рукав футболки. Даже безо веских на то причин, скучная рутина и, на самом деле, бездумная работа ему нравились. Он часто занимал себя подобным дома, особенно, когда уставал от надоедливого роя мыслей и чувств. Злость в такие моменты стихала, голова успокаивалась и многое становилось будто бы проще и понятнее. Кацуки хмыкнул, грубовато ополаскивая тряпку в ведре с водой. Учителя поторапливали школьников, не давая тем и минуты на ненужные отвлечения, потому подростки вихрем пронеслись через ванную, столовую и свои комнаты, уже выскочив на улицу со всеми нужными вещами. Группки друзей спрашивали друг у друга о купальниках, о панамах, о надувных играх и прочем, с нетерпением предвкушая поездки в аквапарк. Секиджиро собрал вокруг себя жужжащую толпу и громко отчеканил правила поведения, прежде чем выдвинуться к остановке поезда. Когда всё главное было обговорено и уяснено, ученики направились вниз по дороге, следуя за мощной фигурой руководителя «Б» класса. - В смысле..? - тихо пискнула Кендо, когда школьники уже толкались в тесноте вагона. Видимо, не только они держали курс в направлении к аквапарку. Урарака, тоже имеющая отношение к разговору, заинтересованно прислушалась, чтобы различить следующие слова Пони. Заметив серьезность на лице девушки, стоящие рядом Мидория и Иида тоже притихли. - Кто-то из мальчиков признался, - Цунотори довольно накручивала прядь волос, хихикая через раз. - Поэтому мы не будем наказаны… - Но кто? - вздохнула Ицука, сперва даже не поверив в такую новость. - Если прямо спросим у «Влада», то выдадим себя… - тихо пробормотала Токаге, задумчиво уперевшись головой в поручень. - Но спасибо этому «кому-то», он нас выручил… - Подставили невинного человека, - раздосадованно пропыхтела Ашидо, а затем перехватила строгий взгляд Теньи, понадеявшись, что он ее не услышал. - Кто-то признался..? - уточнил Изуку у Очако, единственное поняв из еле расслышанных фраз. - Как я поняла, да, - кивнула шатенка, почему-то виновато опустив голову. - Ему должно быть стыдно прикрываться юными леди, - эмоционально выпалил Иида, не имея возможности задвинуть очки на переносицу. - Жалкий человек! Отброс! - Ого, Иида такой злой, - Урарака неловко посмеялась, не желая комментировать вымышленные действия того самого «плохого» человека. Тем временем с другой стороны шла интеллектуальная беседа парней из параллельного класса. - Ты тоже заметил? Может, у него понос, поэтому не поехал? - бормотал Каминари, стоя спиной к Тенье. - И у сарая его не было, - промямлил сонный Серо, болтаясь на висячем поручне. - Я в принципе его не видел. - Ладно, похуй, - буркнул Тецутецу. - Ты лучше скажи, Сэр, откуда у тебя гандон? - Пф-ф! - Авасе с Денки заржали и запинались, чем вызвали недовольное шипение окружающих. - Да блин… - сам Ханта хохотнул в кулак и слегка покраснел, сразу проснувшись. - Да я просто… Короче, по угару стащил, когда были в Токио… - Чё-ё?! - парни снова загудели, затолкав высокого друга. - Он валялся у какого-то клуба, ну я и взял… Хотел подкинуть, кхм… - Серо указал взглядом на затылок Ииды. - Какому-нибудь снобу… - Ну крыса! Ну кры-ыса! - злорадно горланил Тецутецу. - Да прикол же просто, - Ханта пожал плечами, а затем, пока друзья продолжали обсуждать эту ситуацию, невольно глянул через свою руку в другую сторону вагона, чтобы в случае чего ею закрыться… Янаги стояла у самых дверей в одном наушнике и смотрела что-то в телефоне вместе с Асуи, положившей голову ей на плечо. Брюнет моргнул и столкнулся глазами с любопытным Мидорией, который поспешил отвернуть лицо к Урараке, неудобно сжав губы. - Короче, повеселимся сегодня, - на заднем фоне болтал Тецутецу. К большому внутреннему диссонансу Изуку подвел факт того, что он до последнего не замечал отсутствия Бакуго. Настолько юноша был увлечен окружающей суетой, миловидной Ураракой и неожиданно активными одногодками. Сперва Мидория даже поверил высказанному предположению Каминари о неполадках у Кацуки с желудком, хоть и звучало это неправдоподобно, потому как Изуку прекрасно знал о пристрастии знакомого к острому и, соответственно, непоколебимой работе его ЖКТ… В общем, он недолго рассыпался в догадках и, ловко сложив одно к другому, прикинул, что, вероятно, это Бакуго взял на себя вину за спрятанный алкоголь. Но правда ли он был настоящим виновником, да еще и ставящим под удар представительниц женского пола? Способен ли был Каччан на такую подлость? Мидории не хотелось верить во что-то подобное. Но никому не было дела до его мыслей и особенно мнения. Точно не Кацуки, начищающему плитку в гостиничной купальне. - Чёрт! - он злился, что налёт где-то не полностью оттирался. Когда с этим заданием было покончено, его позвали обратно на кухню. Юноша присел на уже облюбованный им табурет, хмуро выслушивая о заготовках, которые нужно будет сделать к ужину. В этот момент в пустую столовую вошел Киришима, растерянно подойдя к окошку выдачи еды. - Извините… - Эйджиро сначала уставился непонятливым взглядом на Бакуго, а потом, никак более не отреагировав на его присутствие, глянул на одну из кухарок, которую было с трудом видно из-за ее большой груди. - Эм, мне сказали, что я могу сейчас поесть… Наверное, он выглядел ужасно жалко, и ему, безусловно, было стыдно. Однако Киришима умел задавить свою гордость, когда дело касалось первых человеческих потребностей. Тетки, конечно, сразу недовольно завздыхали, поглядели по кастрюлям, между собой, не стесняясь, обсуждая, что не надо портачить, дабы есть в положенное время и всё такое. Добивали его морально, если можно так выразиться. А Эйджиро оглядывал кухню изнутри, насколько это было возможно одним здоровым и одним подбитым глазом. - Ничего не осталось? - спросил он уточняюще, но для женщин, наверное, это прозвучало совсем жалобно, и у них наконец всколыхнулось что-то сочувственное внутри. - Кхм, да есть! - недовольно выпалила одна, махнув полотенцем. - Остатки! - Ему не дали позавтракать, - проговорила вторая, звякнув крышкой кастрюльки. - Но пообедать же можно? Эх, правда, мы ничего еще не готовили. Остался рис да бульон. - Мне хватит, спасибо, - с каплей радости спешно вякнул Бунтарь и взял как положено поднос с ложкой. - На тебя без слёз не взглянешь! - причитала третья, делая записи в потрепанном ежедневнике. - Видела б тебя твоя мать! Не стыдно рвать материнское сердце? Киришима поник, ничего не ответив на риторический вопрос. Одна из женщин выставила ему миску риса с небольшой горкой и теплый зеленоватый суп с водорослями. - Да им никогда не стыдно! - звонко прокомментировала самая кудахчущая. - Потом, когда матери будет плохо, они будут плакать у ее койки! А до этого - плевать! - Спасибо… - тем временем Эйджиро не забыл о приличиях, поблагодарив за еду, и отбыл к крайней части длинного белого стола возле открытых окон. Он уселся там один, тихо прошептав под нос «приятного аппетита», и поспешил приступить к трапезе. - Кхм, - одна из кухарок скривила губы, недовольно кашлянув, и поставила кастрюлю в мойку, пнув Бакуго. Тот не менее раздраженно бросил на нее взгляд, за что чуть не отхватил грязным половником по лбу… Тетка пихнула ему в руки последнюю миску риса и остатки утренней рыбы. - Отнеси ему. Кацуки не торопился, то закатив глаза, то вытерев о штаны руки, то ссутулив спину и вразвалочку зашагав к Киришиме под критикующий бубнеж теток. Он задрал нос на чужой настороженный взгляд и небрежно поставил перед подростком тарелки с новой порцией. Эйджиро ничего не сказал, продолжая жадно забивать рот, будто опасаясь, что у него могли отобрать еду. Но от внимания Бакуго не ушла его еле заметная брезгливая реакция в сторону рыбы… И для блондина стало странным откровением, что такой проглот, как Киришима, не жаловал скумбрию. Однако он и ее съел. Пока двое хулиганов отбывали своё наказание, чередуя гостиничные поручения с тренировками, их одноклассники уже вовсю веселились в большом открытом аквапарке. Сперва пубертатные юноши подвисли от количества полуголых девушек, образовавшихся ровно по периметру, а затем, как мелкие сорванцы, кинулись осваивать водные горки разных высот и закрученностей. Девочки же приземлились под зонтиками, намазываясь кремами от загара. - Girls, боже мой..! - пищала перевозбужденная Цунотори, совсем не стесняясь раскрытости своего купальника, чем привлекала всеобщее мужское внимание. Но сама она была слишком уж увлечена лицезрением мощной голой спины классного руководителя, строго контролирующего неугомонных мальчишек. - Пони, хватит! - краснела за подругу Кендо, собирая волосы как можно выше. Янаги и Асуи тем временем надували мячи и подушки для игры в бассейне. - Блин, ну у наших парней тела тоже что надо, - Токаге не смогла сохранить нейтралитет, кокетливо улыбаясь, пока разглядывала гогочущих одноклассников. - Стоп, это Аояма?! - шокированно вдохнула Джиро, когда неподалеку показался Юга в плавках и рубашке, только что вернувшийся, видимо, из магазина, прикупив холодных сладких напитков вместе с Тодороки. Он обговорил что-то с Секиджиро и направился к девушкам, мило им улыбнувшись и зачем-то подмигнув… Почти все школьницы скрутились от испанского стыда кроме Пони, задорно поморгавшей в ответ. - Oh my gosh! - она пискнула, когда Аояма встал напротив и опустил холодный пакет на расстеленное полотенце. - У тебя пирсинг! Девочки моментально сдвинулись ближе, проследив за взглядом таращащейся Цунотори, и правда разглядев в юношеском рельефном животе поблескивание камня. - Ой! - Юга смущенно прикрыл пупок руками. - Oui («да»)… - Обалдеть! - выпалила Ашидо. - Зачем? Почему? Как? - А камень настоящий? - тем временем перебила Пони. - Д-да… - Аояма медленно сдавал назад, желая поскорее уйти от непривычно пристального женского внимания. - А он не мешает? - с искренним интересом перебила всех Сецуна. - Да он небольшой! - отмахнулась за юношу Цунотори. - Если не носить облегающие вещи, то нормально. - И штаны на высокой посадке… - не мог не обмолвиться Юга. - Да, и штаны на высокой посадке, - повторила за ним Пони. - Самый мешающий пирсинг, я считаю, на языке. Я дольше месяца не проносила. - Ты прокалывала язык?! - в ужасе пискнула Яойрозу. - Зачем? - растерялась Кендо. - Да просто… А у тебя шрамы, да? - Цунотори снова глянула на Аояму. - Да, после операции. Рубец в пупке мне не нравится, поэтому родители разрешили сделать пирсинг… Ради эстетики. - Cool! Так многие делают! Еще тату, например! - О, тебе тоже делали лапароскопию? - Рейко оторвалась от надувания мяча, глянув на Юга. - Если давно, то шрамы можно удалить лазером. - Да, знаю, я как раз думал об этом недавно, - Аояма скромно улыбнулся. - Я так понял, у тебя тоже была..? - Да, в прошлом году. Шрам в пупке стал рубцом, несмотря на селиконовую мазь… Но меня предупреждали, что ею надо долго пользоваться. - Ох, да, до пяти месяцев. - У-у, жуть, - Токаге поёрзала. - Я до ужаса боюсь всяких операций. Вы рассказываете, и мне прямо дурно… Потому тема была быстро свернута. Пони подскочила, сделав глоток одной из принесенных содовых, пригласив Аояму поиграть с ними в мяч, но тот деликатно отказался, сославшись на то, что хотел бы сперва проехаться по водным горкам. Он предложил девочкам сходить на них вместе, ведь там очень весело, но почти все отказались, побаиваясь то высоты, то конфузов с купальниками, то показаться бандершами. Кроме Янаги. Она на удивление приятельниц согласилась составить Юга компанию, а те в свою очередь подумали, что знакомая решилась на адреналиновую авантюру из «операционной» солидарности. Не догадываясь, на самом деле, что Рейко в глубине души была ярой любительницей острых впечатлений, просто редко прикладывающей усилия для их поиска. Аояма двигался к компании матёрых парней теперь немного смелее, до этого сильно трусив к ним приближаться. И ожидаемо на него и Янаги удивленно уставились, собираясь на очередной бодрый заход по витиеватым пластмассовым спускам. - Мы тоже хотим прокатиться, - первым подал голос Юга, стараясь держаться уверенно, чтобы не упасть перед девушкой лицом в грязь. - Угу-м, - спокойно подтвердила Рейко, пробежавшись глазами по вывеске с предупреждениями и оператору, запускающему надувную подушку. - Внатуре? - Тецутецу скептически вскинул бровь, наверное, собираясь сказать что-то отталкивающее или грубое, как только недавно вернувшийся Серо, полностью мокрый с ног до головы, прошлепал к ним, зализав от лица длинную челку. - Янаги, пойдешь со мной? - Эй-эй-эй, ты только вернулся! - возмутились парни, оказывается, выжидающие очередь, но Ханта с их кудахчущих выяснений лишь посмеялся, уже присвоив себе надувное сиденье. - Дамы вперед! - привел Серо разгромный аргумент, чем заставил подростков просто заткнуться. Янаги невозмутимо прошла мимо их недовольных лиц к приготовленной брюнетом подушке, немного неловко потоптавшись у надувных краев. - Мне нужно сесть вперед? - решила уточнить девушка. - Да, потому что если сядешь сзади - ниче не увидишь за этой дылдой, - доходчиво пояснил насупленный Тецутецу. Рейко понятливо кивнула и постаралась осторожно сесть, как вовремя сориентировавшийся Каминари помог ей не упасть, пока Ханта придерживал скользкую сидушку. - Спасибо, - сухо буркнула Янаги и схватилась за края. - Готова? - уточнил Серо и обворожительно улыбнулся завистливой толпе друзей. - Лыбится же еще придурок! - сквозь усмешку негодовал Тецутецу, пригрозив кулаком. Ханта умело заскочил сзади и толкнулся ногами, отправив их прямиком в закрытую извилистую трубу. Рейко вдохнула и не успела выдохнуть, борясь с бьющими в лицом потоками ветра и холодными брызгами. Она видела, как болтались в воздухе ее ноги, рассекая водную струю, как изгибался путь в разные стороны, тормоша всё ее тело из стороны в сторону. Руки не спускали крепкой хватки со шва надувной подушки и худая спина неспециально ударялась о чужую грудь сзади, не удерживая прямого положения. Уши ловили восхищенные юношеские вздохи, чередующиеся со слабым смехом на захватывающих поворотах. И когда Янаги увидела свет, не сразу поняла, как уже падала в большой бассейн, погрузившись в него с головой. Слишком неожиданный конец горки застал ее врасплох, и она не успела вдохнуть, судорожно забарахтавшись в воде ногами, не ощущая дна, чтобы оттолкнуться. Какая-то паника накатила за секунду, но цепкие руки подхватили ее за подмышки и спасательным рывком вытащили наверх. - Янаги! - веселый голос донесся до сознания не сразу. Девушка испуганно вцепилась в чужие плечи, хватая воздух ртом, как выброшенная на сушу рыба. - Янаги? Всё в порядке? - тон изменился на настороженный, и Рейко слабо закивала, найдя возможность убрать с лица мешающие пряди волос. Ханта внимательно всматривался в знакомую, оценивая ее состояние. - Всё в порядке, я просто забыла вдохнуть… - девушка пару раз проморгалась и потрусила головой из стороны в сторону, так выбивая воду, залитую в уши. - Спасибо… Серо плавно отплыл в сторону, где было меньше людей и помог Рейко добраться до бортиков, не выпуская ее из рук. - Всё точно нормально? - теперь он был обеспокоен намного больше, услышав и теперь различив на бледном женском лице испуг. - Да, точно, - Янаги уже пришла в чувства, решив вылезти из этой части бассейна. - Спасибо, что прокатил. Я схожу к девочкам. - Ладно… - Ханта вышел из воды вместе с ней, прихватив надувную подушку. Он проводил девушку внимательным взглядом и направился обратно к горке, мысленно коря себя за неосмотрительность. А Юга млел под пронизывающими взглядами парней из параллельного класса. Они в открытую на него пялились и обменивались между собой какими-то колкими фразочками, которые Аояма сразу приписывал себе. Тецутецу иногда громко цыкал, на что Юга ненароком вздрагивал, напряженно выжидая грубости в свой адрес. И при этом старался снаружи держаться особняком, то поправляя завернутые пряди волос, то одергивая края пёстрой рубашки с узором банановых листьев. Там опять недовольно заныл Каминари, и Тецутецу окончательно разозлился, прошипев посыл на три буквы. - Идите нахер! - Ты лучший! - облегченно пискнул Денки и вцепился в подушку, сиганув на переднее место. Авасе добродушно похлопал злого товарища по плечу и плюхнулся сзади блондина, отправив их в долгожданный полет по трубе. Юга проводил парочку взглядом и осторожно уставился на Тецутецу, поджавшего подбородок. По его насупленному лицу было ясно, что он максимально не хотел делить заплыв с Аоямой, но правила самой экстремальной горки требовали обязательно двух человек вместе, правда, без четко обоснованных причин. В общем, оператор красноречиво смотрел на оставшихся юношей, уже поняв, что они знакомы. А их личные отношения его мало интересовали. - Ух, - Юга волнительно вздохнул, с трудом сдерживая дрожь в ногах, в действительности сильно труся перед водным аттракционом. Ему хотелось испытать сильные эмоции во время первого в жизни летнего лагеря, потому юноша каждый день боролся со своими стеснениями и страхами, на главное место ставя создание воспоминаний. Так и тут, переступив через себя, он стоял у входа в самую крутую в его жизни водную горку, вдобавок с хулиганом из параллельного класса, который относился к нему очень неоднозначно. Лучше обстановки для испытания новых впечатлений и не придумаешь. - Че, ссышь? - словно прочитав мысли, буркнул Тецутецу. - Немного, - честно отозвался Аояма и прочистил горло, стыдливо смотря в сторону. - Я люблю экстрим, но в первые разы всегда страшновато… - Ты любишь экстрим? - Тецутецу не смог скрыть удивления, подняв брови. - Внатуре? - По мне не скажешь, наверное… - Юга сменил позу ног, опираясь плечом о стенку. - Ну да, не скажешь, - подтвердил седовласый. Воцарилась неловкая тишина. Тецутецу пожевал губы, посмотрел по сторонам, потом вновь глянул на задумчивого Аояму, рассматривающего пол. - Ну, я смотрю, мышцы у тебя какие-то есть. - А? Ну… - Юга вскинул голову, а потом самодовольно усмехнулся, отсалютовав какую-то странную улыбочку. - Так-то я спортсмен… Был когда-то. - Ты-то? - Тецутецу хмыкнул, ни на грамм не поверив. - У тебя, наверное, просто нормальный обмен веществ. - Отнюдь! - выпалил блондин и внезапно выпрямился, смахнув челку. - Я занимался фехтованием! К сожалению, из-за здоровья мне пришлось уйти из спорта, но я поддерживаю свою фигуру! У меня, пожалуйста, un, deux, troi («один, два, три»)… Восемь кубиков пресса! Осанка! Ноги! Ягодицы! - Аояма чередовал позы, демонстрируя изящные линии своего тела. Тецутецу скептически смотрел на его сольное выступление, пока не заметил странность, блеснувшую в пупке. - Это чё? - Пирсинг. - Ты пидор? - А? - Юга на секунду окоченел, подумав, что ослышался. Затем он сжал челюсти, нахмурив тонкие брови. - Ну, - Тецутецу бесстрастно выдерживал злой взгляд аметистовых глаз, - цацки эти… Да и прикид твой в целом… Ну и ты весь такой, типа, педиковатый. Это потому, что ты омега - ты такой странный? Аояма не отвечал, всматриваясь в невозмутимое лицо напротив, видимо, стараясь там разглядеть каплю такта или банальной порядочности. Подобные откровенные выводы, брошенные ему, как какие-то неоспоримые факты, сразу подкосили Юга, лишив дара речи. А смысл был говорить? По формулировкам стало совершенно ясно, что Тецутецу уже имел свое четкое представление о спрошенных вещах. И если бы Аояма начал ему что-то доказывать или, еще хуже, всё отрицать - это бы выглядело как оправдание. Аояму внутри прилично трясло, а снаружи он стал пятнист, как если бы у него вспыхнула аллергическая реакция на чужое невежество. Он медленно вздохнул, стараясь взять себя в руки, и в этот же момент оператор приготовил свободное надувное сиденье, подав сигнал. Тецутецу, сосчитав молчание за согласие, гордо двинулся к подушке, нахваливая себя за проницательность. А Юга же, вновь пару раз глубоко вдохнув, тоже подошел к надувному креслу, решив занять место спереди. И, видимо, Тецутецу этого не ожидал, вылупившись на опередившего его юношу, усевшегося перед самым носом. - Эй, слышь! - Ссышь садиться со мной? Тогда жди очереди. Excusez-moi («извините»), я один, пусть следующий присаживается, - обратился Аояма к оператору дрожащим голосом от непривычной дерзости, а тот растерянно попереводил глаза с блондина на злого Тецутецу, грузно упавшего на пятую точку позади него. - Завались, блять! Я вообще-то первый стоял! - Я тоже стоял в очереди, - Юга старался держать спину гордо и ровно, не вслушиваясь в негодования других ожидающих людей. Тецутецу ничего не оставалось кроме как оттолкнуться, отправив их в водное путешествие, чтобы быстрее сбежать от нарастающего общественного порицания. Аояма сначала зажмурился и сжался от ударившего в лицо холодного мокрого воздуха, после чего захлопал ртом, не в силах вдохнуть. Внутри всё сжималось на каждом повороте, подушку болтало из стороны в сторону, хотелось кричать. Юга держался до последнего, но пульсирующий внутри адреналин оказался сильнее, особенно, когда Тецутецу сам заголосил от удовольствия. Они вылетели из трубы под обоюдный вопль и грохнулись в воду. Аояма всплыл первым, а затем показался и напарник, затрясший головой, как собака. - Ух, хорош! Юга не мог надышаться, всё еще приходя в себя от растекающегося внутри теплого удовлетворения. Он подплыл к бортику, убрав челку назад. Разговор, случившийся до спуска, врезался в голову, сразу испортив настроение, и Аояма глянул на Тецутецу, тащащего за собой надувное кресло. - Мне просто нравятся блестящие вещи, - прохрипел юноша, когда одногодка оказался рядом. Тот же никак не отреагировал, вытащив подушку из воды. - Это ничто не говорит о моей ориентации, - вслед продолжал Юга, полностью игнорируемый Тецутецу, который теперь сам выбрался на сушу. - Но твои подобные выводы говорят только о твоей неуверенности. Парень остановился, нахмурившись. Он выпрямился, посмотрев вниз, на прилизанного Аояму, который в свою очередь еле заметно встрепенулся, все еще побаиваясь прямого зрительного контакта. - Че ты сейчас ляпнул? - Тецутецу усмехнулся. - Это, типа, такая пидорская тактика - перевести стрелки? Так обычно бабы делают. - Пока ты будешь называть девушек «бабами», то так и останешься «гориллой». Удивительно, Монома был прав… - Эй, - Тецутецу резко схватил Юга за ворот мокрой рубашки и рывком поднял из воды. Тот забарахтался от страха, ударившись коленями об острые края, и вырвался из хватки. - Следи за базаром в мой адрес, клоун. Я могу не сдержаться и начистить твою смазливую рожу, андерстенд? Аояма поспешил встать на ноги, чтобы не привлекать чужого внимания, стыдливо сжавшись в плечах, как Тецутецу жестко схватил его за плечо до скорых синяков. - И не тебе меня поучать, пупочный хрен, - угрожающее процедил он Юга на ухо и отпихнул от себя, двинувшись обратно к верху горки. Аояма стоял мокрый и дрожащий от холода или страха, сдерживая наворачивающиеся слезы подавленного гнева. От несправедливости хотелось утопиться прямо в этом бассейне в качестве протестного акта. - Животное! - Че?! Аояма убежал настолько быстро, насколько смог, чтобы не отловить тумаков прямо на месте. Стрелки часов медленно подползли к позднему обеду. В маленькой гостинице на холме было тихо и спокойно, поскольку бóльшая часть постояльцев, коих составляли школьники, отправилась в аквапарк, а другие малочисленные жильцы разъехались по своим делам. Потому редкий шум создавали сами работники заведения, по совместительству приходившиеся родственниками или давнишними друзьями старому владельцу. Тот же тихо беседовал с Айзавой на заднем дворе, где на другом конце веранды корпел Киришима, перебирая сушеные бобы. Он иногда выпрямлялся, разминая спину, а затем снова горбился над плетеной тарелкой, хмуро копошась в зернах, отделяя гнилые и особенно крупные от обычных. Бакуго тем временем закончил полоть одну из грядок для новых саженцев, до сегодняшнего дня не умея этого делать, и, вытерев сотый пот, устало взглянул во все то же затянутое тучами небо, хотя бы так скрывающее знойное солнце. Юноша убрал в маленькую пристройку, козырек которой стал для него курилкой, все садовые принадлежности и двинулся отчитаться классному руководителю о проделанной работе. Он вышел на энгаву, прошлепав к сонному Айзаве и бубнящему старику, обмахивающемуся бумажным веером, и проследил за их скучающими глазами, прикованными к Эйджиро. - Я закончил, - нагло перебил деда Бакуго, получив от него за это грозный взгляд. - М, - Шота задумчиво поднял на ученика голову. - Мне снова бежать круги или я уже могу помыться? - Кацуки вовсе не намекал на свою насквозь мокрую футболку и соответствующий зловонный запах, исходящий от подросткового тела. - Кхм, смотря как ты прополол, - критически булькнул владелец гостиницы. - Хорошо потрудился сегодня, - но Айзава оказался более великодушным. - Можешь быть свободен. Бакуго коротко кивнул и двинулся обратно в здание, косо наблюдая за сосредоточенным Киришимой. - Хм, я хотел дать ему еще работы, - за спиной слышно пробурчал старик. - Я думаю, на сегодня достаточно. Не забывайте, что у него между Вашими поручениями были тренировки. - Кхм, а вот в моё время я пахал до ночи и замертво валился с ног, как только ступал на порог дома! Кацуки вошел в комнату и упал на татами, переводя дух, подстать словам нудящего деда. Это были первые его минуты неторопливого отдыха за весь день. Тело гудело, сваренное в духоте, голова болела, припеченная ультрафиолетом, желудок скручивало от голодной тошноты. Юноша медленно сел, разминая затекшие плечи, мышцы в которых словно взялись камнем. Внутри же медленно наступало спокойствие и брала своё усталость. Начинало клонить в сон, потому Бакуго заставил себя подняться и взять полотенце, чтобы отправиться в долгожданный уличный душ… Он притормозил у безалаберно раскрытой сумки Киришимы, зацепившись глазом за непримечательную бутыль. Пальцы уже совсем не гнулились, будто залитые изнутри гипсом. Лопатки постоянно сводило от долгого напряжения, голень дергало судорогой, приходилось отрываться от монотонной работы для спасительной разминки. Эйджиро щелкнул зубами и снова покрутил головой из-за сильно затекшей шеи. Как же он ненавидел подобную мелкую деятельность. Фасоль вскоре была почти рассортирована, потому тут уже стоял принципиальный вопрос мужской чести. Кто кого - бобы Бунтаря или Бунтарь бобы. Но складывалось впечатление, что бобы побеждали. За этим неравным боем на внимательность и терпение Киришима даже не заметил, как солнце за пухлыми облаками стало покидать небосвод. Он оторвался от уже рябящих в глазах красных зёрен, осмотревшись вокруг. Его оставили одного. Эйджиро снова завозился в блестящей фасоли грубыми пальцами, пока в голове прокручивалось детство из-за знакомого бобового запаха, средняя школа из-за ноющих ран после драки с Рё, дни переезда в Мусутафу к негостеприимным дяде и тёте из-за стойкого ощущения голода… Интересно, примут ли его в общежитие? Как пройдут будущие соревнования? А там и день рождения… - Эй. Киришима вскинул голову, заметив Бакуго на другой стороне веранды. - Тебе еще долго? - Кацуки держал руки в карманах широких штанов, смотря на сверстника с каким-то пренебрежением. Или ему так казалось, потому Эйджиро отвечал неустрашимым взглядом. - Что надо? - возможно, сказал он грубовато, отчего Бакуго раздраженно цыкнул. - Нужно сгонять кое-куда. Идём, - он не дождался ни ответа, ни пока Киришима закончит своё предыдущее поручение. Тот же поспешил с бобами, закручивая мешочки, так и оставив на лице защитную суровость. Через пару минут Эйджиро зашел на кухню, отдав кухаркам отобранную фасоль и, получив в ответ скупую благодарность, двинулся к заднему гостиничному выходу, где стояли большие пакеты выше старого владельца. Последний пояснил, что парням нужно было донести мешки до мусорки через две дороги и ни в коем случае не попутать контейнеры. Потому, распределив между собой за раз всю нелегкую ношу, подростки направились по указанному пути. Идти оказалось далековато и тяжеловато. Киришиме даже пришлось один раз притормозить из-за сведенного на руке большого пальца после изнуряющего перебирания бобов. Бакуго его не ждал, скорее потому, что не видел, двигаясь первым. Спустя утомительных двадцать минут пакеты были дотащены и выброшены, а дыхание переведено неподалеку у удачно подвернувшегося автомата с напитками. Каждый сам купил себе по маленькой бутылке воды. Эйджиро старался лишний раз не смотреть на Кацуки, чувствуя к нему внутреннее отвращение. Он был напряжен и готов дать сдачи на любой выпад в свою сторону, посему мир вокруг ощущался особенно остро и даже враждебно. Его глаза следили за розовеющим небом в кусочке между домами. И там же, кажется, мерцали проблески бескрайнего океана. Нужно было возвращаться, но Киришиму настораживало, что Бакуго молча стоял на месте… Когда он решился посмотреть на него и спросить, надо ли сделать что-то еще, Кацуки двинулся дальше, вглубь города, а не к гостинице. - Есть одно дело, идем, - строго проговорил Бакуго. Киришима даже не успел сделать шаг к холму обратно и, тихо выдохнув, направился за блондином, спрятав в шортах свои кулаки. Камакура тихо дышал свежим воздухом, шурша волнами и листвой. Лесá с другой стороны города походили на стену, и это точно с нее средь домов рассыпáлись деревья самых разных размеров и величин. Пахло полынью, бамбуком… и можжевельником. Эйджиро непонятливо вглядывался в широкую спину, закрытую легкой майкой, отдаленно понимая, что от Кацуки исходил аромат его геля для душа. В некоторой степени, это было неудивительно, ведь Киришима сам разрешил им пользоваться всем своим соседям по комнате. Просто именно Бакуго в мозгу как-то не входил в их счет. - Не таскайся с Деку. Эйджиро моргнул, не сразу разобравшись, кому и для чего это было озвучено. Но ему хватило пары секунд, чтобы воспринять сказанное в штыки. - Почему? Кацуки не сразу ответил, на деле, не ожидая именно такого вопроса. Он зыркнул в суровое лицо Киришимы, считав в красных глазах угрозу. И не знал с чего начать. А затянувшая пауза только больше напрягала Эйджиро, сжавшего челюсти. - Потому что он, по-твоему, слабак? - сделал Бунтарь свои выводы, кажущиеся ему стопроцентно верными, даже исходя из его собственного общения с Бакуго. Кацуки не останавливался и шел дальше, а Киришиме приходилось идти за ним, потому что впереди их ждало еще какое-то дело. Начался непростой разговор, который оборвать уходом стало бы вéрхом свинства… Эйджиро решил сам всё сказать, по крайней мере, за себя одного. - Мидория… - и запнулся, внезапно предположив, что Изуку, наверное, не хотел бы давать новых поводов своему пожизненному обидчику обижать себя еще больше. А поводом вполне мог стать факт того, что Мидория поделился с Киришимой подробностями своих непростых отношений с Бакуго. Теперь Кацуки казался Эйджиро сомнительно темной личностью, потому он и близко не мог предположить его реакцию, а Изуку по своей глупости вредить не хотелось. И такой ворох мыслей загрузил несчастную красную голову, кажется, даже спутав волосы на затылке. - Я не знаю, что он тебе напиздел, - вдруг заговорил Бакуго, чем отвлек Киришиму от внутренних терзаний. - Просто не таскайся с ним. - Он сказал мне то же самое про тебя. Тут Кацуки пришлось остановиться, чтобы обернуться на Эйджиро, напряженно сгорбившегося в плечах. - Ты издевался над ним… И не только. Ты издеваешься над теми, кто слабее тебя или не может за себя постоять. Я ненавижу таких моральных уродов. Киришима замолк и сжал губы, угрожающе всматриваясь в хмурое лицо Бакуго. Блондин сунул руки в карманы штанов, наверное, сдерживаясь от привычного ему языка насилия… - Я ненавижу Деку, - честно признался он, отвернув голову к проулку, стекающему в широкую дорогу, подобно речному каналу. - Аргх… - и раздраженно выдохнул, закипев и успокоившись в одно мгновение. - У меня есть причины его ненавидеть. Эйджиро немного растерянно, но все еще враждебно следил за сверстником, а тот отвернулся, двинувшись дальше. Видимо, дело не ждало, потому, слегка повременив, Киришима просто опять пошел следом… - Он с самого детства лез в мою жизнь. Наступал ранний светлый вечер. - Постоянно лип, как банный лист. Дети, перепачканные в песке, возвращались домой. - Если я начинал фанатеть по кому-то, он говорил, что фанатеет тоже. Поблизости подзывали купить ароматные такояки. - Если я находил редкую коллекционную карточку, он на следующий день приходил с такой же. Эйджиро недоуменно смотрел в сутулую спину. - Он копировал мои выражения… Постоянно равнялся со мной в достижениях… А в дни, когда меня не было, дул всем в уши, что мне просто везло… И однажды меня это в край заебало. Я стал его унижать, чтобы он от меня отъебался и схавал сполна за то, что отнимал у меня всю мою славу. Бакуго замолк на секунду, дабы сглотнуть вязкую от злости слюну. - Он постоянно торчал у меня дома, потому что его мамаша по-соседки навязывалась моей. Из-за этого он знал всё, что происходило в моей семье и в моей жизни. А потом в школе… Сука… И, когда дома у меня были проблемы, он подходил ко мне в школе и при всех жалел, как последнего сопляка… Я хотел, чтобы он сдох. На этом Кацуки затих, сцепив зубы. Киришима молчал и смотрел себе под ноги, переваривая услышанное. - Деку пиздабол, - напоследок отчеканил Бакуго. - Я сказал всё это… Чтобы ты знал полную картину. Эйджиро немного переменил категоричное мнение, теперь малость потерянно покусывая изнутри щеки. Много было мыслей и ни одной цельной. Однако некоторые щекотали кожу мурашками от непредсказуемых предположений… Парни остановились у открытого частного домика, где на табурете сидел худощавого телосложения странный мужик. Он незаинтересованно пялился в пухлый бормочущий телевизор. Киришима с интересом заглянул в плохо освещенное помещение, а потом на Бакуго, задумчиво читающего от руки написанную вывеску. - Эй, дядь, сколько стоит аренда плойки на пять дней? - Последней? - мужичок повернулся, улыбнувшись длиннющей улыбкой. - Да. И один джойстик, - Кацуки указал пальцем на геймпады, сваленные в пластиковом ящике из-под овощей. - А во что играете? - Последняя «Silent Hill». - Ну-у… - мужик достал потасканный калькулятор со стершимися цифрами, грубо задолбив по кнопкам. - Уверены? - А че? Отстой? - сразу предугадал Бакуго. - Мне не зашла, - арендатор хитро глянул из-под круглых очков и отросшей слипшейся челки. - Я не фанат бегать за девочек в матросках. Могу дать что-нибудь из «soulslike». Шаришь? - Я проходил ремейк первой «Dark Souls». На остальное времени не было. Ты играл? - Кацуки обратился к Киришиме, который удивленно хлопнул глазами. - Н-нет, но слышал от друзей, что «соулсы» для хардкорщиков. А гонки какие-нибудь есть? «JDM» или «NFS»? - он с каплей надежды уставился на мужичка. - Хах, были когда-то, но сейчас не имеются. - А из «хорроров» есть что нормальное? - Бакуго решил настаивать на ужастиках. - Хм… «Сома», «Амнезия», «Резиденты», «Silent Hill»… Недавно купил вторую ремейкнутую часть, она считается лучшей в серии «Сайлентов». Проходил? - Ремейк нет. - Может, тогда пройдем все-таки ту часть, что Каминари взял? - встрял Эйджиро, обратившись к Кацуки. - Если она беспантовая, то как раз в компании будет веселее, чем в соло. - Ну, хах, - мужичок подергал плечами в беззвучном смехе. - Смотрите сами. - Ладно, - Бакуго отмахнулся от идеи взять в прокат другую игру. - Плойку и джойстик, дядь. Сколько? Направляясь к гостинице, каждый из парней тащил по непростой, но приятной ноше. Бакуго придерживал небольшой экран в подмышке, завернутый холщовой тканью, вспомнив только под конец сделки о том, что в комнате не имелось никаких мониторов. А Киришима надежно удерживал перед собой короб приставки с постукивающими внутри мешка джойстиком и проводами. Ученики оставили арендатору помимо личных данных о себе, школе и городе, телефон классного руководителя в качестве гарантии того, что они вернут всё в целости и сохранности через пять дней. Эйджиро непроизвольно поглядывал на затылок Кацуки, только сейчас навязчиво задаваясь всё одним и тем же вопросом. - Почему тебя наказали? - всё-таки спросил он, а затем сам пришел к логической мысли. - Это было твоё пиво? - Нет, - сразу ответил Бакуго, кинув хмурый взгляд через плечо. Он помолчал с минуту, потому как не любил объяснять свои действия, но прямо сейчас боролся с этой нелюбовью. - Я не хотел переться в лягушатник. Поэтому соврал. Киришима слегка удивился, не сразу проведя параллель между «аквапарком» и так называемым «лягушатником», но когда сделал это, недоверчиво насупился, ничего не сказав. Кацуки же в это время не специально шел немного быстрее, чтобы не равняться с одногодкой, а опережать его. В светлой и не всегда умной голове тоже настойчиво крутились некоторые вопросы. Однако ее хозяин усердно думал, как именно их задать, чтобы получить нужный для утоления интереса ответ и не показаться уязвимо любопытным. - Почему ты подрался? - прозвучало непривычно, но наиболее подходяще. Бакуго слегка замедлился, чтобы лучше расслышать ответ и ничего не упустить. А Эйджиро как раз сосредоточенно смотрел ему в заднюю часть уха, загораживаемую иголками непослушных волос, размышляя о том, стоило ли вообще говорить. На опыте прежнего общения с Кацуки, а также рассказанного о нем Мидорией, доверять ему не хотелось… Однако Бакуго ранее открыто поделился с ним своими мыслями об Изуку и попытался объяснить свою мотивацию. Киришима скептически поморщил нос, скорее, от простой гордости, но она не была основой его характера, потому юноша, следуя золотому правилу морали, решил ответить честностью на честность. Но с чего стоило начать? И правда ли Кацуки было интересно? Опять ворох мыслей, опять головная путаница, которые всегда сопровождали его часто терзаемую сомнениями душу. - Я встретил ублюдка, который издевался надо мной в средней школе, - начал он с недовольными нотами в голосе, словно говорить его заставили силой. - И я начистил ему рожу, - получилось довольно коротко, без ненужных подробностей. Бакуго тихо «мыкнул» и больше ничего не сказал, а Киришима подумал, что был не столь же откровенен, как ранее его напарник. Он глубже вдохнул, отведя глаза в сторону, дабы увидеть среди домов и фонарей кусочек успокаивающего океана. - Я не хочу думать, что у них были какие-то другие причины издеваться надо мной, как между тобой и Мидорией… - выпалил юноша, не подумав. Кацуки посмотрел на него машинально, без какой-либо цели. - Я знаю только одно - они издевались надо мной, потому что я был слабым, - и Эйджиро решительно повернул лицо к Бакуго, столкнувшись с ним взглядами. - И я не мог постоять за себя, потому что был слабым… - его захлестнули неприятные воспоминания, и он опустил глаза вниз, сжав от внутренней боли губы. Кацуки отвернул голову, следя за дорогой. - Поэтому я ударился в спорт и накачался, нашел кумира, покрасился… Это мой протест таким отбросам. Я дал себе слово больше никогда в жизни не терпеть к себе скотского отношения. Но, чтобы жить так, как хочется, нужно быть сильным! - Киришима замолк, остановившись. Бакуго прошел немного вперед и, не услышав позади звука шагов, тоже притормозил и обернулся, чтобы узнать причину незапланированной остановки. - Знаешь, я не могу перестать думать об этом после слов Мидории, - проговорил Эйджиро, храбро всматриваясь Кацуки прямо в глаза. - Если бы мы встретились в средней школе, ты бы издевался надо мной вместе с ними. Бакуго поджал подбородок, не отрицая такого предположения. Он сам не знал, как бы относился к прежнему Киришиме с учетом того, что часто раздражался с теперешнего… Но почему он его раздражал? Точнее, что именно его в нем раздражало? Разве не те самые попытки Эйджиро узнать Кацуки, сблизиться с ним, которые сразу нездорово откликались схожестью с Деку? Всё опять приходило к чёртовому Деку, так плотно вогнанному в чувственное нутро Бакуго занозой первобытного страха быть узнанным. И Кацуки головой это понимал, но не признавал вслух, поскольку казалось, что если понимание приобретет словесное выражение, выйдет в реальный мир из его вымышленного - он надломится и провалится в неизведанное куда-то. А осознание своей, на самом деле, несвободы, наложенное на всё это сверху, ровно тонкий сыр на хлеб с маслом, причиняло сильную боль, отчего и росла дикая агрессия. - Ты не похож на терпилу, - вдруг заговорил Бакуго и прикусил язык, поняв, как выразился. - То есть да, ты терпила, но не в том смысле. Эйджиро все еще напряженно, но немного непонятливо смотрел на Кацуки. - Может быть, ты и был слаб физически, но не думаю, что и внутренне. Потому что в тебе есть стержень. Воля. А воля растет из самоценности. Если ты себя не уважаешь - тебя никто не будет уважать. И если ты сам считаешь себя говном, люди и будут относить к тебе, как к говну. И я… ненавижу именно таких, потому что они жалкие, безвольные и во всех смыслах слабые. Если они не борются даже за себя, то зачем они существуют в принципе? Я всегда не понимал этого. - Если постоянно издеваться над человеком, то его самооценка будет втоптана в грязь, он потеряет волю к борьбе! - Да, поэтому либо ты, либо тебя. Киришима не сводил с Бакуго глаз, не зная как относиться к подобным словам, ведь отчасти разделял такую же жестокую точку зрения. Он медленно выдохнул через нос, собираясь с мыслями. - Разве нельзя просто игнорировать таких людей? - риторически спросил юноша с долей отчаяния. - Можно, - Кацуки отвернулся. - Но для этого нужно быть полноценным, - его голос дрогнул, и он замолк. У Эйджиро встали дыбом волосы, дав моментальный сигнал о чем-то нежданном, но несказанном, что еще не успел до конца осмыслить опухший мозг. Они вновь двинулись к гостинице, сохранив между собой солидарное молчание. Их встретил Айзава у крыльца здания, прямо там докуривая сигарету. Юноши замедлились при виде учителя, а он спокойно встал напротив них, выдохнув дым в сторону. - Что это? - Приставка, - с минутной заминкой буркнул настороженный Бакуго. Шота медленно затянулся, сосредоточенно рассматривая школьников своим тяжелым взглядом. А потом отошел в сторону, уступая проход. - Киришима, как отнесешь всё, зайди ко мне в комнату. Эйджиро выпрямился и послушно кивнул. Подростки с кряхтением поднялись на третий этаж по скрипящим ступенькам и осторожно поставили технику на пол, заранее приметив свободные розетки, у которых валялись зарядные устройства для телефонов. Киришима посидел какое-то время, всматриваясь себе под ноги, пока Бакуго копошился в проводах, а затем встал, глубоко вздохнул и вышел из спальни. Блондин прислушался к удаляющимся шагам и перевел глаза на приоткрытую дверь… - Приходил учитель того парня, которого ты побил. Анакура Рё, кажется? - Айзава сидел на стуле возле небольшого квадратного столика у шкафа с аптечкой. Эйджиро не мог поднять от стыда головы, особенно тушуясь перед Шотой, который был чужим для него взрослым с более серьезным образом, чем гавкающий, но справедливо добрый Секиджиро. - Анакура сейчас в больнице с переломом носа и множественными ушибами… В общем, его учитель сказал, то есть, угрожал заявлением в полицию, - мужчина говорил совершенно нудно, без какого-либо энтузиазма, хотя содержание слов должно было иметь обратный окрас. - Привлечение внимания определенных структур к нашей школе недопустимо, думаю, ты это осознаешь. Киришима мрачнел и мрачнел, теперь крайне подавленно сжимая мокрыми от стресса руками ткань шорт. - Так как учителя Секиджиро здесь не было, и я знал о твоей ситуации… - с усталым вздохом начал Айзава. - Я осмелился сблефовать. Воспользовавшись твоим отсутствием, я сказал, что ты тоже находишься у врача и у тебя перелом ребра. Эйджиро удивленно глянул на Шоту, но почти сразу уставился обратно в пол. - И если Анакура Рё под давлением своего учителя решит подать на тебя заявление, то ты подашь «встречное» заявление, чему аналогично поспособствуют твои учителя. Это также ударит по репутации Старшей Котехаши, которая только недавно стала возвращать себе престиж. Ох… - Айзава снова устало вздохнул, помассировав переносицу. - Предполагаю, мой блеф сработал, и тогда учитель Анакуры предложил компромисс - заключить мирный договор. Условием стало, чтобы мы завтра приехали в больницу к Анакуре, и ты лично извинился перед ним… Но я помню твою ситуацию, Киришима. Потому решать только тебе, как поступить. - Мне? - голос Эйджиро дрогнул. - Вы же сказали, что заявление… навредит репутации ЮЭй. - Да. В школе будет собрана дисциплинарная комиссия, встанет вопрос о твоем исключении и ужесточении текущих правил. Также, если заявление дойдет до полиции, вызовут твоих родителей в качестве опекунов, так как ты несовершеннолетний. Начнутся разбирательства о постановке тебя на учёт и привлечении к ответственности… С другой же стороны, да, ты можешь прийти к тому, кто ранее всячески принижал твое достоинство… и извиниться перед ним. Я могу лишь представлять, как ты себя чувствуешь. Поэтому, считаю, ты должен выбрать сам, как поступить. Айзава замолчал, выложив сразу всё, не скрывая ни одной детали. И Киришима, озадаченный подобным раскладом, крепко задумался, до этого момента отгоняя от себя любые мысли о последствиях своих действий. И вот встал вопрос об ответственности, которая могла ударить по нему в три раза сильнее, чем он по носу Рё. Если бы юноша заранее знал, что всё так сложится, бил бы наверняка и помощнее! Смысла жалеть уже не было. Эйджиро медленно поднялся на свой этаж, слегка пошатываясь от пульсирующей внутри тревожной неопределенности. Он вошел в спальню, не сразу обратив внимание на Бакуго, уже включившего приставку и регулирующего какие-то настройки. Блондин бросил на бледного юношу быстрый взгляд, когда тот упал позади на футон из-за подкосившихся коленей. В тишине звучало только монотонное щелканье стика… - А… Игра Каминари, - Киришима рассеянно заозираося и, как слепой, зачем-то поводил руками по полу. - В сумке его, наверное, - буркнул Кацуки. - Угу-м, - Эйджиро снова застыл, не зная, что делать и о чем думать. - Тащи сюда. Киришима глупо моргнул, запоздало прикинув, что рыться в чужих вещах было неприлично, но, не отдавая сейчас критического отчета своим действиям, плюхнул сумку Денки рядом с Бакуго. Они оба закопошились в ее внутренностях, случайно отыскав на самом дне очередные эротические журналы. Парни уставились в глянцевую обложку, на которой им в ответ смущенно улыбалась милая японка в костюме кролика. Пауза затянулась… - Бакуго, тебе нравятся кролики? - Че? Нет, бля. - Просто ты так внимательно смотришь. - Потому что всё больше понимаю, что это ебанный кринж. - Меня такое тоже смущает. Выглядит нелепо. - Мягко сказано. Она же похожа на отсталую... И нравится таким же отсталым. - Это же просто костюм. Считай, косплей. - Отрыжка косплея. - Пф-ф! - Киришима не сдержал смешка, на секунду расслабившись. - А ты очень придирчивый! Ну-ка, - он отобрал журнал и раскрыл его, быстро пролистав страницы. - Что насчет готики? - он повернул разворот к одногодке, где в изодранных платьях и ломаных позах лежали утопающие в струящихся черных волосах изящные девушки. Кацуки, нехотя их рассматривая, всё сильнее корчил лицо, но не отвечал… Эйджиро в какой-то момент прыснул удивленным смехом, прочитав в этом заинтересованность. - Блять, отъбись! - вспыхнул смутившийся Бакуго, заскрипев зубами. - Понял, ты по девочкам-вампирам. Не осуждаю. - Нет, я ебал кровососов. - Нет? - Сама готика с темой смерти… Мне нравится этот жанр. Всякие вампиры и готические лолиты не по мне, это, блять, отстой. - А-а, значит, серьезная, мрачная готика… Эм, религиозные мотивы, сверхъестественные явления..? Стой, получается, тебе нравятся приведения? А говорил, что боишься! - Че, блять?! Я такого не говорил! - Хах, да я шучу просто. Прикольно… - Киришима уставился обратно в журнал, более внимательно всмотревшись в его страницы. Румянец стал настойчивее красить юношеские побитые щеки, а в глазах появился озорной блеск. Бакуго же тем временем достал еще один переплет с темой заботливой женушки, собравший в себя большегрудых девушек то в очень маленьких фартуках, то в полупрозрачных халатах… - Блять, на какую же парашу он хер трёт… - блондин насупленно и немного брезгливо пролистал страницы. - Ему везет, есть журналы… - завистливо пробубнил Эйджиро. - Я даже журнал иметь не могу… - Почему? Да и нахуй надо, если всё есть в интернете? - Живу с младшим братом, никакой личной жизни… А интернет жрёт много денег. Блин, я очень надеюсь, что перееду в общагу! - вдруг воссиял юноша, а потом сразу потерял живость, словив молотом по затылку только недавно состоявшийся разговор с Айзавой. Может быть, ему не то что общежитие, ему ЮЭй после каникул могла не светить. - Тц, я тоже подал заявление, но, думаю, бортанут, - тем временем Бакуго продолжил копошиться в чужой сумке в поисках диска и, ощутив какую-то перемену, остановился, всмотревшись в побитое лицо, на которое упала тень. - Что? - М? - Киришима вырвался из мыслей и, бросив ответный быстрый взгляд, поспешил затолкать журнал с горячим содержимым обратно в сумку Каминари. - Нашёл? - Что сказал Айзава? - прямо спросил Кацуки. Эйджиро промолчал, медленно укладывая выпотрошенные вещи. Он достал искомую игру, немного грубовато сунув ее в чужие руки. Бакуго взял… Но с места не сдвинулся, продолжая молчаливо и требовательно своим молчанием и бездействием ждать ответа на свой вопрос. С первых этажей в напряженной паузе доносились голоса новых постояльцев и администратора, рассказывающего им об устройстве гостиницы. Киришима ковырял содранную кожу у кривых ногтей, хмуро пялясь в свои руки. И Кацуки слегка раздраженно и шумно выдохнул, щелкнув пластиковой коробкой диска. - Мне поставили выбор: исключение или примирение… - Эйджиро тихо забубнил себе под нос, остро нуждаясь в каком-нибудь стороннем совете, хотя знал, что решение должен был принять сам. Неизвестность будущего и ошибка неправильного выбора пугали до сумасшедшей степени, потому срочно хотелось с кем-нибудь поделиться своими опасениями, пожаловаться, стать маленьким и беспомощным, спрятаться от всех этих проблем. Киришима стойко выдерживал такого рода чувства, насильно вспоминая все пережитые гадости и свершившуюся хоть и не в полной мере справедливость. И на самосуде всё не кончалось, о чем наивно, возможно, думалось. Жизнь шла дальше, и самосуд тоже требовал нести за себя ответственность. - И что ты выбрал? - голос Бакуго казался таким громким и раздражающим, что Эйджиро еще сильнее супил и так ноющее от ушибов лицо. Признаться в общественно правильном выборе почему-то было очень стыдно, словно он подрывал тщательно выстраиваемый Киришимой образ мужественного «Бунтаря». «Бунтарь», который, дескать, боялся настоящих последствий, унизительно извинялся перед тем, кто обращался с ним, как с деревенской дворнягой… Разодранные кулаки мелко затрясло от ярости. Всё-таки, прошлое по-прежнему сильно его задевало. - Я… - Эйджиро аж скрежетал челюстями от колоссального гнушения к самому себе, - извинюсь… Я не хочу из-за этого вылететь из ЮЭй… Не хочу, чтобы родители волновались, чёрт бы его побрал..! - М… - Кацуки отщелкнул диск и вставил его в приставку. - Если ты хочешь ему отомстить - превзойди его. Киришима поднял на Бакуго голову. Тот взял джойстик, отстраненно смотря в экран. - Я слышал про полицию, когда ходил отлить… Если ты разрушишь свою жизнь из-за какого-то отброса, только сделаешь ему одолжение. - Черт… - Ты уже неплохо держишься для того, кого раньше гнобили. Просто иди по этому пути дальше. - Да что ты знаешь?! - Эйджиро вдруг психанул и схватил Кацуки за ворот, хорошенько тряхнув, а тот не сразу перехватил чужие руки, стараясь вырваться. - Говоришь так, будто всё знаешь! Ты же ровно такой же, как этот отброс! Смотришь на всех свысока! И тебе ли говорить мне, что делать?! Бакуго слегка морщился от громкости чужого голоса, в голове частично на панике перебирая свои слова, которые должны были, вроде как, стать немного поддерживающими. По крайней мере, ему так казалось. Он сразу разозлился от такого к себе обращения и пропустил мимо ушей абсолютно всё, переключившись вниманием только на свою персону. - Думаешь надо мной насмехаться, раз меня гнобили?! А ты вообще знаешь, какого это?! - Откуда мне, блять, знать?! Я никогда не был лохом! И если кто-то раскрывал на меня пасть - сразу получал в ебало! Хватит строить из себя жертву! - Но я… жертва! - Киришиму так крупно затрясло, что он сам испугался, оттолкнув Кацуки. - Сука… - юноша подорвался, растерянно помотав головой, будто потерявшись в том, где находился в данную минуту, а Кацуки, как-то застыв от непонимания происходящего, недоверчиво следил за Эйджиро, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Крикнутое с надломом слово «жертва» пульсировало в ушах, и юноше стало все больше видеться, что он оказался на редкость не прав. Киришима осторожно уселся в углу в попытке успокоиться. - Извини… да… ты объяснял, что у тебя были причины так относиться к Мидории… - Эйджиро просил прощения… А Кацуки плохело от его извинений. Он помял лицо, потрусил головой из стороны в сторону, глянул на безмолвную заставку новой игры, занимая мысли совсем другими вещами. - Не извиняйся, придурок. Это я перегнул. Киришима ничего не ответил, хотя для Бакуго расписаться в собственной ошибке было большим достижением. Покривив губы из-за отсутствия реакции на свои слова, Кацуки глубоко вздохнул, подумав о том, как сейчас кстати оказалась бы сигарета. - Именно потому, что я сам поступал как отброс, я говорю тебе то, что привело бы меня в ярость, - он перевел глаза на сгорбленную спину в красной футболке. - Если бы лох, которого я гнобил всеми силами, в какой-то момент меня превзошел, я бы взорвался. Эйджиро немного обернулся, посмотрев на одногодку прослезившимися глазами. - Услышал меня? - грозно рявкнул Кацуки. - Да… - тихо отозвались в ответ. - Надеюсь, ты его не просто погладил по роже? - Сломал нос… - Тц, надо было челюсть, - критично цыкнул блондин, отвернувшись к экрану. - Она дольше срастается… Киришима уткнулся головой в стену, теперь начав жалеть, что не бил как раз-таки в подбородок, расстроившись еще сильнее от своего бессилия. - Ты еще долго будешь пускать сопли? Иди сюда. - А че..? - Тогда я сам играю. - Блин, подожди… Я умоюсь… - Эйджиро поспешно встал, чуть не оступившись. - Резче! - подгонял его Кацуки. Когда он остался в спальне совсем один, то, продолжая двигать стиком, перелистывал окна в экране слева направо. А сам думал, что являлся на деле гнусным лицемером или лжецом. Ведь, по правде говоря, если бы Бакуго оказался в той же ситуации и будь на месте неизвестного ему врага Киришимы - неприятель в лице Деку - он бы пошел до самого конца. Его гордость бы полыхала синим пламенем, затмевая здравый рассудок и размышления о будущем. Кацуки бы желал расправы здесь и сейчас, и ему было бы всё равно на исключение, постановку на учет в полиции и банальном клейме бандита на всю жизнь. Он желал бы размазать, расщепить на атомы, просто-напросто уничтожить ублюдка Деку… И это при том, что конопатый кусок дерьма очевидно не так срал ему в жизни, как те неизвестные в жизни Эйджиро, судя по острым реакциям последнего. Однако же Киришима нашел в себе какое-то феерическое… мужество? Мужество съесть необъятную ненависть и поставить свое будущее выше глубоко задетой гордости. И ведь иногда было бы проще идти на ее поводу, из-за задетого эго руководствоваться чистой агрессией и огромной обидой. Как обычно и жил Бакуго. По наитию. И неумышленно сравнивая себя с Киришимой, в какой- то степени насмехаясь над его выбором, Кацуки стыдился признаться, что одногодка оказался более здравым и более стойким, чем сам Бакуго. Желваки ходили под кожей щек, а внутри скручивало от необъяснимого диссонанса. Блондин вслух поддержал сделанный Эйджиро выбор и головой понимал его правильность, но ощущения отторгали сказанное и подуманное, сигнализировали, что лично для Кацуки это был бы неправильный выбор. Но почему он реагировал так, как если бы ему приходилось решать? Потому что юноша неожиданно проникся произошедшим событием. И теперь волновался. О ком-то. А не привыкнув сопереживать кому-то, чувствовал себя сбитым с толку. Холодная вода немного остудила горящее лицо. Киришима закрутил кран и уставился в забрызганное отражение, всматриваясь самому себе в глаза. Он прокручивал в голове итоговое решение и то, как скажет об этом Айзаве, а там отправится к Рё в больницу, где попросит у него прощения… Злость закипала в крови от одного только вспоминаемого лица ненавистного урода, но Эйджиро старался держать себя в руках, прикидывая, как бы отреагировали родители, а главное, дедушка с бабушкой, узнай, что его исключили из ЮЭй. Каких сложностей ему стоило поступить в эту школу! Каких денег и жертв, чужих неудобств… Киришима решительно шлепнул себя по щекам, забыв о боли, сразу отдавшей в отечный подбитый глаз. Это оказался приводящий в чувства разряд, он был нужен Эйджиро в эту секунду. - Я поеду завтра в больницу… Извинюсь. Айзава внимательно рассматривал юношу, отложив в сторону какую-то книгу. - Хорошо, - он принял к сведению его решение. - Кстати, вот, лекарство. Учитель Секиджиро сказал, чтобы ты выпил его вечером. - Это..? - Противовоспалительное и обезболивающее, чтобы за ночь не усугубилось состояние твоего глаза. Разбавляется с водой. Попроси на кухне полстакана. - П-понял, спасибо! - Киришима. - Да? - юноша обернулся, уже собираясь уйти. - Поедем завтра утром. К десяти часам. Давай разберемся по-быстрому с этим вопросом и будем отдыхать. - Да, хорошо! - Эйджиро приободрился, увидев на губах Айзавы слабую улыбку. Он поклонился и покинул комнату, а Шота устало расслабился, взяв книгу в руки. Когда Киришима выпросил в столовой стакан воды и залпом выпил горькое лекарство, на каком-то подъеме от наступившего облегчения, взлетел на третий этаж, вернувшись в комнату. Бакуго его и не думал ждать, уже начав игру. - Эй, - Эйджиро слегка насупился и замер в середине спальни, всматриваясь в экран, на котором шел вступительный проигрыш. - Я же просил подождать. - Не просил, - безразлично хмыкнул Кацуки. - Зря взял тебе булку… - немного наиграно вздохнул юноша, зашелестев бумагой. - С чем? - Бакуго резко обернулся. - С бобами? - Да… - Давай. - Нет, я себе взял. Ты же не просил. - Блять, Дерьмоволосый! - вдруг эмоционально воскликнул Кацуки, что Эйджиро аж встрепенулся, уставившись на него во все глаза. К нему требовательно тянули руку. - Дай сюда, блять! Ты ничего важного не пропустил! - Тц, - Киришима надулся и пихнул сверстнику горячую паровую булочку, лишь бы на него больше не кричали. Бакуго сразу сунул теплый хлеб в рот и отвернулся к экрану. Игра началась с воспоминаний главной героини о сестре и трудном детстве, а продолжилась короткой, но достаточно красноречивой ссорой с родителями. Хинако выбежала из дома и решила спуститься к подножию горы… Эйджиро, предвкушая интересный сюжет, проглотил пирожок за пару укусов, а затем стал укладывать свое пухлое одеяло, чтобы занять удобное полулежащее положение. Он кинул подушку прямо в спину Кацуки… Тот грозно повернулся, стрельнув злым взглядом. - Подложи себе, чтобы было удобно, - пояснил Киришима своё действие. - Тц, - Бакуго хотел бы съязвить, но затолкал подушку между ног, устроив на ней руки с джойстиком. Стояла громкая тишина, пока Хинако на экране бегала по разным улочкам и тыкалась в тупики, находя письма и закрытые двери. - Ты играл в старые «Silent Hill»? - Эйджиро перевел глаза на светлый затылок. - Да. - М… - Ты нет? - Нет, но много слышал… Хотел посмотреть фильмы, но времени не было. Ты смотрел? - Нет. - М… - Киришима глянул в экран, где заиграла заставка с одной из школьных подруг Хинако по имени Сакуко, которая еще по неизвестным игрокам причинам называла главную героиню предательницей. Что-то в игре начиналось, нагнеталась атмосфера. - Хинако напоминает Ашидо, - вдруг пробубнил под нос Эйджиро, задумчиво перебирая складки своей футболки. Бакуго сначала даже не осмыслил сказанное, сосредоточившись на игре, а затем посмотрел через плечо, найдя глазами валяющегося Киришиму. - М? - тот уже и забыл, что сказал, поймав на себе взгляд. - Они вообще не похожи, - высказал Кацуки своё запоздалое мнение. - А… - Эйджиро хмыкнул. - Внешне - да, я имел в виду ситуацию. Ашидо в средней тоже дружила только с парнями. Я как-то слышал, что из-за этого у нее не было хороших подруг. - Ты учился с ней в одной средней? - для Бакуго это стало новостью. Он отвернулся к монитору. - Да, но мы не особо общались. Были разные компании. - У тебя в средней была компания? Киришима слегка удивленно поднял брови из-за, на его взгляд, странного вопроса. - Да, были друзья и немало. - Хм… - Бакуго промолчал, снова погрузившись в игру. - А что? - решил уточнить Эйджиро. - У тебя было много друзей, но над тобой издевались, - констатировал блондин очевидное, что-то не договаривая. А Киришима аж сел, немного напрягшись. - Это странно, - подытожил Кацуки, не отрываясь от экрана. - Некоторые из них знали, некоторые - нет, - Эйджиро снова плюхнулся спиной на футон. - Рё и его свора делали для окружающих вид, что тоже были моими друзьями. Потому что я дружил со всеми. И я сам верил им целый год… - Хм… - для Бакуго, видимо, это казалось нереалистичным или, как минимум, нелогичным. Он крутился за главную героиню на одном месте, вслушиваясь в то, что ему рассказывали за спиной. - В классе они хорошо ко мне относились, а после уроков звали за школу. Когда я понимал, что происходит что-то странное, они говорили: «Да брось, Эйчан, мы просто прикалываемся!». А потом стали перегибать палку… Хах, до меня всегда очень туго доходит! Я был таким тупым, это просто пиздец… - Киришима даже рассмеялся, зарывшись в челку пальцами. - Ну и всё пошло по одному месту. А когда я пытался сопротивляться, получал в три раза больше дерьма. Я наелся до такой степени, что думал, убью их… Кацуки медленно повернул на Эйджиро голову. - Они знаешь что делали? - Киришима закрывался острыми локтями. - Они даже приходили к дому деда, грозились его поджечь. И угорали над этим, как над какой-то пиздецки смешной шуткой… А у него дом старый, деревянный! Я боялся, что из-за моей слабости вся семья пострадает… Тогда я так устал пресмыкаться, Бакуго… А потом случайно узнал об Алом Бунтаре. Он стал моим спасением, дал мне смысл жизни. Я думал - лучше сдохнуть за тренировками, чем просто сдохнуть. Ударился жестко в спорт. Чудом поступил в ЮЭй. Поэтому… Я не хочу снова себя потерять из-за этих ублюдков… Меня выворачивает от мысли, что завтра придется перед одним из них извиняться… Но твои слова придали мне сил. Ты сказал, что я смогу отомстить, если превзойду их. И я уже иду по этому пути. Я обязательно добьюсь в ЮЭй высот и стану еще сильнее, а эти извинения… Это шаг на этом пути. Хах… Я опять слишком много болтаю? - Да. Но ты сказал всё по сути. Эйджиро медленно убрал руки, всмотревшись в Кацуки. Тот усмехнулся, отвернувшись к монитору. - Трепаться может каждый. Главное теперь ответить за свой базар. - Хах, ну, для этого мне нужно время. - У тебя его будет навалом, если перестанешь пускать сопли по прошлому. - Хмх! - Киришима обидчиво хмыкнул, но не сдержал улыбки. - Чья бы корова мычала, хейтер Мидории. - Тц… - Бакуго дернул плечами, тихо добавив. - Да пошел ты. - Смотри, чтобы он тебя не обставил! А то лопнешь от злости на тысячу маленьких Бакуго! - Эйджиро попинал ногой соседскую спину. - Да я ему быстрее ебло снесу! Пусть только попробует! - Ха-ха, вот это настрой! Я тоже не буду отставать! - Всё, закройся, дай поиграть! - Кстати, отодвинь шевелюру, не вижу половину экрана! - Иди нахер!