Болваны!

***

- Киришима с утра валяется. - Он устал, не трогай его. Последний день проходил с приятной тоской по Камакуре и долгожданным трепетом перед отбытием в Мусутафу. По этому случаю утром прошла тренировка у моря, которая превратилась в веселую игру в мяч. После возвращения к гостиничному обеду кухарки разрешили Сато и его инициативной помощнице Яойрозу накрыть сладкий стол. Все радовались каждому моменту шумных дружеских посиделок уходящего лагеря, где уже не осталось в разговорах никаких смыслов и тем. Аромат выпечки заполнил даже улицу и привлек других постоятельцев, на которых расчетливый Рикидо приготовил лишний торт. Столовая взрывалась смехом и хлопушками с поздравлениями прошедших и предстоящих дней рождений молодых людей. Тецутецу горланил громче всех, желая одноклассникам и друзьям непристойных благ, Каминари глушил которую кружку чая, толкаясь плечом с Джиро, случайно присевшей рядом, а остальные хохотали с нелепых шуток и забавных рассказов, вещаемых Хирю с другого конца стола. Он с охотой делился остроумными историями из периода своего китайского детства. - Надо бы оставить Киришиме кусок, - сквозь шум задумчиво проговорил Авасе, не высунув изо рта ложки. - А то всё почти съели. - Какой ему? - Кайбара окинул взглядом столы. - Что ему нравится? - Да любой, думаю, он всеядный. - Тогда вот этот, - Сэн подцепил последний ломоть «красного бархата», который немного развалился от небрежного перекидывания на маленькое блюдце. - Отнеси, - юноша протянул посуду одногодке напротив… Бакуго зло вскинул глаза. - Да, отнеси, - стойко кивнул Йосецу. - И помирись с ним уже. Это последнее наше время вместе. - Мы не ругались, - огрызнулся Кацуки, но парни лишь нахмурили брови, требовательно всматриваясь в насупленное лицо. Блондин необычно для себя не смог совладать с их напором, возможно, по причине стоящей вокруг доброжелательной атмосферы. Выругавшись под нос, он грубо отобрал тарелку и поднялся с места, удалившись из столовой. Бакуго почему-то чувствовал себя неудобно, словно все видели, куда он шел, и все понимали для чего. Выставляться на общее обозрение он не хотел, но как будто бы ситуация и окружение не оставляли выбора. Точно все ждали от него этого, а он не мог пойти наперекор всем, поскольку в глубине души даже хотел, чтобы его просто заставили… Войдя в тихую комнату, Кацуки замедлился. Он не рассчитал скорости преодоления линии двери, пожалев, что не остановился раньше. Ноги уже находились внутри спальни, потому ему ничего не оставалось кроме как подойти к лежащему на полу тихому соседу и поставить тарелку возле его головы. «Надо было ее в него кинуть», - так подумал бы Бакуго, если бы Эйджиро не повернул к нему помятое лицо, сначала одарив рассеянным взглядом заявившегося юношу, а потом и десерт рядом с собой. - М-м… - он не с первой попытки сел, не спуская глаз с торта. - Вкусно выглядит… - От «Йо-Йо», - буркнул Кацуки, зарывшись пальцами в волосы на затылке. Киришима хмыкнул, про себя отметив, что товарищ зачастил использовать прозвище, которым нарёк Авасе развеселившийся прошлым вечером Тецутецу. Это ничем не было обосновано… Или было. Якобы, Тецутецу надоело, что Йосецу без разрешения почти всегда сокращал его до одного слога и потому сделал с ним так же, сначала обрезав «Йосецу» до «Йо», а потом удвоив, как собственное имя. Вышло созвучно со знакомой всем игрушкой, точно бывавшей в руках каждого мелкого мальчугана. Может, Тецутецу и преследовал такую цель. В общем, всё то было забавой, но к языку Бакуго хорошо липли разные прозвища и, видимо, такое тоже пришлось ему по душе. - Ты пробовал? Кацуки хотел уйти, но Эйджиро не дал внезапным вопросом. Блондин потоптался на одном месте, пошкребя пальцами ног ворсу татами, и всё-таки повернулся к нему, успев до этого отвернуться. - Этот - нет. - Там есть другие? - тихо удивился Киришима, взяв тарелку в руки. - Блин, здорово… Сато крутой. Кацуки видел, как юноша медлил, прежде чем сунуть ложку в рот. - Попробуешь? - Эйджиро снова поднял на него свои большие глаза… - Ну как? - Нормально. - А что это вообще? Оно ягодное? - Шоколадное. - Что? Да ну? Киришима поразился, всматриваясь в малинового цвета бисквит. Он медленно пережевывал кусочек, положенный на язык, стараясь разобрать незнакомый вкус. - Я, честно, ожидал, что будет что-то вишнёвое или просто кислое. А оно совершенно другое! Вкусно. - Много не жри, - Бакуго отобрал тарелку, сунув большую ложку себе в рот. Эйджиро свёл брови, наблюдая за этим слезливыми собачьими глазами, но только пару секунд… После этого его лицо расслабилось, потускнело, а брови немного нахмурились. Кацуки с трудом проглотил вяжущий щёки десерт, поморщившись от сухомятки. Встала достаточно напряженная тишина… - Я вчера испугался. Эйджиро тогда видел насыщенное синее небо, загораживаемое ползущими блеклыми облаками, которые держали свой путь туда же, куда ушёл свет. Он старался ухватиться за них руками, но ватные клубки таяли сквозь пальцы, рассеивались, как дым, хотя и выглядели плотными, собранными и надёжными. Можно ли было их после этого называть предателями? - Вставай. Да-да, сейчас. Еще минутку. Еще не перестало кружиться в глазах. Лицо Бакуго, загородившее собой и бесстрастное небо, и обманчивые облака, стало луной, которая отсутствовала на своём рабочем месте. Кацуки из чувства долга перед незначительным подростком из Японии, наплевав на остальные семь миллиардов человек, решил заменить собой спутник Земли, осмелился встать на его место, спустил такой же холодный и пронизывающий насквозь взор на Киришиму, не различившего своими глазами происходящую перед собой подмену. - Эй… Бунтарь не знал, как тогда выглядел, но, предполагаемо, плохо. Он не думал о своём внешнем виде и не просчитывал своё поведение, просто действуя, как действуется, поскольку это казалось единственным, что юноша тогда мог. - Не могу встать… Эйджиро не узнал свой голос. - Я тоже… перепугался, - он неудобно потирал пальцами глаз, собирая скопившийся в краюшке катышек слизи. - Тело не слушалось… Кхм… Сейчас я уже в норме. Бакуго зачем-то доедал торт, корчась в лице… Он звучно грыз ложку задними зубами. - Может, сказать «Владу»? - допустил блондин сиплым голосом. - Не, мне просто нужно было отоспаться, - халатно пробормотал Киришима, потянувшись к бутылке воды. - Блять, ты дебил? - Кацуки сильно пихнул ногой чужое бедро, не дав Эйджиро с первого раза открутить крышку. Тот проигнорировал пинок, просто попробовав второй раз… - Открой, - он из прихоти протянул бутылку Бакуго, хмуро уставившемуся в ответ. Блондин какое-то время разглядывал что-то там, в бледном лице, словно лазерами оставляя дырки, а после откинул пустую тарелку одним движением хрустнув пластиком. - Спасибо, - Киришима забрал воду, сделав пару глотков, и отдал обратно Кацуки. - Запей. Бакуго молча опустошил бутылку наполовину… - Тебе настолько хуево? - Ты не подумай, - Эйджиро плюхнулся на подушку. - Я сам не ожидал, что буду так себя чувствовать. Может, потому что пропустил много в голову? Сотрясение? Таблетки не помогли почему-то... Кстати, у тебя бывают задержки? - М… Бывают… - И тогда особенно хреново, да? - Но чтобы так… - Думаешь, преувеличиваю? - Нет, - Кацуки отвел глаза, сжав губы. - Я вижу, что ты не притворяешься. - Жесть, - Киришима разочарованно и немного зло выдохнул. - Я, наверное, сейчас так уебански выгляжу… Хмх… Знаешь… Прости за вчера, если я сказал что-то не так. Я не хотел тебя задеть, - он уставился в потолок, сцепив руки у себя на груди. - Но, буду честен, хотел спровоцировать. Бакуго отставил бутылку в сторону и сильно ссутулился, заковыряв мозоли на пальцах. - Я, как ты, наверное, уже понял… эмоциональный, - Эйджиро говорил это без шутливости в голосе, а наоборот серьезно или даже немного рассерженно. - А еще я надоедливый. Если что-то не дает мне покоя - не могу успокоиться, пока не разберусь в этом. И я говорил тебе вчера про терпение, но у меня самого его часто нет, - озвучивать это вслух было трудно, но ему казалось важно. И даже, казалось, плевать, кто стал бы слушателем. Он произносил это самому себе, чтобы самого себя привести в чувства, подсветить корень какой-то своей проблемы. - Я пытался разобраться, что со мной не так, когда я с тобой общаюсь, - продолжал Киришима. - Почему других я могу хотя бы немного понять, имею в виду, что они за люди, а тебя - нет. Меня это раздражало, всё время не мог расслабиться, не мог понять, как относиться к тебе. Думаю, просто ты мне не по зубам… или мы просто очень разные. Звучит так самоуверенно, - смешок без смеха. - Я не хочу перед тобой извиняться, но всё время чувствую, что должен, потому что… веду себя, как еблан… Поэтому… - Эйджиро медленно сел, а затем медленно поклонился, уперевшись широким лбом в пол. - Извини. Кацуки, не моргая, смотрел в его красную макушку всё то время, что перед ним находилась склоненная голова. Через пару долгих минут, Киришима поднял ее, посмотрев на сверстника. Всё содержалось в его взгляде. - Почему ты так напрягаешься? - бестактно спросил Бакуго, сморщив переносицу. - У тебя слишком много заёбов по всякой херне. - Да, ты прав, - Эйджиро согласно кивнул, сдержав странную ухмылку. - И ты слишком много пиздишь. - Ну, я болтун. - Ты дебил. Киришима промолчал, ожесточившись во взгляде, но Кацуки на это никак не отреагировал. Он, не изменяя себе, с вызовом смотрел в красные глаза напротив, испытывая судьбу… Кажется, тишина затягивалась. Через минуту она рисковала стать неприлично долгой, раскрыв свою истинную многозначительную суть. Иногда отсутствие слов говорило намного больше их присутствия. Особенно про тех, кто не умел по-человечески выражаться. Бакуго опустил взгляд себе в ноги, расковыряв до крови палец. Обычно он бы ушел практически сразу. Закатил бы глаза, покрутил бы мизинцем в ухе или у виска и ушел, не желая выслушивать разнос полётов. Поскольку Кацуки в этом плох. Ему нужно было больше времени и опыта, чтобы прийти к чему-то касающемуся чувств и ощущений, межличностных отношений, да и в принципе, он человек сам по себе бесчувственный, до мозга костей материалист. И вот такой как он вынужденно попал в зону сильной турбулентности из-за лагеря, из-за Эйджиро. Тут было мало дел, мало практической выгоды и очень много эмоциональных аспектов, так называемых «ярких впечатлений». Кацуки особенно остро осознал себя отстающим, попросту не понимая банального для многих, не говоря уже о собственном «Я». Ощущаться отсталым настолько сильно ущемляло ранимую гордость, что внутри аж скрючивало, возводило в абсолют дикое желание сбежать. А Киришима всё утыкал и утыкал, всё обмазывал и обмазывал, подкидывал дополнительные уровни сложности, проверял на прочность. «Провоцировал», «анализировал», его «изучал». Да он понял уже… полностью понял, что из себя строил Кацуки, разгадал задачку, написал ответик. Еще и извинился, мол, за сообразительность. Урод. А куда теперь деваться Бакуго? Как ему себя вести? Какой выбрать план действий? Истеричная мать и бесхребетный отец не учили его этому, а жизнь не преподавала раньше таких уроков, чтобы можно было заранее приноровиться справляться со сложными уравнениями. И Кацуки так размышлял, словно ему стукнуло уже сто с хреном лет, настолько он уверовал в свою просвещенность о жизни и ее порядках. Но его насильно вернули в реальность. Напомнили о непостижимости человеческой души. Требовалось что-то срочно сказать, но почему и зачем, для чего было им необъяснимо. Бакуго так глубоко погрузился в себя, что дрогнул, когда попытался начать фразу. Слова встали поперёк горла, трахею завернуло пружиной, скулы ошпарило кипятком… - Моя мать неудачница. У неё в семье все потомственные архитекторы, но она не смогла закончить институт, а потом не смогла перепоступить и стала посредственным дизайнером. Отец тоже неудачник из семьи учёных. Он тоже никем не стал, полжизни проработав на низких должностях в мелких компаниях… То, как ведут себя мои родители, когда собираются их семьи… Жалкое зрелище. Их слова ничего не значат, их мнение никого не интересует и сами они выглядят… лузерами. Я ненавидел это и ненавидел, что ко мне относились как к второсортному мусору из-за того, что меня сделали такие, как они. Потому я поставил себе цель стать лучше своих родителей и стать лучше их родителей… Чтобы никто не смел смотреть на меня свысока. Только авторитет и успех имеют значение в моей жизни, без соплей и без сопливых игр в сопливых друзей. Эйджиро недоуменно всмотрелся в сверстника, обдумывая услышанное. - Просто делаю, что нужно, - Кацуки вздохнул, не поднимая головы. - Я не могу жить беззаботно, как все остальные. Я думаю… только о своей жизни, чтобы как можно быстрее в ней преуспеть. Он взял воду и сделал глоток, заполняя им паузу, вставшую после неконтролируемой откровенности. Жар беспокойств растекся по затылку. Завтра он пожалеет о сказанном, но как будто бы ему очень хотелось кому-нибудь это сказать. И теперь не только Мидория знал о жизни Кацуки такие подробности, но и Киришима, которому Кацуки открыл их по собственному желанию. Словно назло выскочке «Деку» Бакуго, будучи первоисточником, самостоятельно поведал другому человеку сакрально личное без налёта сторонних предположений и абсурдных слухов. Но зачем? Назло ли Изуку? Или же ему настолько требовалось открыться, что здесь и сейчас он не смог совладать с этим опасным желанием? Юноша осторожно взглянул на Эйджиро, скрывая внимательные глаза за чёлкой. - Вот как… - Киришима сосредоточенно хмурил мелкие брови, спустив взгляд со стены на пол. - Я понял… Кацуки сбежал зрачками туда же, сжимая и разжимая почти пустую бутылку. - У тебя непростая жизнь… Я сейчас думаю, как бы я поступил на твоём месте, - Эйджиро сложил руки на груди. Волосы на его голове почти что шевелились, подтверждая усердную умственную работу. - Смог бы я выбрать такой же путь? Доказать родным, что ты чего-то стоишь, очень трудно… Ты должен быть почтительным за то, что тебя вырастили, но, выбирая как прожить свою жизнь, ты всё равно столкнёшься с неодобрением, и тогда тебя назовут непочтительным сыном, как бы ты при этом не пытался доказать свою почтительность. Бакуго в легком замешательстве наклонил голову, про себя спрашивая, о чем таком бредовом, но удивительно умном рассуждал Киришима. - Теперь я многое понял, - Эйджиро задрал подбородок, стряхивая с глаз крашенные волосы. - Да… я понимаю. Ожидания семьи… Это груз. - Разве твои родители от тебя ничего не ожидают? - Конечно, ожидают. Поэтому я рад, что сейчас нахожусь от них далеко и могу дышать немного свободнее, чем если бы они были рядом. На самом деле, это одна из причин, почему я хочу переехать в общежитие. Не хочу жить с тетей не дядей. Они ведь каждый день смотрят на меня, может, не специально, но судят меня и, наверное, что-то рассказывают моим родителям. А я их постоянно разочаровываю… Если честно, я уже привык разочаровывать свою семью. Кацуки скептично хмыкнул… - Меня это беспокоит, конечно. Я бы не хотел быть непочтительным сыном, - кивнул Киришима. - Но, скажи, как без этого? Оправдать ожидания семьи важно, но важно не потерять при этом самого себя. - Опять философская хрень… - Это слова моего кумира. Я тоже сначала относился к ним с пренебрежением, но потом понял… М-м, я не хочу быть шестерёнкой. Бакуго поднял на сверстника глаза с искрой промелькнувшего любопытства. - Я хочу быть целым механизмом. Хочу делать то, что я хочу… Нет, даже не так, сейчас, скажу по-другому… Я хочу делать то, что считаю интересным и правильным. - Ты можешь ошибаться. - Да, могу. Но как мне узнать, как правильно? Я знаю основы, но что насчет остального? Поэтому я попробую и ошибусь, может быть, опозорюсь, чем буду вечно всего бояться и постоянно осторожничать. - Говоришь так, словно уже знаешь, чего хочешь. - Может и не знаю на сто процентов, но, например, знаю, что люблю спорт. И люблю настолько, что хотел бы стать профессиональным спортсменом. Разве у тебя не так? Думаю, каждый человек хочет достичь чего-то в жизни, но не у каждого получается из-за груза ожиданий или низкой самооценки. Так что… Даже если меня не поддержит моя семья, я хочу уметь сам себя поддержать. Я бы хотел быть именно таким человеком. Упорным, полноценным… Надёжным, - Эйджиро замолк, задумчиво помяв подбородок. - Я подумал, ты говорил об этом… Если неправильно понял, извини. - Ты всё правильно понял, - Кацуки изнеможенно упал спиной на пол, зарывшись руками в волосы. - Я не хочу плясать под дудку своих предков. Но старая карга, то есть, моя мать всё время говорит, что я могу лучше… Если я становлюсь лучше, она говорит «я же говорила». Сука, бесит. - О, да, такое страшно бесит. Мол, ты достиг этого благодаря ей. - Да, хотя там не было ни капли ее заслуг. Она присваивает своему воспитанию мои старания… Но когда мы среди родственников, обстановка меняется. Знаешь? Если она говорит, что я занял где-то какое-то место, ну, то есть, хвастается мной… Я не против этого. - М-м… Тогда ты выглядишь достойно? - Да, - Бакуго вздохнул. - И потому, что я выгляжу достойно в глазах других, она тоже становится выше. Что-то вроде того, что не может быть достойного сына у недостойных родителей. Меня раздражает, что я меняюсь от этого. - Я за собой тоже замечал такое. Зависит от обстановки, от людей… И я много за кем такое видел. - Да? - Да. Например, с некоторыми пацанами я веду себя грубовато, а с другими превращаюсь в клоуна. Причем я это не контролирую, само получается. - Бесит, что это не проконтролировать… - Может, это адаптация? Под ситуацию. - Может. Агх, голова раскалывается… Я ебал обо всём этом думать. - М-м… - Киришима пожевал щёки и через минуту плюхнулся затылком на подушку. Они оба смотрели в скучный потолок, погрузившись в свои мысли. - Архитекторы и учёные… У тебя правда достойные предки. - Че? - Кацуки повернул к нему лицо. - Если твои мама с папой росли в таких семьях, они не могут быть неудачниками. Им повезло родиться у твоих бабушек и дедушек. - Хах… - Бакуго не сдержал ухмылки, не думая об этом в таком ключе. - Может, им и повезло, но они не воспользовались этим. Просрали возможность… - М… А, может, это их стратегия? - Что? - Чтобы их сын стал вдвойне успешным. Взрослые часто говорят, что надо чем-то пожертвовать, чтобы добиться больших результатов. Может, это их жертва? - Пх… Ты дебил, блять? Предлагаешь мне сдохнуть, надрывая за всех жопу? - Разве ты это уже не делаешь? Да и я просто предположил, - Эйджиро добродушно посмеялся. - А какие они? - Кто? - Твои родители. Ты похож на маму или папу? - На маму. - О-о, значит, она сильная женщина. - Тц… Мы слишком похожи, поэтому часто собачимся. - Ты только что признался, что собака. - От собаки слышу. - А все твои родственники живут в Мусутафу? - Нет. В разных местах. Двоюродная бабка вообще в Германии. - Да ну? Круто! Ты знаешь немецкий? - Блять, ну… пару слов. - Scheiße! («Говно!»), - воскликнул Киришима. Кацуки встрепенулся от неожиданности, вылупившись на него во все глаза. - Сам ты дерьмо! - О, значит, что-то знаешь! Неплохо! - самодовольно цокнул Эйджиро, как ему в лицо запихали подушку, видимо, в шутку стараясь придушить. - Самый умный нашёлся?! - Нет-нет, я исправлюсь! - …тогда я залил голову перекисью, чтобы так их осветлить… - Столько заебов с этой краской. - Ну, сначала доставало, но я быстро втянулся. Единственное, поначалу красятся подушки и полотенца, а потом цвет вымывается в розовый, и я становлюсь смазливым айдолом вместо крутого панка. - Пх… - Бакуго издевательски прыснул. - Не угорай, я ранимый. - Сам себе выдумал геморрой. - А мне нравится. Кстати, у меня была фотка, где я розовый… - Киришима наощупь достал телефон, валяющийся у головы. - Ты не думал покраситься? - Нет, я такой херней не страдаю. - Да ладно, купить тонер и бахнуть какой-нибудь прикольный цвет. Он вымывается за две недели. - Не… - Во, - Эйджиро сунул блондину в лицо яркий экран. - Блять, ослепнуть можно, - выругался Кацуки, нагло уменьшив интенсивность света. - Пф, я подумал, от моей фотки. - От нее тоже. - Да ну тебя… - Киришима спешно убрал смартфон. - Верни, блять, я не успел посмотреть. - На. Эйджиро открыл архив обратно, отдав телефон Бакуго прямо в руки. Тот вздохнул, найдя глазами Киришиму на смазанной фотографии с какими-то незнакомыми парнями. Там его посветлевшие волосы были по-смешному подвязаны вверх, напоминая собой ягоду, нет, луковицу. - Реально розовые. - Ну и, короче, потому что я лицом милаха, многие принимают меня за айдола или каваи-мальчика. - Ты сам это выдумал? - Я уверен в этом. Кацуки брезгливо сморщил нос и небрежно откинул чужой телефон в сторону. - Не веришь? - хитро прошептал Эйджиро, а потом поднялся, слегка пошатнувшись. - Проверяй. Он вдруг принял какую-то позу и замер, ожидая, когда Бакуго уделит ему нужное внимание. И тот с удрученным, почти что вымученным вздохом, скрючился на одеяле, затолкав под голову подушку, чтобы видеть соседа в полный рост. Красноволосый нарушитель спокойствия уверенно опустился на колено, сделав непонятный жест рукой вверх, потом артистично встал, повернувшись спиной, и по неслышимому сигналу задвигался, задрыгался, вертя туда-сюда конечностями. - «Ататата татата татата выстрел!». Глаза Кацуки округлялись по мере каждого танцевального элемента. - «Вататата таата таататата в сердце!». Из горла блондина вырвался первый стыдливый смешок. - «Выстрел! В сердце! Выстрел! В сердце! Нет уж! Нет уж! Нет уж! Нет уж! Никогда! Никогда! Никогда!». Эйджиро уже слегка запыхался, но не остановился ни на секунду, с серьезным, хоть и взмокшим лицом, меняя друг за другом провокационные позы. Для топорного и ни капли не пластичного мужественного парня он очень хорошо и старательно пародировал знаменитую в Японии женскую танцевальную метал-группу… - «Только один крошечный кусочек шоколадки можно взять?», - юноша кидал в сторону Бакуго «милые» жесты, а тот, как придавленный и сброшенный хвост ящерицы, катался на сбитом в кучу одеяле, гортанно посмеиваясь с ужасно нелепого танца. - «Но меня беспокоит мой вес. Сладкое нельзя. Хочется шоколада, шоколада! Можно кусочек взять? Не совершай ошибки! Стой, сейчас же! Стоп! Стоп! Стоп! Дай мне!». Киришима проглатывал часть слов, сбиваясь в дыхании, но усердно продолжал своё сольное выступление, даже подпрыгивая и чуть ли не падая на некоторых словах. - «Не повредит же крошечный кусочек шоколадки? Как же так? Но меня беспокоит мой вес! Волю собрать в кулак! Хочется шоколада, шоколада! Можно кусочек взять? Остановись, подумай! Стой сейчас же! Стоп! Стоп! Стоп!». Кацуки уже заливался смехом. - «Параппаппаппаа раппаппаппаа раппаппаппаа паапапапапаа! Слишком, слишком поздно! Слишком, слишком поздно! Слишком, слишком П! П! П! Давай!». Выстрелив из пальцев и торжественно поклонившись, Эйджиро упал без сил, тяжело переводя дыхание. Он жадно глотал ртом воздух и улыбался, удовлетворенный своим успешным номером. Бакуго тоже тяжело дышал, вытирая проступившие на глазах слёзы. - Бля-ять… фух… - Что думаешь? - Киришима с усмешкой взглянул на друга. - Ты поражён? - Хах… - Кацуки всё еще не мог отсмеяться, испытывая в одно время страшный стыд, а в другое - небывалую весёлость. Такой «экспириенс» стал для него полной неожиданностью. Скачущий здоровый болван под песню каваии-метал-группы со словами о шоколаде и выстрелах в «сердечко» разорвали все его внутренние шаблоны. - Ты слушаешь Babymetal? - Не особо, я больше по хип-хопу, - совершенно невозмутимо ответил Эйджиро. - Блять, я не про это… - у Бакуго болели щеки. После такой эмоциональной разрядки он вмиг размяк, чувствуя себя ужасно уставшим и сонным. Мысли не могли собраться в кучу. - Ты в порядке. - А? - Киришима снова глянул на юношу. - Двигаешься… - А, да, я же говорил, что всё нормально… Но меня сейчас стошнит. - Если блеванешь на меня - я тебя убью. - Верю. Не буду. - Эй, че вы тут? - дверь в спальню распахнул Тецутецу, сопровождаемый своими друзьями, которые решили навестить Киришиму. Тот невинно глянул на них, повернув голову, до этого, как понял Тецутецу, разговаривая о чем-то с Бакуго, лежащим к ним спиной… Блондин тоже мельком посмотрел на пришедших и отвернулся. - Киришима, ты как? - Бакуго, мы тебя потеряли, думали, гамаешь. - Тихо… - скомандовал Тецутецу, и все послушно заткнулись. Эйджиро немного удивленно приподнял брови, тоже не осмелившись раскрыть рта. В насколько было возможной тишине Кацуки шмыгнул носом, снова глянув назад… - Бакуго ты… плачешь? - с осторожностью предположил Тецутецу, и тот аж застыл от такого странного вопроса. В эту секунду все парни сразу сфокусировали зрение на его румяном лице. Кацуки резко отвернулся, зарывшись лицом в подушку, и многозначительно всхлипнул. - Твою мать, Бакуго плачет! - разорался шокированный Каминари. - Ебать, что случилось?! - схватился за голову Цубураба. - Посмотрите на табло Киришимы! По его тупым глазам видно, что это он! - Я знаю в чём дело, - решительно отчеканил Тецутецу. - Бакуго расстроен, что братана Киришиму выкинули из ЮЭй… - Эй, звучит грубо… - вякнул Эйджиро, полностью проигнорированный остальными. - Да, точно, - все внезапно согласились с выдвинутым доводом. - Всё-таки они успели сблизиться за этот лагерь… Даже, может, подружиться. - Да-да, брат, ты прав… - И у них сейчас был разговор по душам, наверное, - серьезно рассуждал Тецутецу. - Бакуго тоже человек… оказывается. - Да, у него тоже есть чувства… видимо, - сострадательно пробормотал Кайбара. - Бакуго, не реви, чува-ак!! - Денки кинулся на широкую спину Кацуки, сиганув сверху. Тот чертыхнулся, отбиваясь от блондина и всё продолжая прятать лицо в подушке. - Чёрт, я сейчас тоже расплачусь..! - вдруг заявил Косей, закрыв лицо рукой. - Киришима, брат, мы тебя не забудем! - Э… спасибо, - Эйджиро кивнул и улегся подобно покойнику, трагично сцепив пальцы на груди. - Я тоже вас не забуду, парни… - Бакуго! - Каминари теребил одноклассника, рыдая у него над ухом. - Держись, братишка! Мы рядом! - Слезь с меня, дебилоид! Я не плачу! - Не строй из себя крутого, я всё понимаю! - Он смеется. - А? - Денки в недоумении глянул на Киришиму, как и моментально заткнувшиеся соседи по комнате. Эйджиро хмыкнул, кивнув на Бакуго. - Говорю, он смеется. Какой была дорога обратно? Тихой и умиротворенной. Камакура прощался со своими гостями, махая высокими столбами, проносящимися в окнах автобусов. Океан становился всё дальше, пока не сузился до тонкой полосочки горизонта, вывеска города также осталась где-то позади. Лагерь закончился.

***

На середине пути, ранним утром следующего дня, их ждала уже знакомая заправка. Ученики высыпались на улицу, разминая затекшие тела и вдыхая ароматный полевой воздух. Бакуго на удивление не спал, когда случилась запланированная остановка. Он подождал, пока все выйдут, наблюдая со своего места за тем, как одноклассники встречали ровесников из второго автобуса. На самом деле, юноша искал глазами среди них конкретных людей… Они не заставили себя долго ждать. Взлохмаченный, наверное, ото сна Тецутецу зевал во весь рот, не боясь словить им какую-нибудь любопытную муху. Рядом с ним ныл Каминари, что было понятно по его корчащемуся лицу. Кацуки помедлил какое-то время, но решил не засиживаться долго, просто уже выйдя наружу. Он не ждал теплого приветствия, но в какой-то степени рассчитывал на внимание к себе по причине их недавнего продолжительного совместного проживания. Его ожидания оправдались. Тецутецу небрежно махнул в приветствии рукой. - Спал? - Нет, - Бакуго подошел ближе, выдерживая навалившегося на себя вялого Денки. - Съеби, Пикачу. - Подержи меня, бро, я не чувствую ног… - У него онемели ноги, - пояснил Тецутецу и снова зевнул. - Ух, бля! Не могу проснуться. - Где Дерьмоволосый? - Кацуки прикусил язык, непроизвольно спросив об Эйджиро. Он постарался сделать незаинтересованный вид, хотя сам же поинтересовался… - Спит, - Каминари глухо вздохнул. - Его сильно тошнило всю дорогу. Вот знаете, пацаны, как такое может быть? Я не верю, что ему всегда так плохо во время гонов. Я бы уже давно сдох на его месте. - Знаешь от чего такое может быть? - серьезно сказал Тецутецу, что даже Бакуго навострил уши. - От воздержания. - Да ну, не неси херни. - Да, херю сказал. - Эй, - Тецутецу цыкнул. - Ну, очевидно, что у него что-то нездоровое. Надо к врачу, хули еще тут сказать? - Всё, отвали уже, - Кацуки отпихнул Денки, передернув плечами от лизнувшей согретую кожу прохлады. - Если че, мы пошли кофе пить. Там пацаны уже ждут, - без лишних вопросов сказал Тецутецу. - Подтягивайся. - Ок… - Бакуго поджал подбородок, сунув руки в карманы. Видимо, «железный» парень подумал, что Кацуки тормозил из-за желания покурить. Хоть на деле это было совсем не так, блондин почувствовал каплю уважения к Тецутецу за его непривычно проявленный такт. Когда тот уволок за собой ноющего Каминари, он осмотрелся, проверяя наличие ненужных свидетелей. И когда оных не оказалось, Бакуго быстро двинулся ко второму автобусу, в один шаг преодолев все ступеньки. Его глаза сразу окинули салон, найдя единственного присутствующего на самых задних сиденьях. Тот очень тихо спал, словно не спал… Кацуки подошел ближе, сунув слегка взмокшие ладони обратно в карманы. Вести себя так было непривычно, но тело действовало само, а хозяин не умел ему особо отказывать. Киришима полулежал, задрав голову и скрестив руки на груди. Тецутецу щедро одолжил ему надувную подушку на шею, Каминари и Авасе кофты, сейчас выступающие в роли тех же подушек, только подпирающие бока, а на лице юноши красовалась задранная девчачья маска, закрывающая глаза шелковыми рюшами. Бакуго, подумав с секунду, резко сдернул ее с красной головы. Эйджиро дрогнул, уставившись расплывчатым взглядом на неожиданного гостя. - Вставай, - приказным тоном отрезал Кацуки. - Что? - растерянно пикнул Киришима и глянул в окно. - Мы где? - На заправке. Иди, проветрись. - М-м… - Эйджиро согласно кивнул и засобирался за другом, который не думал его долго ждать, если вообще ждать. Он скинул с шеи подушку, одновременно поднимаясь, как телефон, потерянный где-то ранее, упал, больно для слуха стукнувшись о железный пол. - Ой… - Не наклоняйся, - Бакуго опередил Киришиму, шустро подняв и толкнув гаджет тому в руки. - Спасибо, - Бунтарь вяло улыбнулся, еще не до конца соображая спящей головой. - Я хотел тебе написать… Кацуки остановился у входа в автобус, всматриваясь в то, как Эйджиро копался, разбрасывая по сиденьям одолженные вещи. - И? - поторопил он сверстника. Тот встрепенулся, подавил зевок и с глупой улыбкой направился к нему, от холода спросонья поджимая плечи. - Не написал, потому что укачивало… - Я бы тебе всё равно не ответил. - Почему? - Что? - Что? Они уставились друг на друга… Бакуго цыкнул и спрыгнул со ступенек автобуса, из принципа не желая по ним спускаться. Киришима оказался менее принципиальным, наступив только на одну. - Значит, позвоню. - Что? - Что? - Блять, - Кацуки раздраженно выдохнул, глянув назад. - Не вздумай мне звонить! - Голубиная почта? - удивился Эйджиро, выглядя максимально глупо со смятой набекрень соломой волос. Бакуго прожевал оскорбление, найдя друга жалким… Он ослабил бдительность, когда чужая рука легла на шею. - Ты такой придурок, Бакуго. - Хочешь сдохнуть? - Сейчас да… - Кхм… - Кацуки поджал губы к носу, стойко выдерживая дружеский вес. - Хуево? - Да, - Киришима неподдельно тяжело вздохнул. - Ненавижу себя за это… Пожалей меня. - Может, еще и отсосать? - А можно? Ай-ч..!! Спасибо, что не по яйцам… Ты такой добрый. - Только сейчас это понял? - Кажется, только сейчас… - Эйджиро глубоко вдохнул свежий воздух, уложив тяжелую голову на твердое плечо. - Я рад, что понял это до своего исключения… Бакуго еще больше насупился, чувствуя кожей лица щекотку от игольчатых волос, пахнущих лаком. - И тебе этого достаточно? Киришима обратил немного затуманенный взгляд на напряженный подбородок прямо перед глазами. - Нет… - он скользнул зрачками выше по серьезному лицу. - Поэтому я еще здесь. - Ты должен быть здесь, - Кацуки хмуро всматривался куда-то перед собой. - Потому что здесь твоё место. - Должен ли я что-то сделать? - Оставь ее. Монома щелкнул по сигарете, опустив глаза на свои ноги в брендовых кроссовках. Рядом стояли женские розовые с немного испачканными белыми перепонками. Тихий вздох и воздух наполнился вишневым запахом. - Знаешь, какие люди меня пугают? - Какие? - Нейто снова приставил сигарету к губам. - Которым нечего терять, - рядом снова выдохнули, влажно цокнув языком. - Она такая. Монома слегка удивленно вскинул бровь, покосив глаза на Цунотори, докуривающую тонкую сигарету. Та задумчиво сделала последнюю затяжку и выбросила не затушенный бычок в траву. Там вспыхнул рубиновый огонёк, захватывая сухие травинки, но безжалостная резина серого кроссовка загубила первую же попытку разрастись в пожар. - Значит, мне не нужно ничего делать? - Нейто вытер подошву об асфальт под пристальным взглядом бесстрастных зеленых глаз. - Только скажи, я всё решу. - Если мне что-то понадобится, я скажу, как, например, одолжить эту сигарету… - Пони сдержанно улыбнулась. - Теперь я понимаю, почему ты так к ней относишься. - Да? - Монома усмехнулся. - Она отчаянная, - Цунотори оттолкнулась от стены, протянув юноше руку. - Когда ты это понял? - По ней сразу видно, - Нейто достал из кармана жвачку, положив ее девушке на ладонь. - Как ты думаешь, кто из здешних такой же, как она? - М… - Пони сунула мятную пластинку в рот и, размышляя, вскинула взгляд к небу. - Может быть, Киришима? Они очень похожи. Тецутецу? - Хах, - Монома усмехнулся, бросив докуренную сигарету в носки кроссовок. - Есть еще кое-кто… - Кто? - иностранка с интересом всмотрелась в юношу. - Аояма. Если нужно что-то сделать чужими руками… - Нейто замолк, хищно оскалившись, - такие, как они, лучше всего подходят на эту роль. - Правда? - Пони обворожительно улыбнулась. - Тогда и ты тоже? Мусутафу тем вечером был схож с дальним родственником, с которым довелось встретиться спустя долгие годы разлуки. Он приветливо и устало громыхал поездами, гудел машинами и шумел припыленной от дорог листвой. Пах прогретый солнцем город душностью, бензином, металлом и к концу дня свежим хлебом с хрустящей корочкой. Кацуки скинул с плеча тяжелую сумку, сразу выкладывая в прихожей всю свою обувь. Мицуки стояла над ним, удерживая скрещенные на груди руки, и не говорила ни слова около пяти минут. - У твоего дедушки послезавтра день рождения, - стало первым, что она сказала при долгожданной встрече. - Он хочет тебя увидеть. - Я не поеду, - юноша взглянул на женщину усталым после путешествия взглядом. - Надо, - коротко отрезала та, скрывшись на кухне. Младший Бакуго раздраженно выдохнул, двинувшись к своей комнате. И когда дверь благополучно закрылась за сутулой спиной, погрузив её в спасительный полумрак, телефон пожужжал уведомлением. Кацуки прошагал от окна к кровати, где валялся гаджет, и стукнул костяшкой по уже потухшему экрану. Там висело немногословное сообщение: «Спишь?». - А она тебе не сказала? - Нет, - Киришима удрученное тормошил мокрые волосы, смотря на тетушку, вставшую в дверном проеме небольшой комнаты. - Я не знал… - Странно, - женщина переводила с племянника глаза на дурачащегося позади него сына. - У тебя опять синяки? - Ну, в лагере были тренировки… - Как знаешь, Эйджиро, - тетушка обреченно пожала плечами, не поверив его словам. - Пусть твоя мама завтра увидит тебя такого… Посмотрим, что она скажет про твой внешний вид. - Кхм… - Киришима уставился на себя в маленьком зеркале, у которого обычно делал свою фирменную укладку, разглядев всё еще не сошедшую желтизну фингала и другие нездоровые пятна разных цветов, рассыпанных то на носу, то под скулой. - Как ты могла их выкинуть?! - крикнула Мина, ворвавшись без стука в родительскую комнату. - Отец сказал навести у тебя порядок, - мать строго посмотрела на дочь, отвлекшись от квитанций с обязательными платежами. - Я не раз тебя просила, но ты ни разу меня не послушалась. - Я убирала! - психовала подросток. - Это были нужные вещи! Это были мои вещи! - Это был мусор, Мина, - женщина сама начала распаляться, заражаясь агрессией от эмоциональной дочери. - Зачем тебе всё это нужно? Ты выступаешь в театре или участвуешь в каком-то маскараде?! Зачем тебе все эти накладные ресницы, ногти, кошачьи линзы?! Чушь! - Я тратила на них свои деньги! Мне всё это нужно для макияжей, для образов! Мне это нравится! - Деньги тебе даём я и отец, а ты их тратишь на ненужное барахло! Лучше бы поинтересовалась, сколько стоят занятия по математике! Как ты думаешь поступать в университет с такими оценками?! Что так смотришь?! Думала, я не узнаю?! Ты завалила почти все тесты! Какой же позор! Твоя голова забита только цацками и шмотками, но никак не учёбой, не чем-то полезным! Что ты собираешься делать со своей жизнью, Мина?! Почему Рейна выросла такой прилежной и умной, а ты - тунеядкой?! Я же воспитывала вас одинаково! - В каком месте одинаково?! Рейна у вас всегда была любимой дочерью, а я - каким-то чудовищем! Вы всегда ей всё покупали и всё разрешали, а мне - нет! Я постоянно для вас недостаточная! - Что за глупости ты несёшь?! - мать подорвалась со стула. - Ах, вот как ты думаешь, значит! Бедная и несчастная, мы тебя обделяем! А у тебя, значит, ангельский характер и прилежное поведение, одни успехи в учёбе! Просто родители - дебилы - в упор не видят, так, получается?! - Я не… - Посмотри сейчас на себя! Как ты выглядишь?! Размалеванная, неопрятная, еще и с этими ужасными розовыми волосами! Так бы и побрила налысо! Стыдно говорить людям, что у меня такая дочь! - Тогда не нужно было меня рожать! - Ах ты..! Дура! - Цуцуми! - Тецутецу орал на всю квартиру, самодовольно шагая к сестринской комнате. - Мойте руки и за стол! - кричала вслед мать. - Да что?! - девочка распахнула дверь, хмуро уставившись на довольного брата. - Почему ты уже здесь?! - Эй, - парень сразу сменил тон, но решил не акцентировать внимания на не совсем радостной встрече. - Я тебе вообще-то кое-что привёз. - Чё? - буркнула Цуцуми. - А вот чё, - Тецутецу вытащил из кармана спортивного бомбера брелок с зубатым монстриком. Девочка растерянно всмотрелась в его странную моську… - Фу! Что за фигню ты купил?! - Слышь! Это ж этот… «Лабуда» эта, по которой ты тащишься! - «Лабубу»! И они уже отстой! Их никто не носит! - Че?! - Еще и подделка! Он страшный! - В-в смысле?! - Тецутецу в край растерялся, насупленно уставившись в плюшевый брелок. - Я слышал, что он милый! - В каком месте?! Ты слепой?! Он уродливый! - Тц, - юноша вскипел, махнув рукой. - Тысяча иен на ветер… Ну и в жопу! Выкину! - пробубнил он под нос, скрипнув зубами. - Иди жрать, мать звала! - Посмотри, mon amour («любовь моя»), как наш сынок хорошо выглядит! - Юга, твоя кожа..! Ты, кажется, загорел? - Обгорел, oui («да»)… - А-ха-ха! - женщина не могла не посмеяться с румяного носика своего сына, унаследовавшего от нее его остроту. - Неужели то солнцезащитное средство не помогло? - Помогло, я просто много купался и оно всё смывалось… - Ты услышала, lumière de ma vie («свет моей жизни»)? Не было причин для беспокойств! Это же наш сын! - счастливо улыбнулся отец, облегченно облокотившись о барную стойку. - Мы волновались, что ты заболеешь, но ты выглядишь просто отлично! - Я правда хорошо себя чувствую! Не переживайте! - уверил родителей юноша, притомившийся с пути. - Super! Mon ange («мой ангел»), расскажи, как всё было, что вы делали? - Аю нетерпимо вцепилась сыну в руку, заблестев в глазах. - Знаю, ты уже рассказывал по телефону, но я хочу всё послушать вживую! - Ох, - Юга немного смутился. - К-конечно, только позволь мне принять душ, maman… - Ох, pardon, я просто сильно соскучилась..! - женщина смущенно хихикнула и обратилась к мужу. - Mon amour («Любовь моя»), попроси тётушку Грейс что-нибудь приготовить… Oh non! Давайте поедем в ресторан! Юга, в твой любимый! - Я н-не против… - Конечно! Нужна правильная обстановка! Там как раз в летнем меню вкуснейший крем-суп с красной рыбой… - Я забронирую столик, - добродушно отозвался отец. - Сынок, ты не спеши, спокойно приводи себя в порядок. - C’est pas vrai! («Не может быть!»), - ахнул Рихард, замерев в резке стейка. - Почему ты не говорил раньше, Юга? - Ты их знаешь, mon chéri («дорогой»)? - жена удивленно уставилась на мужа. - Конечно! Семья Монома… Нет, я бы сказал, это целый клан. Они очень влиятельные бизнесмены. Говоришь, Монома Нейто? - Да, его отца зовут… Секунду… Ёситака… А дедушку Монома Хироаки. - Монома Хироаки! - воскликнул мужчина. - Мне доводилось видеть его только издалека, он неподступный человек. - А чем они занимаются? - Аю сделала глоток красного вина. - К своему стыду я у тебя спрашиваю, Рихард, хотя это я должна знать всё о семьях, с которыми учится наш сын… - Не говори так, mon cœur («моё сердце»), - француз мягко улыбнулся, накрыв своей ладонью руку жены. - Ты не можешь всего знать, в этом нет ничего такого… Кхм, Монома Хироаки сейчас генеральный директор корпорации «Дзикан» и ее главный акционер… Возможно, уже нет. - Уже нет? - пискнул Юга, совершенно не разбираясь в том, о чём говорил отец. - До меня доходили кое-какие сведения о перетасовке руководящих лиц внутри корпорации… Но только потому, что политика и экономика тесно связаны. Сама судьба распорядилась нашим сыновьям учиться вместе! Значит, я должен познакомиться с… Мономой Ёситакой! - Новые знакомства никогда не повредят, всё верно, дорогой! - Думаю, лучше избежать этого знакомства… - заикнулся подросток, вытирая салфеткой рот. Родители с интересом глянули в его сторону. - Я слышал, что Монома Ёситака - большой обманщик. - Что это значит? - прошептал Нейто, удерживая в руках коробку с механическими часами из, как им сейчас выяснилось, серебра. - Это и значит, - стройная женщина закинула ногу на ногу, восседая на велюровом диване цвета бордо. - Просто не нужно делать то, о чем тебя не просят. - Но… То есть, - юноша раздосадовано щелкнул языком, откинувшись на подушки, - ясно. Хах… Ты могла мне так и сказать. - Тебе не нужно было этого знать, - шатенка покачала в воздухе туфлей, переливающуюся на носу драгоценными камнями. - Твоя задача просто учиться и не доставлять проблем. Никто не ждет от тебя свершений, Тео. - Я хотел помочь отцу… - Я знаю, что тебе важна отцовская репутация, поэтому и выдумала удобную версию. Всё-таки, ты ещё юн, - женщина подцепила длинными пальцами резную чашечку кофе, - и наивен. Тебе не объяснить, как устроен этот мир, пока ты сам не убедишься во всей его лживой сути. - Ты даже не постаралась объяснить, - оговорился Нейто, пренебрежительно откинув часы в сторону. Те вылетели из плюшевой подушки и упали на пол, символично бряцнув. - И теперь я чувствую себя дураком! Эрика стрельнула глазами из-под выведенных бровей, сразу заткнув взглядом негодующего юношу. Она выдержала секундную паузу. - Ты ни разу не задался вопросом ни о производстве, ни о сырье, ни о финансах, ни о, банально, рабочей силе… Наша компания на грани банкротства, на нас поданы миллионные иски, а мы производим люксовые часы из настоящего белого золота? - женщина смахнула с лица выбившиеся из прически волнистые пряди волос. - Если ты не подумал об этом, то ты правда дурак. Причем ты сам это продемонстрировал, устроив шоу в Токио. А так бы хоть казался умным… Юноша раздраженно смотрел в потолок с длиннющей хрустальной люстрой. - Тебе-то всего и надо было наслаждаться морем и отдыхом… Ты был тогда с каким-то мальчиком, - голос матери сразу изменился на властный, требующий сына сесть прямо и посмотреть ей прямо в глаза. - Как много он знает? - Он… - Нейто покусал нижнюю губу. - Он ничего не знает. - Да? - женщина подняла одну бровь. - Ты использовал его фамилию, а он не задавал вопросов? - Не задавал. Я сам о нём позабочусь… - Если ты не закроешь ему рот, я сама его закрою. Мои методы ты знаешь. - Тц… - Мх, - шатенка устало вздохнула, подперев лоб изящными пальцами. - Не надо было идти у тебя на поводу и давать выбрать школу. Лучше бы ты учился в Лондоне… - Я бельмо у тебя на глазу? - Нейто горько усмехнулся. - Нет, - женщина выпрямилась, раскинув руки на подушки. - Я бы хотела, чтобы ты был дальше от всего этого, от этой грязи… и просто рос избалованным ребёнком. Когда дом затих и все отошли ко сну, Цуцуми тихо вышла из квартиры, накинув на плечи первую попавшуюся отцовскую куртку. Она пробежала в домашних тапочках к пакетам, стоящим снаружи в ожидании утренней мусороуборочной машины, и несдержанно зашуршала ими, спешно выискивая какую-то вещь…

***

Черные угольки глаз, обрамленные такими же черными, как жженный уголь, ресницами и подчеркнутые парой другой молниями морщинок, смотрели очень внимательно, но будто бы куда-то мимо, упуская глубинную суть. Киришима под ними ёжился, всё сбегал от зрительного контакта, то не мог усидеть на месте, то боялся пошевелиться. - Ты так изменился, - после коротких приветствий сказала женщина, когда к столику небольшого кафе, где они встретились, принесли маленький чайник. - И, кажется, подрос… - Да, я стал выше на два сантиметра, - юноша постарался мило улыбнуться и спохватился почтительно налить горячий чай. Неумелые руки пролили пару капель на блюдце. - Спасибо. - Угу-м… - Что у тебя с лицом? - Это… после тренировок… - Надо же быть осторожнее, Эйджиро. Ты такой рассеянный, будь повнимательнее, - брюнетка удрученно вздохнула, отпив жасминового чая. - А волосы..? - Убрал, чтобы не мешали, да и с ними жарко. - Понятно. Правильно… Как прошел лагерь? Ты сильно загорел. - Всё отлично. Я много тренировался и много плавал! А еще мы ходили в горы, в храмы..! - Хах, замечательно, что тебе понравилось, - собеседница слегка смягчилась. - Завёл друзей? - Ещё бы! У меня их много! - Да, у тебя с этим никогда не было проблем. Я рада, что ты втянулся. Но не забывай про учёбу! - Я не забываю! Тут же, как, если плохо учишься - в соревнованиях участвовать не дают… - Хорошее правило. Не зря ЮЭй такая престижная школа, - женщина сникла, задумчиво всмотревшись в чашку. - Мам, а почему ты так внезапно приехала? - Эйджиро попытался заглянуть ей в лицо. - Перед тем, как приехать, я была у твоего дедушки… Мы поговорили немного. Ты звонишь им почти каждый день, а мне, дай Бог, раз в неделю. Парень поджался, опустив глаза в стол. - Т-ты просто много работаешь… Я не хочу отвлекать. - По работе я сюда и приехала. Заодно хотела встретиться, полгода не видела тебя всё-таки. И да, мне звонили со школы, сказали, ты подал заявление на проживание в общежитии… Жаль, что я узнала об этом от школы, а не от сына. - Извини… - Киришима потер затылок, совестливо опуская голову. - Я… забыл сказать… - Как можно о таком забыть? - немного раздраженно возмутилась женщина, и, снова вздохнув, отпила чай. - Но это хорошо. Я про общежитие. Наконец мы перестанем обременять твою тетю. Эйджиро лишь кивнул, не найдя слов для ответа. - Папа тебе звонил? - Сегодня? Нет… - А в целом - звонит? - Н-ну, иногда звонит… - Деньги присылает? - Да. - Сколько? - К-когда как… Но мне хватает! - Эйджиро, будь с деньгами предельно экономным, не трать их попусту. Я спросила, нужно ли отдельно платить за общежитие, но мне рассказали про какую-то систему поощрения… - Да, там, если у тебя есть успехи в учёбе или спорте, то общага выходит бесплатно… Я уже зарекомендовал себя в баскетболе! - Точно? - брюнетка недоверчиво нахмурила брови. - Чтобы мы потом не влетели на круглую сумму… - Я всё понимаю, мам, и разузнал обо всём заранее, - твёрдо сказал Эйджиро. - Я уже не ребёнок и могу о себе позаботиться. - Если бы только это было так… - женщина тактично ушла взглядом в чашку под носом. - Но, да, ты прав. Знаешь, пообщавшись со многими людьми за свою жизнь, я понимаю, какой ты получился у меня хороший ребёнок. Я рада, что с тобой не было больших проблем ни в здоровье, ни в поведении… Ну или я просто о многом не знаю. Киришима не мог посмотреть матери в глаза. - Ты этим похож на отца. Наверное, и на своего дедушку. Он же тебя растил, в конце-то концов. - Чем похож? - юноша осторожно взглянул из-под опущенных бровей. - Вы все мне ничего не рассказываете, - с каплей обиды произнесла брюнетка. - Я чужая для вас. Но я твоя мать, Эйджиро, а не твоя бабушка Бьян. Я тебя родила. Подросток промолчал, отвернув голову к окну. - Раз ты уже «взрослый», то должен понимать такие вещи, - женщина допила чай, оставив чашку в сторону. - Я и твой отец выживали, как могли. Ты всегда был сыт и одет, не побирался на улице, как некоторые несчастные дети. Я благодарна родителям твоего отца, что они взяли тебя к себе, но твоя обида на меня… - Я не обижаюсь! - перебил юноша, уставившись на мать немного злым взглядом. - И я никогда не обижался, я всё понимаю. - Это из-за слов той умалишённой? Что Синтаро тебя «нагулял»? - брюнетка прикусила язык. - Мам! - Эйджиро немного повысил голос, стараясь тем самым остановить женщину. - Я уже сто раз забыл, что она сказала! - Дура набитая, как можно такое говорить при ребёнке..? - причитающе забубнила родственница. - У неё крыша поехала после четвёртых родов… Себе не нашла счастья, так на других наговаривает, потаскуха… - Давай закроем тему? Ты каждый раз говоришь об этом… - Потому что меня это беспокоит! Я же вижу, как ты себя ведешь, как сторонишься меня и не считаешь своей матерью! Зачем ты слушаешь недалёких?! Думай своей головой! А то ишь, какой чувствительный! - вспыхнула женщина. - Когда бабка с дедом помрут, кто у тебя останется?! Я и твой папа! Помни об этом! - Я никого не сторонюсь, - юноша не мог спорить с матерью, опять низко и виновато опустив голову. - Извини, буду внимательнее… Телефон возле ноги завибрировал, и Киришима бросил на него быстрый взгляд, чтобы не отвлекаться в разгар эмоционального разговора. Поверх множества различных окошек висело новое сообщение: «Всё-таки пидорская форма?». Дерьмоволосый: «Еще не был в школе, не знаю». - Вот вечно молодежь в этих своих гаджетах! - кудахтал звонкий с хрипотцой голос. - Я стою вот тут у нас, в кофейне, которая возле дома, говорю свой заказ, а молоденькая такая девочка на кассе глазками своими глупенькими хлопает, ничего не спрашивает и не предлагает. Я ей говорю: «Девушка, Вы вбивать данные будете?». Ну, в этот их кассовый аппарат. Она такая: «Ой, да, извините, я задумалась». Задумалась она! О чем ей думать в таком-то возрасте? Стой да работай, как положено! А рядом телефон лежит, там что-то мелькает, она на него и отвлекается! Как она меня разозлила, дочь! Я тогда позвала их администратора, всё высказала ему прямо в лицо! Хамство какое-то. Сказала следить лучше за сотрудниками, за дисциплиной в этом их новомодном заведении. А мне администратор говорит, что у них вообще телефоны запрещены во время работы. И что это тогда было? Она что думала, что ей ничего не будет? В общем, добилась я своего, девчонку уволили и там уже работает новая. - Мам, ну ты как всегда, - вздохнула Мицуки, накрывая на стол. - А что я?! Не права?! - всколыхнулась худая старуха и снова зыркнула на отчужденного подростка, развалившегося на диване. - Убери телефон и поговори с нами, Кацуки! Слова от тебя за сегодня не слышала! Что это за поведение?! - Тц, - юноша закатил глаза, отбросив смартфон в сторону. - А если у той девчонки помер кто-то? И ей нужно было организовать похороны. - Что? - вытянулась в лице бабка, как и растерявшаяся мать. Они помолчали с секунду, всматриваясь в безразличного младшего Бакуго, продолжающего небрежно валяться на удобном диване. - Херню морозишь! - рявкнула пожилая женщина, тряхнув серьгами из драгоценных гранатов. - Если бы так и было, она бы достала язык из зада и сказала бы прямо! - Мам, не ругайся… - Мицуки попыталась успокоить разбушевавшуюся родственницу. - А ты что это ее оправдываешь?! Назло мне или сам считаешь, что нужно плевать на правила?! - Я никак не считаю, просто спросил. - Лапшу не вешай мне на уши! И сядь по-нормальному! - Мам, папа приехал. Давай не будем портить друг другу настроение. - Тц, ставь мясо, дочь. - Хорошо… - Иди деда встреть! - Тц… - Еще раз цыкнешь, я тебя ударю! Что за характер?! - Мам, не злись на него, это возраст такой… Кацуки с кислой рожей поперся во двор большого частного дома встречать вернувшегося с работы дедушку. Тот вывалился из поддержанного «Мерседеса», сжимая в руках кожаную борсетку, и скупо улыбнулся внуку. Блондин приветственно кивнул, прошлепав к машине. - Возьми в багажнике пакеты, - бросил мужчина, отвлекшись на рабочий звонок. Бакуго младший недовольно, но послушно достал все сумки, потащив их в дом вслед за пожилым родственником. - Пап, ну не стоило, - Мицуки довольно улыбалась, просматривая содержимое черных целлофанов. - Бери-бери, дочка, - дедушка допивал стакан воды, переводя дух. - В холодильнике всегда должно быть мясо. - Да у нас и так морозилка полная, я даже не знаю, куда столько деть. - Ну ничего, рёбрышки, вон, пожаришь или запечешь. Из курицы бульон можно сварить вместе с овощами. - Бери и не причитай! - гавкнула бабка. - Можешь начальнику своему две куры отдать, чтобы он к тебе хорошо относился. - Как ты себе это представляешь? - в схожей интонации рявкнула Мицуки. - Потащу на работу сырых кур в черных пакетах?! Что обо мне люди подумают! - Похер, что подумают! Не они тебе платят деньги! - Ха-ха, похожи они, да? - дедушка прошел мимо внука, сдержанно усмехнувшись. - Как дела в школе? Ты возмужал. Смотрите, какие у Кацуки стали плечи! Уже не пацан, а настоящий мужчина! - Вёл бы себя ещё как мужчина! - и тут всунула свой нос крикливая бабка. - Я уверен, ведёт, - дед смерил юношу долгим взглядом, передавая через него своё внушительное намерение. Бакуго не выдержал давления и отвёл глаза в сторону, немного сгорбившись в тех самых плечах. - Пап, давай к столу, всё уже остывает. - Мицуки, до скольки ты у нас? Дождешься братьев? Садись-садись. - Я ненадолго, на самом деле. Мне вечером нужно заехать в офис… - Правильно, работай, - бабка резко сунула тарелку под нос опустившегося рядом Кацуки. - Вот этот салат острый, а этот с орехами. Берите. Я по новому рецепту их приготовила. - Кацуки как раз любит острое, - дружелюбно улыбнулась Мицуки. - Так как дела в школе? - настойчиво поинтересовался дед, заткнув двух болтливых женщин. Те молча стали накладывать себе еду и иногда поглядывать на подростка, без особого энтузиазма сующего овощи с мясом в рот. - Нормально… - Как успеваемость? Кусок неприятно встал в горле, но Кацуки смог его сглотнуть. Он свирепо глянул на пожилого мужчину, сжимая зубы. - Сейчас я второй… Дед с бабкой опустили глаза в тарелки, многозначительной секундной паузой показав своё разочарование. Мицуки немного вжала голову в плечи, просто стараясь перетерпеть этот момент. - Ну не последний, уже неплохо, - первая нарушила тишину пожилая родственница. - Молодец. - В ЮЭй сложная программа, - кивнул ее супруг. - Да, это хороший результат для первого полугодия, достойно похвалы, кхм… Напомни, в какой секции ты числишься? - В регби, - отрезал Кацуки. Удивились все, в том числе и мать, не ведающая до этого вообще о каких-либо увлечениях сына. Она взглянула на родителей, стараясь считать их реакцию. - Регби, - задумчиво буркнул дед. - Не самый востребованный вид спорта… - Пусть, - вдруг махнула сухой рукой бабка. - Он альфа, ему нужно куда-то выплёскивать свою энергию. Лучше пусть носится с мячом по полю, чем увивается за каждой юбкой. - Мама! Он не такой! - Все мальчишки одинаковые в этом возрасте! Глупые и импульсивные! - Кхм, - пожилой мужчина кашлянул, прервав супругу. Та же одним только взглядом колючих глаз осадила Мицуки. - Ты сама должна это понимать. Видела же, как росли твои братья, - чуть тише продолжила бабушка. Кацуки без аппетита заложил за щеку кусок тонко нарезанной говядины, когда телефон в кармане тихо «бзыкнул». Он потянул его немного наружу, чтобы проверить экран. «А меня взяли в общагу!», - новое сообщение сопровождалось глупым смайлом с высунутым языком… Блондин хмыкнул под нос, ответив последним и чуть ли не единственным эмодзи в сохраненных, показывающим средний палец. - Девушка пишет? Бакуго еле заметно дрогнул, спрятав смартфон обратно в карман. Он глянул на родственников, прожигающих его глазами. - Н-нет… - А что тогда улыбаешься? - вякнула бабка. - Я не улыбался! - Хах, ну тут всё понятно, ему ведь уже шестнадцать лет, - понимающе улыбнулся дед одними уголками губ. - Кстати, а когда Масару приедет? - он перевел внимательный взгляд на Мицуки, в секунду помрачневшую в лице. Кацуки отложил палочки. Есть уже вовсе перехотелось. - Что? - выпытывающе брякнула бабушка, сцепив между собой костлявые пальцы. - Он уехал к своей маме. У нее снова проблемы со здоровьем, он о ней заботится… - процедила женщина, сама не веря в собственные слова. - Единственное, что есть у Масару - это сыновья почтительность. Как мать двух сыновей не могу его осуждать. - Кто мы такие, чтобы его осуждать? - бесстрастно прошелестел дед, пережевывая еду. - Родители - это самое важное в жизни каждого ребёнка. - А я думала собственная семья, - зло процедила Мицуки, запив режущие слова апельсиновым соком. Серо снял высохшее на балконе белье, прежде чем закурить. Он уселся на маленький табурет, открыв окно, и разжег сигарету. В небольшой квартире было тихо, только где-то редко капала вода из недокрученного крана. После первой затяжки юноша удивленно глянул в трезвонящий телефон, видимо, не ожидав увидеть там имя ищущего его человека. - М? - он приложил холод экрана к уху, снова затянувшись. - Я думаю создать чат, - в динамике раздался немного измененный сотовым шумом, но слишком узнаваемый голос Тецутецу. - Добавить всех наших. Эйджика в том числе. Что думаешь? - «Эйджика»? - переспросил изумленный Ханта. - Ну, Эйджиро… Киришима. Балду красную, короче! - Хах, «Эйджик» созвучен с «аджикой», поэтому я удивился, что ты знаешь это слово. - А что это? - Это острая приправа из Восточной Европы… - Хм… Я загуглил. В целом, ему подходит. Теперь он «аджика». - Хах… А почему ты у меня спрашиваешь добавлять его или нет? Если хочешь - добавляй. - Кхм… Ну, ты прав. Я это и хотел услышать. Просто ты единственный из нас «голова». - От хуя? Я ждал, что ты это скажешь. - Опередил меня, скорострел! Всё, короче, сейчас создам. Тецутецу как и без приветствия, так и без прощания сбросил вызов. Серо глянул в мигнувший экран и усмехнулся, умиротворенно уставившись в небо. - Аджики теперь хочется…

***

- Какого..?! - Бакуго спросонья смотрел отекшими глазами в нескончаемо вибрирующий телефон, который, собственно, и разбудил его поздним утром. Там то и дело всплывали бесчисленные сообщения со знакомыми именами… - Какого..? - Тецутецу столкнулся с Киришимой на подходе к нужному кабинету. Они встали в коридоре друг напротив друга. Тецутецу окинул Эйджиро долгим взглядом, пройдясь по его камуфляжным шортам и зеленой футболке… Киришима невозмутимо смотрел в ответ на товарища, одетого в легкий спортивный костюм. - А, понял, ты пришёл забрать документы, - сам для себя что-то решил Тецутецу, пройдя внутрь аудитории. Эйджиро молча зашел следом, присев на свободный стул. - Итак, - серьезный учитель, получивший среди учеников прозвище «Эктоплазм» за умелые способности выйти целым и невредимым из любого патового положения или каверзного вопроса, поправил тонкие очки, которые были такими же тонкими, как и его руки. - Мы начнем с первого задания, который был в проваленном вами экзаменационном тесте. Но сначала я отмечу присутствующих… - Эй, Аджика. - Слушаю, Тони Старк. Тецутецу пристально смотрел в такие же твердые глаза напротив. - А ты не наебал меня часом? Коридор пустой школы переливался цветами закатного солнца. Киришима медленно повернулся к другу спиной, не отвечая долгую минуту… И рванул… Что есть сил. Его нагнали. И взяли на удушающий захват. - Это тебя Шпиц надоумил? - Да само как-то вышло, - Эйджиро жевал купленную в «Макдональдсе» картошку-фри, прикладывая к ушибленному подбородку стакан с холодной «колой». - И долго же вы не палились, - Тецутецу в свою очередь катал бутылку по лбу с вылезшей там ответной шишкой. - Хотя оба, вроде, врать не умеете. - Брат, а зачем ты в чат дикпик прислал? - Я же сказал, что это хрен одного хрена из Тайсея. - Хрен хрена? А откуда он у тебя? - Я встретил его на улице. Он сказал, что у него большой. Я сказал: «Докажи». - Внатуре? Разве то большой? - Блять, я только что это придумал. - А… Просто похоже на правду. - Эй. - Так и откуда у тебя фото? И нафига ты его нам показал? - Поугорать, - Тецутецу смял упаковку доеденного бургера. - Он скинул его одной девке из моей прошлой школы, а она понесла это дальше, ну и разошлось. Дошло аж до меня. И я прикинул, что с Тайсеем нам еще придется сводить счёты. Пусть на кого-то тамошнего будет лежать компромат. Я такой подлой хуйней, правда, не занимаюсь, но по этой части у нас есть Каминари. - В смысле? - искренне удивился Бунтарь, а потом издал понятливый смешок. - А, я понял! Да, Каминари любит играть нечестно. А ты ему «хуёвую» бомбу вручил прямо в руки! - Ну, да. Типа, если уж придется идти на крайности, то пусть он мутит там что-нибудь в своих интернетах с этим кривым пенисом. - А ты молоток, братан! - Хах… «На войне все средства хороши»! Слыхал про такое?! - Слыхал! А теперь прямо убедился! Но… Надеюсь, до этого не дойдет. - А чё? - Да я как представлю, если бы так фотка моего члена по всем разошлась… Мужика жалко. - А нехуй фотки делать, - немного даже по-звериному оскалился Тецутецу. - Нужно только вживую показывать, сечёшь, брат? - Секу, брат… Но я здесь стесняюсь… - Да не мне, дебил! Застегни шорты! - К тому же, я его уже видел и не раз. В Камакуре. - М… Я твой тоже. - И что думаешь? - Достойный. - Хах… - Тецутецу усмехнулся, по-гордому задрав нос. - Твой тоже… Нормальный. Кажется, даже, длиннее на полшишки моего будет. - Может… - Киришима задумчиво смотрел перед собой. - У тебя правда нормальный, не загоняйся, - уверил друга Тецутецу, подумав, что неправильно подобрал слова. - Брат, а ты подавал заявку в общежитие? - вдруг переключился Эйджиро, видимо, на интересующую его тему. - Да. Но я живу не так уж далеко от школы, поэтому меня вряд ли одобрят. А тебя уже да? - Да… - Киришима вздохнул. - Я только сейчас подумал, что не смогу повесить плакат «Алого Бунтаря»… - Почему? Семпаи могут разрешить. Там же будет твой личный угол. - Думаешь? - Уверен. - Тогда круто, - Эйджиро вмиг просиял в лице, довольно заулыбавшись. - Интересно, с кем я буду жить. Может, с парнями из твоего клуба? - Главное, чтобы не с футболистами. Они все гомики.

***

- О. Ашидо повернулась к двум юношам, недовольно сминая губы. - Привет, Мина, - Киришима поправил на плече рюкзак, осматривая девушку, которая одарила его таким же изучающим взглядом. Тецутецу молча тупил глаза на розовой майке с тигриной мордочкой, у которой появились незапланированные щёки благодаря пышной женской груди. - Привет, - Ашидо удрученно выдохнула, первой открыв дверь в кабинет. - Почему тебя не было на прошлой отработке? - Если честно, я про это забыла. Поэтому торчать мне тут на час дольше. Они сидели втроем, сдвинув друг к другу одиночные парты. «Эктоплазму» было всё равно, потому как педагог считал важным лишь внимание ученика и его работу, а в каком именно положении и каким именно образом - волновало мужчину в последнюю очередь. Киришима переписывал с доски уравнение, Ашидо теребила ручку с тарахтящим брелком, а Тецутецу скрещивал на груди руки, сурово пялясь в цифры, словно так они бы решились или запомнились сами от страха перед альфачьей сущностью. Но ничего не решалось и не запоминалось… Тецутецу глянул на девушку, сидящую между ним и его товарищем. - Подруга… Ты лесби? - К сожалению, мне нравятся парни. - К сожалению? - тихо удивился Эйджиро. - Все парни - конченные дебилы, - решительно отрезала суровая Мина. - Хм… - Тецутецу вновь уставился в доску, где «Эктоплазм» делал новые вычисления, комментируя их себе под нос. - Пожрём?

***

Бакуго хмуро смотрел на Киришиму, уползая взглядом с его широко раскрытых глаз на квадратный поблескивающий лоб… - Бакуго, ты тоже завалил тесты? - между тем удивилась Ашидо, стоя возле Эйджиро перед входом в кабинет математики. Тецутецу переводил глаза с Кацуки на Киришиму и обратно, удерживая руки в карманах джинс. Коридор был как обычно практически пуст и светел ранним солнечным обедом. - Где твои дерьмовые волосы? - спросил блондин то, что являлось для него самым животрепещущим вопросом. Эйджиро глупо хлопнул ресницами, проведя рукой по черной щетине головы… - Сбрил. - Кстати, а нахуя ты их сбрил? - вдруг очнулся Тецутецу спустя неделю встреч после этого события. Мина словно тоже только обратила внимание, шокированно уставившись на старого приятеля. - Мама внезапно приехала, - невозмутимо пояснил Киришима. - Я бы не успел перекрасить, поэтому… - Я подумал, ты опять проспорил, - буркнул Тецутецу. - Бля, откуда ты знаешь, что я первый раз проспорил?! - Это было очевидно, - ляпнула Ашидо. Никто не заметил, как Бакуго подошел уже совсем близко, потянувшись рукой к чужой голове… Большая ладонь плюхнулась на колючие волоски. Все посмотрели на Кацуки, в том числе и Киришима. Блондин хмуро потер твёрдую голову, испытывая кожей мозолистых пальцев странные покалывающие ощущения… - Я тоже хочу потрогать, - спокойно заявила Мина. - И я, - согласился Тецутецу. - Ребят… - Значит, сегодня первый сбор регбийного клуба, - Эйджиро покачивался на скрипящем стуле в ожидании учителя, как и все остальные собравшиеся неудачники, провалившие экзаменационные тесты перед летними каникулами. Ашидо с интересом смотрела на Бакуго, подпирающего щёку рукой. Тот решил составить им компанию, осознанно опаздывая к назначенному времени сбора, о чём товарищи наивно не догадывались, веря, что у друга всё как всегда под контролем. - А чё, команда уже укомплектована? - Тецутецу сидел рядом с Кацуки, уложив голову на парту. - Они же только недавно открыли набор. - Не ебу, - честно ответил блондин, изнывая от жары в аудитории при работающей сплит-системе. Он раскидывал конечности, занимая много пространства, и старался сесть как можно более расслабленно, тем самым стремясь остудить своё тело. - У дзюдоистов тоже начинаются тренировки. Скоро соревнования. - У баскетболистов тоже, поэтому тренировки уже в самом разгаре. Я хожу в дни, когда нет допов. - Как ты себя чувствуешь? Больше не тошнит? - обратилась Мина к Киришиме. Тот слегка удивленно вскинул брови, посмотрев на девушку. - Да уже давно нет. Гон же закончился. Он замолк… Парни тихо уставились сначала на него, а потом на Ашидо, оценивая её реакцию. Та явно не догадывалась об этом. - Так у тебя был гон?! - тихо возмутилась девушка, на эмоциях ударив Эйджиро ногой под столом. Юноша зажмурился, немо выругавшись, но никак не ответил, просто приняв гнев подруги как данность. - А ты не поняла? Сама же альфа, - буркнул Бакуго, видимо, таким образом заступившись за товарища. Тот глянул на него щенячьими глазками, но Кацуки поспешил проигнорировать этот взгляд. - Чёрт, - Мина слегка смущенно щёлкнула языком. - И что, что я альфа?! У мужчин и женщин гоны проходят по-разному..! - И в чём разница? - булькнул Тецутецу, сбежав от устрашающего внимания жёлтых глаз. - Как минимум в том, что по вашему отростку сразу всё видно! - А, ну да, у девчонок с этим сложнее, - виновато согласился Эйджиро, покивав головой. - Стой! Только не говори, что ты всем парням смотришь на пах! - Дебил! - Да ладно, подруга, все пацаны тоже у девчонок смотрят на сиськи. - З-заткнись! - Ашидо совсем разгорячилась, порозовев в лице почти под цвет волос. - Не все такие озабоченные, как вы! - В чём озабоченность? Это природа, - аргументировал Кацуки, внезапно таким образом защитив Тецутецу. Тот взглянул на него глазами полными блеска полированного металла… Бакуго мастерски проигнорировал этот взгляд, сдерживая приступы тошноты. Но Мина подозрительно притихла, опустив голову. Юноши сфокусировались на ней, инстинктивно предчувствуя подвох… - Значит, Бакуго, ты девчонкам тоже на сиськи смотришь? - с какой-то ехидностью усмехнулась Ашидо. Кацуки нахмурился, поджав губы к носу… И слегка покраснел. - Я же парень, всё-таки. - И какие девчонки, парни, вам нравятся? - Кто девчонке будет говорить про девчонок? Это не по-мужски. Пацаны обсуждают такое только между собой. Собравшись все вместе после кружков и занятий, они шли до ближайшего ресторана фастфуда, продолжив прерванную «Эктоплазмом» тему. Мина дула от разрушенных ожиданий губы, промолчав на суровые слова Тецутецу, а тот быстроотходчиво уже бубнил о чем-то своём. Бакуго устало плелся позади них по узкому тротуару, всё цепляя плечом шатающегося Киришиму, удерживающего лбом ремень спортивной сумки. - Как всё прошло? - Эйджиро глянул на зевающего Кацуки. - Хуёво, - неожиданно честно рявкнул Бакуго, сгорбившись в плечах, как обычно делал, будучи недовольным. Киришима шмыгнул носом, глянув перед собой, чтобы этим самым носом не столкнуться с железной спиной Тецутецу. Больше он ни о чём не спросил… Да и не было смысла спрашивать. - Ты уже переехал в общагу? - Ашидо глянула на Эйджиро. - Тебе не нужно помочь с вещами? - О, реально. Нужна помощь? - подхватил инициативу Тецутецу. - Не, у меня их немного, - Киришима весело улыбнулся. - Спасибо, ребят. Он думал тогда, что по возвращении всё изменится. И всё действительно изменилось, но в кардинально другую сторону. Бакуго скучал. Его не отвлекали ни рутина по дому, ни собственные тренировки, ни даже заданная на лето нудная литература. Он прерывался каждые пятнадцать страниц, чтобы проверить групповой чат. И когда туда никто не писал, задавался вопросами, а что парни делали. Что же такого важного они делали и мог ли блондин принять в этом участие… Уведомление о сборах регбийной команды стало радостным известием в ту мучительную неделю. Кацуки не мог дождаться следующего дня. Он поднялся с первого будильника, отбегал пробежку и даже позавтракал, выдвинувшись в школу сильно заранее. В данном случае не из-за своей пунктуальности, а чтобы «случайно» встретиться с кое-кем. С некими неудачниками на этаже дополнительных занятий по проваленным тестам. Якобы, зашёл парень туда «не специально», заблудившись в наизусть выученных коридорах. Враки, что он был рад встрече… Да чему там радоваться? Встрече с неудачниками? Бакуго не радовался, но свежее и слегка смуглое от солнца лицо, искренне приятно удивленное при их «неожиданной» встрече, заразило подростка живостью, передало липнущую к губам улыбку. Киришима тоже удивил его своей сбритой головой и совершенной неизменностью… доброго отношения. Он был как наглаженный на улице кот. Не подставлялся под руки, но разрешал себя трогать. Не стремился к вниманию, но на него отвечал. Такой терпеливый и невозмутимый, деловой тёплый кот, нежащийся под солнцем на лавочке кондитерского магазина. Кацуки ощутимо чувствовал разницу с ним и без него. - Горячо всех приветствию! - громко голосил Мирио. - Выстройтесь в линию, пожалуйста! Ожесточенные красные глаза прожигали перед собой ненавистную человеческую фигуру. Мидория не отступал, отвечая решительным взглядом… - Какого хуя ты тут забыл, Деку? - Я буду играть в регби, Каччан. В тот же день Бакуго позвонили по работе, а еще ему захотелось начала учебного семестра. Чтобы голова была забита другими вопросами…

***

- М-меня зовут Киришима Эйджиро! Класс 1-Б! Баскетбол! Буду рад жить с Вами! - нижайший уважительнейший поклон. - Да-да, очень приятно. Я из волейбольного клуба. Класс 2-А, - непримечательный парень помахал рукой, сидя в позе лотоса на своей кровати. - Можешь занять любое из этих мест. Третий ещё не заехал. - П-понял, спасибо, - Киришима решительно прошел вглубь комнаты, затащив красный чемодан. - Тогда я займу вот этот угол! - Хорошо, - второкурсник чувствовал себя неловко из-за такого чрезмерно вежливого отношения десятиклассника, внешне похожего на отморозка. - Могу ли я спросить..! - Пожалуйста, расслабься. - Д-да, извините… - Обращайся ко мне на «ты», пожалуйста… - Х…хорошо… Кхм… Я хочу повесить плакат своего кумира! Вы, то есть, ты не против..?! - Н-нет… - Спасибо! - нижайший поклон. - «Господи, помоги», - взмолился волейболист. - «Он похож на сына якудза..!!». Всё шло складно. Отработки, тренировки, общага. Киришима был доволен и старшим соседом, и своими навыками, единственное, не удавалось обуздать математику. Только она, можно сказать, портила всё. Всё, кроме настроения Эйджиро и его боевого настроя. Он был готов полечь смертью храбрых в яростной битве со свирепым противником… Булка мокла в зубах, цифры плыли в глазах, мозговые извилины путались… Киришима аж гортанно рыкнул, решив переписать задачу заново. Над юношей шуршала листва, по бокам - стриженные кусты сочно зелёного цвета. Веточки еле заметно царапали твёрдые икры голых ног, подсаживая туда мелких муравьев. Тяжелый вздох, хруст упаковки с лакомством в качестве перерыва от сложных вычислений. Эйджиро понуро выпрямился, осмотрев вокруг душистый и ухоженный школьный сад. Цветастый целлофан улетел в мусорку, пластиковая трубочка проткнула коробочку с яблочным соком, голова снова склонилось над жестокими тетрадками… Слух не сразу различил шаги, а когда различил - стало уже поздно. Чужая ладонь уже лежала на макушке тяжелой, но отчасти приятной ношей. Киришима взглянул наверх. - Че делаешь? - Бакуго пару раз потер рукой, видимо, приятную наощупь чёрную щетину товарищеских волос, а затем сел напротив, небрежно сбросив на землю спортивную сумку. - Математику. - Почему здесь? Эйджиро старался не смотреть пристально, насильно отводя глаза в записи, растения, куда угодно. И после каждого такого насилия становилось вдвойне захватывающе вернуться к русым бровям, острому взгляду, прямому носу и поджатым губам - куда упадёт ненароком зоркое зрение. - Здесь… - Киришима вдруг задумался, осмотрелся. И почему же он здесь? - Объяснишь..? Математику. Пристальный взгляд испытывал на душевную прочность, и Эйджиро достойно держался, в какой-то степени начав к нему привыкать. - Тц… Он уже слышал раньше интонацию такого «цыка», после которого Кацуки недовольно кривил рот, как сейчас, щурился, что-то внутри перебарывая, и великодушно соглашался в итоге на корявую просьбу… - Че тебе непонятно? Эйджиро усмехнулся под нос, полностью предугадав товарищеский ответ, на что Бакуго только сильнее нахохлился. - Да вот, - Бунтарь прочистил горло, не имея сил избавиться от довольной полуулыбки. - Не врубаюсь… Делаю, как учитель сказал, но цифры всё время не сходятся. - Хм… - блондин уставился в тетрадь, пробегаясь по записям изучающими глазами, за чем неотрывно наблюдал Киришима. - Не пялься. У Кацуки оказалось хорошее переферическое зрение… Словно приказ мог остановить бессознательное любопытство эмоционального Эйджиро. Конечно, нет. Тот просто не способен не смотреть на занятого вычислениями серьезного друга, не чувствовать лицом его почти осязаемую ауру какой-то необъяснимой крутости, какой-то отпечатывающейся в сердце неотразимости… - Бро, как ты разбираешься в этом? - отчаянно, но с толикой восхищения, выдохнул Киришима. Бакуго почеркал в тетради карандашом… - У тебя в третьем ошибка. Ты не так раскрыл скобки. - О… - «X» отсюда переносится сюда и делится на «y»… - Кацуки жирно малевал графитом, не беспокоясь о сохранности бумаги и чужих записей. - Потом умножаешь на сто… Ставишь два нуля. И потом вычитание после знака «равно». Минус уходит, потому что значение переносится… «Бла-бла-бла», - звучало в голове Эйджиро, застывшего вниманием на шевелящихся напротив губах. - Эй, Дерьмовая голова… Он вскинул растерянные глаза, словно вырвавшись из дурманящего гипноза. Кацуки недовольно хмурился, обычно так хмурясь перед тем, как выпалить какое-нибудь ругательство. - Сконцентрируйся, блять. - Извини, я прослушал. Пожалуйста, еще раз!

***

- Так ты и есть Киришима Эйджиро? Я о тебе наслышан. - Что? Обо мне? Эйджиро в тот день сам заявился в клуб регби, кажется, еще до прибытия его участников. Он шатался вокруг спортзала и раздевалок, на которых висели наспех приклеенные альбомные листы с от руки наброшенным названием новообразованной секции. Интерес юноши оказался выше каких-либо сил, потому он был здесь. Осматривал чужую, можно сказать, территорию. Тогата, появившийся словно из ниоткуда, слегка напугал гостя, но тот не струсил и открыто высказал свои мысли. - Я из баскетбольной команды, - заявил тогда Киришима, ослепительно улыбнувшись. - Пришёл на тренировку слишком рано, никого ещё нет. Можно я побуду здесь? Хочу осмотреться. Мирио, ни дрогнув, продолжал улыбаться, будто улыбка была его расслабленным состоянием лица. Он, конечно же, разрешил незнакомому парню поприсутствовать, рассказал от нечего делать о прелестях регби и разнице с баскетболом, о чем Эйджиро по глазам и так знал, но не перебивал и уважительно слушал, иногда кивая. Тогате понравилось такое отношение, потому блондин не пожалел о своём решении позволить бойкому юноше заглянуть за кулисы регбийного клуба. Некоторое время погодя стали приходить члены команды. То старшеклассники, то пару сверстников, среди которых Киришима не ожидал увидеть сонливого Тодороки. Здороваться он с ним не стал, потому что стоял поодаль, у лавочек для болельщиков. Не хотел мешаться. Вскоре, когда Мирио заявил, что они будут сегодня на улице упражняться в рывках да первых подачах, Эйджиро занял место за ограждением, где обычно на матчах ошиваются тренера команд. Он навалился на короткий заборчик, уложив подбородок на скрещенные руки, из-под козырька небольшой крыши наблюдая за неразборчивой разминкой переодетых учеников. Тогда же на поле показался и Бакуго, зевающий во весь рот. Киришима смотрел на него со стороны, потому как ещё не был замечен, да и не ради Кацуки он сюда пришёл, чтобы спешить с ним поздороваться… Блондин плёлся вразвалочку, подгоняемый Тогатой и какими-то старшекурсниками, мол, скоро общий сбор и ему следовало быстрее переодеться. Но тот мастерски игнорировал брошенные в свою сторону слова, продолжая зевать и тащиться к раздевалкам у спортивных залов. Эйджиро проводил его глазами, непроизвольно вздохнув… Около десяти или даже пятнадцати человек затоптались на прохладном песке, выстраиваясь в полукруг. Мирио возвышался в середине, своей мощной фигурой демонстрируя власть и силу, кои и должны быть присущи самопровозглашенному капитану команды. И никто не смел с этим спорить, потому как умелее и находчивее человека на данную роль среди желающих оказалось невозможным найти. - Разогреваемся, - громко начал Тогата, - потом бежим пять кругов и тренируем броски. После этого снова бег и тренировка рывков. Хорошо разогрейте тело и суставы, чтобы не было травм! Нам понадобится пять матов, их нужно будет принести из зала. - Я схожу! - И я! - Хорошо, спасибо. Остальные - разминайтесь! Команды были отданы, тренировка началась… Киришима не смог остаться в стороне, просто присоединившись к двум незнакомым юношам, вызвавшимся принести спортивный инвентарь. - А ты..? - один из них обратился к первокурснику. - Новичок? - Думаешь вступить? - предположил второй. - Нет, - Эйджиро добродушно улыбнулся, закинув сразу два мата на бритую голову. - Я из баскетбольного! - и чуть ли не вприпрыжку помчался на улицу. Второкурсники проводили его округленными глазами. - Киришима? - ахнул Мидория, в этот момент приблизившийся к трибунам. Он перехватил толстый настил, помогая невысокому товарищу сложить его у стены. Мирио, разминающийся неподалеку, навострил уши. - Мидория? - Киришима удивленно вскинул брови. - Почему ты здесь? - Я вступил в клуб… - нерешительно проговорил Изуку. - Ого! - искренне изумился Эйджиро, сунув руки в шорты. - Не ожидал, что тебе нравится регби! Это же контактный вид спорта, - и тотчас же захлопнул рот. По затылку растекся холодок. Язык, привыкший к честности, сказал эти слова быстрее, чем мозг обдумал, как они могли быть восприняты и что показывали. А они уже всё показали - что Киришима помнил о своём разговоре с Мидорией, помнил о непринятии Мидорией физического насилия, а значит и помнил о его отношениях с Бакуго. Как бы Эйджиро старался не затрагивать ту самую тему, не желая создавать поводов для ее обсуждения и не давать возможности возникнуть и разрастить своим сомнениям… Он сам же рисковал спровоцировать эту именно сейчас ненужную тему. - Ну да, - а Изуку со своей проницательностью наверняка всё понял, но откуда Киришиме было о таком знать? Он не знал Мидорию, не знал о его проницательности. Просто внутри Бунтарю что-то подсказывало, появилось какое-то настойчивое предчувствие, что Изуку являлся далеко не простым парнем… Раз он был объектом ненависти непримиримого Кацуки. - Просто «Всемогущий»… Он был регбистом! Ты же знаешь «Всемогущего»? - Конечно, его, думаю, все знают. - Я его б-большой фанат, - Мидория слегка покраснел и неловко посмеялся. - Захотел пойти по его стопам..! - Круто! - выпалил Эйджиро и не сдержал ответной улыбки, прекрасно понимая чувства сверстника. - Если будешь стараться, то всё получится! - Я буду стараться! - Да, давай постараемся! И приведём наши команды к победе! - Верно! Мы победим на осенних соревнованиях! - Точно! Осенние соревнования будут нашими! А там и префектурные! И региональные! И нацио-..! Что-то они вошли во вкус, чем привлекли внимание всей команды. Бакуго сначала показалось услышать знакомый громкий голос, но ему не показалось, когда через плечи разных ширин он рассмотрел почти лысую голову… «Дерьмовая голова?!». - Так ты и есть Киришима Эйджиро? Я о тебе наслышан, - Мирио подошёл к разгорячившейся паре юношей. Мидория сразу выпрямился из-за стыда за своё поведение, но не посмел извинениями прервать капитана. - Что? Обо мне? - Киришима сконфуженно выпрямился в спине аналогично Изуку… не то из ощущения чужого превосходства, не то из рефлекторно защитной реакции. - Да, - Тогата нахмурил брови, вдруг решительно улыбнувшись. - У тебя были отличные результаты по ФСН. Мне довелось видеть твою анкету, когда я выбирал тех, кому разослать пригласительные в клуб. Тебе я также отправлял приглашение. Мидория глянул во все глаза на Эйджиро, не ожидав услышать лестную оценку о способностях прославленного хулигана из параллельного класса. Он уже выяснил, что Киришима был не совсем отбитым на голову, каким ему казался, например, Тецутецу, хоть первый и часто получал по своей запоминающейся красной голове… Но Изуку почему-то раньше и не задумывался, как Эйджиро удалось вообще поступить в такую школу при всём его внешнем образе и образе жизни. Бакуго тоже… не задавался этими вопросами. Он отстаивался в стороне, но прекрасно слышал разговор капитана с обладателем квадратной башки. «Значит, были пригласительные?», - думал Кацуки и настороженно предположил следующее. - «Неужели… Он оказался выше меня..?!». Потому что Бакуго никакие письма не приходили… - Я ничего не получал, - спокойно ответил Киришима. - Да и я уже в баскетбольной команде. - Наверное, поэтому приглашение и не дошло… - задумчиво предположил Тогата. - Жаль! Твои навыки бы отлично раскрылись в регби! Но желаю тебе преуспеть и в баскетболе. Они заполучили отличного игрока! - Семпай, спасибо! - вдруг нагло перебил его смущенный Бунтарь. - Мне приятно, но… мне ещё предстоит долгая работа, чтобы дорасти до уровня своих старших товарищей! И я надеюсь, что смогу оправдать Ваши ожидания, однако… Сильно многого от меня не ожидайте..! - Ты дебил?! В голову Эйджиро прилетел кроссовок… и упал прямо в руки удивленного Мирио. Все разом обернулись на рассвирепевшего Бакуго, чудищем надвигающегося к трибунам. - «Многого не ожидайте..»?! Ты кем себя возомнил? Да от тебя никто нихуя не ждет! Не выёбывайся! - Вот же ж придурок… - зло процедил Киришима, потирая ушибленный лоб. - Я умею оценивать свои способности, и я знаю, что не подведу свою команду, - он уверенно задрал подбородок, цыкнув. - Чё, жопу жмёт, что не ты лучший?! - Уёбок, чё сказал?! - Кацуки грубо вцепился в футболку сверстника и притянул к своей страшной роже. - Да меня вообще не ебёт, что о тебе говорят, потому что я знаю, какое ты дерьмо..! - Да ты чё?! По твоему ебалу видно, что тебя сильно это ебёт, не твои же способности сейчас признали… Погоди, я понял, о тебе вообще нихуя не говорят, потому что ты только визжать и умеешь! - оскалился Киришима. - Эй… - Тогата попытался вмешаться… - Чё сказал?! - у Бакуго от напряжения аж вздулись на висках вены. - Я выиграю, нахуй, осенние, зимние, весенние, летние, да хоть континентальные, блять, в соло и запихаю тебе в зад свою золотую медаль, усёк, сука?! - Если успеешь до того, как я засуну свой золотой кубок в твой поганый рот, сволочь!! - Парни..! - Ок! - Кацуки резко отпихнул от себя Эйджиро. - Был базар! Если всосёшь хоть раз - будешь не разговаривать, а гавкать всё оставшееся время! - Забились! Тогда до золотой медали ты не будешь тащить в рот никотиновое дерьмо! - Чё?! Но они уже пожали руки… Киришима горячо стиснул чужую влажную ладонь, победно улыбнувшись белоснежными клыками. - Ты же не собирался на гнилой зуб пробовать настоящее золото..? Или слабо? - Вот же ж… - Бакуго с усмешкой всматривался в вызывающую сочность клюквенных глаз. - Собака…