Болваны!

Секиджиро в порыве гнева наказал учениц, устроивших самый настоящий беспорядок, унизительным сидением на коленях с поднятыми руками в коридоре второго этажа. Они становились объектами общественного осуждения, и при этом общественности не позволялось оказывать им какую-либо помощь и даже вести с ними разговоры. Можно было только посмотреть и молча посочувствовать. Ашидо гордо держала локти над лохматой головой, пересиливая боль и покалывание в немеющих мышцах. Ее немного красное после драки лицо выражало суровсть, а глаза - опасную злость. К девушке страшно было приближаться. В то же время Пони рядом страдальчески вздыхала, всё время опуская плечи, чтобы передохнуть, и только стоило показаться на лестнице учителю или старосте, она исполнительно поднимала руки. Парни из «Б», толпясь в конце коридора, сожалеюще наблюдали за потрепанной Цунотори, критиковали напыщенную Мину и отслеживали местонахождение грозного «Влада». Знакомые голоса привлекли их внимание, потому они все вместе перевалились через перила, встречая потерянных членов компании. Киришима немного удивленно взглянул на торчащие товарищеские головы, поднимаясь с первого этажа. - А, - Бакуго только сейчас вспомнил о женской потасовке, притормозив, будучи на одну ступеньку выше. Эйджиро тоже остановился, теперь выжидательно смотря на мешкавшего блондина. Ашидо не обращала внимания ни на шепот девочек из комнаты напротив, ни на неприлично громкое недовольство мальчиков, спустившихся с верхнего этажа. Она не считала себя неправой, однако вес общественных интересов явно склонялся не в ее сторону, что было ожидаемо, но в моменте сильно задевало женское достоинство. Тем не менее Мине уже были знакомы такие чувства, потому она стойко сохраняла твердость и невозмутимость, высоко удерживая подбородок. Оживленность со стороны лестницы сбила ее решительный настрой и поколебала руки, которые сразу ответили нестерпимым дискомфортом. Ашидо сильнее сжала зубы, глубоко вдохнув, и продолжила смотреть перед собой, ни на что не отвлекаясь. Безусловно, присутствовал стыд, а также тело неприятно пощипывало изменившееся к ней отношение. Возможно, даже Урарака станет опасаться ее после случившегося. - Мина. Ашидо сразу отреагировала на имя, взглянув на того, кто решил к ней обратиться, игнорируя все обстоятельства. Киришима встал перед наказанными девушками, пристально всматриваясь прямо в жгуче-желтые глаза. Окружающие затаили дыхание, шепот стих, возня прекратилась. Минута тишина длилась мученически долго, пока все из-за коллективного предчувствия ожидали от непредсказуемого Бунтаря его непредсказуемости, что в корне противоречило друг другу. Эйджиро хмуро осмотрел Мину, бросил мельком взгляд на расцарапанное лицо Цунотори, а затем сунул руки в карманы шорт цвета хаки. - Всё нормально? - спросил юноша требовательной интонацией. В этом вопросе скрывалось беспокойство о самочувствии подруги, о ее состоянии, о том, нужна ли была ей какая-то помощь. Ашидо на секунду растерялась, видимо, из-за потери самообладания, но быстро собралась, по-прежнему выпрямляя спину. - Всё нормально, - она постаралась звучать как можно сдержаннее, таким ответом уверяя друга в стойкости своей позиции и отсутствии каких-либо сожалений. Киришима понятливо кивнул и уважительно промолчал, не спрашивая ничего лишнего. Бакуго, стоящий позади него, сделал шаг вперед и протянул Мине бутылку воды, купленную себе по дороге в гостиницу. Ашидо удивленно приподняла брови, но моментально придушив какие-либо сомнения и посторонние мысли, смело приняла ее, с облегчением встряхнув затекшими руками. - Спасибо, - бросила она коротко, сделав несколько освежающих глотков. Эйджиро еще какое-то время досадливо посжимал губы, смотря на побитую подругу, а затем развернулся к лестнице, взглядом дав понять Кацуки, что собирался направиться в комнату. Тот молча двинулся следом, не попросив бутылку обратно… Мина поставила ее рядом с бедром, размяв шею, и вновь подняла руки, переведя дыхание. Она с трудом подавляла слабую улыбку ликования, слыша, как оживившиеся и, видимо, шокированные ученики из «Б», составляющие собой фан-базу Пони, бурно затарахтели, как только Киришима и Бакуго растолкали их по пути на третий этаж. Вдобавок к этому, они увели их за собой, возможно, став более интересными объектами для обсуждения. Однако Ашидо не столько торжествовала, сколько была искренне благодарна Киришиме, который проигнорировал наказы Секиджиро, общественное мнение и даже саму ситуацию, открыто показав свою обеспокоенность её положением. «Черт, он был таким крутым»… Ашидо старалась сохранять наружную невозмутимость, внутри охая и ахая от облегчения. Теперь ей стало безразлично, что думали остальные, когда Эйджиро, благо, и так знающий истинную натуру бешеной «Пинки» со средней школы, занял ее сторону. Может быть, он и не занял, но всё-таки не отвернулся от нее и не проигнорировал, хотя имел на это полное право. К тому же… «Боже мой», - не могла успокоиться Мина, прокручивая в голове момент, когда Бакуго отдал ей свою воду. Он и так всегда плевал на всех, выстроив образ настоящего «опасного парня» и эгоиста, но вдруг сделал приятный жест именно Ашидо, именно в сложный для нее момент. Как же ей это льстило! Всего лишь незначительная деталь, а сколько она значила для морального состояния Мины, сколько она значила для ее самооценки. Один вопрос, одна бутылка, и Ашидо смогла ощутить за спиной непоколебимую опору. Непередаваемые впечатления - получить поддержку сразу от двух значительных в их подростковом кругу фигур. Бакуго дерзко открыл дверь в спальню, уставившись на валяющегося Тецутецу и играющего в приставку Каминари. Эти двое молча вытаращились на заявившегося соседа в сопровождении остальных шумных парней из класса. Кацуки сделал шаг вперед, пропустив внутрь заинтригованных Кайбару, Цубурабу и Авасе, похожих на кучку молодых сурикатов. Последним вошел Киришима, задвинув за собой дверь. - Киришиму исключают, - невозмутимо проговорил Бакуго в напряженной тишине. Тецутецу сразу сел, всмотревшись и в его непроницаемое надменное лицо, и в слегка мрачную физиономию Эйджиро, поравнявшегося с блондином. Остальные парни потрясённо ахнули, переглянувшись… - Серьезно? - Денки отложил джойстик, в шоке открыв рот. - Из-за драки? Киришима сдержанно кивнул и опустил глаза в пол. - Че вы чешете? - не поверил Тецутецу, выискивая в угрюмых сверстниках хоть каплю разоблачительной лжи. Кацуки закатил глаза, Эйджиро вздохнул, и все их жесты словно на сто процентов подтвердили правдивость сказанного. - Че, реально? - переспросил поддавшийся Тецутецу. Киришима ушел от прямого ответа, драматично пройдя к своему футону… - Поэтому ты был таким тухлым сегодня? - вдруг пискнул Каминари, якобы, найдя в этом подлинную причину отстраненного поведения Эйджиро. Тот снова промолчал, позволяя принять молчание за положительный ответ. Тецутецу в ту же секунду почувствовал себя глупым, на протяжении дня обходясь с другом, у которого были, видимо, сильные душевные переживания, немного безразличным способом. Он прочистил горло, притихнув от неудобства и стыда за свое поведение. Глаза метнулись на Бакуго, который явно узнал обо всём первым и в принципе узнал, наверное, додумавшись переговорить с Киришимой наедине… Чёрт! - Кхм, - Тецутецу повернулся к Эйджиро, копошащемуся в чемодане, - это… - Почему от вас так несет? - вякнул Денки, зажимая нос. - Че вы делали, бля? Кацуки поджал губы к носу и тоже прошел к своим вещам, собираясь отправиться в душ. - Бро, я обещал потереть тебе спину… - Косей решительно положил руку Бакуго на плечо. - Киришима, тебе тоже потру… Всё-таки, мы же друзья. И останемся друзьями даже после твоего ухода. - Давайте оторвемся завтра, если это последние наши дни вместе, - воинственно заявил Сэн, сжав кулак. - Да, - Эйджиро кивнул и по-доброму улыбнулся. - Я рад, что познакомился с вами, парни. Вы лучшие. - Бро… - Бро… - Блять, - Тецутецу резко встал, сжимая зубы. Он обменялся с Кацуки ненавистными взглядами. - Давайте ради Киришимы не будем ругаться последние дни лагеря? Для нас это конец лагеря, а для него… - трагично пробормотал Каминари, подобно закадровому голосу. Бакуго цыкнул, отбив от себя руку Цубурабы, и направился к выходу, засунув полотенце в подмышку. Эйджиро улыбнулся Денки и пошел за Кацуки, удалившись из комнаты. - Значит, ты родился в апреле? Пацаны сказали, что с Пони почти в один день. - И че? - Получается, ты старше меня на полгода. Теперь я буду более вежливым, семпай. - Завались. Киришима хмыкнул, стянув футболку через голову. - Пойдешь в сентябре смотреть на Маруяму? Бакуго задумчиво хмурился, складывая одежду. Он сразу прокрутил в голове несколько моментов. Во-первых, ему это неинтересно. Во-вторых, как блондин слышал, ради этого нужно будет уйти с урока. В-третьих, возможно, тогда он уже приступит к работе. В общем, множество непредвиденных обстоятельств предполагали моментальный отрицательный ответ. Но Кацуки допускал и другое развитие событий - если в тот день случится сизигия или у Бакуго будет феноменальное настроение, а потом Фудзияма проснется за последние десять тысяч лет - он пойдет… «за компанию». - Посмотрим. Размытый ответ, чтобы не отказывать и в случае вышеперечисленных непредвиденных обстоятельств не жалеть о своем отказе. Эйджиро просто кивнул, просто повернулся голым задом и просто удалился к стульчику возле душевой лейки, обывательски не ведая, насколько для Кацуки стал непривычным такой ответ. Тот же жевал верхнюю губу, всё еще думая над Маруямой, над сентябрьским месяцем и тем, что там будет, в том будущем. Как-то занесло его в мыслях к предположительным трудовым функциям, к возможной оплате еще неизведанной работы, к осуществлению мечты в виде крутого мотоцикла, а там и к пылким возмущениям матери и слезным опасениям отца. Бакуго тряхнул головой, вернув себя в реальность, и уже в нетерпении двинулся к душу из-за раздражающего ощущения остывшего на коже пота. Кажется, он забывал, где находился и кем был, о чем ему щедро напомнил Киришима, обливающийся водой. Его слабый стояк, проглядываемый через небрежно накинутое на бедра полотенце, говорил о многом, но у Кацуки в голове воцарился белый шум. - Че? - Эйджиро одним движением убрал мокрую челку со лба, заметив на себе пристальный взгляд. Бакуго еще больше надувшись и как-то взъерошившись, отвернулся к крану, выкрутив его на полную мощность. - Прикройся, блять. - Стесняешься? - хихикнул смущенный Киришима, стараясь выглядеть невозмутимо. - Соррян за братика, это от перенапряжения. - Я не спрашивал. - Я просто сказал. Кацуки не продолжил глупый диалог, намыливая голову. Он невольно всматривался в собственное полотенце, висящее мокрой качелей между ног, и прислушивался к ощущениям в паху. Пубертатный возраст в совокупности с альфачьей сущностью должны были делать с ним подлые вещи, подобно как это происходило со всеми подростками, находящимися в том же положении. Но Бакуго отличился и здесь, вроде как, не испытывая таких частых затруднительных ситуаций. Лишь иногда во время гона его посещали ночные поллюции и только из-за того, что пребывая в сознании, он больше оргазмировал агрессией, чем хреном. - Кхм, я подрочу? Кацуки не успел сложить числа в своей вздувшейся голове, обезоруженный смыслом прозвучавшего вопроса. На его глазах, при нем, прямо там, в общей купальне, на пластиком стуле, белое полотенце сдернули так же предвкушающе резко, как покрывало на долгожданном лоте какого-нибудь аукциона. Бакуго в странной растерянности вернул глаза на кран, а затем обратно на светлую кожу чужих бедер, проведя взглядом туда, куда уходила линия загара от когда-то надетых плавок. - Ты прикалываешься? - он глянул в лицо Киришимы, раскрасневшееся из-за горячей воды или поднявшегося давления. - Извини, если сейчас не спущу, проснусь с мокрыми штанами… Кацуки хотел было разом выругаться и послать Эйджиро, но тот в полном безразличии к моральному состоянию своего друга крутанулся задом на стуле, издав утиный «кряк», и ссутулился, задвигав рукой. Бакуго чувствовал себя настолько странно и неловко, что сильно разозлился, просто не зная, как себя вести. Он смог четко представить стыдную картину собственного пробуждения с мокрыми трусами и затем заливистый смех заставших это бестактных соседей по комнате, потому не нашел сразу обоснованные возражения. Он включил воду, продолжая мыться, с целью заглушить любые мерзкие уху звуки, отвлечь голову от дурацких мыслей и как можно быстрее закончить все свои ванные процедуры. Глубокие вздохи настойчиво прорывались сквозь шипение душевой лейки, суетливый взгляд сбегал с настенной плитки на чужую спину, а там локоть двигался, дергался, рисовал узоры… Кацуки не почувствовал, как кровь прилила к голове, как загорелись уши, как пересохло во рту, хотя повсюду была вода. Он задышал чаще, заерзал, застыдился, ненавидя в этот момент Киришиму всем заходящимся в темпе сердцем. А тот скромно, тихонько, без громких звуков, без резких движений, довел своего младшего за руку до конечной точки и отпустил, жмурясь в кульминационный момент, сжимаясь от легкой судороги в прессе, будто аж с пупка выдавливая всё ненужное содержимое. Стало легче, ум прояснился, белесая жидкость быстро стекла в слив, унесённая нескончаемым потоком звучно тарабанящей по плитке воды. Эйджиро вдруг смутился до небывалой степени, словно только сейчас осознав, кто присутствовал сзади и кто стал вынужденным свидетелем его сумбурной мастурбации. - Кхм, - Киришима прокашлялся, вернувшись к бесстрастному ополаскиванию тела, - извини, - но посчитал нужным извиниться. Ответа не последовало. Бакуго молча смывал с себя пену. - Джиро… - Урарака перехватила подругу на нижнем этаже, когда та возвращалась из туалета. Брюнетка сжала губы, с секунду разглядывая обеспокоенное лицо Очако. - Пойдем. Они отошли в сторону, чтобы их никто не услышал. - Девочки из «Б» ничего не рассказывают, - тихо шептала опечаленная шатенка. - Я с ними не особо близко общаюсь, было неудобно настаивать… Но мне нужно знать, что произошло! - Да что произошло? - Кьёка вздохнула, накрутив на палец прядь волос. - Хоть я и была там, я сама не особо поняла… Мы просто обсуждали парней. - Угу… - Пони… Ну, она шутила немного, м-м… грубо. Но я могу это понять, она же из Америки, там наверняка все более такие… ну, как бы, прямолинейные. - А что она говорила? - Ну, я уже всего и не вспомню. Она шутила, типа, Мидория похож на барана, Серо - на наркомана, а Сато словно ребенок силиконовой женщины… Из-за больших губ и «неестественно» круглых мышц. На словах про Сато Мина и психанула. Можно подумать, она по нему сохнет. - Но… это правда звучало очень грубо, - сконфуженно пробормотала Урарака. - Да, может быть, - лояльно пожала плечами Джиро. - Но лично меня это никак не задевало, потому что я понимаю, что у Пони может быть непривычное нам поведение. И ладно, допустим, если бы задело. Тогда можно сказать. Но что сделала Ашидо? Это капец! Она кинула в нее стакан! - Боже мой! - пискнула Очако, закрыв рот рукой. - Я была в таком шоке! - Кьёка пылко выдохнула. - Я теперь ее правда побаиваюсь! Помнишь, как она перевела на тебя стрелки после спортивного фестиваля? Я подумала, как хорошо, что она тогда в Минету или в тебя тарелку не кинула! А ведь могла бы, судя по всему! - Боже мой… - Урарака крепко задумалась над рассказанным, нервозно покусывая губы. - И Пони, кстати, - продолжала, вошедшая во вкус Джиро, - тоже не из робкого десятка! Я бы на месте Ашидо не рискнула против нее идти. Она ее так схватила за волосы, выдрала целый клок! Я подумала, что в Америке у нее, наверное, часто были конфликты, поэтому она такая смелая в своих словах. Да и ее поведение… Она вся такая… Ты поняла. - Да ты что..? - Да, они прямо подрались! Мина расцарапала ей лицо, а Пони повыдирала ей волосы! Я так перепугалась, ужас… Зато пацаны, блять, как дебилы, просто стояли и смотрели! Разнимать их пришлось Кендо и Токаге! Им тоже досталось. Ох, как же Секиджиро орал… Мне кажется, весь Камакура его слышал. Было стыдно и страшно. Я бы умерла там, если бы на меня так кричали… А где ты пропадала в это время?! - Ой, я с Цую была, - Очако замялась и быстро вернулась к животрепещущей теме. - И что теперь с ними будет? А ведь только ситуация с Киришимой разрешилась… - Я слышала, что еще утром Бакуго с Тецутецу подрались. Может, поэтому «Влад» так сильно кричал? Довели его. - Ох… - Боже, мы точно учимся в престижной школе? Киришима и Бакуго в обоюдном молчании вернулись в спальню. На них снова все единодушно уставились, при этом перебирая что-то за своими щеками. - Че жрете? - Кацуки оставил на голове полотенце, растолкав чужие ноги по направлению к своему скрученному футону. - Аояма притащил, - Каминари бросил к Бакуго раскрытую упаковку «Kopiko» с кофейным вкусом. Тот скептично приподнял бровь и провёл внимательным взглядом по всем присутствующим, подметив их оживленное сосание, что говорило, предположительно, о неплохом вкусе предложенной карамели. - Есть еще «капучино», - подал осторожный голос Юга, которого сразу было и не заметить из-за кофты с капюшоном, закрывающей его примечательные волосы. - О, я пососу «капучино», - ветрено булькнул Эйджиро, на что практически все двусмысленно похихикали. С щек юноши еще не сошел парной румянец, потому он уже выглядел взбалмошно и несерьезно, закинув за только что чищенные зубы круглую конфету. - Фё делаете? - Аояма раскладывает пасьянс, - прокомментировал Авасе ловкие движения Юга и сосредоточенное слежение за этим серьезного Цубурабы. - Гадает ему на девушку. - Пф, вы серьезно? - Кацуки не сдержал насмешки, затолкав кофейный леденец за зубы. - Гадание, блять? Каминари добровольно отдал ему обещанный джойстик, на самом деле, сейчас более заинтересованный в махинациях Аоямы. - Ну, а хули? - буркнул он с каплей неловкости. - Просто развлекаемся! - Пиздец, девчачьи посиделки с Таро и сосатками, - Бакуго уставился в экран с открытой хоррор-игрой. - Это не Таро, глаза протри! - Ну что, малышки?! - неожиданно запищал Кайбара, приняв позу девочки-айдола. - Ня! Каваи! Парни разразились смехом, умоляя Сэна прекратить, но ему уж слишком хорошо давались заученные движения знаменитой игровой стримерши. Через минуту всё прекратилось, как только Косей рявкнул на друзей, указав им заткнуться. И те заткнулись, даже никак не возмутившись на такой внезапный приказной тон. Возможно, из солидарности к его чувствам, но, скорее всего, из-за непроявляемого, но присутствующего у каждого интереса. Юга закончил раскладывать карты. - Кхм… - он интригующе перевернул одну изящными пальцами, походя на загадочную гадалку из фэнтезийного сеттинга, характерно прикрывая лицо капюшоном. Парни немного покучнились и прислушались… - Ты лёгкий человек, - заговорил Аояма. - Люди чувствуют себя комфортно рядом с тобой, поэтому тянутся к тебе. - Мне вообще с ним некомфортно, - шутливо прошептал Кайбара и отхватил за это тяжелый удар от «легкого человека». Юга перевернул следующую карту, и все снова затихли, ожидая дальнейших слов. - Выбор профессии дастся тебе легко, но ты часто будешь менять работу… - Разве он не девчонку загадывал? - прогундявил Йосецу, прервав Аояму. - Н-ну, я подумал сделать расклад на всю жизнь… - робко объяснил Юга. - Могу всё пропустить и перейти сразу к отношениям… - Нет-нет, - внезапно перебил Косей. - Я всё послушаю. - Ого, он такой серьезный, будто его сейчас не только бабы интересуют… - Я по-твоему похож на Каминари?! - Эй, почему я?! Я тоже не только о бабах думаю! - Пиздёж! - в один голос заявили парни. Денки раскудахтался в возмущениях, быстро прерванный вернувшимся с перекура Серо. Тот всмотрелся в играющего Бакуго, получив в ответ безразличный «зырк». Брюнет немного помешкал, прежде чем усесться рядом с Киришимой. - Ты где шатался? - изумился Эйджиро, пнув друга в плечо. Второй удивился оживленности юноши, сразу смекнув, что ситуация с его настроением чудесным образом разрешилась. - Трындел с Айзавой, пока курил. - Ебать, - Тецутецу приподнял брови. - Он не дал тебе пиздов? - Думаю, он спалил меня еще в первый месяц, - хмыкнул Ханта, пересобрав волосы в мелкий пучок. - А че вы, когда вернулись? Вы видели девчонок? - Да где-то минут сорок назад, - задумчиво пробормотал Киришима. - Они всё еще сидят там? - Нет, их позвали на разговор, когда я договорил с Айзавой. Он меня, кстати, спрашивал под конец, знаю ли я, что случилось. Но я вообще не в курсе. Вы узнали? - он обратился к «фанатам» Пони, но те отрицательно мотнули головами. - Ашидо припадочная, - в сердцах ляпнул Каминари, и Эйджиро одарил его неодобрительным взглядом. - Что?! - Если не знаешь - молчи. - А че ты такого знаешь, чего мы не знаем? - в защиту мнения Денки с наездом спросил Тецутецу, словно забыв о давнишнем знакомстве красноволосого друга с розововолосой бестией. - Мина просто так ни на кого не кидается, - решительно заявил Киришима. - И это вообще разборки девчонок. Нехер лезть. - Тц, - Тецутецу не смог оспорить такое справедливое замечание, по-мужски с ним согласившись. На эту тему последнее слово осталось за Эйджиро. Цубураба пробурчал что-то под нос и попросил Аояму продолжить пересказывать мнение карт о своей личности. Ханта посидел молча какое-то время, оценивая про себя сложившуюся обстановку. Как он понял из поведения окружающих, напряжение, присутствующее в период хайкинга, спало, как он и прогнозировал. Что стало для этого - вопрос. Однако расслабленный Бакуго и разговорчивый Киришима, оба пропадавшие где-то некоторое время назад, сами подводили к мысли об успешном выяснении между собой отношений. Если это правда, то Серо чувствовал себя лохом перед Кацуки, ранее рассказывая ему о том, как он пойдет и смело прояснит между собой и другим человеком недосказанности, по итогу этого не сделав. А вот Бакуго, видимо, сделал, и выглядел сейчас круто в глазах Ханты. В защиту брюнета стоило сказать о препятствиях на пути к женской комнате в лице наказанных там болтушки Пони и интригантки Ашидо. Хуже свидетельниц не придумаешь. И ладно Серо - ему относительно всё равно на складывающееся о себе мнение, однако он не мог сказать того же о Янаги. Вдруг девушка попала бы в неловкое положение, позови юноша ее лично переговорить. Потому Ханта передумал это делать, а выкурив которую за день сигарету, в принципе решил не предпринимать никаких действий. Подобное казалось лучшим исходом возникшего недоразумения. - …отношения будут в уже взрослом возрасте… - тем временем Юга заканчивал свой рассказ о ноющем Цубурабе, который принял все прогнозы слишком близко к сердцу. - Ха-ха-ха! - друзья не по-дружески глумились над ним. - Он будет магом! «Хранителем семени»! - Идите нахер, уроды! - П-прости… - Аояме было неловко из-за своего предсказания, лишившего Косея каких-либо надежд. Вдоволь насмеявшись над опечаленным товарищем, парни вдруг наперебой заспорили, кто станет следующим на гадальном сеансе. В итоге все солидарно согласились уступить очередь веселящемуся Киришиме, который-то и не особо настаивал на своей кандидатуре. - Все-таки, мы же скоро простимся, - драматично прокомментировал Авасе свое сердечное понимание. - Узнай что тебя ждет, брат. - Да, брат, - слезно кивнул Кайбара, хлопнув Эйджиро по плечу. Серо и Юга одинаково не поняли к чему были такие фразы, но оба решили списать это на какой-то локальный юмор, случившийся во время их отсутствия. Удивительно, как в такие моменты их мысли были схожи… - Кхм, ну, я не верю во всё это, конечно, - Киришима очень коряво пытался показаться безразличным и крутым, на деле являясь непрошибаемой наивностью, что и подрывало его собственную уверенность в себе. - Да ты просто послушай, - уверял его прошедший через это Косей. - Никто ж не говорит слепо верить. - Д-да, что-то может не совпадать, - на всякий случай Юга снял с себя часть ответственности, умело перемешивая карты. - Что ж, эм… Сейчас подумай про себя о трёх самых важных для тебя вещах. Ну или можешь задать три вопроса, которые интересуют тебя прямо сейчас… - Вслух? - Можешь про себя. - «Когда у меня будет девчонка?». «Буду ли я баскетболистом?». «Что будет на завтрак?», - предположил Тецутецу, и соседи оживленно закивали, соглашаясь с вопросами, по их мнению, характерными Эйджиро. Тот лишь добродушно усмехнулся, но подлинные заботы оставил при себе, пару минут над ними поразмыслив. И пока он думал улыбка всё покидала его лицо, глаза смотрели в пол и приобретали странное выражение. Аояма поглядывал на юношу, медленно раскладывая карты. Его не покидало ощущение того, что Киришима вправду размышлял над беспокоящими его важными вещами, и такое серьезное отношение обязывало Юга самому отнестись серьезно к своему «предсказанию». - Итак..? - тихо проговорил он. - Да, я готов! - Эйджиро выпрямился в спине и смело улыбнулся. - Давай! Парни снова притихли, иногда посматривая в картинку приглушенного монитора, где мелькала Хинако, дубасящая трубой мерзкого монстра. Аояма перевернул первую карту. - Ты очень дружелюбный человек. - Пх, это правда, - сразу последовали сторонние комментарии. - И похож на собаку… - А-ха-ха! Он правда собака! Бакуго, плечо еще болит? - Ебало «офф». - Имеется в виду, что ты слепо доверяешь людям, - поспешил пояснить обеспокоенный Аояма, чтобы не разозлить Киришиму, - и даешь много шансов, но если тебя предадут, ты никогда не простишь предательства. Отсмеявшись парни снова замолчали, как и молчал Эйджиро, выдерживая на губах каменную улыбку. Он расправился в плечах. - Ну, это на меня похоже, допустим, - честно согласился юноша. Юга почувствовал каплю облегчения и поспешил перейти к следующей карте. - У тебя будет хорошее здоровье, если ты станешь уделять ему больше внимания. М-м… Тебе стоит избегать стрессов. Из-за них все твои проблемы. - Не стрессуй! - вякнул Тецутецу. - Жизнь - это сплошной стресс, - реалистично пробормотал Серо, облокотившись позади себя на руки. - У тебя вероятен карьерный рост, - Аояма перевернул следующую карту. - Либо в области, которая тебя интересует, либо в какой-то другой. - О-о, баскетболист! - воодушевленно затормошил друга Авасе. - Ты никогда не будешь сидеть без дела, - Юга продолжал объяснять карту. - Возможно, будешь много ездить… - О-о-о! - двойной волной протянули парни, подтверждая догадки о спортивной карьере. Киришима не мог перестать улыбаться, стараясь не распаляться в надеждах от корявого предсказания на коленке в глухомани Камакуры. - Хм… - Юга приступил к следующей карте. - У тебя большая семья… - В смысле, у него будет шестеро детей?! - вдруг встрепенулся Тецутецу. - Какие нахуй шестеро?! - изумился Йосецу. - Да и почему шестеро?! - Н-нет, я имею в виду, что у Киришимы сейчас большая семья… - Тьфу, блин… Я перепугался! - А ты-то чё пугаешься?! - А-хах, да, у меня большая семья, - Эйджиро рассмеялся, сам напрягшись от внезапного заявления «железного» друга, истолковав предсказание схожим образом. - У тебя большая семья, но живет в разных местах… раздельно, - продолжил Аояма. - Да, у меня родственники по всей Японии. Ходите и оглядывайтесь! - Это угроза?! - Ты близок со своей семьей, но отдаляешься… Или отдалишься. - Ну, это ожидаемо. Я же переехал из Чибы, - согласился Киришима. - Как там это называется? Репарация? - Сепарация, олух, - отрезал Бакуго, быстро прожимая на геймпаде кнопки. - Да-да, сепарация, - по-умному кивнул Эйджиро. - Да вы гляньте на него! Какие слова он знает! - ахнул Денки. - Ну я-то вообще-то в ЮЭй сам поступил! - подыграл Киришима, делая важный вид. - Как бы, не дебил какой-то, да! - Недурно, недурно! - Отож… - «Отож», блять… - с иронией вздохнул Кацуки, и все разделили его красноречивый смешок. - Можно вывезти человека из деревни, но деревню из человека… - Тецутецу удрученно разлегся на подушках. - Завали! - Эйджиро стыдливо надулся, но быстро переключился на руку Юга, перевернувшую последнюю заветную карту. - Скоро тебя ждет любовь… - Че-е?! - парни хором взорвались, но гавкающий Тецутецу, который сперва взорвался вместе с ними, осадил всех обратно, желая быстрее узнать подробности. Аояма прочистил горло, чувствуя неудобство под прикованным к себе множеством пар жадных глаз. Киришима, конечно, горел, блестел, сиял ярче всех, вылупившись на Юга огромными глазами. - Д-да… Эм… Тебя в ближайшее время ждет встреча… Либо ты по-новому раскроешь для себя кого-то, кого уже знаешь… - О-о, чува-ак! - Кто-то заметит твоё скрытое очарование… - Етить-колотить, брат, че творится! - Хах, посмотрите на него, он сейчас лопнет! - Да завалитесь, блять! - не выдержал окрыленный новостью Эйджиро. - А как смущается! А какую лыбу давит, придурок! - А как я пойму? - вдруг уточнил перевозбужденный Киришима у Аоямы. Тот растерянно захлопал глазами, но Эйджиро быстро отвлекли неугомонные друзья, теребя его тушу из стороны в сторону. - Эх, пацаны, простите меня! Не думал я, что опережу вас в этом вопросе! - Вот же ж красная козлина! Да ты еще не знаешь, как у нас жизнь сложится! - Да-да, удачи вам всем, счастья, любви..! - Раскудахтался как, вы посмотрите! Теперь еще и злорадствует! - Да я че-т разволновался даже! Меня ждет первая любовь! - Ты в началке никого не любил что ли? - Прикалываешься? - Бля, Тецу, ты серьезно? Че там в этой началке понимаешь в свои семь лет. - Хуй знает, я многих девчонок любил. Каждую вторую. - Придурок, блять, жесть. Как он в ЮЭй попал? - Охуели?! - Завалитесь уже, по-братски! Аояма, ну че там, есть еще че? Явки, пароли? - Он тебе поминутно что ли расскажет, когда, где и у какой бабы ты будешь отлизывать? - Блять, Тецу, завали уже ебало! - А-ха-ха, Тецутецу пиздолиз! - А че?! У хорошей девчонки и отлизать не грех! Если она мне перед этим отсосет. - Еб вашу мать… - Окей, давайте расклад на Бакуго! - Да нахуй его? Он же «нетакуся». Давайте на меня лучше. - С тобой уже всё понятно, бро. - Если Бакуго самому неинтересно, то нам интересно. - Ну че? - Да блять, - Кацуки помял лицо, глянув в сторону кучки соседей, обращенных на него любопытными глазами. - Это же чухня. Отвалите. - Ну и ладно, тебе-то тогда какая разница? Делай на него расклад, - скомандовал Каминари. - Я хочу знать, что из себя этот гандон представляет. - Я тебе щас хуев напихаю, мудила, - огрызнулся Кацуки, но даже не рыпнулся в сторону Денки, угрожая лишь на словах. Он продолжал устало рубиться в игру. - Т-тебе надо подумать о трех вещах, - боязливо проговорил Юга, обратившись к отстраненному Бакуго. Тот раздраженно долбанул пальцем по кнопке паузы и откинул голову назад буквально на пару секунд. - Подумал, - он вернулся к игре, явно ни о чем не подумав. Аояма вздохнул и просто решил сделать ожидаемый всеми расклад, хотя эти «все» недовольно поглядывали на Кацуки, не участвующего с ними в гадальном веселье. - Так… - Юга перевернул первую карту. - М… а мне про него интересно, - тихо проговорил Серо, стараясь разобрать что-то в логике вскрываемых мастей. - И мне, - согласился сидящий рядом Киришима. - Да он всем интересен, потому что шифруется, как шпион, - вякнул Каминари. Бакуго недовольно сжал губы, ни на что не рассчитывая от «гадания», но нарастающее волнение било у него в висках. Он ненавидел о себе рассказывать, чтобы не быть уязвимым из-за какой-либо лишней информации, но больше этого ненавидел о себе слушать, особенно, если услышанное оказывалось правдой. - Бакуго очень честный и справедливый человек… - Аояма задумчиво подал голос. - Люди ценят в нем эти качества, но некоторых это отталкивает. - Он просто хамло, а не честный. - Тш-с! - У него хорошее здоровье, но ему стоит опасаться самого себя. Думаю, тут имеется в виду, что из-за уверенности в своем здоровье он может переборщить с нагрузками или что-то в этом роде… - Да это ко всем спортсменам относится. Не только к безмозглым. - Тецу, можешь не комментировать, а? - В карьере Бакуго достигнет высот… - Ожидаемо. - Предсказуемо. - Само собой. - Блять, парни, у вас недержание? Помолчите! - Семья… Кацуки на этом моменте уже хотел сорваться и остановить Юга, но лишь сильнее сжал в руках джойстик. - У семьи Бакуго на него большие планы. - Конечно, ебать, если он в спорте преуспеет. Там такие бабки мутятся! - Эй, не всё завязано на пёздах и бабках. - Я не философ. - Я иногда сомневаюсь, что ты человек, а не горилла. - Фу, сейчас бы цитировать Моному… - Гориллы умные, кстати. - То есть, я тупее гориллы? - Я пытался тебя похвалить. - То есть, я всё-таки горилла? - Блять, чуваки, ну дайте дослушать! Хватит перебивать Аояму! - Кхм, соррян. Продолжай. - Да, эм, у семьи Бакуго большие на него надежды, но нет близких связей… - Сепарация, да. - Репарация. - Папарацци. - Блять, я же правильно сказал, хватит надо мной издеваться! - без злости рыкнул Эйджиро. - Тихо-тихо, сейчас главная карта! - М… - Юга слегка наклонил голову, обдумывая увиденное. - Страсть..? - Е-е-ба-ать! - в один голос завопили парни, хватаясь за головы и тряся друг друга от смешанных эмоций. - Захлопнитесь! - уже не выдержал Бакуго, выдавая смущение красными ушами, которые удачно прикрывали волосы. - Ха, даже ему такое интересно! Ещё не всё потеряно! - Ну он парень, в конце-концов. - Альфа! - В общем, - перебил ажиотаж Аояма, желая уже закончить мысль, - в-вроде, будет сперва страсть, но любовь после… - В смысле? - снова не сдержался Тецутецу, решив опять докопаться. - Типа, он сначала поебется с какой-нибудь красоткой, а потом найдет верную жену? Ну, ебать, он преуспел даже здесь! - А вдруг не одну красотку? Он же будет знаменитым спортсменом! - Бля-я, точняк! А когда ему стукнет тридцать, он женится! Ужасно! Идеальная жизнь! - Так это ужасно или идеально? Определись. - Ужасно, что идеально! - Почему вы подрались? - Секиджиро угрюмо и устрашающе смотрел на девушек из-под низко опущенных густых бровей. Айзава сидел рядом с коллегой за квадратным столом, тоже удерживая достаточно мрачное выражение лица. Пони и Ашидо стояли перед ними, в провинности опустив головы. - Это Ашидо начала, - с досадой буркнула Цунотори, считая несправедливым отношение к себе как к равноценно виновной. - Она меня спровоцировала, - решительно ответила Мина, однако не решившись поднять глаз. - Что она сказала? - Кан скрестил руки на груди, требуя деталей. Пони сжала губы, ожидая слов Ашидо, в частности того, как она собиралась преподнести ситуацию. - Я не помню, - Мина мяла за спиной пальцы, так подавляя свою нервозность. - Я среагировала машинально. Цунотори старалась скрыть усмешку удивления, выискивая в таком ответе выгоду для сверстницы. Она сперва даже не допустила мысли, что Ашидо из собственных принципов не хотела жаловаться на Пони и разъяснять свои чувства, пытаясь избежать сцены, похожую на допрос подравшихся детей в младшей школе: «Она меня обозвала! А она меня ударила!», - и всё такое. Это выглядело жалко и незрело, а Мина считала себя уже вполне взрослой и здравой для того, чтобы не позориться в роли маленького ребенка. - Вы же понимаете, что влечет за собой ваша прилюдная ссора? - озвучил свое весомое мнение Шота. - Как минимум доставляет окружающим дискомфорт, как максимум подрывает авторитет школы. Конфликт должен быть урегулирован… В ближайшее время. Вы это понимаете? - Угу-м, - девушки понуро кивнули. - На вашем месте за прошедшие несколько часов я бы уже давно пришел к какому-то решению, - Айзава немного гундяво негодовал. - Но, видимо, вы слишком гордые, чтобы подумать о других или хотя бы о собственном положении. - Я обдумывала своё поведение! - возразила Ашидо. - Да? И к чему ты пришла? - не веря, поинтересовался Шота. - Что я была слишком резка..! - Мина разом выдохнула весь воздух из легких и повернулась к Пони, резко поклонившись. - Извини, что бросила в тебя стакан! Твои слова стали для меня триггером, потому что меня раньше часто обзывали! Впредь я буду сдержанней и сперва постараюсь поговорить, если меня что-то заденет. Педагоги удовлетворенно промолчали и посмотрели на медлящую Цунотори. Та за секунду прочла в их глазах то, что все от нее ждали, потому, не долго думая, тоже немного поклонилась. - Извини за резкие слова. Я буду дважды думать, прежде чем что-то говорить. Прошу понимания, потому что я еще не привыкла к японским нормам… эм… общения. - Хорошо, - Секиджиро вздохнул, все еще выглядя пугающе гневно. - Надеюсь, для вас эта ситуация послужит уроком. Будьте терпимее друг к другу. - Мне плевать на твои извинения. Ты должна извиниться перед Сато. Пони, вскинув раздраженные глаза к потолку, обернулась на угрожающий голос Ашидо, следующую за ней к лестнице. Та поставила точку своим тяжелым взглядом и прошла вперед, целенаправлено толкнув блондинку плечом. Цунотори прикусила губу, чтобы сдержать ответную колкость, постояв на первой ступеньке какое-то время, пока Мина не скрылась на втором этаже. Противоречивые чувства наполняли сердце иностранки, вспомнившей редкие контакты с непримечательным Рикидо, над которым она имела смелость неприятно подшутить. Пони решила пройтись до туалета, чтобы побыть одной, собраться с мыслями и вернуть себе прежний легкомысленный настрой после такого унижения. Она немного жалела, что не смогла сдержать злость из-за задетого эго, хотя имела возможность стать жалкой жертвой, пустив пару лишних слез и упрекнув Мину в зависти и, как следствие, вспыльчивости. Всё сложилось не лучшим образом, и Ашидо неплохо подпортила девушке репутацию своей неожиданной реакцией. - Shit..! How she pisses me off! («Дерьмо! Как же она меня бесит!»), - Цунотори выругалась в зеркало над раковиной и всмотрелась в свое отражение, начав дыхательную практику для успокоения нервов. Поправив волосы, помахав на свое исполосованное царапинами лицо, вдобавок немного распаленное от злости, она вымыла руки и глубоко вздохнула, решив вернуться в комнату. По пути назад Пони репетировала улыбку и веселое «привет» при встрече с обеспокоенными соседками. Гостиница уже по-ночному затихла, было уединенно, темно и немного некомфортно, но тонкая струйка света, пробежавшая по стене у лестницы, привлекла женское внимание. Девушка немного помедлила, ковыряя ногами бесформенные тапочки. Знакомая была сцена. Потому, как и в прошлый раз, она пошла на поводу зудящего любопытства, пройдя по пустой столовой к кухне, откуда доносились тихие тарахтящие звуки. Заглянув в проем, Цунотори наткнулась на того, кого отдаленно надеялась увидеть и в то же время не хотела встречать. Сато стоял к ней спиной, немного наклонившись над столом, что еще давало иностранке шанс на незаметный побег… Пони в предупреждении постучала по деревянной раме, дабы не напугать погрузившегося в себя юношу своим внезапным появлением. - О, эм, привет, - Рикидо встрепенулся, выпрямившись, и сразу смутился, отведя взгляд. - Что? Я страшная без макияжа? - как-то по-своему истолковала Цунотори его сбегающие глаза. Сато отрицательно мотнул головой. - Н-нет, я даже не заметил..! - Хах, - блондинка прошла к столу, увидев на нем миски с намешанным светлым тестом. - Ты опять готовишь! А что? - Ну, я подумал испечь торт… - Торт? - переспросила Пони, выдавливая из себя приторную оживленность. - А что за повод? - Н-ну, - Рикидо нервничал, избегая зрительного контакта. - Я услышал часть разговора… Ну, что у тебя и некоторых парней прошли дни рождения… Эм… Подумал, почему бы не отпраздновать их в конце лагеря? - Что? - Цунотори не восприняла сказанное всерьез, усмехнувшись, но медленный кивок Сато дал ей понять, что он говорил без шуток. Девушка немного растерялась, оттянув длинные рукава тонкой кофты. - А… Да, тогда, на горе… У Каминари был день рождения в июне, вроде… - Угу… Еще у Серо был двадцать восьмого июля… - Правда? Совсем недавно! - Да… Воцарилась неловкая пауза. Пони рассматривала запачканный мукой стол со стальной посудой и блокнотом, не веря в подлинные мотивы шатена. Ей это казалось сценой из какого-то фильма, причем не американского, а именно что японского подросткового фильма про лучшие школьные дни. Рикидо помолчал некоторое время, постояв истуканом, а затем неловко задвигался, вернувшись к записям с расчетом порций на всех. - Эм… Тебе нравится «Молочная девочка»? - Кто? - Цунотори глупо моргнула, уставившись в профиль грубоватого лица. - Это такая начинка, точнее, бисквит… Как бы, молочный торт. - А… Ну, отношусь неплохо, наверное? - Хах, тогда задам вопрос по-другому. Какие начинки ты любишь? - Ох, ну… - Пони почему-то ничего не лезло в голову. Она словно потеряла контроль над ситуацией, улетев разумом с планеты Земля. Темно-зеленые глаза скользили по кухне, возвращаясь к высокому юноше. Потом опять убегали, снова к нему возвращаясь. Сато же сначала смотрел в бумагу, видимо, собираясь сразу записать ответ, но, так как ответа долго не следовало, он перевел взгляд на девушку, чтобы убедиться, расслышала она его или нет… Встретившись глазами, Цунотори вдруг смущенно улыбнулась, прикрыв рот рукой, как и дрогнувший Рикидо, выдержав зрительный контакт лишь короткую секунду. - Я люблю «Сникерс», - наконец нашлась Пони. - Эм, точнее, ореховые начинки… - О, - Сато кивнул, сразу сделав пометку в блокноте. - «Сникерс»… - Ты сделаешь такой торт? - Ну, один из… Я планирую сделать несколько. - Серьезно? То есть, у меня будет только мой тортик?! - Цунотори ахнула, после чего по-шкодному хихикнула, скорее, с собственной реакции. Рикидо усмехнулся, посчитав такую реакцию обворожительно милой, но поспешил подавить навязчивую улыбку, чтобы не выглядеть глупо. - Да, можно сказать и так… - заторможенно кивнул шатен, повернув голову к Пони… Которая вдруг оперлась на мощное юношеское плечо, встав на носочки, и достала мягкими губами краюшек чужого рта. Рикидо замер… Цунотори быстро отпрянула, смахнув длинные волосы за спину. - Извини… И спасибо! - она кокетливо улыбнулась, заиграв блесточками в больших глазах, и поторопилась сбежать из кухни.

***

- Значит, ты решил не меняться комнатами? - Да. Если честно, это задело бы мою гордость… Ну, то, что я сбегаю, - Аояма замолк, поправив челку возле зеркала у стойки регистрации. Холл медленно оживлялся по мере того, как наступало утро. - Поэтому я в голове сложил всё так, словно это испытательный срок… Подумал, в жизни мне придется сталкиваться и не с такими людьми. Я должен уметь с этим справляться. - Похвальный подход. - Правда? - Я так считаю, - Асуи нашла глазами своё отражение, проверяя вид волос, завязанных в небрежный пучок. - Если бы они узнали тебя лучше, они бы поняли, что ты не из «таких». - Каких? - «Нетрадиционных». Ты просто самовыражаешься. - М… - Юга сразу скис из-за нелюбимой темы и вернулся к зеркалу. - Тецутецу из консервативной семьи, поэтому остро на тебя реагирует. Наверное. Это его не оправдывает, просто… Вы из разных миров. Нет? - В твоих словах есть смысл, - довольно скептично отозвался Аояма, устав теребить волосы. - Давай не об этом. Мне чуточку интересно, что произошло между Ашидо и Пони, но если это что-то личное или сугубо женское, то не буду совать свой нос. - Да нет, - брюнетка скучающе заглянула в столовую, проверяя, можно ли было уже приступить к завтраку. - Как мне объяснили, Пони сказала что-то, что задело Мину, а Мина в свою очередь взорвалась. Но после вчерашней разборки с учителями они, вроде, помирились. Ведут себя как обычно. - Ох, ясно… Значит, между девочками тоже бывает напряжение. - Конечно. Мы еще мало знакомы, на самом деле. Как же Киришиме плохо спалось. Всю ночь он мучился от духоты и отдаленно нарастающей боли ниже пупка. Ему приходилось вставать каждый час, чтобы прогуляться до туалета, а там лишний раз ополоснуть лицо и шею холодной водой, проверить происходящее в штанах и просто пошататься по спящей гостинице, дабы так скоротать время и взбодрить тело. Когда юноша возвращался в комнату, аккуратно миновал одноклассников и ложился на остывшее одеяло, через короткий час резко просыпался вновь из-за бабахающего в ушах сердца, чей оглушительный стук напоминал взрывы бомб из какого-нибудь документального военного фильма. Эйджиро мял влажное лицо, судорожно вздыхал, старался успокоиться и пытался не чувствовать неотвратимую тяжесть в паху, растекающееся онемением по ногам. И опять он аккуратно вставал, тихо уходил, приводя себя в порядок, и тщетно возвращался, чтобы через час опять провернуть все действия по знакомому кругу. Казалось, ночь не думала заканчиваться, представляя собой ад для Киришимы, однажды скончавшегося на унитазе. Для многих стало удивлением увидеть еще спящего красноволосого товарища, хотя часы уже нещадно показывали восемь часов утра. Соседи без стеснения обсуждали пристрастие Бакуго вставать самым последним и то, как сегодня его неожиданно обставил некогда «жаворонок» Эйджиро, валявшийся в настолько беспамятном состоянии, что даже не чувствовал, как его случайно пинали во время подъема и беспорядочных сборов. Кацуки же всё прекрасно слышал, но мог лишь зло смотреть на недоброжелателей из-под кривой челки и отекших ото сна век, поскольку ненавидел открывать вязкий рот, только очнувшись. Спокойный Тецутецу удивил всех не меньше, чем спящий Киришима. Седовласый парень вел себя сдержанно, скромно улыбался, тихо собирался до тех самых пор, пока в один момент не вышел из комнаты без лишних комментариев, оставив позади сопящего Эйджиро, отёкшего Бакуго и недоуменных друзей. - Че за жуть здесь творится? - аж побелел Авасе. - Дрочил всю ночь, - честно признался Киришима, начищая зубы с всё еще закрытыми глазами. - В-вот как, - смутился Мидория, просто из вежливости спросив про самочувствие Эйджиро, обратив внимание на его сумасбродный вид. Второй, вероятно, не до конца отдавал себе отчёт о реальности, полностью подтверждая первое не лучшее о себе впечатление. Либо ему не было до этого дела. - Ты пьешь лекарство? - тактично поинтересовался не менее ошеломленный Иида, прополаскивая щетку. - Да… - лениво ответил Киришима, сплюнув пасту в раковину. Он вдруг замер, что напрягло Тенью и Изуку. - Мутит… - Т-тошнит?! - Ну и видок, - Каминари критикующе покачал головой. - Ты пойдешь на пляж? - Конечно, - Эйджиро прикладывал больше усилий, чем обычно, чтобы пребывать в хорошем расположении духа. Правда, до этого он вздохнул с десяток раз, но это только потому - как юноша уверял товарищей - что ему «не хватало воздуха», «тяжело дышалось». - Ты хорошо плаваешь? - наконец очнулся Тецутецу, с вызовом обратившись к рассеянному другу. - Да, - уверенно кивнул Киришима. - Как насчет заплыва наперегонки? - Я в деле! - Забились. - Бакуго, ты хорошо плаваешь? - Эйджиро глянул на блондина, молча жующего хлеб с креветочным паштетом. - Прочти по его лицу, - прокомментировал Денки красноречивое молчание Кацуки, ненавидящего разговаривать во время еды. - Там много чего написано, - отчаянно вздохнул Киришима, кажется, одиннадцатый раз. - Но среди отборного мата я прочел: «Профессионально плаваю по-собачьи». Стол взорвался смехом, а Киришиме прилетел отгрызенный кусок хлеба розовой начинкой прямо в лоб. «Шмяк» получился таким звучным и своевременным, что тот самый стол сдетонировал смехом второй раз, подняв на уши всю столовую. Ашидо неплохо давалась оценка окружающей обстановки. Возможно, тому причиной служила ее жажда внимания, отчего девушка годами отслеживала поведение людей, научившись в нем в какой-то степени разбираться. Этот навык считался полезным, хотя всегда приобретался не в самых лучших обстоятельствах. В женской комнате витало невидимое глазу легкое напряжение. Пони обмолвилась пару раз со смешком, чтобы к ее «шуткам» относились спокойнее и говорили о своих негативных реакциях сразу, а не кидали в нее подручные вещи. Так иностранка пыталась либо перевести всё в юмор, либо наоборот уязвить Ашидо, вызвать уколы совести. Но Мина сохраняла непреклонность, ответно отшучиваясь да не реагируя вовсе. Только вот настороженность Урараки и полная отстраненность Джиро сильно подрывали уверенность Мины в себе. А это вынуждало ее тешиться приятными воспоминаниями и приукрашенными мыслями о поддержке со стороны Киришимы и Бакуго, даже если на деле таковой практически не было. Ашидо всё утро выглядела скованной и осторожной, пока Кендо не обмолвилась кое о чём. - Ты видела Моному? - обратилась тогда Ицука к Токаге. - Злой, просто жуть. Я аж испугалась, когда на него наткнулась. - Он всегда злой, - с ударением прошептала Сецуна. - Но сегодня прямо страшный… Я никогда не видела его таким. И Мина сразу подумала, что это она вызвала гнев самого неприятного здесь человека. Прийти к такому выводу несложно, потому как если не все, то проницательное большинство уже догадывалось о небезразличии сердца Нейто к обаятельной Цунотори. А тут вдруг Ашидо выкидывает такое… Да еще и после пренеприятнейшего разговора, где он «отверг» ее, напридумывав себе всякого. С третьей точки зрения, наверное, выглядело как ревнивое нападение озлобленной гориллы на невинную кобылу, которой по итогу отдал своё предпочтение горный козёл. Логично, что горилле ничего не светило, она же не имела копыт. «Какой же бред», - Мина осознала, насколько далеко её унесли тревожные мысли, и быстро переключилась на приготовления к долгожданному пляжу. Поездка к океану выглядела, как полноценный летний эпизод любого аниме про школьную жизнь. Она сопровождалась ясным солнцем, чистой водой и веселым настроением. Будто бы не было между десятиклассниками каких-то разногласий или глубинных переживаний. Возможно, обстановка и время меняли людей. - Тецу такой добрый сегодня, - Кайбара отпил холодной газировки, упав мокрыми плавками на расстеленное под зонтом полотенце. - Даже не чморит Аояму. - Потому что Аояма нагадал ему кучу побед в любви и в спорте, - цыкнул Авасе. - Ещё и в ближайшее время. - Хах, а ведь этот дебил рвал на груди майку, доказывая, что не верит в предсказания. - Эх, тоже девчонку хочу! - страдальчески вздохнул Йосецу и исподтишка глянул на Яойрозу, сидящую неподалеку. Скорее, не на нее саму, а на ее внушительных размеров бюст, подвязанный черным купальным лифом. Мидория заставлял себя не смотреть, но громкие возгласы, смех, нелепые сцены вынуждали его это делать, потому как если бы он не смотрел - выглядел бы странным. Ведь все смотрели. Парни из «Б» отрывались по полной, не стесняясь ни других гостей пляжа, ни строгих учителей. Они насались по песку туда-сюда, падали в воду, кидались друг на друга, иногда даже дрались, а потом вскакивали и как ни в чем не было удирали дальше с захлебывающимся гоготом и редкими обзывательствами, выскакивающими на эмоциях. Им явно было весело. Причем очень. И Изуку не хотел смотреть из легкой зависти к их раскрепощенности. А еще из-за Бакуго, кажется, впервые смеющегося настолько громко за последний год. Да, он прибился к неугомонным балбесам из «Б», словно уже являясь их неотъемлемой частью. Перепалки, происходящие там, часто выглядели как серьезная ругань, но спешные ухмылки и колкие шутки только самым внимательным приоткрывали подлинную природу тамошних отношений. Ну и факт того, что все они всё еще находились вместе, а уходя, постоянно возвращались друг к другу, говорило, возможно, о некой сложившейся дружбе. И в какой-то степени Мидории хотелось быть одним из них - испытать те же самые сильные эмоции, поучаствовать в тех же самых дурацких разговорах, стать ближе. Но Изуку думал, что это невозможно. Не с таким как он. Но почему возможно с таким как Бакуго? Почему именно он? - Я думал, ты херово плаваешь, - Тецутецу устало выжимал пальцами шорты, прилипшие к ногам. - У тебя мощные плечи. - Хмх, - Кацуки самодовольно усмехался, зачесывая назад мешающие лицу волосы. Они медленно выходили из моря, высоко поднимая колени. - Чёрт, - Киришима наклонял туда-сюда голову, вытряхивая из ушей булькающую воду. - Этот придурок и в плавании хорош… - Ты меня придурком назвал?! - сразу гаркнул Бакуго, кинув назад грозный взгляд. - Да! Ты говорил, что хреново плаваешь! Наглая ложь! - Я такого не говорил, слышь, собака! Кацуки вцепился в красные патлы недовольного Эйджиро, который в свою очередь старался оттащить блондина за уши… В прямом смысле. - Эй, пацаны, да хватит уже, - Каминари встречал вернувшихся с заплыва друзей, накинув на плечи гавайскую рубашку. - Вы не заколебались цепляться? - Даже я устал, - признался умиротворенный Тецутецу, обернувшись на двоих товарищей, которые то ли в дворовой драке, то ли в болевых приёмах уровня ММА повалились на влажный песок. Они барахтались там, игнорируя волны и косые взгляды, пока у Киришимы не свело ногу судорогой… - Ай-ай-ай! - открыто орал юноша, опять же, не беспокоясь о своей мужественности, репутации и результате пустой стычки с Бакуго. Последний теперь ломал ему пострадавшую конечность, не то помогая, не то усугубляя проблему. - Блять, какие же они идиоты, - Денки приложил ладонь к лицу, испытывая испанский стыд, а Тецутецу по доброте душевной побежал помогать реанимировать Эйджиро. - Сходи поссать. - Не хочу. - Хочешь. Киришима настороженно уставился в профиль Кацуки, рассмотрев на его виске остатки песка. Тот жадно пил газировку, игнорируя обращенный на себя взгляд. Парни, стопившиеся под красочным зонтиком с рыбками, шуршали пакетами и тарахтели банками, обмениваясь между собой непринужденными разговорами. Авасе, услышав слова Бакуго, мельком посмотрел на него и Эйджиро, и через секунду усмехнулся, подавив усмешку кулаком. - Да, бро, сходи. - Че? - Киришима недоуменно взъерошил затылок и проследил за глазами Йосецу. - Ох, чёрт… - Тецу, тебе бы тоже сходить, - подхватили парни и загоготали, толкая друга в мощные плечи. Тот тоже не сразу понял имеющееся в виду, а затем прочистил горло, смутившись лишь на одну каплю. - Идите нахер, дебилы! Че за тупые рожи?! Где Киришима?! - Он уже ушел. - Бля, я ж не знаю где сортир. - Вон он, его голову еще видно. - Хоть какая-то польза от красной бошки. - А че ты не в кабинке? - Тецутецу прошлепал вглубь туалета, обложенного серой плиткой. Внутри было темно и прохладно, а еще тихо. Никого. Эйджиро насупленно покосил глаза, стоя возле писсуара. - А че..? - Ну, ты в открытую дрочить будешь? - Никого нет. Я быстро это делаю. - Хм… - Тецутецу встал рядом, вперившись задумчивым взглядом в керамику перед собой. - У меня спина горит, пиздец. Тут так хорошо. - Угу, у меня пекут плечи. - Ты сегодня мало жрал. - Чтобы не сраться. - О… Логично. Я не подумал. Хм… Снаружи кипела жизнь с отдаленным детским смехом, хлесткими прибоями океана, где-то даже резвой музыкой. Киришима не поднимал головы, частью себя прячась за бортиком, разделяющим писсуары. - Ты это, - юношеский тихий голос хорошо различался в замкнутом пространстве уличного туалета, - извини за вчера. Ну, за мою отстраненность, наверное, - Тецутецу шмыгнул носом и прислушался, проверяя, не шел ли к ним кто посторонний. - Если бы ты сразу всё сказал, я бы не вёл себя, как мудак… Хотя ты не должен мне говорить, да, понимаю. Иногда проще переварить всё самому. Я к тому, что я бы тебя поддержал, если бы знал… Блять, всё равно звучит по-мудацки. - Хах… - Эйджиро усмехнулся, подняв подбородок. - Да, нужно говорить прямо, чтобы тебя поняли. Просто не всегда хочется. - Да. - Иногда хочется, знаешь… чтобы тебя просто поняли. Без слов. Типа, телепатия. - Я такого не умею. Но понимаю, да, о чем ты говоришь. - На самом деле, я плохо выражаюсь. Извини, что из-за меня ты чувствуешь себя мудаком. - Мх… мы похожи. Оба не умеем нормально разговаривать. - Хах… правда. Но на фоне Бакуго мы еще неплохо выглядим. - Блять, не говори. Там вообще мрак… Я вижу, что вы сблизились. - А? - Бакуго по-прежнему мутный, но я вижу, что он пытается к нам привыкнуть. - Ага, я тоже это заметил. Он перестал ерепениться. - Значит, ты знал. Мне казалось, ты настолько тупой, что не видишь этого, хотя я говорил тебе прямо… Но ты всё равно продолжал за ним бегать. Я бы на твоем месте чувствовал себя унизительно. - Хах, может быть, так и выглядело, ладно… Бакуго крутой, но закрытый, поэтому я хотел узнать его лучше. Я раньше не встречал таких людей. Думаю, моё любопытство было сильнее гордости. - И что в нём такого крутого? - Ох… - Киришима вдруг задумался, потерявшись в мыслительном потоке. - Ну… - он будто не задавался конкретикой, а просто ощущал ту самую абстрактную «крутость». - Он хорошо плавает. - Это не достижение. Многие хорошо плавают. - Он хорошо учится. - Тогда очкарик из «А» тоже крутой. - Это другое. Хм… - Эйджиро озадаченно закусал щеки. - Ясно, - Тецутецу зашуршал шортами. - Долго не думай, а то бошка закипит. Я пошел. - Эй, просто мозги не варят! - Да-да, - седовласый ополоснул руки и потрусил ими в воздухе, заляпав зеркало над раковиной, после чего скрылся за каменной стеной, покинув уличный туалет. Киришима глухо вздохнул, провожая ушами удаляющиеся шаги товарища, оставшись наедине с собой. Опасение, что кто-то уже мог зайти, поторопили его запереться в одной из кабинок. Он уселся на крышку унитаза, сжав в кулаке набухший пах, и негодующе закрутил в уме, почему же Кацуки казался ему настолько крутым, что стоило так унижаться в попытке с ним подружиться. Чем больше Эйджиро сам привыкал к нему, тем больше убеждался, что Бакуго был обычным парнем со своими тараканами, правда, размером с мадагаскарских, а то и больше. Да, такой же подросток, как сам Киришима, со сложностями в семье, в общении, в чувствах. Со стойкими принципами, с уверенными убеждениями, несгибаемой волей, смелостью, собственной ценностью. Вау, Кацуки правда был крутым. «У него клёвые мышцы, наверняка тягает большие тяжести». «Он такой мозговитый, его вообще ничем не удивить». «Блин, тот жареный рис, который он приготовил, реально был вкусным». «У него хороший почерк». «От него приятно пахнет». «И зубы белые, хотя он курит». «Прикольный смех». «Родинка на ухе». - Бля, а родинки, че, уже крутые? Эйча-ан, дебил, перегрелся на солнце! - Киришима добродушно посмеялся над самим собой, удовлетворенный успешным наведением порядка в мыслях. Сперва он хотел сформулировать аргументы для вопроса Тецутецу, но по мере их формулирования желание ими делиться неумолимо гасло. На секунду даже показалось, что если Эйджиро скажет что-то такое, Тецутецу покрутит пальцем у виска. А если случайно услышит и Бакуго, то скорчит лицо в типичной своей брезгливой манере, наречет Киришиму остолопом, показывая средний палец, и уйдет в закат, растворившись в лучах цвета мандариновой «Фанты». Ну и как бы не обидно, но неприятно… Бунтарь сдвинул широкую резинку плавок, выпустив наружу слабый стояк. За всеми этими разговорами по душам и следом энергетическизатратной умственной аналитики даже младший отступил в своём напоре, грустно склонив голову. Эйджиро чуть не сказал ему поддерживающее «не дрейфь», чудом удержав глупость за зубами, как в этот же момент в туалет прошли какие-то пожилые старикашки. Они похохотали между собой о морщинистых бобах и через пару минут ушли, вернув Киришиме необходимое одиночество. Но он уже не мог сконцентрироваться, оставив всё как есть, не специально вспомнив разговор с Мидорией. Об ублюдке Бакуго. - Настоящий бриллиант? - Oui, - Аояма расслабленно попивал холодный кофе, наблюдая за неугомонными одногодками. Монома бросил телефон на деревянный столик, схватив свой влажный стакан. - Не буду спрашивать, сколько карат. Не боишься потерять? - Уже терял. - Хах, проще сделать лазерную шлифовку, чем таскать в пупке камень. Юга промолчал, а незаинтересованный Нейто не продолжил, развалившись на стуле. Они оба сидели под зонтиком неподалеку от пляжа в зоне видимости учителей. И оба пребывали на безопасном расстоянии от глупых весельчаков и докучливых хулиганов. Аояма невольно следил за «Б» классом, вынужденно сблизившись с ними из-за совместного проживания, а Монома в свою очередь смотрел за «А» классом, но не столько по той же причине, сколько по собственным мотивам. Он не отрывал глаз от Пони, которая, возможно, неочевидно для тех, кто был рядом с ней, но достаточно заметно для независимых наблюдателей крутилась рядом со спортивной компанией малознакомых ребят в составе Хирю, Оджиро, Сато, Ииды и Мидории. Нейто отвлекся, когда Юга рядом сменил позу, а сбоку появилось постороннее движение. Он уставился на шагающего к ним Тецутецу, пялящегося куда-то в сторону, словно там было что-то, что срочно нужно было отследить. - Кхм… - седовласый припарковался возле их столика, но не присел, давяще возвышаясь своей мощной для десятиклассника фигурой. - Че не в море? Ничего себе. Нейто изогнул одну бровь, не ожидав от сверстника незатейливой попытки начать бессмысленную беседу. Его неудобство было видно, но будто бы прямо на нее указав, кто-то рисковал расстаться с жизнью. - Я плохо плаваю, - достаточно непринужденно ответил Юга и в спасении глянул на Моному, переводя на него озвученный вопрос. Блондин обменялся с Тецутецу обоюдно неприязненными взглядами. - Короче, - «железный» парень не захотел дожидаться ответа Нейто, на самом деле, совершенно им не интересуясь. Это было взаимно. - Аояма, - он наконец начал говорить то, за чем пришел, - у тебя есть с собой деньги? - Да, - Юга слегка приподнял брови, сразу коснувшись кармана шорт. Тецутецу непроизвольно бросил туда взгляд и снова посмотрел куда-то в сторону, выдавая тем самым свою топорную неловкость. - Займи мне тысячу иен. Верну, как будем в Мусутафу. - Бедность заела? - не удержался Монома, получив в ответ четкий посыл жестом среднего пальца. - Хорошо, - Аояма легко выудил перламутровый кошелек, подцепив из густой кипы банкнот одну купюру. - Тысячи достаточно? - Да, - четко отрезал Тецутецу. Он забрал деньги, немного их смяв, толкая в карман. - Не у кого больше было занять? - вздохнул Нейто. - Не хочу с пацанами решать денежные вопросы. Дружба испортится. Аояма не улыбался, а из приличия держал краюшки губ поднятыми, лишь бы не выглядеть совсем тоскливо. Тецутецу порой не хватало такта. Он говорил прямолинейно, не придавая грубости в своей прямоте никакого значения. Его глаза снова обратились к Юга, старающегося сохранять невозмутимое лицо. - Ты просто так присобачил туда пирсинг? - Чтобы закрыть шрам. - Шрам, значит, - Тецутецу сделал шаг в направлении небольшого сувенирного магазинчика, где собирался что-то купить на одолженные деньги. - Шрамы вообще-то украшают мужчин. - Не такие, - возразил Аояма. - Он остался после операции. Я не хочу, чтобы меня жалели и считали слабым. - Тебя считают странным. - Думаю, лучше быть странным. - Как знаешь, - Тецутецу свернул безразличный ему разговор, удалившись. Монома сделал последний глоток, отставив стакан в сторону. Лёд в нём звякнул и замер, постепенно теряя свои прежние очертания. - Привет. Оба юношей видели поднимающуюся к ним Янаги, облаченную в дымчатого цвета парео поверх белоснежного купальника. Она опустилась на третий стул, закинув ногу на ногу. - Привет, - поздоровался Юга, скромно улыбнувшись. Нейто промолчал, продолжая наблюдать за Цунотори, сейчас предлагающей подругам сыграть в мяч. - Что-то произошло? - поинтересовалась Рейко, представляя собой олицетворение прохлады и отчужденности. В ее компании в такое пекло было приятно находиться. Аояма непонятливо моргнул, мельком глянув на Моному. - Нет, а что-то произошло? - Монома злой. - Кажется, он всегда злой. - Тц, - Нейто раздраженно коснулся брови, после чего наконец взглянул на Янаги. - Если хочешь поговорить обо мне, делай это не в моем присутствии. - Тогда уйди, - Рейко ответила моментальной колкостью и еле заметно пожала плечами. Монома слегка растерялся, не совсем ожидав такой реакции, поэтому не нашел слов, оставаясь на прежнем месте. Девушка взглянула на маленькую кофейню за их спинами. - Вы там покупали напитки? - Да… - Юга осторожно кивнул, но соответствующее воспитание было сильнее его страха. - Будешь кофе? Я возьму. - Да, холодный латте, пожалуйста. - Хорошо… - Я отдам деньги, когда вернемся в гостиницу. Скажешь сколько. - Позволь сделать тебе подарок, - Аояма поднялся с места и вежливо улыбнулся, не дав сверстнице возразить. Он оставил двух одноклассников, удалившись в прохладное заведение. Янаги поправила редкие пряди челки, стараясь наугад уложить их в приемлемый вид. Нейто раздраженно скрещивал руки на груди, по-прежнему пялясь на Пони… - Почему ты зол? - первая заговорила Рейко, сопроводив вопрос слабым вздохом. Монома откинулся на спинку стула, надавив на нее со злости лопатками. - Потому что чувствую себя отвратительно. - В чём причина? - Хочу мести, - отрезал Нейто, а после выдохнув весь воздух, немного повернулся корпусом к собеседнице. - Хочу проучить одного человека за то, что он посмел обидеть того, кто мне нравится, но… Такое впечатление, что если я это сделаю - буду выглядеть навязчиво. - М-м… - задумчиво протянула Янаги. - Ты хочешь мстить за другого человека? - Да. - Но этот человек уже ведет себя как обычно? - Да. - Да, ты будешь выглядеть навязчиво. - Тц. - Да и к тому же, - Рейко подняла глаза к основанию зонтика, где сходились металические спицы, - ты знаешь, почему с человеком так поступили? - Мне плевать, - четко отмахнулся Монома, проявив тем самым свою мужественность. - Даже если он убил другого человека? - Не неси чушь. - Мы же говорим абстрактно. Разве такого не могло быть? - Ты поняла, о ком я. - Да, поняла. - Так и говори конкретно. - Ты же не говоришь конкретно, значит, и я не буду. - Тц, - Нейто зло закатил глаза, снова сложив руки на груди, психологически так обороняясь. - Мне плевать, что между ними произошло. Однако я не могу это игнорировать. Я должен показать свою реакцию, но при этом сохранить достоинство. - М-м… Если ты хочешь показать свою обеспокоенность - это всегда будет подразумевать подрыв достоинства. Ты теряешь хладнокровие. - Я это уже понял. Часть меня хочет возмездия, но другая часть меня бездействует, чтобы не потерять лицо. - Это сложно… - Янаги удрученно вздохнула, обратив внимание на приближающегося Юга. Одноклассники замолкли, когда блондин вернулся к своему стулу, поставив перед девушкой заказанный кофе. - Спасибо, - та коротко поблагодарила юношу, сделав глоток. - А что ты думаешь, Аояма? - Что? - Ты говорил с ним об этом? - Рейко взглянула на Моному, многозначительно промолчавшего на этот вопрос. - О чем..? - Юга растерянно похлопал ресницами. - М… Как бы ты поступил, если бы небезразличного тебе человека обидели? - Ох, хм… - Аояма на секунду задумался. - Я бы его утешил? - А если ему не нужно твоё утешение? - Не совсем понимаю… - М-м… Если ситуация уже разрешилась между ним и его обидчиком, ты бы стал что-то предпринимать? - Эм… Нет? - Юга настороженно поджал плечи. - Но я бы спросил у него, всё ли в порядке и нужна ли моя помощь… - Хм… Это похоже на то, что сделал Киришима, - вдруг поняла девушка, адресуя эти слова Мономе. Тот лишь цыкнул, расслабленно размяв шею. - А ты, Янаги? - вежливо поинтересовался Аояма, так стараясь поддержать разговор. - Я? М-м… Я бы, наверное, поступила как ты. Спустя минуту воцарилась нужная пауза, в которую каждый задумался о чем-то своем, наложив разговор на собственные беспокойства. Рейко потолкала трубочкой лёд, смешивая молоко с кофе, и отставила пластиковый стакан в сторону, поправив на плечах прозрачную ткань. - Мне нужен совет. Юноши слегка недоуменно обратили глаза на сверстницу, впервые показавшую некоторую душевную усталость на непроницаемом лице. Она оперлась локтем на стол, подперев кулаком голову, и тихо вздохнула. - Я плохо разбираюсь в чувствах… В своих в том числе. Поэтому я боюсь в них ошибиться, если дам о них знать другому человеку, - Янаги замолчала, задумчиво проведя языком по пересохшим бледным губам. - Вдруг я неправильно их понимаю? Или вдруг они скоро изменятся? Я во всём не уверена, поэтому сбегаю… Но сколько бы я не думала, не могу понять, что мне делать. - О чём речь? Я не понял, - цыкнул Нейто и слегка усмехнулся, не упустив возможности насладиться чужим затруднительным положением. Рейко не придала этому значения, больше надеясь на эмпатичного и эмоционально чувствительного Аояму. Тот правда ответственно вдумался, серьезно сведя брови. - Если коротко, - Янаги провела ладонью по коротким волосам на затылке, - я, возможно, нравлюсь одному парню. Но я не знаю, нравится ли он мне. - Жесть, - Монома хотел было злостно ляпнуть «кому ты можешь нравится?», но подавил в зародыше эту бессердечную реплику. Ведь у него имелось какое-никакое подобие сердца, а потому присутствовала капля сопереживания. - Н-на самом деле, это сложный вопрос, - честно признался Юга, извинительно улыбнувшись дрогнувшим ртом. - Если этот парень дал знать о своих чувствах, то наверняка ждет ответа… - Да, - кивнула Рейко, игнорируя вдвойне шокированное лицо Нейто на заднем фоне. Аояма тоже удивился, но постарался сохранить невозмутимость, как тот, к кому обратились за советом, значит, имеющему опыт или авторитет в глазах вопрошающего. - Скажи ему как есть, - Монома слегка негодующе закинул ногу на колено. - А вообще, забей и просто наслаждайся. Если ты кому-то нравишься, просто встречайся с ним в своё удовольствие. - А если он ей не нравится? - возмутился Юга. - Если бы не нравился, она бы об этом не думала. - Тебе когда-нибудь признавались? - настаивал закипающий Аояма. - Это такой большой груз, если чувства не взаимны! Ты сразу понимаешь, что можешь задеть человека любым неправильным словом или дать ложную надежду! - Его чувства - его проблемы. Нужно думать о себе в первую очередь. - Янаги пытается в этом разобраться, чтобы не причинить человеку боль! Я ее очень понимаю… Ты эгоист, Монома! В отношениях существуют двое! Двое! - Юга распалился не на шутку. - Если ты думаешь только о себе, то ты не любишь этого человека! Ты тешишь своё раздутое эго, обманывая его! - Не переходи черту, Аояма, - Нейто строго повысил голос, стараясь припугнуть одногодку, но тот раздраженно отвернул от него лицо, взглянув на притихшую Рейко. - Я считаю, тебе стоит сказать ему обо всём прямо… - О чём? - уточнила Янаги. - О своих чувствах… О том, что ты не уверена. Возможно, ему будет больно, но ты хотя бы будешь честна с ним. Появится шанс найти менее болезненное решение. Сбегать в отношениях с другим человеком хуже всего… Если бы я был в такой ситуации, я бы был благодарен небезразличной мне девушке за любой ответ, даже если бы он оказался отрицательным. Потому что ответ есть ответ. Есть определенность… - Разве ты никогда не сбегал, Аояма? - Монома неприятно усмехнулся, взглянув в испуганные аметистовые глаза. Юга замолк, с ужасом осознав, как глупо выглядел, раздавая праведные советы, сам же не имея мужества применять их на практике. - Я думала об этом, - призналась Рейко, потрусив в воздухе шлёпком с белыми цветками. - Наверное, я поговорю с ним… Но я волнуюсь, потому что не знаю, что будет дальше. - Все волнуются в таком положении… В любом случае, удачи! - Аояма с заминкой поддерживающе сжал кулаки, чем вызвал у Янаги слабую улыбку. Она взглянула на кислое лицо Мономы, источающее всю его неприятную натуру. - Ты тоже поговори с ней. - Не хочу, - Нейто отмахнулся. - Я ей уже всё сказал. Острые плечи, закрываемые прозрачной тканью, напоминали плавной закругленностью хрупкие ракушки. Шла она, на первый взгляд, нерешительно, неустойчиво, проваливаясь ступнями в сухой песок. Однако то, как ее пальцы расслабленно держали пару серых сланцев, намеревающихся вот-вот соскользнуть с рук, то, как она прикрывала ладонью глаза от солнца, чтобы видеть свою конечную цель, то, как она переставляла худые бледные голые ноги, как двигала корпусом, удерживала равновесие, немного хмурилась от мелких песчинок, так и стремящихся попасть в лицо… Очаровывающее зрелище. Когда Серо убедился, что девушка правда идет к ним, забыл сразу обо всём на свете. Он потерял нить разговора с болтливыми друзьями, его сердце заколотилось, спина зачесалась, а мир сошелся на ней одной, как ключевой кадр в драматическом фильме. Парни тоже её заметили, поочередно замолкли и окончательно затаились, когда Янаги ступила на их территорию. Она немного нагло вошла в тесный тенёк большого зонта, не побоявшись задеть Авасе, нехотя отступившего на один шаг. - Че такое? - Тецутецу первым нарушил тишину, подобно главарю этого разношерстного сборища. - Скоро будет барбекю, - обмолвилась Рейко, - кто-то из вас хотел помочь. - Да, я, - сразу ответил Киришима, вдруг вспомнив о своей ранней инициативе. - Пацаны, мясо! - Мясо! - Ура, пожрём! - И еще, - тихо сказала Янаги, но ее волшебным образом расслышали за нарастающей с новой силой громкой болтовней. Парни из какого-то «пацанского» уважения к лицам женского пола всё-таки снова заткнулись, дав Рейко закончить. Она обратила взгляд на брюнета, всё это время молча сидящего на полотенце. Юноша почувствовал, как перехватило дыхание и прострелило сердце… - Серо, мы можем поговорить? Подростки по щелчку перевели глаза на Ханту, еле подавляющего неловкую улыбку. Он старался выглядеть беспристрастно, лениво поднявшись на ноги. - Окей. - В смысле? Не понял, - тихо буркнул Тецутецу, когда Серо и Янаги отправились куда-то вдвоем. - Они наедине будут базарить? О чём? - Что ей нужно от братана Сэра? - изумился Каминари, провожая неожиданную парочку. У всех парней пробежали мурашки по коже. Они переглянулись… И через секунду разразились двусмысленным смехом, засвистели им вслед и заорали какие-то непотребства, смущая Ханту до небывалой степени. - Да бросьте, этого не может быть, - Денки скептично махал рукой в воздухе, помогая переносить различные продукты. - Смех смехом, но это невозможно. - Я тоже так думаю, - соглашался Йосецу, проверяя содержимое ящика с инструментами. - Даже намёков никаких не было. - Да вы че не помните, как Сэр пропал на ярмарке? - вякнул Цубураба, дотащив пакет с напитками. - Янаги тогда была в юкате… - задумчиво пробормотал Кайбара. - Она же была с нами. Звучит, как бред. - Вы эту тему уже час мусолите, - Тецутецу копошился в приправах. - Он вернется и всё расскажет. Чеснок нужен? - Да, - Бакуго чистил луковицу, щурясь от щиплющих глаза токсичных паров. - Сука… - Киришимы хныкал рядом, вытирая мокрое лицо. - Лук - просто зверь! - Блять, на руки смотри, придурок! - Не могу, ужасно печет глаза! - Ты всего одну штуку почистил! - Хнык… - Бестолковый кусок! - Не ругай его, бро, он же старается, - великодушно вякнул Каминари и словил недочищенный овощ прямиком лезущим не в своё дело носом. - Блять! - Эй, а ну угомонились! - рявкнул Секиджиро неподалеку, заняв место у мангала. Парни постепенно разошлись, помогая «А» классу с установкой пластмассовых столов и стульев, перетаскиванием коробок со льдом и упаковками сырого мяса, распределением салфеток и всего прочего. В общем, помогали с приготовлением долгожданного ужина у моря. Эйджиро шмыгал, сдирая шкурки с жестокого лука, повторяя движения за Кацуки. У него не сразу получалось поддеть нужные части или удачно сдернуть слои из-за отечных от режущих слёз глаз. Бакуго рядом справлялся ловчее и аккуратнее, будто имея врожденную стойкость к луковым испарениям. Нет, его глаза тоже слезились и болели, но он правда был более привычен к этому овощу, потому как очень его любил и часто использовал в готовке. - Хватит ныть, мерзко смотреть. - Ну так не смотри. - Ты сам вызвался помочь. - С мясом… Да, и я помогаю. Стараюсь помогать… - Чисти редис, - Кацуки вдруг схватил незаконченную луковицу в чужих руках, отчего встрепенувшийся Киришима чуть не задел его ножом, не ожидав такой перемены событий. Он резко выдернул овощ и уставился на Бакуго яростным взглядом. - Ты че делаешь, дебил?! - Я быстрее тебя это сделаю! - пояснил взвинченный Кацуки свои действия. - Дай сюда! - Ты обещал меня научить! - негодующе возмутился Эйджиро, с трудом контролируя громкость голоса… Он внезапно замолк и грубо пихнул лук Бакуго в руки, обиженно ссутулившись над пакетом с редисом. Его громкий шмыг напомнил блондину прошлое, когда он уже задевал Киришиму, и тот без стеснения как и сейчас показывал все спектры своих эмоций. Не понять было невозможно и воспользоваться непониманием тоже. Кацуки со злым вздохом размял спину и вытер локтем влажные глаза. Он всмотрелся в неумелые движения Эйджиро, нещадно срезающего с редиса вместо шкурки целые куски… Не верилось, что великовозрастный дурак не умел делать базовые вещи. Как он жил? Как он ел? Что он вообще делал всё это время, до сих пор не умея правильно очищать овощи? Бакуго на минуту обратился к своим воспоминаниям, стараясь найти момент, когда он взял в руки нож и всему научился… Да, он с самого детства стремился быть независимым и уметь всё делать самостоятельно. А рядом была мать, которая всячески поощряла это желание, при любом случае показывая сыну основы того, чего он мог не знать в силу своего возраста. И ведь это Мицуки тогда строго демонстрировала положение пальцев, движение ножа, обращение с продуктами, требующими очистки или нарезки. Кацуки продолжал тупить глаза на чужих грубых руках, неуверенно держащих овощ. - Тебя реально этому не учили? - Ну, чтобы прям учить не учили… Я иногда видел, как бабушка это делала, но к кухне меня не подпускали, - пробурчал Бунтарь. Бакуго задумался, не представляя до текущего момента, что такое могло быть возможно. Но оказывается было, раз рядом сидело прямое тому доказательство. В жизни Киришимы практически не присутствовало ни любящей готовить матери, ни рукастого участливого отца, которые научили бы его базовым основам жизни. А бабушка, видимо, слишком беспокоилась или за физическую сохранность неумелого внука, или за сохранность кухни от беспокойного ребёнка. И Кацуки как-то даже смог понять такую вероятность. Смог увидеть того неугомонного мальца, сующего всюду свои любопытные пальцы. - Зачем мне тебя учить? Ты и так можешь это делать, - Бакуго вернулся к луку, ловко подцепив хрустящую шкурку. - Я не знаю, как правильно. - Правила нет. - Но ты хорошо это делаешь. - Потому что делаю это часто. Эйджиро замялся, немного повернув нос к другу, чтобы увидеть его лицо. Кацуки перехватил взгляд и сразу вернулся вниманием на лезвие у себя в руках, двигающееся уже скорее на автоматизме. - Я хочу уметь сам о себе позаботиться, когда перееду в общагу... Просто скажи, что не хочешь меня учить, - раздраженно булькнул Киришима, отвернувшись. - Столько пустых слов. Мог уже сто раз показать. В жопу, сам научусь… - Я уже показывал. - Я не понял. - Твои проблемы. Эйджиро промолчал, ссутулившись еще больше, и зло задвигал ножом, кинув истерзанную редьку в тазик с водой… Бакуго шумно втянул носом воздух. Он не мог ничего с собой поделать, поскольку уважал желание быть самостоятельным. - Смотри, - он бросил последнюю луковицу туда же и взял белый редис, ловко срезав зеленый хвост. Киришима хотел бы назло не смотреть, но тогда бы он навредил только самому себе. Его обиженные, но ясные глаза уставились в умелые руки Кацуки. - Вот так берешь нож, - блондин расслабил пальцы, укладывая в них кухонный предмет, - поддеваешь сбоку, - подстать словам он повторял движения, - и тонко срезаешь. Контролируешь силу, понял? - Мх… - Понял, блять? - Да, понял. - Показывай. Эйджиро надуто повернулся к сверстнику с опаской и осторожностью повторяя движения. Он укладывал схоже свой большой палец, двигал оставшейся частью руки, чтобы управлять ножом, делал первые неудачные надрезы, боясь получить за них по голове… Но не останавливался. - Н-не получается, как у тебя. Неудобно. - Ты дебил? Это удобно. Просто ты кривой. - Хмх… - Со временем привыкнешь, - Бакуго немного смягчил тон, вернувшись к своей редьке. - Если будешь тренироваться. - Угу-м… - Киришима коряво пытался следовать полученным знаниям. - Спасибо… - он настолько недовольно выдавил из себя благодарность, что Кацуки невольно усмехнулся. «Злой, но благодарный, настоящий придурок». - Я отплачу тебе чем-нибудь, - Эйджиро бубнил под нос. - Не хочу быть в долгу… Бакуго на секунду замер. Он посмотрел на сконцентрированный профиль Киришимы, не имея ни малейшего представления, чем этот олух мог быть ему полезен.

***

Но он был полезен. - …суете в рот всякую дрянь! Никакого уважения к окружающей среде, к чужим вещам! Да хоть десять медалей будет у вашей школы, если ее ученики невежи - они так и останутся невежами! Никакого воспитания! - Просим прощения. Старый владелец гостиницы под неторопливо заходящий вечер бранил двух подростков, пойманных с поличным. Один из них стоял ровно, опустив голову и сцепив руки за спиной. На каждую озвученную претензию он сдержанно извинялся и кланялся, выпрямляясь, чтобы снова снести массу негативных высказываний. Второй молча стоял рядом, очевидно еле сдерживая ответную агрессию, что выдавала выдвинутая вперед челюсть и очень хмурый взгляд из-под светлых бровей. - Убирайте! - властно скомандовал дед, указав скрюченным пальцем на землю. Красноволосый юноша кивнул, растерянно заозиравшись вокруг в поисках контейнера или пакета. В итоге он схватился за грязное дырявое ведро и под пристальным взглядом мелких старческих глаз сразу уселся на корточки голыми руками собирая раскиданные повсюду перепачканные бычки. Его товарищ помедлил какое-то время, брезгливо морща нос, но в итоге опустился рядом, быстро хватая мусор со своей половины. - Поганцы, - плюнул дед, опираясь на длинную метлу, которой ранее подметал крыльцо гостиничного входа. - Вон там пропустил! - Извините, - Бунтарь подобрал незамеченную сигарету. - Если еще раз вас здесь увижу - расскажу всё вашим педагогам! Чтобы они донесли до ваших родителей, насколько они ужасно воспитали своих детей! - хрипло угрожал старикашка. - Убирайтесь с глаз! - Извините, - Киришима еще раз поклонился, прихватив с собой ведро, и грубо толкнул Бакуго, поторапливая идти за собой. С самого утра на Эйджиро не было лица. Его тихость сказывалась на атмосфере, вредила дню, делая время пустым и бестолковым. Он пропадал в туалете, мучаясь от раздраженного кишечника и тошноты. Головокружение и перепады температуры липли к нему, как назойливые мухи, и ему не удавалось их прогнать. Не было сил. Никто не мог отвлечь от плохо самочувствия, занять чем-нибудь значительным не соображающую голову или дать какую-нибудь муторную работу для зудящих рук. Эйджиро казалось, что он медленно умирал, а миру было на это абсолютно всё равно. Белый Свет давил его чистым небом, выжигал ярким солнцем, топил в сухой земле. Еда не лезла в горло. Крепко, но мучительно спалось. Парни сострадательно смотрели на спящего Киришиму, вернувшись к вечеру с похода на море, к которому он не смог присоединиться из-за ужасного самочувствия. Не только юноша тогда остался в гостинице, однако само его отсутствие хорошо ощущалось всей хулиганской компанией. Как будто бы удовольствие было получено не на сто процентов, потому что недостающие проценты остались в комнате. Все старались вести себя тише, не тревожа вымученный сон своего товарища. Бакуго солидарно со всеми молчал, как можно аккуратнее доставая сменные вещи из чемодана. Он видел мокрую от пота шею страдающего соседа и пульсирующую там вену, выглядящую по-чужеродному бледно на поблекшем за день древесном загаре. Кровь гонялась по чужому телу в страшной спешке, словно боясь опоздать куда-то. Или это сердце просто хотело вырваться из своей вечной клетки, не подозревая, что ждало его за пределами крепких костей. Эйджиро хотел подышать воздухом, покинуть удушающие стены уже надоевшей гостиницы. Ему хотелось пережить этот день. И Кацуки из крупиц человеческого сочувствия не смог прогнать его, когда он оказался рядом. Почему Бунтарь выбрал его компанию, осталось для Бакуго нерешенной загадкой, которую он не стремился разгадывать. Было бы проще, если бы Киришима надоедал разговорами, шутил глупые шутки или всерьез говорил о странных вещах, но его молчание студило внутри все жилы, его нездоровое лицо, лишенное живости, тревожило голову, а взгляд потускневших глаз ощущался почти что физической тяжестью. Кацуки не получал удовольствия от затяжек, давясь дымом. Горло першило, словно он впервые курил. Сигарета раздражала своей нескончаемостью. Намучившись, он потушил ее, выкинув в негласно выбранную с Серо пепельницу-банку. - Как море? - Эйджиро смотрел на лампочку, об которую самоубийственно бились мелкие мошки, не имеющие никакой возможности противиться природе и своей бестолковой кончине. Они напоминали Киришиме его, вызывали необратимое желание превратиться в такую же мошку и убиться об горячее стекло какого-нибудь тусклого фонаря. - Как обычно, - Кацуки по привычке потянулся к сигаретной пачке и сразу же одернул руку, всё еще ощущая вязкость во рту. - Было скучно. - Завтра домой. «Дом». Бакуго смотрел туда же, куда и Эйджиро, задаваясь вопросом, действительно ли в Мусутафу находился его дом, и если это был его дом, то тогда было лучше не иметь дома. Почему все так по нему скучали и хотели в него вернуться? И почему Киришима называл Мусутафу своим домом? Разве его дом находился не в Чибе? В ту минуту на них и вылетел из-за другого угла здания разъяренный старик с кривой метёлкой. Он заметил разбросанные бычки от сигарет, на деле не принадлежащие ни Серо, ни Бакуго, и совершенно не имел никакого желания искать настоящего преступника среди своих постояльцев. Потому дед решил маразматично сбросить всю вину на уже хорошо ему знакомых нарушителей гостиничного спокойствия в лице непослушных детей. Кацуки никогда не терпел несправедливости в свою сторону и без каких-либо угрызений совести вступил бы со стариком в яростный спор. Но Киришима, оказавшийся там совершенно не к месту, остановил его своим моментальным извинением. Он сходу обезоружил пожилого владельца, открыто признав вину. Тот не сдавался, нагнетая и нагнетая, а Эйджиро решительно кивал на каждое оскорбление, с твёрдостью соглашался абсолютно со всем и неустанно признавал за стариком его ошибочную правоту… Бакуго был шокирован, не понимая происходящего. И Киришима не просил понимания, послушно выполняя указания деда. Без видимого отвращения он собирал голыми руками чужие слюнявые бычки, повторяя извинения до тех самых пор, пока старик не сменился в лице, в итоге сдавшись. Он причитал, но без былой злости, стал осторожен в словах и в тоне голоса. Кацуки негодующе сверлил Эйджиро неуложенный затылок, когда они шли к знакомой им обоим мусорке через улицу. - Это не моё. - Я знаю. - Нахуй ты это сделал? - Что? - Извинился. Киришима высыпал содержимое ведра в большой контейнер, посмотрев на Бакуго. - Потому что мы были не правы. - В чём? - Во всём. Кацуки недоуменно блуждал глазами по осунувшемуся лицу в темноте перегоревшего уличного освещения. - Говори за себя. - Мы были там оба, - Эйджиро резко выбросил и грязное ведро, будто оно было навсегда испорчено тем самым мусором. - И ты курил. - Это моё дело. Тебя это вообще не касалось. - Касалось. - Каким образом? - Я был там. - Ты не курил. - Это не имеет значения. - Да что за бред, блять? - Бред то, как ты считаешь. - Я ненавижу, когда меня обвиняют в том, что я не делал. - Любой человек это ненавидит, но это не имеет значения, - Киришима тяжело вздохнул, запрокинув назад голову. - Не нужно доказывать правду, если ее не ждут. Это пустая трата сил. - Я не могу хавать дерьмо, как ты. - Иными словами, ты не можешь терпеть. - Да. - Тогда многое встаёт на свои места. Я понял, что меня в тебе раздражает. Бакуго внимательно рассматривал вздернутый подбородок, не ощущая зачастившего сердцебиения. - Ты преуспел во многом, - Эйджиро опустил голову, найдя непоколебимым взглядом колючие красные глаза, - кроме личностной зрелости. Тебе трудно доверять, потому что ты сам недоверчивый. Боишься быть слабым, боишься не вытерпеть дискомфорт. Одним словом… Ты трус, Бакуго, который прячется за неприступным образом, - Киришима слегка сморщил нос. - Это полный отстой. Кацуки ему врезал. То была точка невозврата.