Болваны!

***

Для Бакуго дружба была чем-то новым, поэтому ему приходилось учиться, совершая при этом немало ошибок. Как-то он слишком зачитался и загрузился, уснув только под утро. Потому утро было недобрым. - У тебя гон? - бестактно ляпнула мать, встретив ужасно мрачного сына в дверях кухни. Он не ответил, спасая её от своего хронической агрессии. Всё тем утром было в каком-то беспорядке, начиная от комнаты проспавшего Бакуго, заканчивая его мозгами. Полегчало только на холме, ведущем к школе, в суете щебечущих учеников. Обманчиво то воспринялось за облегчение, на деле являясь одиночеством. Кацуки снова спал за партой, не имея никаких сил принять в тот день тот мир. Его сознание сбегало в сон, так спасая от эмоциональной ямы, в которую ему не повезло случайно провалиться. - Мина, ты взяла тетрадку? - детским голосом прописклявила Урарака на одной из перемен, случайно задев бедром парту Бакуго. Он проснулся, девушка отшатнулась, сразу же извинилась и бросилась к подружке. Блондин с трудом продрал глаза, расплывчато всмотревшись в открытые двери классной комнаты, откуда выходили и куда входили все, кому было не лень. Шум школы врезался в голову, мешая снова уснуть… Пришлось встать, чтобы пройтись до туалета, а по возвращении, на маленькую каплю взбодрившись, внимание Кацуки привлёк Серо, что-то пишущий в какой-то тетради. Он сел возле него, сонно всмотревшись в записи… - О, кстати, - Ханта поднял глаза, - ты сделал? Дашь списать? - Ты разве уже не списываешь? - вялым языком пробормотал Бакуго, почесав щёку. - Не, это матан. Мне нужна история искусств. Не думаю, что успею прочесть весь параграф. Кацуки не слушал его, уже уложив на ноги сумку, выискивая там рабочую тетрадь. Он перебрал все учебники и нахмурился. Потом снова перебрал, и снова, пока не вывалил с психу содержимое на свою парту, убедившись в одном - тетради не было. Одноклассники опасливо притихли, как напуганные косули перед внезапно обнаруженным хищником… - Чё, забыл дома? - бесстрашно ляпнул Серо в воцарившейся тишине. Тучки ползли над крышей академии, напрягая серостью, но так и не давая дождик. Возможно, именно они утяжеляли голову и запутывали настроение. Бакуго сидел на холодном кафеле, собрав к себе ноги. Его лоб покоился на сложенных предплечьях, пряча лицо от прохладной погоды, которая не давала ему отключиться в длинную перемену. Он как будто бы этого и не хотел, но не мог самостоятельно бороться с таким состоянием, прибегнув к посторонней помощи осенней улицы. Тем не менее саднящие веки закрывались, сознание темнело… Грохочущий шлепок металлической двери его разбудил. Следом за ним послышались громкие знакомые голоса, а затем из-за угла появились нежданные одногодки. Кацуки не дрогнул, зарывшись сильнее носом в свою кофту. - О, он тут, - Тецутецу грыз сухари, шурша упаковкой. - Ну и потом, понял, этот гремлин ко мне подходит, говорит «я думал, тебе двадцать лет». Я ахуел. - Пх, - Каминари прыснул, подрыгав плечами, - старпёр! Хотя я бы тоже, наверное, дал тебе тридцать, если бы встретил на улице! - Блять, какие тридцать?! Двадцать! - Это из-за твоего лба, бро, - Киришима экспертно тыкнул себе между бровей. - Кстати, почему у тебя волосы здесь не растут? - Ты слепой? Присмотрись, бля. - Хм-м… - Ты их в спаррингах повыдергивал? - уточнил закуривший Серо. - Они, нахуй, там есть! Просто светлые! - Почти не видно, - вздохнул Эйджиро. - Причем ресницы у тебя, как щётки. Почему бровей почти нет? - Реально, если твои ресницы накрасить черным, будешь прямо «Драг-Квин», - прыснул Денки. - Пфх-х! А-ха-ха! Парни заржали над негодующим Тецутецу, который оскорбленно отвесил каждому по пинку. Они постепенно затихли. - Че с ним? - тихо булькнул Тецутецу, кивнув на Кацуки. - Он уже второй день такой, - тихо ответил Ханта, встряхнув пепел в пустую банку из-под чая. - Хандрит. - Заболел? - Киришима взглянул на брюнета, а потом бросил взгляд назад. - У регбистов первые отборочные разве не завтра? Или когда там? В пятницу? - В пятницу. - Может, нервничает? - осторожно прошептал Каминари. - Может, - пожал плечом Тецутецу, поковырявшись в носу. - Я думал, ему на всё поебать. - Может, он просто спит, а мы тут надумываем, - усмехнулся Ханта. Эйджиро задумчиво почесал затылок, всё кидая украдкой взгляды на Бакуго. - Ну или у него гон, - вдруг высказался Тецутецу. - У меня, кстати, тоже со дня на день начнётся. - Оно чувствуется, - ехидно подметил Денки. - Бля, ну сорри, что задеваю, - теперь съехидничал Тецутецу, закатив глаза. - У меня большой, что уж поделать, таким родился. - Бля-я, - Ханта вымученно посмеялся, пока Каминари бодался с Тецутецу на заднем фоне. - А у тебя когда? - обратился он к Эйджиро. - М-м, - тот покусал щёку. - Молюсь, чтобы не скоро… Я и без того срусь от нервов. - Серьезно? - ахнул Тецутецу, оттолкнув от себя надоедающего Каминари. - Да, поэтому не жру весь день. - Как это называется? «Медвежья болезнь»? - Денки поправил растрепавшуюся прическу. - У тебя какие-то нездоровые отношения с туалетом. - Есть такое, - простодушно согласился Киришима. - И какие таблетки бы я не пил, почти ничего не помогает. - Используй это как своё оружие, - с серьезным таблом выдал Тецутецу. В процессе разговора они медленно сдвинулись в тень постройки, так меньше маяча у сетки, где их мог обнаружить советник Инуи Рё, прочёсывающий территорию. - Вот как я буду побеждать каждого своим стальным стояком, ты - стреляй, целься прямо в ебала. Или, например, делай «слэм-данк» на поносной тяге. Никто не рискнёт заблокировать тебя сзади. - Бро, ты гений, - с такой же серьезной интонацией ответил ему Эйджиро. - Зачем так затягивать? - похрюкал Ханта. - Обезвредь их ещё в самом начале. Насри в обувь. - Блять, и как мне, по-твоему, это сделать? - с совершенно невозмутимым лицом буркнул Киришима. - Да это вообще незрелищно! Еще и подло! Мужики так не поступают! - строго отчеканил Тецутецу. - Ты в открытую делай! «Да, говнистый, зато ничего не скрываю!». - Слышь, «говнистый», - Эйджиро грубо пнул друга, сорвавшегося на издевательский смех. - Так-то я наоборот не держу говно при себе. Организм сразу всё сбрасывает. Я всегда чист. - Так ты чистоплюй, получается. - По дальности плевка я был, помнишь, первым. - Блять, вы и в этом соревновались? - посмеялся Серо. - А кто дальше кончит - ещё нет? - Пф, тут даже проверять не надо, - расслабленно фыркнул Тецутецу. - Я год назад в гон разбил окно в комнате. У меня конча, как пуля. - Ебать, - заржал Каминари. - Ты пристрелишь свою девчонку! - А-ха-ха! - Убийца! Полиция! - Дебил, на этот случай есть резинка! - Так если ты стекло разбил, то никакой презик тебя не остановит. - Ну… - Тецутецу замолк, видимо, обдумывая свой следующий аргумент. - Придётся отстреливаться снаружи. - В его глазах он выглядел круто, - отвесил Серо остроумный комментарий, из-за которого парни снова разразились смехом. Через минуту они успокоились и замолкли, невольно глянув на сидящего рядом Бакуго… - Он умер? - неожиданно ляпнул Денки, с чего подростки опять поржали, но более сдержанно, переглядываясь между собой. - Бакуго, спишь? - Тецутецу потер нос, чувствуя себя немного неловко, позвав юношу. Тот не ответил. - Если хреново - сходи к врачу, - дал Каминари более здравый комментарий. Подростки не рассчитывали ни на что, когда Кацуки вдруг громко вздохнул, немного повернув на них голову. - Вы несёте такую хуйню… - тихо прохрипел он сонным голосом. - Пизди чё хочешь, мы-то знаем, что ты не дрочишь, - твёрдо проговорил Тецутецу. Друзья немного растерянно на него уставились, а потом снова загоготали, скорее, с невозмутимости «железного» друга при таких заявлениях. - Чё, бля? - Бакуго помял лицо, уставившись на плывущую в глазах шумную компанию. - Ты свечку держал? - О-о, - протянули парни, оценив по достоинству такой ответ. - По тебе видно, - надменно цыкнул Тецутецу. - Да и хер у тебя - корнишон! - У него не корнишон, - не согласился Киришима. - Ты дебил? Забыл уже лагерь? - Реально, - поддержал его Каминари. - Да и через плавки было видно. У Бакуго нормальный хуй. - Тц, - Тецутецу взъерошил волосы. - Да я не смотрел! - Забыл, сто процентов, - согласился Серо. - Все видели. - Эй… - Кацуки даже как-то растерялся. - Сантиметров четырнадцать точно есть, - уверенно заявил Денки. - Ты про спокойное состояние? - по-деловому уточнил Эйджиро. - Думаю, тринадцать. - Мне казалось, пятнадцать, - удивленно вставил Ханта. - Ну, я прикинул, конечно, на глаз… - Пена мешала. - Да, пена мешала. - Да одиннадцать у него! - разорался Тецутецу. - Спорим? - хором ляпнули Каминари с Киришимой. - Давайте, - согласился уверенный в себе Серо. - Кто проиграет - пародирует учительницу Каяму. - Че-е?!! - Блять, я согласен! - Давайте! Четверо парней резко замолкли, а затем синхронно глянули на взлохмаченного Бакуго. - Снимай штаны. Проверить длину дружеского члена у них не получилось, в довесок к этому они схлопотали по несколько шишек из-за яростного сопротивления. С минуты на минуту должен был прозвучать звонок на следующий урок, потому ребята уже возвращались в свои классы, спускаясь по лестнице. Они как ни в чем не бывало продолжали бестолковые разговоры, одним только своим видом распугивая других школьников на своём пути. Самым последним плёлся всё еще взъерошенный Кацуки… - У кого-нибудь из вас есть тетрадь по истории искусств? - он бестактно перебил болтовню, обратив на себя внимание. Парни из «Б» обменялись между собой взглядами. - У нас нет сегодня истории, - ответил Каминари. - А чё? - буркнул Тецутецу. - Он забыл свою, - Серо ответил за Бакуго. - «Полночь» любит прилюдную порку за тетради, вы ж знаете. - О да, знаем, - «Б»’шники озабоченно посмеялись. - Единственный урок, который я никогда не прогуливаю, - блаженно выдал Тецутецу. - Учительница Каяма такая горячая… - вожделенно прошептал Денки. - О да, у неё слишком эротичный голос… - согласился Ханта. - Даже когда отчитывает, я почему-то жестко кайфую… - смущенно вякнул Тецутецу. - Завидую Киришиме! Он вырубился на прошлом уроке, и она шептала ему на ухо! - негодовал Каминари. - И как ощущения? - посмеялся Серо с налившегося краской молчаливого Эйджиро. - П-пришлось выйти в туалет… - А-ха-ха! У Тецутецу в кармане зазвонил телефон, и он, кивнув друзьям, чтобы те его не ждали, отошел в сторону, приняв вызов. - Алло? - Алло, здравствуйте. Это Тецутецу Тецутецу? - пролепетал женский голосок. Юноша в замешательстве глянул в цифры незнакомого номера, снова вернув телефон к уху. - Да. - Вы бронировали на сайте нашего магазина куклу Пуллип «Тайный сад Ведьмы Роз»… - А, да, кхм, - Тецутецу сразу стал вежливее, почувствовав лёгкую неловкость. - Напоминаем, Ваша бронь истекает сегодня вечером, в шесть часов. После Вас стоит бронь другого покупателя. Кукла редкая, поэтому на неё высокий спрос, есть очередь, Вас должны были об этом уведомить… - А, да… Спасибо, что позвонили. - Просим прощения за беспокойство. Хорошего дня. - До свидания, - юноша завершил вызов и обеспокоенно всмотрелся в тёмный экран. - Блять… Эйджиро уже скучающе лежал головой на парте в начале нудного урока географии. Перед глазами маячили вымышленные квадраты с текстом, как из манги, в которой он воображал себя главным героем… Тезисы были противоречивые, скорее, представляя собой настоящие мысли Киришимы и поддельные, присущие какому-нибудь хорошему персонажу. Наверное, это стоило назвать спором совести с гордостью. Совесть, конечно, побеждала, поскольку гордость ещё не научилась правильно побеждать. Эйджиро отпросился в туалет… легко сбежав в общежитие за кое-какой вещью. Он прогулял урок, шатаясь по скрытым закоулкам большой академии, а на долгожданной перемене прошмыгнул в практически пустой «А» класс, бросив на парту Бакуго свою тетрадь по истории искусств. Он поспешил уйти, боясь попасться… Ситуацию нужно было срочно решить, и Тецутецу не придумал ничего лучше, как перехватить Аояму на выходе из кабинета школьного совета. Он сконфуженно буркнул идти за ним и зашагал на улицу, к привычному переходу между корпусами, где все прежние разы и разговаривал с Юга. Блондин взволнованно поплелся за ним, озираясь по сторонам в поисках путей отступления в случае сильной опасности. Когда подростки остались наедине, напряженное молчание не спешило рушиться. Тецутецу неудобно мялся, явно терзаемый нелёгкими чувствами, а Аояма всё больше беспокоился из различных догадок о том, что опять могло от него понадобиться недоброму хулигану. - Мне… - как-то даже робко начал Тецутецу, злясь из-за уязвленной гордости, - мне срочно нужны деньги. Займи мне… Кхм… Пожалуйста. Юга слегка нахмурился, растерянно забегав глазами по лицу сверстника. Тот отвел взгляд. - Сколько? - коротко поинтересовался блондин. - Тысяч… десять, - с запинкой булькнул Тецутецу, - или пятнадцать. Сколько есть, короче… Мне нужно к вечеру. - Хорошо, - Аояма достал из кармана телефон, слегка дрогнув от необъяснимого холода. - Номер карты..? - У меня нет… карты, - озадаченно выдал Тецутецу. Юга поднял на него растерянные глаза. Они помолчали какое-то время. - Эм, тогда… После уроков… - нерешительно заговорил Аояма. - Мне нужен будет банкомат… - Ок, после уроков у школы, - отрезал Тецутецу. Юга хотел бы спросить у дзюдоиста насчет его тренировки, но раз тот сам сказал про встречу сразу после занятий, то, значит, всё было уже решено. Он направлялся к нужному кабинету с каким-то странным ощущением на душе. Вроде, Аояма и радовался, что хулиган из «Б» класса не задирал его и не требовал деньги в манере несовершеннолетнего уголовника, но что-то его сильно смущало… То ли сам денежный вопрос, то ли обращение к нему только по этому самому денежному вопросу. «Почему к вечеру..?», - Юга сел за парту, задумчиво подперев голову рукой. «Он встрял во что-то незаконное..? Не хочу в этому участвовать, но если откажу, он может меня побить…». Блондин удрученно вздохнул. - Чё? - за минуту до звонка на последний урок, Кацуки плюхнулся на стул, обнаружив перед собой неожиданную находку. - Твоё? - он обернулся к Серо, севшему за его спиной. - Нет, моя - вот. Бакуго даже не успел раскрыть тетрадь, когда в кабинет с громким цоканьем высоких каблуков впорхнула Немури Каяма, которая приобрела среди учащихся прозвище «Полночь». История умалчивает подробности происхождения этого прозвища, но все согласны лишь с одним общеизвестным фактом - голос учительницы, а также запах ее парфюма были настолько бархатными и убаюкивающими, что любой ее лекционный урок превращался в сладкую пытку баланса между бодрствованием и сном. И это при том, что брюнетка за сон на своих лекциях жестоко наказывала школьников. Важная ремарка, никто из них на неё не злился, даже наоборот… мужская половина учащихся была нездорова довольна такими садистско-мазохистскими отношениями. - Здравствуйте, 1-А! Наконец пообщаюсь с умными детьми, - в сердцах ляпнула женщина, сбросив с себя пиджак, как упаковку с духов, наполнив насыщенным ароматом всю аудиторию. - Сегодня у нас практическое занятие… Ах, я бы хотела запланировать экскурсию в музей импрессионизма, но сейчас время спортивных соревнований. Какая жалость! Так, я отвлеклась… Проверю присутствующих! Ой, журнал… Аояма, милый, сбегай в учительскую, пожалуйста. - К-конечно… - Thank you, - промурлыкала Немура, протерев очки. - Ну что, давайте начнём урок с домашнего задания? Признавайтесь сразу, кто не сделал! Ругать буду! Бакуго в суете посмеивающихся одноклассников, немного неловко провёл рукой по затылку, на самом деле, как раз-таки избегая провокационного к себе внимания раскрепощенной учительницы. А она мастерски умела ставить кого угодно в неудобное положение… Он подцепил пальцами листы чужой тетради, судорожно в голове вспоминая ответы из проделанной еще несколько дней назад домашней работы. Но мозги подводили, как и память, потому Кацуки даже немного занервничал больше от того, что не мог вспомнить, чем от того, что мог стать объектом общественного унижения. - Спасибо, - Каяма поблагодарила Юга, положившего перед ней классный журнал, и начала называть фамилии, отмечая присутствующих. Бакуго хотел бы ответить самое первое задание, которое было простым для формулирования находу, но учительница не играла по его правилам. Она спрашивала того, кого хотела, на корню обрубая любую возможность подростков её обхитрить. - Хирю, первое задание, - женщина взглянула на юношу, очаровательно улыбнувшись. Тот слегка покраснел и послушно встал с места, начав зачитывать свой ответ. Кацуки немного обеспокоенно полистал небрежно заполненные страницы, дойдя до нужной… - Да, это верно, - Немури размашисто поставила в своём списке отметку. - Так, второе… Сато. Пока Рикидо неуверенно отвечал по указанию женщины, Бакуго растерянно водил глазами по тетради перед собой. Упражнения оказались заполнены корявым почерком, где-то дополненные пятнами растёртого карандаша. Практически все поля были забиты карикатурными каракулями, среди которых Кацуки опознал военный танк, злого человечка с автоматом, корову, засасывающую НЛО, да именно корова засасывала выменем летающую тарелку… и символично рядом красовались баскетбольные мячи с поясняющей надписью «oppai». Бакуго сжал губы, решив проверить следующую страницу, на цифры которой какала кривая собака… или коза. Что-то неопознанное, в общем. Юноша, как только увидел почерк, моментально понял, кому принадлежала эта тетрадь. Схватив карандаш, он бесконтрольно исправил попавшиеся на глаза ошибки в некоторых иероглифах… - Так… Бакуго, пятое задание. Он неспешно поднялся, сосредоточившись на выведенных перед глазами ответах, подвергая сомнению их правильность. Однако они оказались правильными. Кацуки сел, благополучно ответив на хорошую оценку. Он придержал подбородок рукой, рассматривая рисунки Киришимы, припомнив, как сам в детстве рисовал от скуки на полях. Тогда мать очень доходчиво донесла до него, что так было делать нельзя с учебниками и тетрадками, поскольку они являлись отражением ученика… Женщина заставляла переписывать от руки целые книги, запирая сына в комнате, лишая его воды, еды и туалета. Выпускали ребёнка только под ночь… и даже контролировали часы сна. Кацуки специально вслушался в щебечущий голос «Полночи», стараясь отвлечься от ненавистных воспоминаний. Он изучал дружескую мазню, завидуя тому, что Эйджиро просто мог её сделать… Сделал то, что хотел - испортил тетрадь. Бакуго, поддавшись порыву, нарисовал над баскетбольными грудями вытянутую дугу… Сделав из них яйца с членом. Они столкнулись по пути к спортивным залам возле мужского туалета. Киришима чувствовал легкое напряжение. Оказавшись с Кацуки наедине слова застряли в его горле, как рыбные кости. - Идёшь на треню? - непринужденно задал Эйджиро глупый из-за очевидности вопрос. - Угу-м, - кивнул какой-то растрёпанный Бакуго. - Моя тетрадь… - Че делаешь после? - Кацуки перебил его. - Ну, думал, пожрать и лечь пораньше… - неуверенно пробормотал Киришима, потерев затылок. - Ок, - Бакуго прошел мимо, и Эйджиро молча последовал за ним к спортивному комплексу. - На самом деле, мне нужно двадцать девять… - Тецутецу неловко бубнил, ссутулившись возле оградительных заборчиков банкомата. Аояма непринужденно клацал по кнопкам, вбивая нужную сумму. - Я отдам, - заверял его седовласый, стреляя по сторонам страшным взглядом, отпугивающим даже консультантов самого банка. Он принципиально не смотрел ни в вводимый Югой пин-код, ни в баланс, ни даже на саму карту… - Хорошо, - тихо ответил Аояма, забрав из механизма отсчитанные купюры. - Вот, - и протянул их Тецутецу, который резко выпрямился, закрывая от посторонних глаз драгоценные деньги. Он осторожно их взял, трепетно сложив пополам, что не ушло от внимания немного удивленного Юги. - Кхм… Д-дай мне подойти. - А, да, - блондин уступил место, и теперь смотрел, как насупленный Тецутецу проверял что-то в телефоне, видимо, номер счета, и медленно вводил его в автомат. Механизм щелкнул и открыл приемник, из которого несколько минут назад были выданы те же самые купюры. Аояма отвернул голову, встав к Тецутецу боком, следуя его же образу поведения. Он не смотрел ни в экран с номером чужого кошелька, ни в то, сколько денег переводил туда Тецутецу. Когда банкомат зашуршал и завибрировал, дело было сделано. «Железный» парень гулко выдохнул, немного расслабившись в плечах. Затем, будто поспешив с расслаблением, снова напрягся, затыкав в телефоне. - Идём. Подростки вышли на улицу, где Тецутецу сделал фотографию чека… Аояма изнывал от любопытства, но мастерски держал его при себе. - Я пойду, - уведомил он одногодку. - Да, эм… Спасибо, - Тецутецу кивнул, сбежав глазами в телефон. Спустя долгих несколько секунд он всё-таки убрал его в карман и взглянул в спину уходящего Юга. Только вот сказать было нечего… «Чёрт, родился бы я в богатой семье»… Конец дня. Киришима вышел из раздевалки задолбанный и уставший. Он доковылял со спортивной сумкой наперевес до здания столовой, не ожидая увидеть спешащего туда же Кацуки. Они столкнулись у входа, и Бакуго раздраженно толкнул его в плечо. - Иди за мной. - Эй, - возмутился баскетболист от непонимания. Блондин не слушал, направившись в обратную сторону. Киришима глубоко вздохнул, потерев голодный живот, и, не долго думая, опять пошёл за ним следом. Когда юноши покинули территорию школы, Эйджиро принципиально не задавал никаких вопросов уверенно шагающему перед собой Кацуки, считая, что тем самым он демонстрировал свои смелость и бесстрашие, если вдруг Бакуго решил затеять с ним драку. Но чем дальше они шли и даже ехали в общественном транспорте, тем больше вопросов появлялось у хмурого Киришимы, недоверчиво зыркающего на проглотившего язык угрюмого сверстника. Они вышли на незнакомой ему остановке, прошли подозрительные улицы, спустились в странное заведение, под названием которого светилось «лаунж-бар». Эйджиро не на шутку насторожился, бочком минуя плотно стоящих друг к другу взрослых посетителей с разной выпивкой в руках… Бакуго остановился у свободного стола в углу, запрыгнув на высокий стул. Киришима одарил его сомнительным взглядом, но медленно заполз на второе место. - Что это..? - решил он все-таки задать хоть какой-нибудь вопрос. Кацуки оторвал глаза от ламинированного меню. - Здравствуйте! - к ним подошла девушка с вычурным макияжем. - Что будете заказывать? - Дайте две минуты, - ответил Бакуго, и официантка понятливо кивнула, растворившись в табачной дымке, окутывающей заведение. - Здесь, вроде, хорошие бургеры… - блондин бросал глаза куда угодно. По необъяснимой причине, он не мог смотреть на Киришиму. - Бургеры? - переспросил Эйджиро и потупил внимание в карточку с блюдами перед собой. - Оу… - В них большая котлета, - продолжал со странными паузами говорить Кацуки. - Говяжья. - Ты тут бывал? - Киришима вскинул взгляд, и Бакуго сразу сбежал глазами в сторону. - Да. Здесь неплохая острая свинина... - А… Вот это? «Красная свинина Мао»? - Да. - М-м… Цены, правда… - тихо пробубнил Эйджиро, пощипав нос. - Я заплачу, - моментально отрезал Кацуки, на что Киришима удивленно округлил глаза. - Поче-..? - Вы определились с заказом? - необычная девушка вернулась, снова встав у столика. - Порцию красной свинины, «Биг-бургер» и две «колы», - скороговоркой проговорил Бакуго, после чего официантка удалилась, оставив после себя влажные салфетки и стаканы с водой. Эйджиро немного топорно вскрыл одну из упаковок, завозив тканью по мозолистым ладоням. - Мне казалось, всё было понятно, - вдруг заговорил немного расслабившийся Кацуки, упёршись локтями в стол. Киришима обратил на него недогадливые глаза. - Но если нет… Объясню, - теперь Бакуго твёрдо и спокойно выдерживал ответный взгляд. - Ты слишком выделяешься. Эйджиро моргнул и немного выпрямился, нахмурив брови. - Ты выделяешься и у тебя много… «знакомых». Если ты будешь таскаться ко мне на работу, кто-то может тебя увидеть и узнать, что я там работаю, - Кацуки немного негодующе отклонил голову, видимо, сам не особо довольный таким расположением дел. - Кто-то из школы может узнать и донести до директора. Я не хочу проблем с предками, школой или законом… И я не хочу уходить из того места. Оно мне нравится, - юноша замолчал, теперь скрестив на груди руки. Пауза была как раз кстати, дав Киришиме возможность переварить услышанное. Его голова задумчиво кивнула, а пятка кроссовка почесала ножку железного стула. - Я тугодум, - честно признался юноша. - Думал только о еде… Я понял, да, понимаю… Ох, - он слегка раздраженно повздыхал, злясь на свою несообразительность. - А ведь всё и вправду было понятным. Да… Извини. - Не извиняйся, - буркнул Бакуго, немного поёжившись от просьбы прощения. - Ты просто хотел пожрать… Поэтому считай это компенсацией. - «Это»? - переспросил Эйджиро, окинув помещение взглядом. - А-а, я понял. Ты поэтому меня угощаешь? - Ну, типа… Тут часто бывают всякие поединки с большими порциями. - О, я люблю такое. Типа, кто побеждает - тому бесплатная еда? - Да, каждый раз призы разные, но всегда выгодные. Обычно, по средам… Хотя в прошлый раз было в пятницу. - Пожалуйста, ваш заказ! Приятного аппетита. - Ого, бургер правда огромный! Приятного аппетита! - Бля, не пихай всё сразу в рот. - Кхм-кх..! - Я же сказал! Придурок… Салфетка. - Кхм… Фпафибо… - Жуй молча. Эйджиро покромсал мощными челюстями первый большой кусок, от души запив его сладкой газировкой. Довольный стон рвался из его горла, а лицо добрело, с каждой минутой всё заметнее расслабляясь, всё чаще улыбаясь и всё сильнее теплея в щеках. В какой-то момент юноша уже светился от радости и не сдерживал глупого смеха, украдкой поглядывая на Бакуго. А Бакуго… Он сначала внимательно рассматривал Киришиму и старался отследить происходящие в нём изменения, руководствуясь учениями, которые ему запомнились с форумов, посвященных человеческим настроениям, но когда его озарили первой клыкастой улыбкой, заляпанной в майонезе… Вау, Кацуки напрочь всё забыл. Он не мог не ругаться на непоседливого друга, сам же еле сдерживая собственную улыбку. Его отчего-то тоже тянуло улыбаться. - Ты не спросил, как мы сыграли… - Эйджиро потягивал остатки «колы», рассматривая убранство «нишевого» заведения, обставленного алкоголем и старой техникой, обвешенного виниловыми пластинками и обложками музыкальных альбомов. - Могло быть иначе? Я знал, что ты выиграешь, - невозмутимо пробубнил Бакуго, смотря в ту же сторону. Он чувствовал на своём виске пристальный взгляд, но не спешил с ним встречаться, неожиданно постыдившись только что озвученных слов. - П-понял, - Киришима не сумел совладать со своей улыбкой, сам как-то сильно смутившись. - Кхм… Там… Недорого выходит? У меня просто совсем не осталось денег… - Забей, - Кацуки зарылся пальцами в волосы. - Тебе дают мало денег? Ты постоянно на мели. - Нет, вроде, достаточно, я просто быстро всё потратил… Кхм, - Эйджиро пустил беззвучный смешок. - Гумма? - предположил Бакуго, и сверстник на секунду вытянулся в лице, после нерешительно кивнув. - Да, Гумма… Билеты вышли дороже, чем я думал… - Если это была семейная поездка, почему ты платил? - пробормотал сонный Кацуки, повернув к другу голову. - Это… - Киришима даже не скрывал своей борьбы между тем, стоило ли говорить честно или оставить подробности при себе. Он тихо шепнул «мда» и допил газировку. Бакуго слегка нахмурился, рассматривая вмиг помрачневшее перед собой лицо, а после перевёл глаза на других посетителей. - Я ездил к сестре… Сам, - заговорил Эйджиро, видимо, сделав выбор. - Из предков никто не знал. Кацуки снова взглянул на Киришиму, который немного расстроенно пялился в стол, ковыряя хлебные крошки. - Бакуго, у тебя есть сёстры или братья? - Только двоюродные. - Ну, у меня тоже… Но, знаешь, по близости мы как родные, - Эйджиро наклонил голову, проведя ладонью по шее. - Я узнал, что моя сестра недавно, эм… Родила… И… Знаешь, я не особо люблю алкоголь, - юноша заглянул блондину в глаза. - У меня дома, точнее, многие из взрослого окружения в моём детстве пили… Я с малых лет знаю, к чему всё это ведёт. - Угу-м, - Бакуго сдержанно кивнул, проявив так свою вовлеченность. - Вот, и… В общем, я узнал, что моя сестра связалась с плохим парнем. Точнее, они уже муж и жена… В общем, бабушка на него пожаловалась, что он пьёт и не заботится о только что родившей сестре. Меня это расстроило. Я разозлился… Не знаю, я не смог сидеть на месте, когда узнал это. Подумал… Если увижу его - поговорю с ним с глазу на глаз, как мужчина с мужчиной. Может, я не всего понимаю, но я хотел показать ему, что если он будет обижать сестру, я в стороне не останусь… - Киришима замолчал, глубоко прогрузившись в свои мысли. Кацуки учтиво ничего не говорил, ожидая продолжения, если таковое планировалось. - Думаю, я самонадеянный, - вдруг сделал Эйджиро свой какой-то вывод, по-горькому усмехнувшись. - Я доставил сестре проблем… - Ты увиделся с ней? - уточнил Бакуго. - Да… И с ним тоже. Он был в дрова и нёс такой бред, ох… У меня упала планка. Знаешь, когда о моих близких говорят какие-нибудь поганые вещи, я правда не могу себя контролировать. У меня ум за разум… Тяжело сдерживаться, чтобы не навалять. Думаю, ты меня понимаешь. - Угу-м, - согласился Кацуки. - Ты навалял ему? - Да, въебал разочек… - Киришима хмыкнул. - Сестра выгнала его, но потом сказала мне больше не приезжать… Я не совсем понял, что сделал не так, - он неудобно потёр щёку, тяжело вздохнув. - Почему она вообще с этим человеком? - Бакуго попытался задать логичный вопрос, не совсем разбираясь в таких разговорах и темах. - Вся проблема в её собственном выборе. - Как семья я не могу её осуждать, могу только помочь, если необходима моя помощь… Она уже родила ребёнка, поэтому связана с ним на всю жизнь. - Она сама выбрала такую жизнь. Зачем ей теперь стараться помочь? - Но, Бакуго, люди могут сделать неправильный выбор, и потом им приходится жить с ним… «Ошибка, которую нельзя исправить», - вдруг раздалось мужским голосом в голове Кацуки. И из-за этого голоса он промолчал, не найдя слов для ответа. - Какую еду ты любишь? Спустя некоторое время двое юношей брели поздно вечером по нелюдимым тротуарам без какой-либо конкретной цели. Они просто гуляли по незнакомой местности, не беспокоясь ни о расписании общественного транспорта, ни о комендантском в общежитии часе. - Острую. - Да я знаю, - прыснул Киришима. - Я про конкретную. Есть то, что ты не любишь, например? - М-м… - Бакуго рассеянно зарылся носом в воротник куртки, не желая признаваться в жалкой, на его взгляд, избирательности в еде. - Огурцы… - тихо пробубнил он. - Да ну?! - слишком бурно отреагировал Эйджиро, смутив подростка, который уязвлённо пнул его по ноге. - Я всё ем! Просто, кхм, сильно приправленная еда - это круто! Солёная, острая, горькая! А огурцы, они… Ну и как многие овощи - они пресные! Бесит пресное! - Ого, а я люблю! - выпалил Киришима, за что опять отхватил подзатыльник. Кацуки сконфуженно спрятал часть лица в воротнике. - Ты не любишь рыбу, - попытался он в ответ подловить всеядного сверстника. - Почему? - Я так думаю. - Ну, сырую, может, - Эйджиро помедлил, потерев затылок. - Я не то, чтобы её не люблю… Мой отец, можно сказать, рыбак. И дед был рыбаком. И бабушка была «ама». Я всё детство, если честно, ел одну рыбу и от меня всегда несло рыбой. Я только здесь наконец отмылся от этого запаха, - Киришима замолчал, снова о чём-то сильно задумавшись, после внезапно найдя глазами скулу Кацуки. - С сырой рыбой у меня связаны плохие воспоминания, поэтому я не особо люблю её. Бакуго немного ошеломленно посжимал губы, не зная что сказать. Ему вдруг стало неудобно. Настроение слегка испортилось. - Значит, ты вообще её не ешь? - Не, почему? Я могу ее есть, - непринужденно возразил Эйджиро. - Просто, если выбирать, я бы съел кусок мяса, хах. Я всё ем! - Да я, блять, тоже! - А-ха-ха! Погоди, значит, ты не любишь яйца? И куриную грудку? Боже, а как ты тогда набираешь массу?! - Я ем всё, сказал же, блять! - Вау, Бакуго такой прихотливый в еде, не могу поверить… Протеиновые коктейли? Ай-ай, а-ха-ха! Да всё-всё! - Заткнись, обосранная жопа! - Эй, это грубо! Да и чистая у меня жопа! Показать?! - Блять, отвали! - Смотри! - Сука, мои глаза! - Что с ними?! Покажи! - Убери от меня свои дерьмовые руки! - Они не пахнут, честно! Понюхай! - Да отъебись ты, блять! Оба подростка запыхались, бегая друг за другом, спустя пять минут взяв передышку. Киришиму всё не отрывал глаз от неба, перебирая разные мысли. Бакуго же смотрел под ноги, тоже погрузившись в размышления. - Ты срёшься… А я… потею. - М? - Бунтарь взглянул на идущего рядом Кацуки. - Да, кстати, я заметил, ты сильно потеешь… Это связано с гормонами? - Не ебу, - блондин бессконтрольно хмурился, зло поджав губы. - Но это заёбывает. - Все парни сильно потеют. Я тоже. Поэтому не обращаю на это внимания, - простодушно пробормотал Киришима, как вдруг Бакуго остановился, высунув из кармана руку. Эйджиро непонятливо взглянул в юношеское лицо, а потом и туда, куда был направлен чужой взгляд. Теперь они оба пялились в мокрую ладонь Кацуки. - Ого… Бакуго очень показательно шмякнул руку Киришиме на грудь и провёл ею по его чистой кофте… Эйджиро в это время смотрел в абсолютно невозмутимое лицо Кацуки. - Спасибо? - Пожалуйста. - О, у тебя даже под носом мокро. - Это сопли. - А, сопли… У тебя отовсюду сильно течёт? - хотел Киришима подколом отомстить Бакуго за предыдущий хамский жест, как вдруг блондин сделал резкий выпад вперед и ударился лицом о всё то же место на твёрдой груди Эйджиро… Он выпрямился, хладнокровно шмыгнув носом. - Ты об меня сейчас сопли вытер? - решил на всякий случай уточнить Киришима, прежде чем взглянуть на собственную одежду. Кацуки по-альфачьи ухмыльнулся, удовлетворенно указав взглядом на то самое место… - Вау, - Эйджиро не мог найти слов. - Я насру тебе в обувь. - Попробуй. - Попробую. - Попробуй! - Попробую! Фу, блять! - Киришима разорался и рассмеялся, вроде, и злясь, и забавляясь с влажной полоски на своей кофте. - Чёрт! У меня тоже нос течёт! Дай, высморкнусь! - Отвали! - Бакуго шарахнулся в сторону, ускорив шаг. Когда Эйджиро на полном серьезе бросился за ним, блондину пришлось перейти на бег, скрывая в воротнике кофты хриплый веселящийся смех. - Я знаю, что ты не сможешь съесть… - тихо промямлил Эйджиро с хитрой на губах улыбкой. - Хочешь поспорить? Кацуки кинул на него блеснувшие азартом, хоть и сонные глаза, теперь всерьез задумавшись о характере брошенного вызова. Ему в голову довольно быстро пришел ответный вариант жестокой расправы с самодовольным товарищем. - Давай, - он уверенно ухмыльнулся. - Я тоже знаю, что ты не сможешь съесть. - Окей, так… Если проиграешь - «побреешь свою дерьмовую голову». - Че?! - Бакуго встрепенулся и угрожающе нахмурился, поняв, что добровольно попался в ловушку сатисфакции за их самый первый спор. Киришима раскрыл ему свою новую сторону - злопамятность… - Слабо? - разулыбался во все зубы веселый Эйджиро. - Ок. Тогда если проиграешь ты - покрасишь волосы в голубой. Будешь «Голубым Бунтарём». - Чё?! - возмутился вспыхнувший юноша, а Бакуго широко оскалился, довольный такой бурной реакцией. - Ты хочешь похоронить моё достоинство?! - И тебя заодно. - Ты такой кровожадный, ужас! Уа, с кем я связался? - в полном шоке вздохнул Бунтарь. - Ну, мужчина от своих слов не откажется… Забились. Когда? Может, в пятницу? Перед выходными. А, у тебя же игра… - В пятницу, - всё равно согласился Кацуки. - Игра будет утром. Го сразу после уроков. - Ты пойдешь после игры на уроки? - удивился Киришима. - Дают же освобождение. Бакуго еще не успел ничего ответить, с чего-то помешкав. - Не иди! - вдруг настойчиво вякнул Эйджиро. Блондин хмуро уставился ему в лицо. - Моя успеваемость упадёт, дурик. - Я… Я запишу для тебя всю домашку! - самоотверженно заявил Киришима. - Мы в разных классах, - раздраженно отмахнулся Кацуки, поковырявшись в ухе. - Чёрт, ты прав..! - Ты забыл? - он потупил глаза на смущенном Эйджиро. - Угораешь? Серьезно? - Да отвали, блин, бывает! Жаль мы не в одном классе… - чистосердечно признался Киришима. - Я бы всё у тебя списывал и был бы круглым отличником..! - Губу закатай. Нехуй прогуливать. - Вроде, мы на улице, а так душно! - Слышь..! - Ай-ай..! Пара женских туфель ровно стояла рядом с мужскими ботинками, отбрасывая тень от вырывающегося из приоткрытой двери кухонного света. Серо особо не удивился, увидев их при входе в прохладную квартиру. Тихие голоса замолчали, наверное, прислушавшись к шороху, который он издавал. Ханта специально для них слышимо закрыл за собой дверь, постукав обувью. - О, сынок, ты пришёл, - в коридоре показался немного неловкий отец, блеснув стёклышками очков. Следом за ним осторожно вышла незнакомая женщина, одетая в красивую блузу и юбку-карандаш длиной до колен. - Здравствуй, - она слегка поклонилась, убирая за ухо прядь крашеных волос. - Здравствуйте, - Ханта ответил ей той же вежливостью, натянув улыбку. - О, да, познакомься, это моя коллега с работы, она зашла… - По работе, - закончил за отца юноша, по-доброму хмыкнув. - Да, - мужчина неудобно потер шею. - Ты ел? Давайте вместе… - Да, я поел. Мне нужно на тренировку, - солгал подросток, показывая движениями спешку. - Зашёл за формой. - А, тренировка, - отец поверил в ложь, засуетившись вместе с сыном. - Не перетруждайся, помнишь? Тщательно делай разминку. - Да-да, - Серо прихватил из комнаты спортивную сумку и вернулся в прихожую. - Я ушёл. - Д-до свидания, - незнакомка постаралась вставить хоть еще одно слово, но дверь с лязгом захлопнулась. Вечером на улице уже было неприятно. Стояла какая-то сырость, пробирающая морозом до костей. Пахло гниющими листьями, грязью, железом, мокрым деревом. Ханта курил сигарету, сидя на скамейке возле нелюдимого скверика, перебивая тёплым табаком всё перечисленное. Немного щипало глаза от дыма, не чувствовались пальцы от холода… - Почему ты здесь? - Янаги подошла неслышимо, как решивший стать видимым присутствующий тут ранее призрак. Она присела рядом с юношей, спрятав бледные руки в карманах тёплой кофты. Серо поспешил потушить сигарету и выкинуть ее в ближайшую урну ловким броском. - У отца дома гости… Не хотел их смущать, - без эмоций в голосе ответил брюнет. - Поэтому мёрзнешь на улице в другом конце города? - такой же интонацией задала риторический вопрос девушка. Серо помолчал немного и усмехнулся, вытянув длинные ноги. - Решила, куда запишешься? Ты никуда не пошла после закрытия спиритического клуба. - Я вступила в новостной клуб. Буду бороться за авторскую колонку про паранормальные явления. - Хах, а я хотел предложить волейбол… - Ханта откинул голову назад, помяв лицо. - Я не люблю спорт, - Янаги взглянула на парня, поджимая от холода плечи. - Точно… Что ж, думаю, ты добьешься своего в новом клубе. Желаю удачи. - Спасибо. Они оба замолчали. Серо минуту всматривался перед собой, пока легкий ветер подхватывал его тонкие волосы. Рейко смотрела туда же, одной рукой придерживая короткие пряди мешающей чёлки. Вторая её рука вылезла из кармана и легла на холод дерева между собой и юношей… И через некоторое время ее медленно накрыла тёплая большая ладонь. - Я думаю… - робко заговорила Янаги, - если это, конечно, необходимо… Ты можешь сказать… - Хмх, - Ханта добродушно хмыкнул. - Не думай об этом. Если тебе комфортно не говорить… - Нет, - вдруг строго перебила девушка, взглянув в глаза насторожившегося парня. - Я обдумала… Тебе может быть неудобно… Мой комфорт важен, но я не хочу при этом жертвовать твоим комфортом… - Мне приятно, что ты так много обо мне думаешь, - Серо смущенно потер нос. - Издеваешься? - спокойно уточнила Рейко. - Нет. Но… М-м… Хочу предложить компромисс, - юноша мягко улыбнулся, хоть его улыбка и выглядела со стороны немного хитро. - Скажем, если про это зайдёт разговор. А так - будем вести себя, как обычно. Идёт? - Хорошо, - легко согласилась Янаги, скромно улыбнувшись. - Только, единственное… - Ханта пытался широко не растягивать губы, подавляя смущенную улыбку, - я бы хотел иногда вместе обедать… - М-м… Ладно, - Рейко отвела глаза, слегка разрумянившись. - Я буду заранее тебе писать, когда мне удобно… - Отлично. - Там всё было красное! Любой бы подумал, что кровь! - Ты орал, как девчонка… - Я тоже испугался, когда увидел! Такахатаке глянул в сторону напуганных парней, растворившихся в дверях второго корпуса. Он поднялся в свою комнату, из которой доносился статичный шум, и, войдя внутрь, увидел лежащего на кровати волейболиста, оторвавшего от спортивного журнала глаза, а также сконцентрированного Киришиму, сушащего крашеные волосы… Тот не заметил старшего, сосредоточенно пялясь в маленькое зеркальце на тумбочке. - Эй, - Хикохито достаточно громко постучал по деревянной поверхности, чем отвлек Эйджиро, выключившего старый фен. - О, семпай, с возвращением. - Ты сегодня поздно, - констатировал старший, пялясь на красные волосы младшего. - Понятно, почему столько шума… - А? - не понял баскетболист. - А-ха-ха, ты про душ? Да, я тоже слышал, - посмеялся второгодка. - Я же всё убрал, - благородно возразил Киришима. - Те, кто мылся с ним в одно время, сильно перепугались. Они ворвались в его кабинку, - решил волейболист рассказать подробности пришедшему третьекурснику. - У него голова была вся красная, подумали, он ею ударился и у него кровотечение. - Я, конечно, благодарен им за беспокойство… - смущенно пробубнил Эйджиро. - Хорошо, что не дошло до коменданта, - вздохнул дзюдоист. - С тобой не соскучишься. - Согласен! - кивнул вторгодка. - Кхм… - Киришима неудобно сгорбился, сворачивая провод от сушильной техники. - У баскетболистов же завтра вторая игра, да? - Хикохито сел на кровать, складывая полотенце. - Против кого? - Кита, - буркнул Эйджиро. - М-м… - задумчиво протянул старший. - Поэтому сделал боевую раскраску? - Д-да… - А? - волейболист заинтересованно принял позу лотоса. - Так это связано? - До меня доходили слухи, что у наших первогодок была с ними стычка, - Такахатаке скрестил руки на груди. - Тецутецу тоже был в этом замешан, но я сказал ему, что если он опорочит авторитет дзюдоистов ЮЭй, я собственноручно подам заявление директору с требованием его отчисления. - Ого… Жестоко… - тихо проговорил второкурсник. Киришима не поднимал головы, перебирая пальцами ткань трикотажных шорт. - Если хотите выяснять отношения, выясняйте их честно и разрешенными способами, например, через соревнования, - продолжал строго говорить свое мнение Хикохито. - Уличные драки никогда не приведут ни к чему хорошему. - Тецутецу говорил, что Вы тоже раньше дрались… - буркнул задетый Эйджиро. Такахатаке замолк, сохраняя непроницаемое лицо… Волейболист любопытно перевёл глаза с одного соседа на другого. - Кхм, - Хикохито отсох, прочистив горло. - Это было на первом году обучения, когда я всё мерил по физической силе... Тогда мой семпай вставил мне мозги, и я понял, как сильно ошибался. И теперь, заняв место старшего, я хочу предостеречь вас от ошибок своей молодости. - Говоришь так, словно тебе уже пятьдесят лет… - остроумно подметил невзрачный юноша. - А я думаю, - более смело решил высказаться и он, - что пока не набьешь собственные шишки, многого не поймешь, поэтому… Главное - беречь себя. - Кхм… Ну, возможно, тут ты в чем-то прав… - Желаю тебе удачи завтра, Киришима, - второгодка мило улыбнулся. - Здесь я согласен с Такахатаке, правда, лучше поставить точку со Старшей Кита в честных соревнованиях. Всё-таки, от этого зависит не только твоё достоинство, но и репутация баскетбольного клуба нашей школы. - Я приложу все усилия! - Эйджиро бодро сжал кулаки. - Кстати, а что с волейболистами? - Хикохито глянул на их представителя. - Какие новости? - Эх… - парень сразу сник, грустно поводив пальцем по одеялу. - У нас завтра первая игра… но я не уверен. - Завтра у всех насыщенный день, - задумчиво проговорил дзюдоист. - Эй, Киришима, в каком состоянии был Тецутецу? - И Серо! - Э… В-вроде, оба в хорошей форме… - Я ни в чем не уверен… - снова помрачнел волейболист. - Хмх, я тоже… - посерьезнел Такахатаке. - Плохое предчувствие. Эйджиро непонятливо похлопал глазками.

***

Бакуго спал, просыпаясь только на важных уроках. В этот день не было практически никого, кто бы мог развеять его скуку, поэтому юноше ничего не оставалось, кроме как спать, чтобы не чувствовать себя жалким из-за незнакомой ранее нужды в компании. То ли сам Бог сверху увидел его убогое состояние, послав на обеденном перерыве их… - Бакуго, - Авасе смело встал в дверях кабинета 1-А, чем привлёк к себе внимание засобиравшихся в кафетерий учеников. Блондин слегка приподнял сонное лицо, чтобы выяснить, кому он вдруг понадобился. - Го за мной, - Йосецу мотнул головой и удалился… Кацуки потупил с минуту, а после, прихватив ланчбокс, неторопливо поплёлся за парнем из параллельного класса. - Ты видел, что я тебе скинул? - Авасе жевал онигири, разговаривая с Кайбарой, сидящим рядом на корточках. Они встретили появившегося из-за угла Бакуго короткими взглядами и снова уставились в телефон. На крыше было терпимо холодно. - Ещё нет, - Сэн ковырялся палочками в бенто, пробегаясь глазами по тексту на экране. Кацуки подошел к ним, сев, вроде, и близко, но при этом на каком-то определенном расстоянии. - Это чё? - шатен взглянул на одноклассника. - Это мне написал чувак из Киты. Бакуго, ты знал? Блондин не особо заинтересовано бросил на брюнета беглый взгляд, открыв контейнер. - Откуда ему знать? Киришима, мудак, никому не сказал, что сегодня игра с ними, - огрызнулся Кайбара, зло напихав в рот еды. - И этот чел, короче, говорит, что у них вся школа стоит на ушах. Половина прогуливает уроки, завалившись на баскетбольные соревнования. - Это из-за той стрелки? - Стопудово. - Бля, а с чего вообще началась заруба с Китой? - Помнишь? С Шоды. Сука, я ж тогда тоже там был… - А-а, точно. Шода после этого высказал Киришиме… Слушай, а, может, поэтому этот кретин ничего не сказал? - В смысле? - Ну, он же… - Сэн помычал, перебирая в голове нужные слова. - Бля, не знаю, может, мне одному это кажется, но он какой-то безбашенный, заметил? - Ну, вообще, да, - Авасе полистал чаты в телефоне. - В ситуации с Китой… чёрт, даже на стрелку он никого не позвал. Я узнал уже постфактум, когда он припёрся с разукрашенным ебалом. Чувствовал себя так погано… А он говорит такой: «Это только моё дело». Типа, раз он заварил - он и расхлёбывает. Строит из себя крутого. Раздражает. - Так реально же он всё заварил. - Блять, ну да, он, но я там тоже был! Мы, по сути, заварили вместе, поэтому я тоже должен в этом участвовать, даже если не хочу! А то выглядит так, словно я зассал! - Думаю, поэтому он и не сказал. Знал, что мы в стороне не останемся, вляпаемся с ним по самые уши. Тецутецу, например… - Да, Тецутецу бы уже был там, забив хуй на свой турнир… - Эй, - Бакуго отвлёк двух парней от эмоционального разговора, лениво пожёвывая остывший обед. - О чём, блять, вы говорите? О том, что Киришима, на деле, сложный парень. В зале вспыхнул оглушительный гул, когда команда ЮЭй вышла на лакированный паркет цвета карамели. Все её игроки встревоженно смотрели на гогочущие трибуны кроме единственного, выделяющегося ядерно-красными волосами и вызывающим взглядом на свирепом лице. Среди выкриков и восторженного смеха можно было разобрать оскорбления, знакомый псевдоним и угрозы расправой. Новая волна шума вспыхнула, когда под ярким освещением высоких ламп появилась команда Старшей Киты, облаченная в зеленую форму с белыми полосками. Предстояла ожесточенная битва… - Тецутецу, ты правда участвовал в Кодокане? - капитан команды обратился к смурному младшему, чье ушибленное плечо мастерски тейпировал Хикохито. Тецутецу не отвечал, терпеливо вынося дискомфорт в суставе. - Подними руку, - Такахатаке натянул эластичный пластырь от задней лопатки до ключицы… - Если ты с детства в дзюдо и твой батя тренер, можно делать что вздумается? - буркнул один из второгодок, не ожидая ответа на свой колкий вопрос. - Такахатаке, ты знал? - обратился капитан к своему, грубо говоря, заместителю. Третькурсник ничего не выражал каменным лицом, пока не закончил обклеивать Тецутецу. Он убрал оставшиеся ленты в аптечку, грубовато отбросив контейнер в сторону. - Не вижу смысла говорить об этом. Каждый сам несет за себя ответственность. - Наша команда..! - возмутился один из ее участников. - Дзюдо - это индивидуальный вид спорта, - отрезал Хикохито. - На татами мы выходим один на один. Никто не посмел оспорить озвученный факт. Крупные парни тяжело помолчали с минуту, а после зашуршали, собираясь выйти в зал на разминку. Тецутецу накинул на плечи синее кимоно, отточенными движениями запахнувшись и подвязав его поясом. Он решительно хмурил лицо, всё больше желая показать недооценивающим его товарищам свою потаённую силу. - Серо, ты… - сокомандник с некоторым замешательством смотрел на брюнета, затягивающего шнурки на кроссовках, - сможешь выйти в основном составе? - Разве у меня есть выбор? - с каплей негодования, однако спокойным тоном отвечал юноша. - А если бы был? - с откровенным недовольством отозвался капитан и одарил Ханту косым взглядом. - Отказался бы? Серо промолчал, поднявшись со скамьи и закинув на плечо сумку. Он покинул раздевалку первым, направляясь к автобусу, который должен был отвезти команду в соседнюю школу, где проводились первые отборочные соревнования. Телефон зажужжал в кармане и, смахнув иные рассылочные уведомления, юноша открыл чат с друзьями, где Авасе писал что-то негодующее про Киришиму и Старшую Киту. Ханта тихо вздохнул, отправив непонятный стикер с опоссумом, и убрал телефон в карман… Пройдя пять метров, он снова достал его, войдя в личный чат с уже порядком надоевшим всем знакомым оболтусом. Там от Эйджиро висели эмодзи с кулаками и громкими словами «показать там всем». «Почему не сказал?», - написал Серо ему лично, неожиданно чем-то задетый… «Мы точно друзья?». И через секунду он пожалел о своём сообщении, поймав себя на мысли, что сам не был с «друзьями» до конца честным. Брюнет раздраженно вздохнул, оставив уже всё как есть. Даже не догадываясь о происходящем в то самое время. Это было похоже на тревожную живописную картину в стиле реализма, висящую во всю стену известного музея. Все действующие лица хорошо различались, но сливались из-за всеобщей различимости, из-за безостановочных действий, из-за одной на всех неистовой эмоции. Нет, чувства. У всех было одно удушающее чувство, лишающее разума, осознания реальности и своей человечности. Боже, что это было! Сцена. Невинные школьные соревнования превратились в жестокую мясорубку молодых, а от того не по-человечески пылких особ. Задетые и оскорбленные, мстительные и беспощадные, они кинулись друг на друга в десятую минуту игры. Когда телефоны в карманах спортивных сумок или штанах любопытных болельщиков разрывались от сообщений друзей и родителей, рекламных объявлений, прогноза погоды, кто-то в ту самую минуту прилюдно, осознанно и целенаправленно причинял боль другому, вынуждая того другого обороняться, причиняя ответную боль. Упиваясь зрелищем, подростки на трибунах верещали, как голодные свиньи, и рукоплескали развернувшемуся жестокому представлению. Даже если там, на площадке, на карамельном паркете, были те, кто этого не хотел, их вынудили вступить в оборонительную борьбу, кинувшиеся на них кровожадные гиены. Всё разворачивалось настолько быстро, что «взрослые» даже не поняли сразу всю степень вспыхнувшей опасности. Некоторых одолел ступор, некоторых - паника. Оглушительные крики, рикошетящие эхом по высоким стенам не видящего подобного ранее зала, напоминали страх людей при каком-то природном бедствии. О да, у тех, кто находился там, кто сносил хлёсткие удары, затоптанных и покалеченных, земля трещала под ногами, а мир вокруг - трещал по швам. Сбежавшиеся на подмогу охранники, тренера и иные организаторы, где-то даже пара крупных женщин, с огромным усилием прервали драку, разняли сцепившихся школьников, растащили по разным углам, пытаясь до них в какой-то степени докричаться. Игру остановили. Их собрали в разных раздевалках, оказывая первую помощь. Стояла гробовая тишина. Мужчина лет тридцати вышел, чтобы обменяться парой слов с менеджерами других команд, оставив подопечных в немом осуждении. Киришима рассеянно смотрел себе в ноги, удерживая у носа белое полотенце, постепенно сменяющее свой цвет на алый. Он взглянул на вторую дрожащую руку с разбитыми в кровь костяшками… не решаясь поднять глаза на товарищей по команде, то прикладывающих к ушибленным местам лёд, то перевязывающих тейпами колени и локти, то заклеивающих кровоточащие царапины… Все взглянули на не скрывающего злость тренера, вернувшегося в раздевалку. - Я ни черта не понял, что вы устроили! - разорался мужчина. - Ладно, об этом потом… Сейчас главное выиграть! Слышите?! Выиграть! И только не говорите мне, что после этого кто-то из вас не сможет играть! Бестолочи… Привели себя в порядок и живо в зал! Я не слышу! - Есть! - Сука, эти Кит’овцы совсем охерели, - прошипел под нос тренер, снова ужаленно выскочив из раздевалки. Баскетболисты зашуршали, вытирая руки и лица, причесывая волосы. Эйджиро поднялся, выдул в полотенце кровавый сгусток, швырнул запачканную ткань в сумку, попрыгал с ноги на ногу, проверив вестибулярный аппарат, и как ни в чём не бывало первый вышел наружу. Остальные члены команды обменялись между собой нечитаемыми взглядами и последовали его примеру, напустив на себя гордый и непринужденный вид, прежде чем снова встретиться лицом к лицу с подлыми противниками. - Иппон! - крикнул судья, махнув прямой рукой. Тецутецу выпрямился подстать руке, поправляя распахнутое в борьбе дзюдоги. Он поклонился, самоуверенно прошёлся по татами, восстанавливая дыхание, и приготовился к следующей схватке. Некоторые из дзюдоистов ЮЭй не могли усидеть на месте, елозя на подушках, словно сидеть ровно им мешали глисты. - Иппон! - опять воскликнул судья, когда соперник Тецутецу, зажатый в мощнейшем болевом приёме практически сразу похлопал рукой по полу, прокряхтев «сдаюсь». - Какого, блять, чёрта? - прошептал один из молодых дзюдоистов, дожидающийся поодаль своей очереди против другой школы. - У меня мурашки по коже, - пробубнил второй, почесав руку. - ЮЭй совершенно на другом уровне, там настоящие звери… - Сука, это нечестно! - Иппон! - опять громко объявил судья. Женская баскетбольная команда приехала позднее. Их игры должны были состояться через некоторое время в том же спортивном учреждении. Урарака волнительно выскочила из автобуса, всё стараясь угомонить тарахтящее в груди сердце. - Хоть я и на скамейке, я очень волнуюсь… - неловко прошептала шатенка себе под нос. Дружелюбные второкурсницы тихо посмеялись над новенькой и похлопали её по плечам, так стараясь придать сил. - О! - воскликнула одна из самых высоких девушек, заметив бредущую к ним мужскую команду. - Они уже закончили! - Ты их видишь?! - Семпай, Вы такая высокая… - Странно, они какие-то тихие. Неужели проиграли? - допустила широкоплечий капитан команды. Ученицы замолкли, внимательно следя глазами за потрепанными юношами, приближающимися к тому же транспорту. - Так, что встали?! - вдруг громко рявкнула менеджер женской команды, поправив кошачьи очки. - В темпе в зал! Занимаем раздевалку и разминаемся! Женщина поторопила девушек, немного растерянно посеменивших мимо угрюмых парней в сторону здания. - К-Киришима! - следуя последней, Урарака заметила одногодку и хотела быстро подойти к нему, чтобы поинтересоваться о результатах игры, но парень, услышавший свое имя, вздернул расквашенное лицо, сурово нахмурив брови. - Не подходи! - бросил он и оперативно отвернулся. Очако опешила, даже почти замерла, потеряв дар речи, но окликнувшие ее спортсменки заставили ноги девушки перейти на бег, скрыв оторопевшую хозяйку в стенах здания. Она неловко теребила волосы, переодеваясь, на самом деле, сильно расстроившись. Стало даже сложно улыбаться, что делала Урарака, казалось бы, всегда мастерски… - Чего, бля? - Тецутецу вошел в туалет, удерживая телефон плечом, чтобы свободными руками приспустить штаны у писсуаров. - Я еще не видел чат. Что там? Каминари скинул дикпик? Скажи этому еблану, чтобы мыл его, прежде чем фоткать. А? - седовласый заткнулся, когда в помещение вошли другие парни, бросающие на него косые взгляды. - Кхм, о чём ты пиз… говоришь? Я вообще не врубаюсь. Погоди, я ссу… Бля, давай я перезвоню? Ага, связь. Тецутецу ловко натянул штаны обратно, помыл руки и только потом взял ими выключенный телефон от уха. Мокрые капли попадали на разбитый экран, и он поспешил их вытереть, покинув уборную. Глаза сами нашли Такахатаке, тихо разговаривающего с кем-то по телефону. Юноша внаглую подошел ближе, прислушиваясь к беседе, и не зря, ведь, как показалось бесстыдному вторженцу, старший общался со своей девушкой. Хикохито вдруг резко обернулся, застав Тецутецу врасплох. Тот выпрямился и застыл… Третьекурсник прожигал его серьезным взглядом, при этом не думая заканчивать свой разговор. - Конечно, я всё сделаю, котёнок. Кхм… Да, - Такахатаке чуть-чуть разрумянился, сохраняя каменное лицо. - Я ещё позвоню. Угу… - и опустил смартфон, сжав челюсти. - Семпай, извините, - Тецутецу резко поклонился. - Я сделаю вид, что ничего не слышал. - Не нужно. Десятиклассник с подозрением приподнял голову, заглянув старшему в лицо. - Вы не собираетесь применить на мне болевой или удушающий? - Нет. - Почему? - искренне удивился Тецутецу неожиданной добросердечности сурового старшеклассника. - Тецутецу, у меня будет к тебе очень серьезная просьба. Ты должен пообещать мне, что выполнишь её, - неожиданно Хикохито заговорил как неигровой персонаж перед началом сложного квеста. Тецутецу сглотнул, не отводя глаз от старшего. - Если ты не выполнишь ее, я буду… сильно расстроен, - с той же спокойной интонацией заверил младшего Такахатаке, имея в виду, что он, вероятно, предпримет попытку сломать Тецутецу хребет. - П-понял… Всё сделаю. У регбистов не было тренировки, новость о чем Бакуго встретил крайне недовольно. Потому он ехал на работу сразу после уроков, а по приезде готовил тесто для самодельной лапши под руководством шеф-повара, перетаскивал ящики с продуктами, встречал посетителей, принимал заказы. Так пролетел час, а за ним другой, пока окончательно не стемнело и не похолодало. Кацуки вынес переполненный пакет мусора и вернулся на кухню, проверяя по списку на холодильнике, который готовил владелец утром каждого дня, что оставалось выполнить. - Хм… - Бакуго задумчиво покусал губы. - Мясо… - прошептал он под нос и открыл отсек. Одновременно с загудевшей морозилкой на входе в ресторанчик бряцнули колокольчики. Кацуки не вслушивался, занятый своими мыслями… - Шеф! Я хочу рамен! С говядиной! - громко заявил завалившийся внутрь парень, смутив одного на тот момент тихого посетителя. Мужчина, к которому обращались, потушил сигарету, собираясь отнести клиенту меню, но застыл за прилавком, слегка приподняв брови. - Хорошо, один рамен с говядиной… - И..! - запнулся звонкий голос. - М-мне нечем заплатить… Но я очень хочу съесть Ваш рамен! Он самый вкусный из всех, что я когда-либо ел! Повар немного нахмурился, терпеливо всматриваясь в юного пройдоху. - Если у Вас есть какая-то работа..! - тем временем смело продолжал парень. - Н-например, эм, я хорошо разделываю и жарю мясо! И рыбу! А еще могу помыть посуду! Эм… П-помыть окна могу! Я могу сделать что угодно взамен на тарелку супа..! И тут из кухни буквально взрывной волной выскочил разъяренный Бакуго, убийственно вытаращившись на того, кого он не ожидал здесь увидеть, точнее, услышать… Киришима вылупился на Кацуки в ответ, а с его ушибленного лица схлынула кровь, сделав его живым трупом. - Какого хуя ты здесь, Дерьмоволосый?! - Б-Бакуго?! Разве ты сегодня работаешь?! - Какая к чёрту разница, я же тебе сказал, чтобы твоего зада здесь не было! - Да отвали! - в ответ рассерженно рявкнул Эйджиро. - Я хочу рамен! - Ах ты, сволочь! - Кацуки хотел кинуться к задравшему нос Киришиме, но хозяин заведения кашлянул, заткнув этим звуком двух громких подростков. Подмастерье выругался под нос, сжимая в руках полотенце, которым, видимо, намеревался придушить наглого гостя. А тот обиженно отвернул голову, надувшись и ссутулившись, как малый ребёнок. - Шеф, дайте мне работу! - воскликнул самоуверенный Эйджиро, игнорируя Кацуки. - Я отплачу за тарелку! Даю слово! - Тц, - Бакуго скрылся на кухне, выплеснув своё раздражение на замороженный кусок мяса, рубанув его топором. Главный повар задумчиво постукал пальцем по столешнице и тихо вздохнул. - Помой окна, - немного лениво согласился он с условиями взбалмошного юноши. Тот сразу расцвел, загорелся, активно засуетился, бросив в сторону сумку. - На улице же темно… - тихо вякнул тучный посетитель откуда-то сбоку, когда Эйджиро уже самоуверенно заступил в «сердце» заведения, выискивая тряпку и ведро. На слова логичного клиента шеф-повар лишь тихо хмыкнул и отошёл, чтобы показать подростку, с какого места ему нужно было начинать. Через некоторое время насупленный Бакуго, видимо, уже разобравшийся со всеми своими рабочими задачами, встал рядом с начальником у прилавка. Он хмуро посмотрел на окна у входа, где самоотверженно сигал, как кузнечик, красноголовый знакомый, размазывая по стеклянной поверхности уличную пыль. - Почему ты запретил ему приходить? - не особо заинтересованно спросил владелец, перевернув страницу кулинарного журнала. - От него много шума, - честно ответил Кацуки, наклонив вперед голову. - Когда ты не в духе, от тебя тоже много шума. - Тц… - Вы друзья? Бакуго промолчал, отведя глаза в сторону. Видимо, взрослые спрашивали такие вопросы, не придавая им большого значения, чтобы просто поддержать диалог. И, наверное, отсутствие взаимной вежливости заставило шефа посмотреть на притихшего Кацуки. - Нет? - слегка сконфуженно пробормотал мужчина, вернувшись к чтению журнала. - Удержите из моей зарплаты его порцию, - проворчал юноша, удалившись на кухню. - Ты решил приготовить? - начальник зажег сигарету. Бакуго без ответа уже начал это делать. Изредка в помещение заглядывали посторонние люди, тоже желающие откушать хвалёного супа и различных закусок, вооружившись бутылочками лёгкого пива. Киришима приветственно кланялся им снаружи, словно являлся уже полноправным работником, желая всем и каждому заранее приятного аппетита… Какие-то мужички нашли его забавным, даже разговорились и посмеялись над задорным юношей, развлекающим их намыванием окон и потешными фразами. - Шеф, я всё! - спустя недолгое время, Эйджиро влетел обратно, чуть не расплескав воду в разные стороны. - Ведро оставь снаружи, - спокойно отозвался владелец, продолжая незамудренное чтение. - Есть! - Киришима послушно вылетел обратно… Повар устало вздохнул и решил проверить обстановку на кухне. - Можешь начинать, - дал он команду Бакуго, приготовившему все ингредиенты. Кацуки молча поставил горшочек на огонь, нашинковав зеленый лук. - Шеф, так у Вас и гречка есть! - громко ахнул Эйджиро, видимо, по пути сунув любопытный нос в кладовую. - Вы делаете гречневую лапшу? - Когда как, - без энтузиазма отвечал мужчина, протирая ножи. - Гречневая лапша плотная, тесто долго настаивается и варится… Иногда делаю. - А как узнать, когда следующий раз? - оживленно выспрашивал Киришима, стоя возле кухни, но без разрешения не заглядывая за шторки. - Я её очень люблю! Хотелось бы попробовать… - Хм… Бакуго тебе скажет, - лишь бы ответить сказал повар, только вот Кацуки моментально заскрежетал зубами. - Не скажу! Нехер тут ошиваться! - А я приду, когда тебя не будет! - ответно оговорился Эйджиро и удалился к свободному столу. - Придурок… - зло буркнул блондин. - Хмх, - шеф хмыкнул со смешного для него общения двух незрелых детей, поправив на полке склянки со специями. Бакуго плюхнулся перед Киришимой, пока тот за обе щеки с завидным аппетитом уплетал большую тарелку горячего рамена. Он спешил, и во всех его движениях была суета: то обожжет язык, повздыхает, подует на бульон, запихает в рот сразу много всего, что из него аж будет литься, немного испачкает кофту, досадливо постонет, помашет на свое взмокшее лицо, схватится за салфетку, случайно заденет посуду, чуть не опрокинет на себя содержимое, бряцнет, клацнет, ухнет, ахнет… Кацуки смотрел за этим, как за импульсивным выступлением актёра пантомимы, цинически кривя губы. - Слышь, - он отвлёк юношу, выждав некоторое время, отнесясь с пониманием к его потребности в еде, - ты клал на то, что я тебе сказал? - Нет, - булькнул Эйджиро, дожёвывая закуски. - Тогда что ты здесь делаешь, придурок? Еще и со своей вырвиблядской прической. - Эй, слышишь, - Киришима серьезно нахмурил брови, изменив тон, - не обижай меня сейчас. - А то чё? - по привычке с вызовом буркнул Бакуго. - Я обижусь, - заверил его Эйджиро. Блондин цыкнул и уставился в телефон, впервые за последние несколько часов открыв чат. - Ты написал, что «отметишь» победу с командой, - заметил он, раздраженно зыркнув на напряженного сверстника. - Ну, я пиздабол, - моментально ответил Киришима со смирением в голосе. Он тяжело вздохнул, подперев лоб рукой. - Написал это, чтобы ослабить твою бдительность. - Чё? - Я проверил твой онлайн, поэтому подумал, что ты на тренировке и на работе тебя не будет. Ну и завтра у тебя первая игра. Поэтому заскочил сюда, пока тебя нет… Ведь не проблема, если я буду сюда ходить по дням, когда ты не работаешь! Никто и не узнает, если тебя тут нет! Вот… Бакуго настолько страшно искривился в лице, что Эйджиро сбежал глазами в стол, слегка напуганно сжавшись. - Я очень хотел жрать, но не мог жрать со всеми… - он еще больше помрачнел и стал каким-то неожиданно маленьким. - Мне стыдно… перед парнями. Кацуки непонятливо помолчал с минуту, после чего негодующе вздохнул, забрав грязную тарелку. Вернувшись обратно с парой баночек газировки из холодильника, он кинул одну Киришиме, который чуть ли не словил жестянку лбом, вовремя выставив руки вперед. - Спасибо… - Что ты опять сделал? - В смысле «опять»..? - Эйджиро щелкнул ключом, приложив надутые губы в холодному металлу. - От тебя одни проблемы, - Бакуго придвинул к себе колено, закинув на него локоть. - Тц, - Бунтарь не стал с этим спорить, посчитав, что другу было виднее. - Оно само всё как-то, короче… Не я начал! А… Нет, я начал… Но я попытался всё разрулить..! Агх, я не думал, что так получится… - затараторил юноша, извиваясь от внутренних терзаний. Кацуки сделал смиренный глоток шипучей содовой. - Да и какая разница?! - вдруг воскликнул Киришима. - Я же знаю, что тебе это неинтересно… Если начну рассказывать, ты будешь психовать и обзывать меня, а потом прогонишь, как дворовую собаку! - и снова немного обиженно повесил нос, затеребив в руках банку. - Я, по-твоему, не человек? - выпустил Бакуго усталый сарказм, закатив глаза. Но он не мог ответить иначе, ведь в этом была доля правды. Эйджиро горько сжал губы, отставив газировку в сторону. Молчание затянулось… Киришима уязвлённо посмотрел на юношу, не зная, что дальше сказать. Кацуки давил его хмурым взглядом. - Ну, тебе же правда неинтересно… - Да, неинтересно. - Ну вот… - Если бы ты увидел Тецутецу с фингалом, что бы сделал? Эйджиро недоуменно приподнял брови и задумался, скорее не над самим вопросом, сколько над подвохом, который мог за ним скрываться. - Эм, я бы… - Говори, как есть, - отрезал блондин. - Я бы навалял тому, кто это сделал! - Дебил, ему упал на глаз кирпич! - После такого не выживают, Бакуго… - Заткнись! Так что ты сделаешь, кусок говна?! - Не обзывайся..! Я Киришима Эйджиро! Зови меня Киришимой, Эйджиро или б-братаном в конце-концов..! - Сука, - Кацуки собрал микроскопическое терпение, глубже вдохнув. - Киришима, - выбрал он один из предложенных вариантов, сразу обратив на себя чужие глаза, - ты вообще в курсе, что такое дружба? Эйджиро по-тупому вытянулся в лице, из-за чего Бакуго неконтролируемо замахнулся, дабы залепить ему по голове. Этот удар шокированный Киришима перенёс спокойно, виновато уставившись в свои ноги. - Дружба - это… - Ты же сам пиздел летом о том, что «друзья друг другу должны», что ты «играешь в команде». Мозги отшибло? - Да я помню..! - оскорбился Эйджиро. - Можешь мне не говорить, что ты опять отжёг, но я «должен» знать, почему у тебя разбитое хайло. Типа, кто-то тебе его разбил или ты сам куда-то им заехал… Чтобы я знал, что мне делать. Киришима пялился на Кацуки из-под бровей то ли растерянным, то ли жалким щенячьим взглядом.. Оно там путалось, кажется, боролось внутри самого юноши. Блондин цыкнул, демонстрируя своё полное недовольство возникшими проблемами и высоченным пренебрежением к примитивным для него вещам, словам и умозаключениям. - Да, мне реально неинтересно. У тебя заёбов полные штаны, никакого терпения не хватит в них разобраться. - Эй… - Но если я уже с тобой связался, я должен быть в курсе хотя бы базового.… чтобы выполнить свои обязанности, о которых ты сам пропердел мне все уши. Врубаешься? Эйджиро опустил голову, тихонько кивнув. - Но если это не моё дело - не говори. Я и не хочу знать. - Не тебе мне говорить, что такое дружба, - тихо отозвался Киришима. Его глаза немного намокли, и он прятал их, всё ниже наклоняя голову. Юноша был и тронут словами Бакуго, и сильно задет… Оказалось очень неприятным расписаться в собственной никчёмности там, где Эйджиро ошибочно считал, что достаточно преуспел. Он теперь ни в чём не был уверен. Да и откуда ему брать какую-либо уверенность? У него отсутствовала опора. У него ничего не было. Кацуки проводил его до остановки. Они промолчали весь путь и распрощались вялыми кивками. Киришима на секунду порадовался своей сдержанности, не опозорившись перед Бакуго ещё больше, нечаянно не проявив излишние эмоции. И вот, ступив к школе, ноги понесли хозяина по обходным дорожкам, по уединенным лавочкам, где он нашел одинокое спасение. Эйджиро упал на холодное дерево задом, глубоко и шумно повздыхал, проворачивая в голове события прошедшего дня, пошикал и постонал недовольно, слишком сильно натирая ноющий после драки лоб, слишком больно прикусывая внутреннюю сторону щёк, слишком крепко сжимая раздражающе щиплющие костяшки. Ему было сложно спокойно переживать бурные эмоции, тревожащие сомнения. Он чувствовал себя до безобразного жалким, никчёмным, униженным. Воображал, как выглядел со стороны, что думали о нём другие. - Блять… - Киришима отчаянно затеребил пальцами пустую упаковку какого-то снека, завалявшегося в кармане, по итогу не сдержав слёз. Он смотрел в плывущие буквы, игнорировал срывающиеся с подбородка теплые капли, на деле внутри ведя сильную борьбу с тем, чтобы не расплакаться ещё сильнее и окончательно не разочароваться в своей мнимой стойкости. Ему было обидно, больно и страшно. Ему было очень страшно… Подросток остро нуждался в поддержке, которую неоткуда было взять. И сколько бы от отчаяния он ни пытался найти опору в самом себе - её там не было. - Надо завтра извиниться перед парнями, - тихо прошептал Эйджиро, возвращая себя к реальности. - И перед тренером… - и его снова пробивало на слёзы от фантазий о мучительных для гордости извинениях. «Почему я должен извиняться?», - кричало там, но Киришима прекрасно знал, что по-другому было никак при выживании в одиночку. Требовалось справляться с последствиями самому и когда он становился виноватым, и когда являлся невиновным. Гордые сироты не выживают. Они умирают от голода, из-за гордости не попросив еды, они умирают от болезней, из-за гордости не умоляв о помощи. - Надо извиниться перед Ураракой… завтра.