Болваны!

***

Аояма, рано проснувшись, умылся, решив прямо в пижаме спуститься к столу. Он немного смутился уже завтракающих родителей, одаривших его долгими взглядами. Мать подозвала домработницу, попросив сообщить на кухню, которая находилась в отдельной постройке, об еще одной порции. Маленькая женщина кивнула и поспешно удалилась, пока Юга присаживался за стол. Он сначала посмотрел на бубнящий телевизор, по которому отец смотрел французский новостной канал, а затем на тихих родственников. Рихард медленно жевал последний кусочек запеченного хлеба, мать отпивала ароматный кофе… - Юга, - обратился мужчина, не отрывая от тарелки глаз. - Да? - осторожно отозвался сын. - Дорогая, выключи, пожалуйста, звук. Аю протянула руку до лежащего возле себя пульта, нажав красную кнопку. С потухшим экраном плазменного телевизора за столом воцарилась тяжелая тишина. Аояма поверхностно дышал, переводя напуганные глаза с матери на отца, теперь посмотревших на него в ответ с полной серьезностью. Они оторвались от трапезы, сложив на столе руки. - Ты говорил, что учишься с Мономой… Сыном Мономы Ёситаки. - Д-да… - кивнул Юга, на что родители красноречиво переглянулись, чем напрягли подростка еще больше. - А что? - несдержанно спросил он, вжав голову в плечи. - Юга, скажи нам честно, - твёрдо проговорила мать, сведя брови. - Над тобой в школе издеваются? - Что? - ахнул шокированный юноша и поспешил разуверить родителей: - Нет, никто! - Нейто учится в параллельном классе? Он тебя не достает? - выпытывал отец, но его прервал важный рабочий звонок. - Ох… Извините. - Ответь, это, наверное, от министра… - тихо проговорила Аю, проводив Рихарда взглядом. Тот удалился в соседнее помещение, прикрыв дверь. - У меня в школе всё хорошо, maman… - Аояма запнулся, когда к столу принесли его горячий завтрак. - Спасибо. - Не связывайся с Нейто, Юга, - вдруг сердито отчеканила мать. - Если тебя начнут задевать, сразу говори нам! Ты понял? - Oui… - юноша смиренно кивнул. - Ты никому не говорил, что ты «омега»? - осторожно уточнила женщина. Аояма вскинул на нее глаза полные замешательства и испуга, за которыми в голове шли усиленные попытки вспомнить что-то такое. - Нет… - Никому не говори, - отрезала Аю. - А если спросят, говори, что ты «бета»… Это же по сути правда! Ты уже практически «бета»! - она натянуто улыбнулась, кивнув на еду. - Кушай, пока не остыло… - Эй! - Тецутецу без стука влетел в комнату сестры, держа в руках большую коробку, обмотанную крафтовой бумагой. - Спрячь! - Что это? - Цуцуми подскочила со стула, суетливо подлетев к запыханному брату. - Неважно! Просто спрячь! Родители не должны увидеть! Девочка возмутилась, но брат грубовато пихнул ей в руки коробку и выглянул из-за двери. Младшей ничего не оставалось, кроме как спешно засунуть картон под кровать, выполнив тем самым экстренное поручение. Оба ребёнка прислушались, стараясь различить слухом местонахождение родителей. Мать, судя по шагам, прошла из кухни в прихожую, где открылась входная дверь и заявился отец. Тецутецу аж выдохнул от осознания, что вовремя всё успел, поэтому собрался незаметно прошмыгнуть из сестринской комнаты в свою, как замер, расслышав раздраженный тон голосов. Цуцуми любопытно жалась где-то снизу, подсовывая ухо. Доносились возмущения матери… А потом грозный рык отца. Тишина… Быстрые шаги. Тецутецу трухнул, не зная, куда деться, когда женщина стремительно настигла детское логово. Она дёрнула дверь, вырвав ее из юношеской хватки, и метнула острый взгляд сначала на сына, потом на дочь. - Идите прогуляйтесь. И купите продукты, - мать пихнула подростку в руки скомканный желтый листок с парой купюр и вернулась на кухню. - Кхм… - Тецутецу выпрямился, чтобы выглядеть непринужденно, внушая испуганной сестре свое полное спокойствие. - Ты её слышала, собирайся. - Хорошо… - Цуцуми растерянно взглянула на невозмутимого брата и, когда он отправился к себе в комнату, поторопилась переодеться. Они осторожно миновали сердитого отца, копошащегося в гостиной, и вышли на улицу, быстрым ходом удаляясь от дома. Постепенно, когда угол забора был преодолен, брат с сестрой перешли на спокойный шаг, держа путь к знакомому продуктовому магазину. - Мама с папой опять ссорятся? - тихо пробурчала Цуцуми, поглядывая на молчаливого брата. - Они не ссорятся, - строго отмахнулся тот, видимо, так желая предотвратить подобные мысли у девочки. - Мама постоянно выгоняет нас из дома, когда ругается с папой, - недовольно пробубнила Цуцуми, на всякий случай сделав от Тецутецу спасительный шаг. - Тц, - старший раздраженно зыркнул на младшую, намереваясь заткнуть её одним только взглядом. У него получилось. Девочке не хватило смелости сказать что-либо ещё. Добравшись до магазина, они молча и быстро отыскали по списку продукты, даже не думая брать какие-то снэки, сухари или сладости. У них вообще не имелось такого представления, поскольку никогда не имелось «лишних» денег. Дети медленно брели по улице, теряясь в догадках, можно ли было вернуться домой или ещё нет. А подходя к дому, на их глазах распахнулась калитка, выпустив наспех собранную мать, вооружившуюся чемоданом. Она накручивала вокруг шеи легкий шарф, увидев подростков… - Мама! - обеспокоенно воскликнула Цуцуми, бросившись обнять женщину. - Куда ты уходишь? Тецутецу напряженно свёл блеклые брови, подойдя ближе… Он подметил взъерошенный вид матери, её шальные глаза и бледный цвет лица. - Я останусь у тёти… - переводя дыхание, пробормотала женщина. Она убрала с лица дочери выбившиеся пряди волос и тяжело посмотрела на напряженного сына. - Вы можете пойти со мной… - И оставить папу?! - зло бросил Тецутецу. - Я не уйду! - Ясно, - раздраженно прошипела мать, опустив глаза на младшую. - Ты пойдешь со мной, Цуцуми? - Я… - девочка растерянно поджала губы. - Я с тобой… - Ну и проваливайте, - плюнул тем временем юноша, поспешив с пакетами в дом. - Тецу! - окликнула брата прослезившаяся Цуцуми. - Оставь его, - скомандовала мать, перехватив дочь за руку. - Пусть дальше боготворит своего никчёмного отца. Безмозглый дурак! Тецутецу хлопнул дверью, зло швырнув куртку на пуф. Он постоял в прихожей какое-то время, беря себя в руки, прежде чем пройти в гостиную, откуда доносился шум слишком громкого телевизора… На улице мимо окон проехала машина такси, забравшая двух женщин, бежавших из этого дома. - Па, - подросток встал в стороне от смурного отца, пялящегося неотрывно в экран гогочущего ящика. - Мама забрала Цуцуми… - Пусть катится, - грубо выпалил мужчина, махнув пультом. - Завтра прибежит обратно и ещё будет извиняться. - Что случилось? - осторожно спросил сын. - Ничего. Истерика на пустом месте, ты же её знаешь, - пробормотал отец, не вдаваясь в подробности. - Почему ты сегодня не пошел на тренировку? Тецутецу хотел напомнить родителю, что после соревнований на выходных предоставлялся официальный отдых, но промолчал, уже по опыту зная - для отца это была не причина «филонить». - Тц, - мужчина глянул на сына пренебрежительным взглядом. - Поэтому ты и не дотягиваешь, трутень. Завтра после школы не вздумай появляться дома. Совсем уже расслабился… Я за что такие деньги плачу? Разбери пакеты и иди делай уроки. - Кхм… - Тецутецу послушно поплёлся на кухню, а после - к себе, по пути прикрыв дверь в сестринскую комнату. Бакуго медленно присел на кровать, вернувшись в спальню после душа. Состояние было болезненным, посему паршивым. На улице мерно зашумел нежданный дождь. В дверь постучались и, получив в ответ лишь тихий «мычок», осторожно отомкнули. Это оказался Масару. Он прошел внутрь, окинув глазами убранство комнаты, словно видел его в первый раз, хотя пробыл в нем в последние сутки достаточно долгое время из беспокойства о состоянии сына. - Что? - буркнул Кацуки сиплым голосом. - Как ты себя чувствуешь? - Нормально. - Хм… - мужчина прошелся до окна, немного отодвинув плотную штору. - Постарайся сегодня отдохнуть… Может быть, тебе что-то нужно? - Ничего… - младший Бакуго поёжился от непривычной заботы и, дабы избежать какой-то неловкости, стал собирать разбросанные вещи. Масару неудобно постоял, сцепив за спиной руки. - Ты не хочешь извиниться перед мамой? - Не хочу! - моментально среагировал Кацуки, дерзко уставившись на отца… Тот не шелохнулся, из-под очков пристально всмотревшись в красные глаза юноши, которому пришлось отвернуться по причине очередного приступа дискомфортных чувств. - Мицуки очень беспокоится о твоём здоровье… Но ты её сильно обидел. Не думаешь, что должен извиниться? - Нет. - Кацуки… Почему ты не стараешься нас понять? - родитель обессилено вздохнул, наблюдая за спиной отвернутого сына, складывающего одежду. - Может быть, мы и ошибались в чем-то… Но мы делали всё, что могли. Хорошо, я не прошу к себе особенного отношения, но Мицуки… Она же твоя мама, Кацуки. Она любит тебя и делает всё только для твоего блага… Если она в чём-то не права - пойми её. Подросток молчал, скрывая от отца сжатые от злости губы и мысли, полные обидных противоречий. - Не будь таким безжалостным с теми, кто тебя любит… - Масару поправил книги на столе в ровную стопку. - Может быть, тебе нужно время… Главное, чтобы в будущем ты не пожалел, что был так жесток со своей мамой. Бакуго снова промолчал, стащив со шкафа дорожную сумку. Отец искоса наблюдал за резкими движениями явно раздраженного сына, решив на том закрыть эту тему… Он прошел к выходу из комнаты, но остановился возле настенного календаря. - Кхм… Кацуки, скажи, пожалуйста, твои гоны проходят нормально? Блондин минуту помедлил с ответом, бездумно пихая вещи то туда, то сюда, а после глянул через плечо на мужчину с прищуром недоверия. - Норм… - Если у тебя что-то не так, я могу позвонить доктору Мидзунобу… Ну или сходи к нему сам. - Я же сказал, что у меня всё норм! - Хорошо. Просто я знаю, как ты не любишь врачей и затягиваешь свои болячки до последнего… - Па! - Ладно, ухожу. Спускайся поесть. Нет, лучше я тебе принесу, отдыхай. Хотя твоя мама не любит перекусы в комнате… - Сам возьму! Иди уже! - Кацуки вытолкнул причитающего Масару за дверь и хлопнул ею перед его носом. Мужчина удрученно кивнул и спустился по лестнице на первый этаж. - Эх, я хотел спросить о его друге… Что до того друга… Какой же была удивительной человеческая психика. Вот, казалось бы, она настойчиво сигнализировала о непередаваемых плохих ощущениях, но стоило человеку поспать или обеспокоиться каким-нибудь другим событием - «пуф» - не оставалось и следа от тех мерзопакостных тревог и чувств. Что же это было такое? Какие-нибудь учёные химики и биологи, посвятившие науке всю свою жизнь, в преклонных годах рассказали бы о гормонах, о нейронах, о минералах и их сложнейшей слаженной системе, составляющей человеческий организм, об их влиянии на, первый взгляд, необъяснимые процессы, на так называемое «самоощущение», простым словом - самочувствие. Но в тот момент не находилось рядом седых экспертов, не осложнились еще до нужной степени извилины серого вещества и не имелось пока что схожего прожитого опыта, зато были потоком рвущиеся, водопадом несущиеся чувства, чувства, чувства. Киришима проснулся тогда с экстренной мыслью, требующей узнать состояние Бакуго. Затем, силком отложив эту мысль в дальний ящик, он задумался, почему вдруг его голова расценила это как нечто экстренное, учитывая, что буквально вчера юноша лёг спать с негативным настроем по отношению к нездоровому товарищу. И вот, пожалуйста, следующий день - ни злости, ни раздражения, а вместо них даже искреннее беспокойство. Эйджиро безжалостно начищал зубы, сверля себя глазами в зеркале, будто бы спрашивая у отражающегося там парня, что с ним происходит, и почему это вдруг он так резво переобувается в воздухе. И ладно бы «тот» парень, которого словно бы ничего не касалось, - а что с «этим» парнем? Киришима стал рассуждать о себе с самим собой. Мол, поинтересоваться самочувствием приятеля - это обыденная практика, даже, на секундочку, показатель хороших манер. Так, знаете ли, принято в цивилизованном обществе - проявлять уважительную обеспокоенность, когда сведуешь о болезни знакомого человека. Эйджиро-то вчера прекрасно видел, насколько Бакуго было нехорошо… Возможно, оттого тот не хотел с ним видеться и вредничал по любому поводу. Ах… Как только Киришима припомнил изможденное бледное лицо, когда тому пришлось ото сна открыть влажные болезненные глаза, его душу прострелило жалостью, изнутри всё неприятно потянуло на ниточке, а по затылку ударила молотом огромная вина за такую выборочность в действиях, за такое безобразное бессердечие! Эйджиро сразу же Кацуки написал. Спросил, как он там, и предложил свою помощь. Киришима просто знал, что «это» правильно - никогда не уступать гордости в вопросах плохого человеческого самочувствия. Кто бы и кем бы то ни был, он хотел облегчить любые страдания этого кого-то… Ведь так поступать правильно! Ведь так и должен поступать «хороший человек»..? Даже если где-то в глубине души Эйджиро корыстно надеялся, что к нему тоже когда-нибудь кто-нибудь отнесётся «правильно». Ведь не может же быть он один «хорошим человеком», когда этому негласно учили практически всех? Но стоило пройти часам, за которые бравый юноша выполнил полноценную тренировку, снял сброшенные отцом деньги и провел с ним какую-никакую телефонную беседу, перекрасил волосы, почитал параграфы, поиграл… и даже сел составлять какие-то «объяснительные» и «обращения», которые, мало ли, могли пригодиться школьному совету в его будущем туда походе, - его страшно разозлило отсутствие ответа. - Ну какая же ты дрянь, Бакуго, - кривился оскорбленный Эйджиро, стирая кривые буквы уже четвертый раз, что привело к нещадному разрыву бумаги. Скомканный свёрток прилетел в стенку, зашелестел следующий тетрадный листок, павший смертью невинных, но храбрых. Киришима стрельнул озлобленными глазами в телефон, проверив сообщения… - Тц! Ответа по-прежнему не было. И как же странно всё получалось. Никакое занятие не отвлекало, а голова постоянно возвращалась к порядком надоевшему Кацуки. - Задрал! Эйджиро решил тогда, что больше никогда не пойдёт на поводу своих «добропорядочных» импульсов к отъявленным придуркам! Придурок есть придурок! Что с него взять? И стоило сообщению прийти… Киришима засуетился, задёргался, затрепетал, получив уже ближе к вечеру долгожданный ответ в мессенджере. Только вот ответ был коротким и абсолютно несодержательным, закрытым, сухим. Эйджиро смотрел в слово «нормально», кажется, две минуты… или три. Внутри у него после секундного душевного подъёма разбушевался шторм. Ему не хотелось верить, что вот так от него, совершенно не вуалируя, снова отвернули нос. Поразительно! Это ж надо же так..! С ним! «Он даже не спросит в ответ, как я?», - Киришима одержимо усмехнулся, откинув от отчаяния голову. Его разочарованию не было предела, задетая гордость рвала и метала, невообразимых размеров злость расплёскивалась за края..! Это же просто «хороший тон» - поинтересоваться о человеке в ответ, о его жизни, делах! Так строится диалог! Так строятся отношения! Эйджиро заживо жгла несправедливость. Он метался в вариациях следующего сообщения, решая, как же пообиднее его написать, как же уязвить Бакуго в ответ и дать ему прочувствовать многократно то, что чувствовал Киришима! - Может просто «ок»? - распалившись, бубнил он под нос. - Типа, мне похер.. Нет, вообще не буду отвечать! «Тогда чем я лучше?», - подумал про себя Эйджиро: - «Опущусь до его уровня?». И тогда, прямо по-рыцарски достойно выпятив грудь, взял он в руки телефон для гордого ответа… Только вот его большой палец замер над клавиатурой, как только в процессе внутренней суматохи раздался каверзный вопрос собственного «я»: До какого уровня ему было стыдно опускаться? Если он и так плескался в самом низу. Киришима медленно отложил телефон. На смену пылкости пришло спокойствие, словно на бушующий огонь разом обрушили тонны песка, ставшие дюной на выжженном некогда цветочном поле… - Какой же ты мелочный, Эйджиро… и жалкий. А как бы хотелось быть безразличным! Как бы хотелось быть гордым, подлым..! И злым… Бакуго правда было не до Киришимы, не до его сообщений и предполагаемых «ощущений», которые тот испытывал, потому что Бакуго проживал важный для себя этап, важную в своей жизни перемену. Несмотря на невероятно плохое самочувствие, он бойко собирал самые необходимые вещи для сиюминутного переезда. Раз ему одобрили это дело - какой смысл был затягивать? Так Кацуки сгрёб одежду, учебники, заныкал поглубже в рюкзак потрепанный кошель с накопленными на подработках деньгами и спустил свои скромные пожитки ко входу в дом, где столкнулся с идущей на кухню матерью. По его спине пробежался нездоровый холод, глаза от вины не смогли подняться на осунувшееся женское лицо, но руки продолжили спешно копошиться, игнорируя все моральные принципы, совестливые позывы… - Куда это ты собрался?! - сразу вспылила Мицуки, махнув пустым стаканом. - Я, кстати, против этого глупого решения! Скажи «спасибо» Масару, который ручался за тебя! Ты подавал заявку в общежитие?! Настолько невыносим родной дом?! - Так удобнее… - буркнул Бакуго. - «Что» удобнее?! - Мицуки, не сердись, - отец, вовремя услышавший начинающуюся ругань, выскочил из ванной, находу вытирая мокрые руки об штаны. - Мы же всё обсудили… Он обещал, что учтёт все наши условия. Думаю, ему неудобно на фоне одноклассников. Слышал, многие из его товарищей живут в общежитии! - И что такого?! За что ему должно быть неудобно, я так и не поняла! - продолжила возмущаться, за ночь постаревшая от нервов, женщина. - Ну, они же подростки, для них имеет значение каждая мелочь… Другие мальчики, наверное, выглядят более «крутыми», раз живут сами! Подумай! - И что крутого..? - вдруг буркнула Мицуки, потеряв уверенность в своём негодовании. - Кхм… Им лишь бы повод остаться без присмотра родителей… Наверное, те ещё недоноски! - Нет, - уверенно излагал Масару, делая внушительное лицо. - Мне сам учитель Айзава рассказывал! Первый ученик академии, третьекурсник, живёт в общежитии… Он, кстати, капитан регбийной команды. Как ты думаешь, почему Кацуки туда подался? - П-правда? - запнулась женщина, не сумевшая подавить удивления. - Ну, правильно… Я так и учила! Если сам не можешь достигнуть цели, будь в окружении тех, кто может, и отбери это у них! - Может, Кацуки и грубит, это возраст такой, но он следует твоим наставлениям! Не забывай, он же мужчина, еще и альфа… Он очень гордый! Поэтому никогда прямо не согласится… - Эй, - буркнул задетый сын, но решил промолчать, видя, как из Мицуки медленно улетучивалась злость благодаря здравым рассуждениям Масару. - Хмф… Вот эти вот «мужские» закидоны… - буркнула женщина и потрясла кружкой. - Всегда их не понимала… Мальчишкам лишь бы помериться тем или другим… Ну и ладно! Раз хочешь доказать своим там этим… скажи им, что у тебя своя квартира! - гордо вздернула она нос. - Я не люблю потакать такой бестолковости, но в этот раз дам поблажку! Так что если хотя бы на балл снизится твоя успеваемость или ты устроишь там не пойми что - вернешься домой, понял?! Пф… Да и не пофиг ли, что те дураки думают..? Масару, сделай мне кофе! - блондинка скрылась на кухне, оставив на минуту отца и сына вдвоем. Кацуки, сжимая губы, глянул на шатена, который слабо улыбнулся ему в ответ, видимо, ожидая благодарности или хотя бы капли доброты… - Отвези меня, - тем временем хладнокровно буркнул сын. - Сейчас? - сильно удивился мужчина. - Но ты же так сильно болен? Может, это подождёт, пока ты не поправишься? - Я чувствую себя нормально, - настойчиво лгал Бакуго. - Отвези… как только сделаешь ей кофе. - Масару, ты глухой?! - прокричала из кухни Мицуки. Мина осталась на неделю под присмотром тёти, которой родители передали в пользование квартиру и, можно сказать, младшую дочь, отправившись на остров Кюсю со старшей дочерью по ее какой-то там университетской конференции, где ей будут вручать какой-то там приз. Отец с матерью удачно подбили под эту поездку свои отпуска, объединив приятное с полезным и просто поставив младшую Ашидо перед фактом за день до внезапного отлёта. Правда, той было не привыкать, так как подобное случалось в её жизни уже не раз… После домашней рутины девушка устало плюхнулась на подушки, схватив в руки телефон. Она пролистывала новые сообщения в бесконечных чатах, в некоторых из которых числилась неотъемлемым участником чуть ли не с младшей школы. - Эх, все встречаются… - досадливо пробубнила девушка, рассматривая фотографии со свиданий многих своих знакомых и без улыбки на лице писала эмоциональные комментарии с множеством смайликов и интонационных восклицаний. - «Позд-рав-ля-ю..», - безразлично озвучивала она свое очередное письмо. - «Вау… Кру-уто… Вы такие кла-ассные»… Надоели! - Мина отбросила телефон запищав в подушку от зависти. Попищала она с минуту, а потом затихла, так и оставшись лицом в пахучей наволочке. Когда воздуха стало досадливо не хватать, Ашидо повернула набок голову, немного смущенно фантазируя о своих отношениях… Она была бы такой замечательной девушкой! Всё бы делала для своего парня: красиво бы одевалась и красилась, готовила бы обеды и сладости, проводила бы с ним фестивали и праздники, вела бы себя мило, нежно, немного кокетливо… - Не могу этого представить, - отчаянно вздохнула Мина, сев и вновь взяв в руки телефон. Черёд дошел до чата, куда добавили «Пинки» совсем недавно… не без её настойчивости. Скажем, «своя тусовка» тех, кто был причастен к индустрии «моделинга». Звучало, конечно, пафосно, но на деле являлось разовыми сумбурными фотосъемками любителей и полупрофессионалов, которые несли себя высоко и гордо, просто-напросто поднимая вокруг своих персон обманчивую пыль. Они были мастерами лишь в двух вещах - привлекать внимание и набивать цену. И мастерские уловки возымели эффект, обхитрив Ашидо, наивно поверившую в их значимость и якобы серьезность всех проводимых ими мероприятий. Потому, когда в чате начались какие-то дискуссии, Мина с полной участливостью и внимательностью вычитывала каждую реплику, ответственно выпрямившись в спине. Её «наставница» - студентка инженерного колледжа, окончившая неизвестные никому курсы мейкапа, - переписывалась с «фотографом» - странноватым парнем, имеющим профессиональную камеру, - о том, как было бы здорово заиметь для предстоящей фотосессии «необычное» мужское лицо. К диалогу подключились и другие участники чата - действующие модели, являющиеся старшеклассницами и студентками разных школ и факультетов, - легко предлагающие свою помощь и даже скидывающие фотографии «знакомых», которых рассматривали там не как людей, а как потенциальный продукт, соответственно, достаточно бесцеремонно. - И что в нём интересного? Обычный, - например, писала «наставница» про одного предложенного кандидата. - Этого парня камера точно не любит, - с язвительностью писал «фотограф» на другого. - Ты зачем скидываешь такого прыщавого? - писала какая-то незнакомая Ашидо девушка, видимо, отвечающая тоже в некоторой степени за макияж. - Считаешь, что фотограф должен тратить часы на ретушь? А сколько уйдет моей тоналки?! - Какая страшная улыбка. Пусть с зубами больше не улыбается! - Почему у него такие асимметричные глаза..? - Ну и рожа! А-ха-ха! Некоторые из тех, кто предлагал варианты, отшучивались на жестокую критику, некоторые пытались отстоять своё мнение, но царило там негласное правило: все замечания по внешности - просто сухой в их области конструктив. И на него не стоило обижаться… А если кто-то обижался - значит, нечего ему было делать среди них - «профессионалов». Мина верно следовала таким вот правилам секретного клуба, чтобы являться его частью, и уже усердно думала над кандидатом от себя. Она стремилась предложить того, кого бы точно утвердили, а ее - похвалили за «вкус», за «взгляд», признали бы ее «нетривиальность» и выделили бы из остальных. Ашидо спешно пролистала контакты в своем телефоне, заходив по комнате. - Интересная внешность… Интересная внешность… - нетерпеливо проговаривала девушка, усердно перебирая в голове все приблизительные варианты. На ум приходил то один, то другой, то третий. От всех она отмахивалась, прогнозируя реакцию старших коллег, основанную на увиденных отзывах о ранее сброшенных фотографиях. А еще вставал вопрос не только уникальной внешности, но и отношений между обладателем этой внешности и Миной - сможет ли она уговорить этого «счастливчика». Потому многие варианты сразу же отпадали. - Монома… - прошептала Ашидо и вдруг сморщилась, застрадала, захныкала, взъерошив волосы. Нейто был… объективно красавцем, если его не знать. Для японского общества он выглядел уникально и «дорого» со своими серыми глазами и золотыми волосами. Да и юноша имел отличную фигуру, в чем убедилась Мина еще до летнего лагеря. Она застонала в голос от душевных терзаний и упала на кровать, затарабанив ногами. Проблема заключалась в том, что Ашида и Монома не ладили… Мало того, они ненавидели друг друга. Плюс, Нейто давно не было слышно, он будто куда-то надолго пропал. - Ах, - Мина перевернулась на спину, приложив ко лбу ладонь. - Тяжело… - и вдруг случайно допустила идею: а если бы Монома предложил ей встречаться, стал бы непредвиденно добрым и заботливым, смешным и милым... с ней? Как бы все обзавидовались, что «Пинки» заполучила такого красавчика! И как бы она сошла с ума, заимев подобного парня! Стыд красил её щеки от набирающих силу мечтаний, где Нейто хитро улыбался, брал ее руку в свою, приобнимал за плечи, нет, за талию… - А-а-а! - заорала Ашидо в голос и забила подушку, забрыкалась ногами и руками, приводя кровать в полный беспорядок. - Тайм-аут! Тайм-аут! - кричала она навязчивым грёзам. Спустя минуту, совладав с собой и глубоко вздохнув, Мина вновь задумалась о «необычных» лицах в своём окружении, довольно закономерно припомнив Аояму, который в последнее время часто маячил рядом с Мономой, который её привлекал. - Аояма… - задумчиво пробормотала Ашидо сначала без каких-либо надежд. Но чем больше она думала, тем больше раскрывались ее глаза и прояснялся рассудок. - Погодите… - девушка резко села, снова проворачивая в голове все аргументы в виде «европеоидной» внешности, интересных черт лица, общей комплекции и поведения… Юга правда был уникальным! Мина схватила телефон, найдя в нём номер Аоямы в еще не удаленном чате летнего лагеря, и решительно позвонила, нервозно покусывая губы. - Аояма, привет! - громко и максимально дружелюбно воскликнула девушка, как только гудки в телефоне прервались. - Это Ашидо Мина, ха-ха, ты, наверное, удивлён! - она замолкла, прислушавшись. - Привет… - с паузой ответили по ту сторону. - Да, немного удивлён. - Хах, эм, я просто хотела кое о чем с тобой переговорить… Пф, звучит так официально, - Мина затеребила пальцами край одеяла. - Ой, я забыла спросить, ты не занят? Не отвлекаю? - М-м… Нет, не занят, - непривычно спокойно для Ашидо отвечал ее экстравагантный одноклассник. - Я тебя слушаю. - Фух, я рада, - Мина еще больше отчего-то распереживалась, прежде чем начать описывать свою просьбу. - В общем, видишь ли, я сейчас подрабатываю… Точнее, учусь макияжу. Мне это очень нравится. Может, ты помнишь в летнем лагере, когда мы ходили на ярмарку, Янаги была в юкате… Это я накрасила её и сделала ей причёску! - Да, припоминаю… - тихо булькнул Юга. - Да, вот… И, в общем, у меня есть «наставница», которая всему меня учит, а она в свою очередь работает с моделями и фотографами… И завтра будет фотосессия для одного конкурса. Сейчас мы всей, можно сказать, «командой» ищем мужскую модель с «уникальной» внешностью. Вот… - Ашидо смущенно покашляла, замолчав на секунду. - И я подумала о тебе. - Я? - растерянно икнул Аояма. - Ну, да, - Мина неловко посмеялась. - Ты же на какую-то часть иностранец. И у тебя правда нестандартная внешность… и стиль! Поэтому хотела спросить, не против ли ты мне, скажем, помочь..? Я бы была очень благодарна… - Ох, эм… - Я понимаю, всё так внезапно! К тому же, если честно, могут сказать, что ты не подходишь… Просто я бы хотела предложить кандидата от себя и на уме только ты! Пожалуйста, Аояма… - взмолилась Мина и замолчала, пощипывая ногтями кожу губ. Она ждала ответа, вслушиваясь в шорох сотовой связи. - Хорошо, - согласился Юга. - Но я в этом не разбираюсь… - Ура! - пискнула Ашидо, перебив юношу. - Спасибо! Так, у тебя есть какие-нибудь фотки? Пожалуйста, скинь мне в «Line» самые, на твой взгляд, удачные. - Ох, ну, у меня фотографий в принципе не так много… - Какие есть! А я выберу. - Хорошо… - Спасибо ещё раз! Жду! Может, прошло минут тридцать, может, больше, когда телефон Мины завибрировал в её руках, и она без каких-либо ожиданий и уже немного расслабившись от скроллинга бесконечных видео, нажала на одно из выплывших баннеров. Её сразу перенаправило в мессенджер, а там и в новый диалог, инициатором которого оказался некий «Сияющий Герой». Ашидо сразу поняла, что это Аояма, поскольку нашла взаимосвязь между псевдонимом и постоянными восклицаниями Юга о своём «блеске». Он написал вежливое приветствие, а после прислал около пяти долго грузящихся фотографий. Открывая первую и пожевывая задумчиво губу, Мина среагировала быстрее, чем сообразила, резко сев. - Что это? - ахнула она несдержанно, шустро увеличив и подвигав пальцем изображение. Смахнув в сторону, её глазам открылась следующая… А там следующая, но, сглотнув, Ашидо быстро вернулась к первой, немо закрыв рот рукой. Она в замешательстве изучала светящегося перед глазами Юга, облаченного в какой-то… фрак? На изображении основная масса его светлых волос была зализана назад, оставив на лбу лишь две вьющиеся пряди челки, нос по-острому аристократично слегка задирался, а взгляд аметистовых глаз отливал каменным бликом холодной породы, остротой полированных каменных граней, будто только что вышедших из-под резака. Юноша стоял возле какого-то мрачного камина, держа в руках свёрток желтых бумаг, гармонирующих с цветом лавандового жабо. И всё было тёмным, жутким кроме его белоснежного лица с расслабленными бледными губами. Кажется, Мина впервые видела одноклассника таким «безжизненным», без его ярких причудливости и улыбки. Созданный контраст с ожиданием и реальностью на секунду вытолкнул душу девушки из её тела. Следующее фото, очевидно, тоже было сделано нанятым профессионалом, как и первое. На нём Аояма сидел боком, видимо, на каком-то мероприятии, что выражалось замершими размытыми пятнами фигур посторонних людей. Он был немного расслаблен, мимолётно улыбался, смотря куда-то или на кого-то, из-за чего уголок его видимого глаза характерно опускался вниз, смягчая взгляд. Свободная рубашка с вычурными узорами лежала на юношеских плечах ровными складками, шорты прятались за подлокотниками удобного кресла, а ноги словно прямо сейчас закинулись одна на другую, еще не расслабившись после выполненного движения. На них были какие-то брендовые кеды фиалкового оттенка, отразившие вспышку неопознанного света… Ашидо, изнывая от любопытства, открыла следующее фото. - Офигеть… - не сдержала она искренней реакции. Застывший на снимке Аояме, видимо, лет одиннадцати или двенадцати, был одет в экипировку фехтовальщика. Он смотрел прямо в камеру, немного взмокший, вероятно, после битвы или ассо, и держал в одной руке маску, а другой прикладывал к лицу шпагу в жесте благородного рыцаря или отважного принца. Гарда закрывала цвет медали, которая висела на худой шее своего хозяина… И все фото были именно такими: сугубо качественными, сугубо исчерпывающими, сугубо демонстрирующими статус и совсем другой социальный уровень изображенного на них человека. Мина опустошенно уронила руку с телефоном на одеяло, уставившись в стенку перед собой. У неё забились внутри противоречия восхищения, зависти и каких-то новых, неожиданных чувств относительно своего «странного» одноклассника. Когда смартфон издал звук, Ашидо дрогнула, вырвавшись из мыслей, и глянула в экран. Юга интересовался, подойдут ли такие фотографии и достаточно ли их количества. Он, вероятно, нервничал, поскольку излишне добавил, что имел снимки только с каких-то значимых событий для своей семьи, а запечатленных «обычных» моментов у него не было. - Вау… - со смешанными чувствами усмехнулась Мина. - И вправду, что для одних проблемы - для других успех, - она постаралась ответить на сообщение как можно деликатнее, но не смогла сдержаться, не уточнив, имелся ли у Аоямы «инстаграм», сразу пояснив: «Хочу подписаться». Ашидо, морально собравшись с духом, отправила выбранные по своему вкусу фотографии в чат, дополнив, что это её хороший знакомый, француз, спортсмен и прочие, возможно, немного приукрашенные характеристики Юга. Ей оставалось ждать вердикта, но необъяснимая тревога захватила женское сердце, потому она вскочила с кровати, села, опять вскочила… снова села. Мина оказалась совсем не готова к критике Аоямы, хотя сперва и думала, что эту критику щадяще бы приписала к критике своего взгляда. Однако теперь ей отчего-то стало беспокойно за самого Юга. Даже если он не узнает! Ах! Она будто бы собственноручно бросила слепого котёнка в стаю одичалых собак..! - У него интересный нос, - первым делом написала «наставница». - Точно-точно! - наспех подтвердила Ашидо. - В профиль выглядит необычно! - Тц, он какой-то несуразный… - вдруг написал кто-то неизвестный Мине. Она моментально оскорбилась, выругалась вслух и бойко застучала крашеными ноготками по экрану: - Поясните, пожалуйста. - У него слишком большие глаза… «женские». А губы мелкие. Улыбка некрасивая. - В этом что-то есть, - неожиданно написала одна из моделей. - Однозначно зацепит зрителя. - Ну важно зацепить положительно или негативно? - допытывался тот незнакомец. Ашидо от возмущения шипела на него через телефон, как если бы она отпугивала на улице блохастую кошку. - Да нам хоть бы как, - объявился наконец и «фотограф». - Из всех вариантов этот пока больше всех выделяется. В любом случае, иностранец уже будто бы повышает уровень. - Согласна, - присоединилась «наставница». - А на месте посмотрим разные ракурсы. Зовите его. Мина пискнула, победно сжав кулак. *** Какая разница какими методами? Важен только результат. Важен только успех. Бакуго вышел из однокомнатной квартиры, взятой отцом в ипотеку несколько лет назад, за полтора часа до занятий в школе. Он воодушевленно вдыхал утренний свежий воздух, натягивал на мерзнущую голову теплый капюшон и шёл по новому маршруту, засекая время. Впервые за последние дни Кацуки чувствовал себя неплохо. Простуда еще одолевала его тело, но душа испытывала подъем, ибо всё складывалось так, как он хотел, независимо от способов достижения своих целей. Наконец после занятий подросток будет возвращаться в тихий дом, в спокойное пространство, где сможет остывать и действительно отдыхать, не опасаясь появления в любой непредвиденный момент бьющейся в истериках матери или играющего на нервах назойливого отца. Возможно, там же он сможет лучше сфокусироваться на учёбе, на тренировках, на работе… и даже попробовать что-то новое! Оптимистичные мысли непривычно щекотали изнутри череп, вызывая на губах Бакуго смешки, кажущиеся окружающим кровожадными ухмылками. Спустя несколько пересадок на общественном транспорте и приличного расстояния, преодоленного пешком, блондин поднимался по школьному холму среди других учащихся, в целом, не особо привлекая к себе внимание, заведомо спрятав бритую голову в капюшон… Его острый взгляд притянула знакомая куртка, последовавшая схожему примеру в этой скрытности. Кацуки знал, что впереди, уже на территории академии, где общий поток сливался с теми, кто жил в общежитиях, плёлся Киришима. И, не долго думая, не то из хорошего настроения, не то из какой-то слепой уверенности, Бакуго быстро подбежал к сверстнику сзади и дёрнул со спины ткань, явив всем синюю голову. - Че не гавкаешь, «Голубой Бунтарь»?! - рассмеялся он, довольный зрелищем и ахнувшей реакцией окружающих. Эйджиро непредвиденно резко вырвал свой капюшон из чужих цепких пальцев и одарил Кацуки осаждающим злым взглядом. Второй сразу стёр усмешку, сменив выражение лица на угрозу. - Хули так смотришь? Но не успел Бакуго напустить на себя прежнее устрашение, как Киришима хлёстко сдёрнул с его головы верхнюю одежду, отомстив таким же подлым разоблачением. Кацуки не дрогнул, взбешенно выдвинув нижнюю челюсть, а Эйджиро… смерил его нечитаемым взглядом и отвернулся, двинувшись внутрь здания. Вокруг все громко перешептывались, бесцеремонно тыкая в хулиганов пальцами. - Че земки вылупили?! - вспыхнул Бакуго, шуганув зевак. За окнами бушевал ветер, завывал и свистел, чистил небо, подхватывал легкий мусор, поднимая его на уровень высотных зданий. Деревья неспокойно дрожали, страшно мотали ветками из стороны в сторону, наклонялись друг к другу кронами и громко шептались, обеспокоенные и возмущенные чем-то. Кацуки знал, что будет центром внимания в этот день и заранее плевал на смешки и провокационные вопросы о своей сбритой шевелюре. Однако он оказался не так непоколебим, как ему хотелось казаться. Одноклассники уж слишком взволнованно реагировали на лысого Бакуго, откровенно выпучивали глаза, хватались друг за друга, подобно уличным деревьям, обсуждали слышимо для него вариации произошедшего. Мидория вообще чуть не упал со стула, когда наткнулся глазами на Кацуки. В таком образе ему еще не доводилось видеть старого знакомого. И не только это так сильно впечатлило обеспокоенного юношу. Насколько же теперь Бакуго походил на классического головореза из девяностых годов! Казалось, вот-вот блондин вскочет, заорёт что-то противозаконное и выпрыгнет из окна во двор, где его будет ждать банда таких же отморозков. Изуку поплохело. Он не мог оторвать от смурного Кацуки глаз… - А-ха-ха! Зачётная форма черепа, Бакуго! - смеялась Ашидо. - Заткнись, дура! - ожидаемо гавкал дёрганный одногодка. - Он сто процентов кому-то проспорил… - издевательски пролепетала Мина, делясь предположением со стоящими рядом подругами. - Какое неожиданное начало недели… - сконфуженно вздохнула Урарака с кривой на губах улыбкой. - Чума! - влетел в класс Минета, столкнувшись с пятой точкой Ашидо. Она моментально стукнула его по голове. - Ай-к! Почему ты меня бьешь?! Я принёс новости! - Я бы не верила этой похабной роже, - съязвила Джиро. - Идите за мной! - пискнул Минору и вылетел обратно. Девушки переглянулись между собой, как и находившиеся поблизости одноклассники, последовав из сильного любопытства за встревоженной коротышкой. Помещение опустело… Бакуго словно прирос к своему стулу, не двигаясь с места. Он сильно хмурил лицо и негодующе цыкал, бездумно пролистывая в телефоне социальные сети. И когда юноша остался на мгновение один, с громким стуком выпустил гаджет, сунув взмокшие руки в карманы школьных штанов. Внутри него клокотала злость, и каждый взгляд, прикованный к себе, каждое действие рядом, да даже просто дыхание кого-то поблизости раздражало его, накаляло, выбешивало… День будто бы специально не отвечал ожиданиям, и непримиримый Кацуки не мог этого выносить. Он с рычанием выдохнул и резко поднялся, отчего парта и стул громко скрипнули. Рука схватила из сумки голубую вещь, а ноги быстрыми шагами направились на второй этаж, по пути встречая возвращающихся смеющихся одноклассников, провожающих их хозяина неотрывными взглядами. - Бля, ну что это за атмосфера..? - тихо ныл Каминари, топчась в углу кабинета вместе с Авасе. Они смотрели оттуда на сутулившегося над какими-то бумагами Киришиму и на безразлично клацающего в телефоне Тецутецу… Вокруг них исходила волнами такая тяжелая аура, что в помещении никто не осмеливался издать лишнего звука, дабы не беспокоить всегда неспокойных ребят. Прибежавшие ученики параллельного класса столпились в дверях, в том числе и звонко смеющаяся Ашидо. Она замерла на входе, моментально считала атмосферу и сбавила громкость голоса, закрыв в шоке рот от вида действительно синих у Эйджиро волос… Девушка вопросительно глянула на Денки, приблизившегося к ней. - Что такое? - шепнула она. - Почему так тихо? - Кхм, - Каминари отрицательно мотнул головой, преграждая одногодкам путь внутрь. - Дам знать, когда сам узнаю! - Они поссорились? - игнорируя чужие слова, допытывалась Мина, имея в виду Киришиму и Тецутецу, но Денки на вопрос лишь отчаянно вздохнул, не дав никакого ответа. В этот момент Бунтарь шмыгнул носом, начав что-то писать… Он либо делал вид, либо действительно был полностью погружен в разложенные перед собой листы, перечитывая их снова и снова. - Ты, кстати, уже видел новый имидж Бакуго? - шепнула Ашидо Каминари. - Нет, а что..? - блондин заинтересованно перевел глаза с ее озорного лица на хлопающую ресницами Очако и прыснувшую смешком Джиро… Когда обсуждаемая личность объявилась прямо на горизонте. Мину грубовато толкнули, Денки испуганно отпрыгнул, Бакуго ворвался в класс практически находу зарядив в затылок Эйджиро когда-то одолженной скомканной спортивной футболкой. Тогда время будто замерло, а все забыли как дышать… - Скажи «спасибо», что не выкинул. Возвращаю, - заявил в полной тишине Кацуки. Он моргнул и пробежался глазами по окружающим, уставившихся на него в полном недоумении или даже осуждении. Среди них оказались непроницаемый Тецутецу, напряженный Авасе и даже нахмурившийся Каминари. Киришима резко встал, сдёрнув с головы свою старую одежду, и швырнул ее на стол. Он обернулся на Бакуго с такой яростью, что другие парни инстинктивно сделали шаг вперед, предвещая драку… Вразрез их предчувствию Эйджиро оставил кулаки при себе, но не слова: - Заебал! - крикнул он прямо в лицо Кацуки, схватив с парты листы бумаги. - Отвали от меня! - и грубо толкнул его в плечо на пути к выходу. Все разом расступились, пропустив Киришиму, зверем кинувшегося куда-то, куда никто не имел ни малейшего представления. После этого присутствующие неловко попереглядывались между собой, испытывая общее замешательство. - Кхм… - Ашидо неудобно помялась, повернувшись к лестнице. - Пойдёмте, скоро урок… - А, да… - вякнула растерянная Урарака. Через долгие секунды, потеряв всякий интерес, десятиклассники стали расходиться или возвращаться к своим делам. Тецутецу вновь уставился в телефон, Каминари отчаянно вздохнул, пройдя к подоконнику, Авасе и Кайбара решили прогуляться до туалетов… Бакуго в глубочайшем конфузе стоял на том же месте, совершенно не зная, что делать дальше. Впервые недоумение оказалось такой величины, что перевесило защитную агрессию, будто бы сломав все механизмы Кацуки одним разом. Он взял почти соскользнувшую с парты Киришимы голубую футболку, сложив пополам… - Ты не мог отдать её по-нормальному? Блондин кинул рассеянный взгляд в сторону, столкнувшись с обращенными на себя огромными черными глазами, не скрывающими претензии. - Что? - не сразу понял он смысл вопроса, бесконтрольно буркнув под нос. - Ты же видел, что он на взводе, - с уничижительной интонацией проговорила Асуи, уверенно повернувшись к Бакуго корпусом. - Или тебе обязательно нужно было его довести? - Блять, - Кацуки закатил глаза, кинув неопрятно сложенную одежду обратно на стол. - Ты его мамка? Как тебя это касается? Отъебись, - он собрался покинуть кабинет, спасая тем самым девушку от своей непредсказуемой даже для него враждебности… - Обратись к психиатру, - бросила она ему в спину, что вынудило Бакуго остановиться. Он медленно повернул к ней голову, подумав, что ослышался. Цую удивительно сохраняла непоколебимость, хоть и не контролировала подрагивающий от страха голос. - Я считаю, таких как ты, кто не умеет нормально вести себя в социуме, нужно изолировать. Попей таблетки. - Всё сказала? - перебил ее Кацуки, закрыв тем самым школьнице рот. Она подавилась последними словами, а он вышел из кабинета, растолкав плечами других учеников «Б» класса. - Хочу домой… - жалобно всхлипнул Денки. Киришима постучал в высокие массивные двери школьного совета и осторожно приоткрыл одну, просунув голову внутрь. Его глаза пробежались по богатому убранству и остановились на юноше, тихо и важно восседающем за главным столом. Тот отложил папку и поправил очки, взглянув на гостя. - Извините… - пробормотал Эйджиро. - Можно войти? - Да, заходите, - пригласил подростка Председатель. Киришима нерешительно прошел внутрь по бархатному ковру, нервозно покусывая губы. - Садитесь, - третьегодка махнул рукой на стул перед своим столом, уткнувшись в компьютер по левую от себя сторону. Эйджиро послушно и топорно присел, кидая глаза от одной стены с массивными шкафами на противоположную с доской и множеством прикрепленных к ней графиками. - Что Вы хотели? - спокойно поинтересовался Председатель, оторвав от монитора глаза. - Эм… Извините, если помешал, - Киришима выглядел и чувствовал себя немного безумно, не контролируя в полной мере происходящее как в мыслях, так и в действиях. У него дрожало что-то внутри, возможно, вспышка неостывшей ярости после столкновения с Бакуго или выросший до безобразных размеров ком спутанной тревоги. - Не переживайте, - уверил юношу Председатель, видя его состояние… а еще странный цвет волос, на который старался не обращать внимания. - У Вас какой-то вопрос? - Да, - Эйджиро сглотнул вязкую слюну в сохнувшем рте. - Такое дело… Я из баскетбольной команды, - голос сразу дрогнул, и Бунтарь прокашлялся, собрав последние крупицы стойкости. - Кхм… Возможно, Вы знаете, что команду исключили… - Да, мне это известно, - легко согласился старшеклассник, профессионально контролируя интонацию голоса и своё поведение. Киришима лихорадочно забегал глазами, то опуская их, то отводя от обращенного на себя взгляда, ни секунды не выдерживая зрительного контакта. - Так вышло, что это из-за меня… Кхм… Из-за меня команду исключили, - Эйджиро вздохнул и нервно усмехнулся, сразу подавив неуместный смешок. - Я хотел посоветоваться, бывало ли в ЮЭй такое… когда команду исключали? Или, может, Вы знаете какой-то опыт… И, если знаете, то, может, есть какие-то способы вернуть команду на соревнования? С соблюдением, эм, каких-нибудь условий… - Санкций? - Да, санкций. - Хм… - Председатель задумчиво уставился в компьютер, а потом в завибрировавший телефон. - Ох, это важный звонок, извините. - Да, конечно, - Киришима вежливо кивнул, когда третьегодка приложил смартфон новейшей модели к уху. Пока тот выслушивал, что ему говорили, и коротко отвечал, Эйджиро пялился в свои смятые «обращения», удерживаемые перепачканными чернилами пальцами. Он переписывал эти «письма» за последние сутки раз пятьдесят, перепроверяя правильность иероглифов, уточняя формулировки у множества знакомых, выводя каждую чёрточку… Постоянно ошибаясь то в дате, то в слове, то в собственном имени. Вдыхая запах холодящей душу кожи дорогих кресел и полированного дерева, Киришиму охватывала паника, напоминающая ему пребывание в кабинете директора. - Извините, - Председатель завершил звонок и взглянул на наручные часы. - Мне нужно будет уйти по важному делу… - Ох, п-понятно, да, ничего страшного, - Эйджиро опустошенно, но, сохраняя вежливость и доброжелательность, натянуто улыбнулся, неловко поднимаясь со стула вслед за вставшим старшеклассником. Входная дверь неожиданно щёлкнула, куда Председатель метнул из-под очков глаза. - О, ты очень вовремя, - бросил он, сдёрнув пиджак со спинки кресла. - Помоги, пожалуйста, этому ученику. Киришима слегка приподнял брови и обернулся, увидев Аояму с коробкой каких-то документов. Тот изумленно моргнул, отступив в сторону. - Хорошо… Вы уходите? - Директорский состав вызывает, - вздохнул Председатель. - Думаю, по поводу фестиваля. - О, конечно, - вовлеченно кивнул Юга, проводив старшего. Через минуту он остался наедине с оробевшим и притихшим Эйджиро, переминающимся с ноги на ногу на прежнем месте. Поставив коробку у своего крайнего стола, Аояма неловко выстрелил улыбкой-галочкой и пригласительно отодвинул стул. - Присаживайся сюда… - А, да… - Киришима на негнущихся ногах доковылял до Юга и опустился теперь напротив его стола с соответствующей именной табличкой. Прозвучал звонок, оповещающий о конце перемены, из-за которого он дрогнул и глянул на двери. - Ох, эм… - У тебя важный урок? - вдруг спросил Аояма, на что Эйджиро слегка заторможенно кивнул, а потом отрицательно мотнул головой. - Н-нет. - Будешь чай? - Юга вновь улыбнулся, присев, а потом опять встав. Он полностью выдавал своё немалое волнение, несмотря на попытки казаться невозмутимым. - Нет, наверное, нет… Или да, если можно. - Я сделаю. Чёрный? - Эм, да… Спасибо. - Можешь пока, пожалуйста, рассказать, в чём тебе нужна помощь? - Ох, это… - Киришима отлепил язык от нёба, наблюдая за спиной Аоямы, колдующего у стола возле входа, где блестели наполированные кофемашина, электрический чайник, капсулы, контейнеры и коробки конфет. - Я хотел посоветоваться по поводу… баскетбольной команды. Ну, ты, наверное, знаешь, что случилось. - Угу-м… - осторожно согласился Юга, поставив рядом с Эйджиро стакан горячего чая. Он присел напротив, теперь установив зрительный контакт. Киришима сбежал глазами в кружку, прошептав благодарность. - Я бы хотел узнать, можно ли как-то вернуть команду… Если честно, я вообще не знаю, что могу сделать, - он собрался с духом, глянув в сопереживающие глаза Юга. - Я… На самом деле… Ох, я голову сломал… - Эйджиро тяжело замолчал, стараясь контролировать эмоции, а потом просто отдал Аояме свои «обращения». Блондин аккуратно их принял и уставился в от руки написанный текст. Как же это было неудобно, как же стыдно, особенно перед Юга, которому Киришима некогда рассказывал о мужестве и чести, и осмеливался немного презирать за слабость и бесхарактерность. Теперь он сам сидел, дрожа, как побитая собака, взывая к цивилизованной помощи, поскольку его действия отразились не только на нём одном, но и на других, кто не имел к происходящему никакого отношения. - Я раскаиваюсь… Официально приношу свои извинения. Если, кхм… Если можно куда-то обратиться… Может быть, оспорить решение судей… Я готов уйти из команды, чтобы парней вернули, - похоронив гордость, бормотал Эйджиро, сильно сжимая пальцами колени. - Я так с этим не согласен, - вдруг выпалил Юга, всё еще всматриваясь в аккуратно выведенные слова. Киришима запнулся, недоуменно уставившись в светлые брови. - С тем.. что я написал? - Нет, - сразу отмахнулся сверстник, с негодованием глянув на Бунтаря. - С дисквалификацией. - Ну… Было нарушение правил. - Нарушение правил было со стороны Старшей Киты. Даже на видео видно, что они специально вас провоцировали. Что вам оставалось..? - Видео? - Эйджиро удивленно моргнул, когда Аояма тяжело кивнул, сжав губы. - Я покажу, - он достал из кармана телефон, а Киришима помял лицо, сосредоточенно вздохнув. - Отдел ЮЭй по связям с общественностью постарался, чтобы оно не попало в местные новости… - Боже, что я натворил? - задыхаясь, пробормотал Эйджиро, уставившись в протянутый к себе смартфон с открытым на экране плеером. Он стукнул пальцем по треугольнику, сморщившись, когда запись ожила, заполнив комнату криками и беспорядочными звуками. Съемка была смазанной в неспокойных руках одного из болельщиков Старшей Киты. Зато Киришиме выпала редкая возможность взглянуть на ситуацию со стороны… Смотреть было неприятно и ужасно стыдно, хоть и в глубине души немного гордо за отстаивание себя. Но стоило ли оно того..? - Почему меня не вызвал директор? - Вроде бы, ваш тренер это как-то урегулировал... Что-то в духе: «Какой смысл беспокоить учеников, если они уже дисквалифицированы?»… - Вот как… - Я предлагаю подать обращение в Спортивный комитет и Школьную Федерацию баскетбола… и прикрепить это видео, - Аояма отложил телефон, включив компьютер. - Если ты согласен покинуть команду… Думаю, это внушительно. - Правда? - Киришима испытывающе всмотрелся в уверенное лицо Юга, подсвечиваемое экраном. - Да, - тот улыбнулся, мельком ответив добрым взглядом. - Приложим скан твоего письма… Если этого будет мало, думаю, можно сделать видео-обращение. - Я всё сделаю! - самоотверженно заявил Эйджиро, заелозив пятой точкой на стуле. Он в нетерпении склонился вперед, нервно задергал коленями, поглядывая с Аоямы на компьютер. - М-м… Извини, тебе нужно будет переписать некоторые фразы…. - Конечно, не вопрос. Скажи, как лучше, я всё напишу, - воодушевленно закивал Киришима. - Тогда я сейчас напечатаю текст, а ты его перепишешь. - Супер, давай, я готов! - Но… - М? - Эйджиро взглянул на Югу так, как смотрела бы уличная собака, в глубине глаз которой загорелся огонек надежды. - Я ничего не обещаю… - почти прошептал искренне сожалеющий Аяома, погасив эту искру голыми пальцами. - Конечно, я понимаю… Спасибо тебе. - Теперь следующее, - вещал Айзава в разгар урока, посвященного самостоятельной подготовке. - В конце месяца культурный фестиваль, если вы не забыли. Нужно организовать что-нибудь от класса. Разрешаю потратить на обсуждения этот час. Сильно не шумите! - он с усталым вздохом покинул кабинет, который, конечно же, взорвался торжествующими воплями и горячими спорами на тему фестиваля. К трибуне вылетел Иида, стараясь заткнуть одноклассников, и туда же выскочила Ашидо, нагло отобрав у старосты ведущую роль. Она с завидной самоотдачей криво набрасывала на доске выкрикиваемые варианты того, что можно было устроить, каждый комментируя от себя, как независимый эксперт. Тенья старался её заткнуть или хотя бы забрать себе главенствующую роль на правах старосты, но у него ничего не получалось. Бакуго, подпирая щёку, смотрел в окно и полностью игнорировал окружающий шум. Он сильно хмурился, то фокусируясь на собственном отражении, то на выбеленно голубом небе. Киришима был обижен на него? За что? Кацуки так высококлассно научился обижать людей, что уже не успевал этого заметить? Спроси сейчас у любого - так каждый в школе, в городе, в Японии за что-то да на него, вроде как, обижен. Но Бакуго не ожидал этого от Киришимы и тщетно ломал голову о причинах такого его поведения. Что успело случиться за один день? Что он успел сделать? «Раздражает», - гневался Кацуки. У него разболелась голова, кажется, даже поднялась от возмущения температура. Что-то неизвестное висело камнем внутри, давя на лёгкие, распирая грудную клетку. И в какой-то степени несложно было осознать, что Бакуго очень нервничал… Он искал причину в себе, перебирал свои последние действия, свои последние слова, не поддавая сомнению свою вину. К сильно гложущей вине перед родной матерью, у которой из-за громадной гордости и гигантской детской обиды он принципиально не просил прощения, - добавилась невместимая вина перед Эйджиро. И в случае с Эйджиро… Ох. Кацуки уже перестал вообще что-либо понимать. Столкновение чувств и разума вели к нервному срыву, разрывая его одновременными желаниями «ничего не делать» и «требовать от Киришимы разъясняющего разговора». - Песня! - настаивала Мина, дрыгаясь под неслышимую никому, кроме неё, музыку. - И танец! Давайте поставим выступление! - Да ну-у! - застонал класс. - У меня боязнь сцены… - дрожащим голосом пролепетал Мидория. - А у меня нет слуха… - скромно буркнул Сато. - Может быть, песню? - накидывал Каминари в непривычной для «Б» класса тихой обстановке. Он покачивался на стуле, заняв место за пустующей партой Киришимы, и беспардонно копошился в его вещах, наивно веря, что тот не узнает, а если и узнает - не обидится. - Песня? - скептично переспросила Кендо, стоя возле доски. Она постучала мелом по черной поверхности, негодующе пробегая глазами по унылым товарищам. - Может, ларёк с какой-нибудь едой? - предложил Авасе просто, чтобы предложить. - Как насчет кафе-горничных? Только в горничных переоденем парней, - Токаге попыталась разрядить атмосферу, но обычно оживленные мальчишки никак не отреагировали. Тецутецу отложил телефон и размял шею, наконец обратив внимание на рыжеволосую старосту, поежившуюся от его взгляда. - Давайте жеребьевку, - отчеканил он, будто представляя собой вожака стаи. - Каждый напишет свой вариант, а Кендо вытянет один. То и будем делать. - Давайте, - единодушно согласились парни, а девушкам ничего не оставалось, кроме как подчиниться таким правилам. На последующих переменах, вплоть до обеда, Бакуго пытался найти Киришиму, да найти так, чтобы поблизости не оказалось лишних глаз и ушей, а это уже было равно чему-то невозможному с их текущими образами. Но Эйджиро словно проходил сквозь стены и землю, больше не попадаясь Кацуки на глаза. Того страшно раздражало и это, и то, что он не хотел избить Киришиму за прилюдный посыл «нахер», хотя, конечно, пребывал в ярости после испытанного… Он хотел его отыскать, не имея ни малейшего представления для чего именно. Да вполне имел. В случае безусловной «любви» отца и матери, которых юноша мог бесконечно обижать и знать, что будет рано или поздно как-нибудь прощён - они никуда не денутся и навсегда останутся для Бакуго отцом и матерью, - в случаях тех, кто не являлся с ним родственно связанным, такие установки не применялись. Иными словами, никто не обязан был с ним оставаться и смиренно сносить его невыносимый характер. Если кого-то что-то не устраивало, если кто-то в чем-то испытывал недовольство, он мог это бросить, оставить, от этого отказаться и имел на это полное законное, моральное, человеческое право. Кацуки по-детски счёл особенно после тяжелой субботы, что Эйджиро уже неотъемлемая часть его настоящего. Он даже не понял, когда стал относиться к Киришиме, как к нечто привычному и непривычному, как чему-то приближенному и будоражащему, чему-то по-хорошему раздражающему, полезно злящему, целебно докучливому… Потерять это..! Потерять это было страшно. И Бакуго испугался. Он искал Эйджиро из страха, что потерял его. Кажется, от паники он был готов сделать всевозможное для его возвращения. Даже был готов попросить прощения… - Киришима, - Тецутецу остановил мрачного одноклассника, столкнувшись с ним в коридоре второго этажа. Тот холодно посмотрел на него, запрятав сложенную бумагу со своими записями во внутренний карман пиджака. - Иди к воротам школы. Там встретимся. - Что? - Эйджиро напрягся, когда Тецутецу хлопнул его по плечу и скрылся в туалете. Подумав с минуту, Киришима настороженно почесал репу и направился туда, куда ему сказали, теряясь в догадках, что однокласснику было от него нужно. И, стоя у самых ворот, возле большого дерева, Эйджиро прятался от «Гончего пса», беспокойно покусывая губы. Тецутецу объявился скоро, бегом достигнув кирпичной стены. - Лезем, - скомандовал он, запрыгнув на ограждение. - Че?! - пискнул Киришима, вцепившись в ногу сверстника. - Куда?! Ты че?! - Блять, - Тецутецу вырвался, ловко перепрыгнув по другую сторону. - Дуй сюда! - Не полезу! - Эйджиро озирался, не планируя прогуливать еще один урок. Он и так сейчас был на очень плохом счету у школы, и провоцировать учителей да самого директора в жизни больше не хотелось. - Киришима! - рявкнул Тецутецу. - Это срочно! Быстрее! - Чёрт…. - Эйджиро аж подрыгался от раздражения и беспокойства, всё-таки пойдя на поводу одноклассника. Он рывком перепрыгнул стену и приземлился рядом с Тецутецу, быстро двинувшимся вдоль забора. Киришима поторопился за ним, отряхивая руки. - Что надо? - требовал он объяснений, но товарищ ему ничего не объяснял, сильно нервируя и так находящегося на грани юношу… Последний уже думал схватить Тецутецу за плечо и выбить признание, как неподалеку их встретили парни со второго курса и незнакомые девушки в светлой форме неизвестной школы. Эйджиро аж проглотил язык, когда четверо учениц ему мягко поклонились в приветствии, и сам поклонился на девяносто градусов под тоненькие смешки. - Да, привет, - Тецутецу «по-крутому» отвесил смачные рукопожатия двум приятелям, будто бы специально немного понизил голос, расслабленно дернул плечами и потер ладонь о ладонь. - Кхм.. Да, эм, у меня очень сложное имя, поэтому ничего страшного, если с первого раза не запомните… - обратился он к миловидным девицам, смущенно поглядывающим на него большими глазками. - Меня зовут Тецутецу Тецутецу… - Пф-ф, он как всегда, - прокомментировал один из второкурсников, а девушки сначала растерянно переглянулись, после чего очаровательно захихикали. - Да, это… кхм… - Тецутецу постарался сохранять невозмутимость, выдаваемый лишь легким румянцем на щеках. - Представься тоже. - Я Киришима.. Эйджиро, - растерянно выпалил Бунтарь, не зная, куда от неудобства смотреть. - Очень приятно, - заговорила, видимо, самая старшая из девушек, поправив немного растрепавшиеся от ветра короткие волосы. - Наверное, у вас сейчас уроки, а мы вас выдернули… - Нет-нет, не переживайте, - уверенно отчеканил Тецутецу. - Мы, конечно, не прогульщики, и, вообще, у нас отличные оценки, но мы просто не могли… не встретиться с вами. Девушки вспыхнули и стыдливо засмеялись, цепляясь друг другу в плечи. - Да, он тот еще «отличник»..! - загоготали второкурсники, вгоняя Тецутецу в сильную краску. - Ох, очень приятно… - самая старшая первой вернула себе самообладание, убрав прядь волос за ухо. - Может, поговорим где-нибудь? - Да, тут есть кофейня недалеко, - сориентировался один из парней. - О, давайте. - Я бы сейчас выпила чего-то тёплого… - У тебя такой необычный цвет волос, - заикнулась одна из девушек, шагнув ближе к Киришиме, когда все направились в сторону запланированного заведения. - А, да, кхм… - Эйджиро натянуто улыбнулся, специально сбавляя шаг, чтобы оторваться от общей массы. Незнакомка вернулась к подругам, и Киришима кинул в спину Тецутецу мелкий камень. Тот раздраженно обернулся, поняв, что так его подзывал одноклассник, мимикой демонстрирующий полное замешательство. Тецутецу оторвался от всех, поравнявшись с ним в шаге. - Что происходит?! - возмутился Эйджиро шепотом. - Такахатаке попросил, - невозмутимо пробубнил Тецутецу. - Нужен был четвёртый чел… - Это групповое свидание?! - Ага. У семпая есть девушка и вот она попросила найти каких-нибудь пацанов для ее подружек. Типа, те прослышали, что Хито из «крутой ЮЭй», значит, все парни из ЮЭй крутые. Так-то факт. Они, кстати, из частной женской академии, отборный сорт. Ты должен быть мне благодарен. - Я не хочу прогуливать урок из-за этого! - отчаянно заявил в край запутанный Киришима, не готовый ни к новым знакомствам, ни тем более к компании представительниц чудесного пола, находясь в таком вот душевно безобразном состоянии. - «Из-за этого»? Чувак, тебе на блюдечке дают познакомиться с красивыми девчонками, - с разочарование вздохнул Тецутецу. - Ну, окей, можешь вернуться. Но как теперь это будет выглядеть? Одна из них почувствует себя лишней, - он пожал плечами и оставил Киришиму наедине с собой, добежав до группы девушек впереди, уже начавших оглядываться на дуэт десятиклассников. Эйджиро лицемерно улыбнулся одной из учениц, столкнувшейся с ним взглядом. - Ну ты и мразь, Тецу… - процедил он сквозь зубы и поглубже вдохнул, прибавив шаг. - Хорошо, что они свалили, - Каминари собрал кого смог на ветреной крыше, мужественно уставив руки в бока. Удачно оказавшись на улице, Серо непоколебимо курил, хмурый Бакуго сидел на корточках, уложив локти на коленях, Авасе облокачивался на оградительную сетку, промяв ее спиной, Кайбара и Цубураба стояли рядом с Денки, ожидая от него пояснений… - Давайте закатим вечеринку? - наконец озвучил он своё заманчивое предложение. Парни попереглядывались между собой, Ханта покашлял, Кацуки сильнее насупился. - Повод? - вздохнул ничего не ожидающий Йосецу. - Двойной, - самоуверенно ухмыльнулся Каминари, выставив вперёд два пальца. - День рождения наших придурков! - Что? - непонятливо моргнул Сэн. - Кого? - Блять, пацаны, вы че, забыли?! У Киришимы и Тецутецу день рождения в один день! Шестнадцатого! - Ты уверен? - недоверчиво буркнул Косей. - Да! Я вспомнил об этом, когда ковырялся в вещах Киришимы… - Зачем ты полез в его вещи? - Да неважно! Сам факт! - Припоминаю что-то такое… - тихо пробормотал Серо. - И? - И?! Все помиримся и оторвемся! Бакуго, поникнув, молча зарылся носом в руки, усердно и, возможно, для себя слегка унизительно думая: «Как помириться с Киришимой?». Киришима нервозно поглядывал на время, мигающее над кассой небольшой кофейни, возвращая глаза то в стол, то в девушек, как цветы, не к месту и раздражающе благоухающих напротив. Одна из них заметила его напряженность, неловко обвив пальцами кружку. - Тебе некомфортно? - тихо заговорила она с ним. - Нет, всё отлично, - Эйджиро моментально улыбнулся, стараясь придать голосу как можно больше уверенности. Его грудь пекло переписанное «обращение» с внутренней стороны пиджака, голову занимали всевозможные тревожные мысли, теперь беспокоящиеся за впечатление о нём девушек... А ещё немного подташнивало. Киришима украдкой смотрел на Тецутецу, тарахтящего рядом, не понимая его действий, в один день меняющихся от холодности и игнорирования до вот такого щедрого приглашения на групповое свидание. И вёл юноша себя по-прежнему дружелюбно, хотя последние дни в школе держался с Эйджиро особняком… Киришима снова поднял глаза на время. Раздражение росло. Он не хотел сегодня прогуливать, не хотел пропускать важный урок, не хотел уходить из школы раньше положенного. А что если Бунтарь внезапно понадобится школьному совету по поводу своей же просьбы? Не найдя его, они будут возмущены, почему он нагрузил их заботами, а сам прохлаждался в кафе с девчонками. Если не скажут, то точно подумают: «Его раскаяние было притворством». Эйджиро закусал губы, задергал коленом, почесал ноги, прикидывая, как уйти, не обидев школьниц, не ухудшив отношения с Тецутецу… Агх, о стольком нужно было подумать! Столько нужно было просчитать! Но если он этого не сделает, то, наверняка, снова..! Снова создаст много проблем! Киришима, кажется, стал сходить в тот день с ума, всё не сойдя окончательно. Балансировал на тросточке… - Извините, мне нужно вернуться. Сказал он будто не своим голосом, осторожно поднявшись со стула. Его уши не воспринимали сожалеющие слова тонких женских голосов, а глаза не видели расстроенные и разочарованные взгляды, мозг не обрабатывал никакую информацию. Эйджиро кланялся вежливо, диктовал свой номер, давил смех… и бежал в академию со всех ног, хватаясь за телефон, чтобы проверить время, в то время как телефона у него не было. Он так и остался лежать в парте еще тогда, когда юноша пропал в кабинете школьного совета. - Чёрт! - ругался Киришима во весь голос, мчась по-над высоким забором. А на телефон ему звонили. Его искали. И Бакуго не ожидал, что его вызов не возьмут. Тогда он окончательно убедился в обиде Эйджиро, разозлился на его жалкое избегание Кацуки, набравшегося мужества и подавившегося гордость для инициативного звонка. - Дурацкий кусок дерьма, - бурчал блондин себе под нос, пока учитель Хизаши балаболил на английском о прошедшем в Америке «Дне Благодарения», взмахивая руками. - Слушайте, зачем тогда всё это было? - возмутилась Токаге, закинув ногу на ногу. На второй большой перемене девушки из обеих классов договорились встретиться в отчужденном крыле одного коридора, куда не заходили лишние люди. - Извините… - Яойрозу не поднимала глаз, виновато пялясь в свои увабаки. - Я не могла подобрать время… - Тогда нужно «наказание», - пренебрежительно вздохнула усталая Пони, развалившись на лавочке. - Например, последняя оставшаяся будет год покупать нам напитки. - Это как-то… - замялась Ашидо, но спорить с Цунотори и немного озлобленными ученицами «Б» класса побоялась, переведя глаза на Урараку, прячущуюся за ее спиной. - Я, блин, всё сделала! - выпалила Пони, поправив чёлку. - Взяла на себя основную массу парней! Я устала! - Знаете, это немного нечестно, - буркнула Джиро, всё-таки заступившаяся за поникшую Момо, зная о её мягком характере и, мало того, симпатии к Сато. - Значит, если последняя, то «наказание»? А что тогда насчет Янаги? Она просто отказалась от спора и все это приняли! А Яоймомо, что, отказаться не может? - Янаги… - Цунотори откинула голову назад, поболтав сползшей с пятки обувью. - Мы ей засчитали Шишиду… - Да, она, по сути, выполнила условие, - с нелепым смешком добавила Кендо. - Просто это было… Неожиданно. - А как это было? - полюбопытствовала Мина. - Она при всём классе в лоб спросила у него, какие девушки ему нравятся, - Сецуна удрученно вздохнула, приложив ладонь к лицу. - А он говорит: «Такие, как Пони»… - Хи-хи! - Цунотори неловко засмеялась и быстро сдулась, обессилено подперев щеку рукой. - Ну, что, ваше мнение о ком-нибудь поменялось? Школьницы переглянулись, выжидая того, кто начнет говорить первым. - Н-немного, - заикнулась смутившаяся Кьёка. - О, расскажи, - взбодрились ученицы «Б» класса. - Бакуго? - предположила Токаге и хлопнула в ладоши, как только Джиро вспыхнула краской. - Да! Я знала, - толкнула она Кендо. - А ты спорила! - Она ещё ничего не сказала, - пробубнила Ицука. - Он умный, - промямлила брюнетка, накрутив шнурок от верхней кофты на палец. - И вблизи… - Вблизи..? - затаили все девушки дыхание. - Симпатичный… - еле выговорила Джиро и накинула от смущения на голову капюшон. - Да это и так было ясно! - разочарованно закудахтали десятиклассницы. - Он побрил голову… - запнулась Кендо и обменялась с Токаге взглядами. - Ему не идёт. - Не идёт. - С такими парнями, как он, сложно… - пробормотала усталая Пони. - Энергетический вампир. - Прямо как Монома, - сразу согласилась Сецуна. - Не завидую их будущим девушкам, - покачала головой Ицука. - И не дай Бог кому-нибудь такого парня… - Тебе бы «конкретного пацана» как Тецутецу, да? - посмеялась Токаге, которой сразу прилетела легкая оплеуха. - Замолчи! Янаги, проверяя еще раз сообщение в телефоне, быстро спустилась по боковой лестнице, нырнув в отчужденный уголок. Она практически стукнулась носками чешек о чужую обувь, чуть не выронив телефон, и уставилась неморгающими глазами в черные глаза напротив. - Что? - тихо шепнула девушка, расслабившись через пару секунд. - Ты была занята? - также тихо проговорил Ханта, осторожно подцепив пальцем рукав девичьего пиджака, чтобы потянуть его обладательницу к себе поближе. Рейко сделала шаг, опасливо взглянув на ступеньки. - Мх… - она вздохнула, встав между длинных ног Серо, облокачивающегося о перила под пролетом на верхний этаж. - Новостной клуб слишком многого от меня хочет… - Что они хотят? - юноша слегка наклонил голову, рассматривая по-фарфоровому непроницаемое лицо. - Чтобы я писала статьи о спорте… - спокойно бормотала Янаги, однако в голосе которой Ханта уже научился различать раздражение. - «Сенсация: Мужской волейбольный клуб разбил своих соперников «всухую»… - Пх-х… - брюнет смущенно засмеялся через зубы, закрыв рот рукой. - «Кто же этот «самородок» Серо Ханта?», - Рейко продолжала с каменным лицом цитировать заголовки предполагаемых новостных статей, что смешило Ханту еще больше… - Хах, я не знал, что обо мне подумают написать… Извини, не хотел выделяться. - Глупости, - внезапно нахмурилась Янаги, оборвав юношу. - Я согласилась написать только о тебе… - она задумчиво отвела глаза в сторону. - Колонку про паранормальные явления нужно «заслужить», как мне сказали… Поэтому «заслуживаю». - Ох… - Серо не чувствовал на губах прилипшую легкую улыбку. - Может, мне тоже пойти в новостной клуб? - Зачем? - Рейко снова посмотрела на Ханту, немного смутив его прямым взглядом. - Буду тебе помогать… И мы будем чаще видеться. - Я не против, но не хочу, чтобы причины ограничивались только этим, - моментально ответила Янаги, немного потеплев в голосе. Она слегка оперлась бедром на юношеское колено, сцепив пальцы за спиной. - Ты должен заниматься тем, что тебе нравится… - Кхм, - Ханта не нашел слов для ответа, слегка опустив голову, чтобы спрятать, предположительно, разрумянившееся лицо. - Ты ела? Купить тебе что-нибудь в кафетерии? - Спасибо, я поела с девочками, - Рейко слегка улыбалась, смотря в розовую переносицу чужого носа. - Утром ты выглядел грустным… - вдруг вспомнила она, переведя глаза на ступеньки перед собой. - М… - Серо шумно вдохнул, не собираясь говорить больше. Он аккуратно перебирал складки женской юбки… - Из-за Киришимы? - предположила Янаги, и Ханта поднял на нее задумчивые глаза. - Я видела, как Вы ссорились на прошлой неделе. - М… - Серо поджал губы, немного отвернув лицо. - Да, немного повздорили… - Не расскажешь? - Хм… - брюнет вздохнул. - Если честно, мне немного стыдно говорить об этом… - Почему? - Потому что мне кажется, что я веду себя как ребенок, - Ханта неловко улыбнулся, а затем достал из кармана телефон. - Вообще, у меня есть много друзей и моя дружба с ними, можно сказать, не обременительная. Я не люблю «заморачиваться». Думаю, ты меня в этом понимаешь… - Угу-м, - кивнула Рейко. - Поэтому, когда я переставал общаться с друзьями… Ну, это происходило «естественно». Либо мы просто переставали общаться, либо я или мне говорили «больше не хочу общаться», и всё. Типа, всё происходило легко и быстро, без насилия. Поэтому я всегда не понимал концепцию тех самых друзей, которые «друзья до гроба» или «друзья, которые ссорятся»… Я никогда не ссорился со своими друзьями, хах. Ну, а Киришима… Может быть, это влияние старшей школы? Или я просто наконец столкнулся с таким человеком, с которым… Мда… - Серо неудобно почесал нос. - Киришима хороший парень и с ним весело… Я задружил с ним случайно, ну, как обычно и бывает. Но блин..! - брюнет немного негодующе хлопнул себя по ноге, взглянув в лицо Янаги. - Он стал меня злить. Я сначала не понимал, почему… Но недавно понял. Всё самое интересное проходило мимо меня! - Ты про что? - недоумевала Рейко. - Ну… Все эти заварушки! - с возмущенным выдохом выпалил Ханта, а затем, сам услышав, как прозвучал, смущенно рассмеялся, отвернув лицо от изучающего женского взгляда. - Пф… Ребячество, да? - Ну, я знаю, что, когда мальчики собираются своей «компанией», у них отключается критическое мышление… - Всё не так плохо, - слегка обидчиво прыснул Серо, заулыбавшись хитрой улыбкой. - Но, да, «с пацанами»… свой «вайб». Но, вообще, я к тому, что Киришима не посвящал меня в свои проблемы… Может, он понял, что я поверхностный тип? - с каплей сожаления пробормотал юноша. - Если тебя это беспокоит, значит, уже не поверхностный, - полушепотом проговорила Янаги. - Судя по всему, у Киришимы сейчас сложный период… Я заметила, что с ним никто не общается. Думаю, тебе стоит сказать ему обо всём прямо, если ты, конечно, хочешь с ним «дружить»… Но я в дружбе сама не особо смыслю, так что не знаю, как лучше. - Кхм… - Ханта отвел глаза. - Я в этих делах тоже не силен… Да и я написал ему на эмоциях, но он прочёл и не ответил, - в доказательство он поболтал телефоном в воздухе. - Тебя это задело? - Рейко усмехнулась, закрыв пальцами губы. - Меня такое обычно не задевает… - уязвленно пробурчал Серо, а затем остро улыбнулся. - Наверное, я стал более чувствительным из-за тебя… - Меня? - Да, мной завладел дух красивой девушки… - таинственно прошептал Ханта, еле ощутимо коснувшись пальцами оголенной кожи женских ног. - Вот как, - на вдохе пробормотала смутившаяся Янаги, дернувшая коленом, чтобы отбить юношескую ладонь. - Я запрещаю тебе говорить такие вещи в школе… - Почему? - растерянно вякнул Ханта, когда девушка наклонилась, почти не ощутимо коснувшись своими призрачно-холодными губами его губ. Киришима влетел в класс за секунду до звонка, взмокнув и растрепавшись. Он упал на стул, игнорируя прикованные к себе взгляды, шумно подышав, а затем заозирался, выискивая, кого бы спросить о пропущенном уроке. Однако поблизости не оказалось членов прежней дружеской компании, а остальные же словно были очень заняты и отвлекать их Бунтарю не особо хотелось. Он вынул телефон из парты, обнаружив там наравне с парой уведомлений из кучи ненужных приложений пропущенный звонок от Бакуго… - Что..? - суматошно шепнул Эйджиро, почувствовав внутри укол непонятного страха. Он даже не успел обдумать, как стоило поступить с этим звонком, когда позади громко хлопнула дверь и раздались громкие шаги. Повернувшись на звук, Киришима испуганно вдохнул, увидев кровожадного Кацуки, кинувшегося на него, как ястреб на мышь. Блондин вцепился в воротник Бунтаря, силком подняв с места и дернув ближайшие парты. - Ты охуел меня игнорировать?! - процедил Бакуго, смотря на Эйджиро глазами полными нечеловеческой ярости. - Отпусти! - потребовал Киришима, тщетно перехватив каменную и немного душащую хватку, когда его просто потащили, как собаку за поводок. - Блять! Отпусти! - Тогда иди сам! - заорал Кацуки, оттолкнув Эйджиро так, что тот чуть не упал. Он одарил его взглядом, говорящим о не прощении, если голубоволосый сверстник не последует его «приказу», после чего скрылся в стенах коридора. Киришима, слегка потряхиваемый от переполняющих гнева и стыда, одернул рубашку с пиджаком, прокашлялся, не обращая внимания на уставившихся в него одноклассников, и с мужественным видом, насколько он мог себе такой придать, пошел за Бакуго. С каждым шагом он всё больше полнился злобой и при выходе на пустующую ветреную крышу уже был готов за себя исступленно драться, не смотря на весь прошлый печальный опыт драчливых дел. И, вот, когда школьники зашли за угол, в тень… - Че, блять, нахуй происходит?! - Бакуго резко обернулся, всплеснув рукой. - Хули ты меня игнорируешь?! - Че? - Киришима свирепо раздувал ноздри, не особо думая над вопросами, сколько высчитывая момент для удара. - Это я-то тебя игнорю, придурок?! - Да! Хватит выделываться! - рявкнул Кацуки, сунув кулаки в карманы. - Я побрил свою грёбанную голову и не ною, как ты! - Че?! - Эйджиро словно чихнул это «че», подавившись возмущением от необоснованного на себя наезда. Он безумно усмехнулся, задрав руки, чувствуя, как запекло затылок, словно по нему только что ударили. - Че слышал! - продолжал выплёвывать нецеремонящийся Бакуго. - Всё было нормально! Но стоило перекрасить башку, так ты-..! - «Всё было нормально»?! - оборвал Киришима, на свой взгляд, несущийся сверстником бред, выискивая шутку или подвох в его перекошенном негодованием лице. Не верилось, что Кацуки на полном серьёзе считал это причиной… - У кого, блять, было нормально?! - психанул Эйджиро, одернув руки и сжав их в кулаки. - Д-да! - с каплей замешательства, но с прежней уверенностью заявил Бакуго. - Недавно..! Всё было нормально! Может, и не нормально, - неожиданно поправил он себя, то сгибаясь, то разгибаясь в спине, - но тогда ты вёл себя по-нормальному! Что случилось сейчас?! Это из-за блядских волос?! Ты поплыл из-за этого?! Серьезно?! Ну перекрась их обратно! Зачем строить из себя хуй пойми что?! Киришима раскрыл рот, желая всё высказать, но не нашёл подходящих слов. От какого-то бессилия он сжал челюсти, не сводя глаз с Кацуки, при этом не видя его, а видя сетку, нет, даже не сетку, а город, за городом - лес, там дальше океан, который бушевал от ветра, поднимая высокие волны, одна из которых могла разом накрыть всю академию. - Не молчи, блять! - повысив голос, остервенело потребовал Бакуго, дёрнув внутри Эйджиро своим пронзительным криком воспалённый, оголённый нерв… - Что ты хочешь от меня услышать?! - ответно закричал тот. - Я прав?! - Нет! Кацуки споткнулся в своих вычислениях о прилетевшее уверенное отрицание, в смятении захлопнув рот. В его голове хаотично заносились другие варианты, не находя быстрого логичного подкрепления, когда как перед глазами по-прежнему находился рассерженный до безобразия Киришима, вот-вот желающий ему врезать. - Тогда что?! - нетерпеливо выпалил Бакуго, не имея ресурса сделать другие предположения. В ту же секунду его мозги лишь отдаленно пульсировали негодующим голосом Эйджиро из прошедшей субботы, говорившем: «Чего не сделаешь ради друга»… - Ты же только недавно говорил, что мы друзья, и что теперь? - решил он напомнить об этом Киришиме, мало ли, тот забыл собственные слова. И Бунтарь вдруг рассмеялся, обескуражив Кацуки своей реакцией, заставив чувствовать его стыдно, глупо и униженно. - Хули ржёшь?! - прикрикнул Бакуго от бешенства. - Да, друзья! - Эйджиро резко переменился, даже как-то радикально, не естественно. У него дергался в исступлении подбородок, глаза метались… Кацуки сглотнул, впервые подумав, что действительно каким-то образом «довёл» человека, довёл до какой-то крайней степени, до какой-то крайней точки, следующим шагом за которой находились чернота и смерть. Сердце забилось прямо в горле, к голове сильнее прилила кровь… - Ты хоть раз спросил, как у меня дела?! - с надрывом, с подавленным криком просвистел сквозь зубы Киришима. - Какой из тебя друг?! Ты, блять, вообще понимаешь, что такое дружба?! - Не понимаю! - чистосердечно перебил Бакуго, заразно вставший у критической черты. - Не знаю! - Узнай! - без секунды продыха гаркнул озлобленный Эйджиро. - Научи! - Удобно, блять! - ухмыльнулся Киришима. - А меня кто научит?! - не дал он вставить Кацуки слово, выпалив этот риторический вопрос, скорее, не ему, сколько чьему-то невидимому глазу, может, Богу или Вселенной, смотря, во что тогда верилось и что тогда слушало. Бакуго хотел еще что-то сказать, но было нечего… Он раскрывал и закрывал рот, опустошенно пялясь на молчащего Эйджиро, тяжело дышащего после эмоционального крика. - Ок… Как дела?! - рыкнул блондин с неизменным наездом в голосе. - Плохо! - ответно рявкнул Киришима. Он вдруг резко сел на корточки, закрыв голову руками. И заплакал. Кацуки оцепенел, по-тупому уставившись на Эйджиро… который разревелся откровенно, горько и заливисто. Его плечи дёргались, руки цеплялись за синеватые волосы, тело немного покачивалось, словно утешая само себя. Киришима бесстыдно всхлипывал в голос, протяжно завывал, захлёбывался, как маленький ребенок, хотя, нет, как взрослый ребенок, да нет же… Как очень огорченный и очень отчаявшийся человек. Бакуго никогда не выдерживал чьих-то сильных эмоций, особенно чей-то плач, потому не знал, куда деться, испытывая неимоверный порыв быстрее уйти, сбежать от беспомощного состояния другого человека. Но тот дискомфортный порыв являлся всего лишь привычкой, рефлекторной реакцией, когда как мысленно и интуитивно он понимал, что уходить было нельзя. Блондин неуклюже постоял на месте, покрутил головой из стороны в сторону, якобы так не смущая Эйджиро своим вниманием, а потом дубовато присел рядом, дожидаясь, когда тот успокоится. Его глаза тоже немного запекло от вида и звука такого душераздирающего рыдания. «У него, наверное, сейчас сопли текут», - подумал Кацуки из собственного опыта и рывком снял с себя все слои верхней одежды, сунув Киришиме свою нижнюю майку… - Дуй сюда, - пояснил он свой заботливый жест. Эйджиро, делая неровные вздохи, принял еще теплую от чужого тела ткань, необдуманно в нее высморкавшись. Кацуки сморщился, но отчего-то эта сцена немного расслабила его и даже слегка позабавила… Спустя где-то десять, а, может, и двадцать минут уже текущего урока, Киришима вытирал глаза рукавом, обессиленно всматриваясь в пейзаж за оградительной сеткой. Он остаточно шмыгал, комкая в руках белую трикотажную вещь. - Я постираю, отдам… - промямлил юноша хриплым голосом. - Хотя… она ужасно воняет. Проще выкинуть. - Тц, - Бакуго развалился полулежа затылком на стенке, смотря в те же самые сгоняемые ветром облака, цепляющие антенны домов. - Ок, делай. Выбрось! - Мне батя вчера скинул деньги, - игнорируя обиженные слова Кацуки говорил Киришима, потерявший всю живость. - Я отдам тебе, сколько должен за краску и еду… - Забудь, - Бакуго супил лицо. - Купи мне майку, если эту выкинешь. - М… - Эйджиро задумчиво промолчал, опустив саднящие глаза в одежду у себя в руках. Возникшую необременяющую тишину заполнил порыв ветра, сдувающий искры подростковой эмоциональности. Кацуки хлюпнул потекшим еще нездоровым носом, покосив взгляд на затылок Киришимы. Его горло сковало спазмом, к голове снова прилила кровь… - Как дела? - выдавил он из себя не из издевательства, а из честного интереса, проверяя состояние товарища. Эйджиро моргнул и выдохнул, немного придя в чувства. - Лучше, - ответил он без какого-либо подвоха, взглянув куда-то вдаль. - Выплакался и стало лучше… - М… - Бакуго покачал согнутым коленом, удовлетворенно приняв такой ответ. Киришима вдруг закопошился, вручив блондину помятый рукописный текст. - Там… Проверь, пожалуйста, есть ли ошибки, - попросил Бунтарь, но Кацуки уже шустро пробегался глазами по знакомому почерку, не сразу понимая смысл написанного. Он несколько раз перечитал «Обращение», всё сильнее поджимая губы к носу, а затем кивнул, что-то для себя уяснив. - Это не ты писал. - Мне помогал Аояма, - пояснил Эйджиро. - «Пупок»? - Бакуго недоверчиво поднял бровь, столкнувшись с Киришимой взглядами. Тот качнул головой, опустив глаза. - Он член школьного совета… - Ну, тогда ему виднее, - вдруг неоспоримо буркнул Кацуки, пожав плечами, на что Эйджиро слегка удивленно вскинул глаза. - Я не шарю… Выглядит норм. - Ну, ладно, - Киришима забрал бумагу, уставившись в свой почерк. - Хорошо… Надеюсь, всё обойдется. - Если съебешь из баскетбола, - вдруг запнулся Бакуго, к которому Эйджиро обратил свой мученический после плача взгляд, - иди в регби. - А? - Киришима глупо моргнул, изучая надутое лицо Кацуки. - Прикалываешься? - Я серьезно, - Бакуго раздраженно провёл рукой по своей выбритой макушке. - Я не могу играть с ебанным Деку, он меня пиздецки бесит. Вместо игры я хочу его убить при каждой удобной возможности… Но если в команде будешь ты, то я-… - Хуй знает, - бестактно и совершенно незаинтересованно перебил его Эйджиро, затолкав сложенное «Обращение» в карман. - Ты так легко об этом говоришь, словно не понимаешь, что я, вообще-то, переплюну и тебя, и Мидорию. Ты точно этого хочешь? - В смысле? - Кацуки аж раскрыл рот в каком-то перманентном шоке. - Ну, я знаю, что я хорош, - совершенно невозмутимо говорил Киришима, театрально размяв плечо. - Может, превзойду и Мирио, если постараюсь… Ах, я даже сам не до конца знаю, какая сила во мне скрывается… - Пф-ф..! А-ха-ха! - Бакуго резко почувствовал с живота рвущийся наружу несдержанный смех и, просто позволив ему выйти, громко расхохотался. - Ебать! А-ха-ха! Ну и заявление! - Ну, да, ты осознал и теперь смеешься от страха, я понимаю, - Эйджиро сострадающе вздохнул и шмыгнул носом, пока Кацуки сзади заливался гоготом, видимо, вот так выплескивая накопленное напряжение. - Ты опрометчиво решил примазаться к моим способностям… - Блять, не могу! А-ха-ха! - Я наоборот спасал регби от своего таланта, поэтому дал шанс баскетбольной команде… - Щас сдохну! Ха-ха..! - Но раз ты так сильно меня упрашиваешь… Думаю, у меня не останется выбора. Учитывая, что твоё положение пострадает, ты всё равно выбрал пользу для команды… Растёшь на глазах, Бакуго. - А-ха-ха, всё, хватит, реально щас сдохну… Ха… - Не сдохнешь, - по-прежнему невозмутимо бормотал Киришима. - Смех продлевает жизнь… Кацуки тяжело дышал, смаргивая выжатую от смеха на глазах слезу. На его голову легла тяжелая рука, с усилием сделав круг внутренней стороной ладони. Блондин зыркнул исподлобья на Эйджиро, видимо, воспользовавшегося его кротостью после насыщенного смеха. - Разве с бритой головой играть не удобнее? - Тебе удобно с бритыми яйцами? - огрызнулся Бакуго. Киришима как-то запнулся и сконфуженно одернул руку, сунув ее символично между своих ног. - Я никогда не брил… - Всё чешется и раздражает, - цыкнул Кацуки, как «экспертный взрослый». - А ты их бреешь..? - наивно спросил Эйджиро с каплей смущения. - Нет, - твердо ответили ему. - Но я слышал! - А-а… - потеряв всякий интерес, протянул Киришима, скептично отвернув голову. Бакуго вспыхнул, пнув его в бедро. - Че за «а», придурок?! Нахуй мне их брить, если там почти ниче не растет?! - М-м… у Бакуго лысые яйца, понятно, - пресно кивал Эйджиро, демонстрируя полное разочарование в авторитете Кацуки, которого это ужасно провоцировало оправдаться. - А он еще что-то говорит про бритые яйца… - Ну, а как еще описать эти тупые ощущения?! - Ну я же не был с бритой головой, я не знаю… А ну, да, тому, у кого лысые яйца, наверное, виднее, какого ходить с бритыми яйцами… - издевался Киришима над взбешенным Бакуго. - Сука, завались! Че ты понимаешь, блять?! У самого яйца тоже лысые! - Ну, не прямо лысые, волосы есть… - Блять, не пизди, что как волосы у тебя на башке! - Я их не крашу! - Я не про это, придурок! - Сам придурок, хули доебался до моих яиц?! - Ты сам до моих доебался! Че, если лысый, значит, не мужик?! - Я не говорил такого, блять, че ты придумываешь?! Не всем же быть волосатыми, как настоящим мужикам..! - Сука, да лучше быть лысым, чем волосатой гориллой с хуем короче лобковых волос! - Ебать! - ахнул шокированный Эйджиро. - Ты сейчас о Шишиде?! - Че?! Кто? - потерялся в возмущениях Кацуки. Они глупо таращились друг на друга… пока голодное урчание желудка не разрушило паузу. Бакуго опустил глаза на живот Киришимы, который тот стыдливо закрыл руками. - Ты не жрал? - Да как-то замотался… Кацуки вдруг вытащил из кармана немного помятую упаковку с булкой, купленной в столовой. Эйджиро тупо уставился на неё, а потом метнул на друга щенячий взгляд… - На, - коряво буркнул Бакуго, толкнув хлеб Киришиме, который неожиданно по-собачьи вгрызся в него зубами прямо в чужих руках. Кацуки от ступора аж замер, пока Эйджиро пережёвывал кусок… - Ты ебанулся? - У меня руки грязные. - А бумага тут на кой чёрт? - Тц… - Киришима неправдоподобно раздраженно цыкнул. - Сколько ненужных вопросов… - Я тебе щас хлеборезку снесу! - Погоди, я сначала доем… - Да возьми ты ее в руки, блять! - Тебе сложно подержать?! - Ты дебил, блять?! Собака! - Гав! Нямг! - Сука, палец! Палец!! Тецутецу не думал возвращаться в школу, планируя пробежаться по ближайшим заправкам с кое-какой целью. Он все последние дни не выпускал телефон из рук… И когда в очередной раз на него позвонили, тотчас же ответил: - Ну что? - Хрен знает, брат. За большие бабки есть только мутные темки… - Тц, - Тецутецу удрученно взъерошил волосы, прохаживаясь недалеко от пешеходного перехода. - Ладно, что есть? Только не «дурь». - Не, без этого. Есть, скажем, чатик, где некоторые платят денюжку за побить кого-нибудь… - Угораешь? Я не буду такой хуйнёй заниматься. Что еще? - Ну, есть еще варик пойти хостом в ночной клуб... - Ты ебу дал?! - не сдержался Тецутецу и одернул себя, когда словил осуждающий взгляд прохожего. - Кхм… - Это я еще не предложил якудза и банды… - Ты хочешь, чтобы меня посадили? - Ну, любая «мутная» темка подразумевает что-то незаконное… Зато она обеспечивает большие бабки. У тебя же такой был запрос. - Ладно… - Тецутецу смиренно вздохнул, постучав зубами. - А если не большие? Есть что-то адекватное? - Ну… Смены на складе. У меня некоторые знакомые так работают. Доставка… - Что на складе..? - Эм… Наверное, что-то паковать или собирать. Не интересовался. Могу спросить. - Да, и спроси сколько платят. А я пока на заправках поспрашиваю… - Не советую ходить в близком районе, - заикнулся приятель. - Смотри подальше и какое-нибудь непопулярное место, чтобы не спалили. - Блять, а дорога туда и обратно? Это же время, - раздраженно пробормотал Тецутецу. - Ладно! Понял… Давай. Ашидо в течение дня не подходила к Аояме, не говорила с ним без нужды, дожидаясь конца уроков. Юга заметил это с самого начала, когда попытался уточнить у одноклассницы детали о её «просьбе». Он, разумеется, переживал и рассчитывал на какую-никакую поддержку или хотя бы более заинтересованное к себе отношение, однако логичные ожидания не оправдались. Его избегали, не хотели лишний раз демонстрировать свою с ним связь. Аояма постарался отнестись к этому с пониманием, потому с переживательным томлением ждал… Встретились они у остановки. Юга впервые ехал куда-то в автобусе, теснясь с посторонними людьми разных комплекций и состояний. Ашидо рядом пару раз порывалась неловко о чём-то поговорить, но смолкала, уходя с головой в телефонные переписки. - Я слышала, Кендо приглашала тебя в свою секцию, - заикнулась Мина по пути к «студии» в захолустном проулке промышленных зданий. - Да, как представителя школьного совета, - с улыбкой робко отвечал Аояма, бросая настороженные и брезгливые взгляды по сторонам. - Как она тебе? - Кто? - Кендо! - Ашидо тихо хихикнула, скорее, не из смеха, а из пренебрежения. - Ох, наверное, тебя «такие девушки» не интересуют… Юга проглотил странную реплику в свой адрес и никак не ответил. Нечего, да и некогда. Они пришли по адресу, встреченные курящими девушками с вырвиглазными макияжами. - О, Пинки! - воскликнула одна из них, чмокнув школьницу в щёку. - Привет, малыш, - она же подмигнула вспыхнувшему Аояме, стеснительно опустившему глаза. - Не нервничай, - наконец, обмолвилась Ашидо перед тем, как зайти в студию. Обстановка была чужой для Юга, незнакомцы так и норовили задать ему неудобные вопросы, например, почему у него японское имя, если он иностранец, для чего он учится в японской школе, а не международной, кто юноша по типу и чем занимаются его родители. Аояма как мог уворачивался от излишнего к себе любопытства, проявляемого будто бы просто так, а не из искреннего интереса к своей личности. Это он прекрасно знал, поскольку не раз проживал подобный опыт… Представленная «наставница» Ашидо отпустила пару неуместных замечаний про его более крупное телосложение в сравнении с фото, отметила нездоровый тон лица, который придется выравнивать большим количеством косметических средств, а после удосужилась спросить, разрешает ли Юга использовать снимки со своим участием на конкурсе «фотографа», который курил где-то снаружи и Аояма его знать не знал. Под молебным взглядом Мины блондин с запинкой согласился, а после стал подопытным кроликом сразу нескольких «визажистов». Девушки кружили вокруг него, как пчёлки, суя в лицо изрядно перепачканные спонжи и облезлые кисти, параллельно без стеснения во весь голос и словарный матерный запас споря между собой о «корректорах», «скульпторах» и «хайлайтерах». Аояма вжимался в потрёпанное кресло то краснея от слишком близкого к себе женского присутствия и мимолетных прикосновений, то бледнея от яростных споров и резких движений, рискующих прилететь ему в глаз… Через некоторое время Ашидо встала у его головы вместе с «наставницей», начав теребить светлые волосы, совсем вогнав в краску неловкого юношу. - Хватит потеть! - рявкнула одна из визажисток. - Тоналка скатается! - И-извините! - пискнул Юга в стоящем вокруг галдеже. - Эм, Аяома, ты не против, если мы покрасим тебе одну прядь волос? - Ашидо постаралась обратиться к парню как можно милее, чтобы получить согласие на свой вопрос. - Это не фиксирующая краска, она смоется, как только помоешь голову! - Ладно… - булькнул Юга, боясь пошевелиться, пока ему лепили какие-то пайетки на скулы. Ну и после его мнение вообще перестали спрашивать, а он просто отдался моменту, позволяя делать с собой все, что требовалось. Внутри него боролись стыд и безумство, он и радовался броскому образу, и тушевался прикованных к себе взглядов. Юноша был все то время в сильном напряжении, стараясь удерживать равновесие между двумя своими личностями. Его переодевали, цепляя руками разгоряченную кожу, постоянно лезли пальцами в лицо, «чтобы поправить «мейк», тянули и толкали, выставляя нужную позу, а потом, в совместных кадрах вообще ложились головами на плечи, переплетали локти, прижимались телами. Аояма тогда, кажется, вспотел десять раз и устал дышать. Хоть он и адаптировался морально через какое-то время, физически тело продолжало стрессовать. К позднему вечеру всё закончилось. Несколько толстых упаковок влажных салфеток совсем опустели, перепачканные полотенца тесно покоились в большом пакете, модели переоделись и уже обсуждали с техниками, куда пойдут вместе поесть. - Ты с нами? - окликнула «наставница» Ашидо, упаковывающую свою сумку с косметикой. Та по привычке почти согласилась, но проглотила «да», кинув взгляд на вытирающегося возле зеркала одноклассника, который, конечно, прекрасно слышал вопрос, но не подавал никакого виду. Она жестами попросила минуту и подошла к Юге, совестно мнясь. - Эм, ты домой? - Мина улыбнулась как можно более дружелюбно, скажем, отбывая номер «хорошей девочки, благодарной за помощь». Так думал Аояма, распознав в ее поведении фальшь. Он аккуратно сложил грязную салфетку, на долю секунды холодно взглянув на девушку через зеркало, а после посмотрел на нее в ответ с той же доброжелательностью. В его глазах, за что юноша мог ручаться, была капля честности. - Я хотел предложить поужинать вместе… - начал Юга свою мысль, слегка разочарованно улыбнувшись, - но меня опередили… - Ох, - Мина внезапно сильно удивилась, распахнув широко свои большие глаза. Она пожевала губу, обернувшись на «коллег», и подумала о чём-то с секунду… Затем вдруг взмахнула рукой, на всю студию покричав: - Ребят, извините, идите без меня! До завтра! Затем Ашидо подхватила застывшего Аояму под локоть и потащила на улицу, весело щебеча какие-то присказки, будто бы намереваясь начать захватывающий рассказ. Тецутецу возвращался домой выжатый и вымотанный до безобразия, пробежавшись по всем заправкам в самых отдаленных уголках города. Ноги еле гнулись, пятки болели, сил, кажется, совсем не было, когда школьник открыл входную дверь… Он замер, непонятливо уставившись на различный хлам, через который пришлось пробираться к вешалкам. В голову вдруг что-то ударило, сердце быстро застучало, и Тецетцу поспешил сбросить с себя кроссовки, пробежавшись по коридору к комнатам. В этот же момент отец вышел из сестринской спальни, удерживая в руках красочную коробку. - Ты только посмотри..! - без приветствий гаркнул мужчина, небрежно потрусив картоном в воздухе. - Что она ей покупала..! А мне мозг за бабки выела! - Бать, ты..? - придавленно запнулся сын, у которого по телу пробежался холод при виде им же недавно купленной коллекционной куклы. - Ха! Она думала, я не узнаю?! Прятала у неё! - немного безумно продолжал отец, переступая через мусор. - Я даже проверил ради интереса, такие куклы стоят десятки тысяч! Представляешь? Хах, а мне она еще вздумала высказывать… - Д-давай, я её выкину, - Тецутецу порывался отобрать у отца коробку, но при этом не подавать виду о своей к ней причастности, незаметно вытирая взмокшие руки о штаны. - Нет, она же дорогая..! Продадим! - мужчина зло усмехнулся, снова тряхнув тарахтящим картоном в воздухе. - Я продам, па, - настаивал Тецутецу. - У тебя и так полно дел… - Да, ладно. Ты там разбираешься в этих онлайн-магазинах, продай ты, - отец пихнул куклу Тецутецу в руки. - Выставляй за дорого! И не вздумай… оставить деньги себе, - он одарил сына угрожающим взглядом. - Убери тут всё! Старший Тецутецу скрылся в гостиной, оставив подростка наедине с обнаруженным для сестры подарком и беспорядком, который сам же устроил. Юноша раздраженно выдохнул через нос, зайдя в свою комнату, где всё также было перевернуто с ног на голову. Видимо, отец искал материнские «нычки» или доказательства дорогих в тайне от него покупок. Очевидно, в спальне сына глава семейства ничего не нашел, поскольку ни он, ни мать не покупали старшему ничего дорогого или стоящего… Тецутецу озадаченно взглянул в мертвые глаза куклы, тщетно размышляя о выходе из сложившейся неприятной ситуации. - Знаешь, я бы никогда не подумала, что ты такой, - Мина отложила оставленное официантом меню и вздохнула, долгожданно расслабившись на мягком кресле уютного кафе. - Ты хорошо держался! - Хмх… - Аояма устало улыбнулся, сделав глоток простой воды. Он окинул помещение быстрым взглядом, тепло подумав о том, что, кажется, впервые пребывал в «обычном» заведении с кем-то не связанным с его семьей, а связанным только с ним, только с его школьной, подростковой жизнью… Поэтому Юга не мог думать об Ашидо плохо, он наоборот был очень ей благодарен за все прожитые в этот день хоть и пугающие и неловкие, но новые впечатления, под конец оставившие приятный на душе осадок. - Кстати… - Мина тем временем неловко положила перед юношей узкий конверт. - Это… плата за твою работу. - Что? - Аояма удивленно уставился на девушку. - А ты думал всё это бесплатно? - Ашидо тихо хихикнула. - Там немного, но честно тобой заработанные! - Я не могу их принять, - решительно отказал Юга, немного нахмурив брови. Мина замолкла, растерянно всматриваясь в его глаза. - Брезгуешь? - Что? - Аояма раскрыл рот, а затем захлопнул, похолодев в лице. - Я ни на секунду так не думал. Не домысливай за меня, пожалуйста. - Это… - вдруг занервничала Ашидо, упустив активную позицию. - Я интересно провел время и получил хорошие фотографии. Мне этого достаточно в качестве платы, - без запинки продолжал Юга, выпрямившись в спине. - Я считаю, что эти деньги ты должна забрать себе, потому что ты все организовала. - Так не пойдет! - возмутилась Мина, хлопнув рукой по столу. - Эти деньги - твои! Ты должен их взять или я их выкину! Я не беру чужое! Всё! Ничего не слышу! - она демонстративно закрыла себе уши, помотав головой. Аояма моментально смягчился, не выдержав давления, и грустно притянул конверт к себе. - Тогда я распоряжусь ими по своему усмотрению… - Для меня было главным проследить, чтобы ты их принял! Делай дальше, что хочешь! - Хорошо… - юноша взглянул на разозлившуюся девушку и виновато улыбнулся. - Спасибо. - Пожалуйста! И тебе спасибо за твою работу! - всё еще пыхтя от возмущения, Ашидо наклонила голову, не забыв о манерах. Это посмешило Юга, разрядившего обстановку своим смехом. - Я расплачусь ими за этот ужин… - Ты..! - снова возмутилась Мина, но Юга закрыл уши руками, скопировав поведение девушки ранее. Та не сдержала смешка и обреченно пожала плечами. - Как знаешь! А ты, оказывается, бываешь упёртым… - Хах, - Аояма смущенно улыбнулся, отвлекшись на официанта, который принёс блюда. Школьники поблагодарили работника и приступили к еде, в унисон пожелав друг другу «приятного аппетита». - Если честно, я думала, ты откажешься, - Ашидо до этого оживленно, не смотря на свою усталость после насыщенного дня, рассказывала Юга о том, как попала к «наставнице» и сбегала на обучение с тренировок по волейболу. Ее язык неожиданно развязался то ли от утомленности мозга, то ли от приятной обстановки и, видимо, хорошей компании… Из её рта лилось все, что было на уме. А Аояма хорошо слушал, не перебивая, наматывал спагетти на вилку, после отправляя в рот. - Потому что, если честно, ты… м.. непонятный! - Мина запихала за щеку последнюю черри-помидорку. - Извини… - Ничего, - Юга добродушно улыбался, переживая еду. - Просто ты иногда стеснительный, иногда очень уверенный! И ведешь себя неординарно! Да и выглядишь! Ты очень необычный. - Надеюсь, это комплимент. - Н-ну да! Конечно, - Ашидо растерянно посмеялась, решив переключиться на еду. - Кхм… Я была удивлена, что ты занимался спортом… Просто я думала, ты творческий человек! Обычно они такие нестандартные… Н-ну все же ты мужчина-омега, так что, наверное, неудивительно… - Я не омега, - Аояма оборвал слова Мины. - Я бета. - Ох, да? Извини! П-просто я слышала… Видимо, возникло недопонимание, я ошиблась, - затараторила от неудобства девушка. - Да и разве мы не похожи? - А? - Мина столкнулась с прямым взглядом фиалковых глаз. - Ты про то, что я посчитала тебя мужчиной-омегой, потому что сама женщина-альфа? - Нет, я имею в виду твою необычную личность, - Аояма подпер щеку рукой. - Ты сказала в начале, что думала, что я откажусь… Но я не видел смысла отказываться, потому что это была ты. Ашидо в непонимании раскрыла рот, почувствовав пробежавшие по спине мурашки. Она во все глаза всматривалась в немного сонного Югу, не отводящего взгляд. - Что ты имеешь в виду? - вякнула Мина, неловко заулыбавшись. - Ты хороший человек, - Аояма мягко улыбнулся в ответ. - Рядом с тобой приятно находиться… - Боже! - Ашидо смущенно закрыла лицо и засмеялась в ладони, не зная куда деваться. - Да ладно тебе… Но Юга больше ничего не сказал. Он посмотрел в сторону и махнул официанту рукой, уставившись в меню. Мина потерялась с непривычки к такому спокойствию после большого по значимости для себя комплимента. Она растрёпанно смотрела с официанта на Аояму, заказывающего по своему усмотрению пару десертов… Кто бы мог подумать, что Юга её так сильно смутит. И кто бы мог подумать, что сегодня в Юга Ашидо увидит парня, нет, мужчину. Он во многом отличался от всех её прежних о нём представлений. Как будто бы тет-а-тет Аояма стал совсем другим человеком. - Почему ты заказал мне малиновый трайфл? - Мне казалось, тебе нравилась малина… Если я ошибся, перезакажу, - Аояма поторопился найти глазами официанта. - Да, я люблю малину, - Мина пристально следила за Югой. - Ты запомнил… Только не говори мне, что я тебе нравлюсь. - Ты нравишься мне как человек, - юноша смущенно прилизал рукой волосы. - Извини за недоразумение… - Вау, - Ашидо выдохнула полной грудью. - Ты меня поражаешь! - Извини… - Не извиняйся. Просто не ожидала, что ты будешь таким прямолинейным. Я думала, я тут самая прямая! - Мне так не показалось, - неожиданно не согласился Аояма, чем шокировал Мину еще больше. Он скромно улыбнулся, стрельнув своими блестящими глазками… - Ха! Ну и почему ты в школе совсем другой? - фыркнула девушка. - Такой тихий, когда надо, а когда не надо - выкидываешь что-то странное! - Мне тяжело быть в обществе, - Юга немного поджался. - Мне всегда кажется, что я не понимаю о чём идет речь и как себя правильно вести. И когда я чувствую себя незаметным, я стараюсь выделиться, чтобы на меня обратили внимание. - В-вот как… - Ашидо не ожидала такого осмысленного ответа, на секунду стушевавшись. Она пожевала губу. - Но это неправда! Ты, вон, в лагере, вроде, хорошо с парнями поладил… Даже гадал им, я слышала! - Что? - Аояма пискнул. - Никому не говори! Они сказали держать это в секрете! - Да они «по-секрету» это уже всем разболтали! Ты правда умеешь гадать? - Н-ну… - На ханафуде? - Ох, нет… Скорее, пасьянсы и Таро… - Серьезно? - Мина удивленно откинулась на диванчике. - Так ты правда гадаешь..? А как ты решил… научиться? - М-м… - Юга помолчал какое-то время, обдумывая ответ. - Меня страшно пугало будущее. На самом деле, я не могу этим заниматься, потому что у меня христианская семья. Но я так плевал на Бога… Кажется, я готов верить во что угодно, только не в него, - блондин болезненно усмехнулся. - Гадать меня научила старая подруга… Она говорила, что чтение карт помогает снимать тревогу. А еще, что гадание может помочь найти друзей… Поэтому я иногда этим занимаюсь… - Ох… Видимо за этим стоит какая-то история, - сочувствующе пробормотала Ашидо, заметив перемену в Аояме. Тот грустно кивнул, видимо, вспомнив какой-то печальный период прошлого, и вернулся в реальность, снова мило улыбнувшись. - Извини, не хотел портить настроение. - Все хорошо! - Мина замахала руками и, подумав с секунду, прокашлялась и замялась. - Это… Эм… Аояма… - Да? - А ты хорош в гадании? - Н-ну, не уверен… - Ладно… Кхм… Спрошу прямо! Что мне сделать, чтобы ты мне погадал?! - громко воскликнула Ашидо, сложив руки в молебном жесте. - Да и как мне отблагодарить тебя за ужин?! И за помощь?! Деньги ты принять не захотел, еще и оплатишь ими нашу еду..! - Оу… - Юга смущенно покраснел, но вдруг выпятил грудь и задрал острый носик в тот же момент, когда официант поставил на стол десерты. - Ай да щедрый я! - Ура! Щедрый Аояма! - Да-да, я такой! - А если серьезно?! - гаркнула Мина, пихнув себе ложку трайфла в рот. - Сосредоточься! - Хм… - Юга вернулся в стеснительное состояние, потеребив пальцами салфетку. - Да, есть кое-что… - он поднял жалобные глазки на девушку. - М..мы можем стать друзьями? - Пф, да о чем ты говоришь?! - несдержанно заявила Ашидо, заплевав стол сливками. - Мы уже друзья! «Всего-то..?», - подумала она, смотря на засиявшее лицо осчастливленного юноши.