｡･:*:･ﾟ’☆ 𝑾𝒂𝒌𝒆 𝒖𝒑...

— Я же сказал заткнуться... Замолчите...— его слова все так же звучали приглушённо, приглушенно... Но не так, как раньше. Верно, что-то в нем всё же... - изменилось... - А вроде бы ничего и не менялось. Вечно опущенные и слегка дрожащие уголки губ, полузакрытые глаза, с первого взгляда на которые можно было подумать, что Коконой находился в полудреме, да и сам он постоянно смотрел в одном направлении... Точнее, в одну точку. На пол. Возможно, было в ней что-то такое, что помогало парню отвлечься... - Верно. Насущная привычка эскаписта... - - Эй, это сейчас... Кому вообще было? - резко оборвав повторяющийся монолог, Инупи прервал нескончаемую тишину - хотелось бы так сказать -. Не повышая голоса, не задавая бесконечных вопросов, будто его эта фраза и вовсе была риторической. Возможно, это и была одна из тех фраз, которую он жаждал сказать при встрече. - Хаха, так ты тоже тот ещё лжец... - Но Сейшу не последовало ответа. Впрочем, он и не ждал его. Разве есть смысл ждать разгадку на то, что и так уже разгадал? - Кто знает... -. А ведь и сам Инупи был таким же. Таким же... Агх, к чёрту. Самокопание? Ещё и этого не хватало, тем более когда лишь он ещё держался. На грани. Собрав все свои осколки сил, парень рывком взял за плечи собеседника, впиваясь ногтями в плечи. Отчаянно, но это единственная надежда высказать всё, что накопилось за пролетевшие годы. Держал так, будто хотел остановить, не давая и шанса сбежать. Пусть дальше причиняя боль. - Слов все равно не хватит, чтобы остановить того, кто окончательно потерял себя... - Руки пробирала дрожь. Спишем это на холод, пронизывающий шаткий вагон поезда. Именно холод. Сейшу опустил голову. Промёрзшие пряди волос, на которых всё ещё оставались частички снега, ниспадали на его лицо. Он не мог смотреть в его глаза. - Попросту не мог... - Сквозь шум движущихся колёс, парень проговорил что-то, но всё, что можно было разобрать в его отчаянном бреду было "Забудь, Коко... Забудь всё, но не себя". После его слов последовал тихий всхлип, делавший его слова подходящими на мольбы. Но кто он такой, чтобы просить о чем-то человека... - Которого сам же бросил... - — Снег... В этом месяце... И вправду красив... Ты так думаешь, Инупи? - и вновь глухой шёпот. Вздрог. Чьи это были слова? Говорил ли ему это Коконой? Может, это сам Сейшу начинает сходить с ума? Неизбежно. - А ты уверен? - — 12 лет назад мы гуляли всей бандой по окрестностям заснеженной Йокогамы... Был сочельник. Тогда снега было очень мало, хватало лишь на то, чтобы кинуть в кого-нибудь маленький мокрый снежок... - голос Хадзимэ был словно у сказителя, читающего вслух детскую историю, - окончательно расстроившись, практически все вскоре разошлись по домам. Кроме нас двоих, Инупи. Мы ждали и ждали какого-то чуда, и, спустя несколько часов, когда руки уже совсем не чувствовались, "чудо" случилось. Пошёл лёгкий, практически сразу тающий на глазах снег. Мы... Мы обрадовались этому, словно маленькие дети, бросились строить ледяные замки, лепить снеговика из подручных материалов... Но под конец так устали, что сил осталось лишь на то, чтобы рухнуть в сугроб и лежать там вдвоём, смотря на ночное небо и наблюдая за неспешным падением одиноких снежинок... Тогда... Я... почувствовал себя по-настоящему счастливым. Но... - неожиданно для себя самого, Коконой оторвал взгляд от точки на полу и взглянул прямо в глаза собеседника, - в глазах и вправду что-то изменилось -, почему... Почему ты бросил эту жизнь...? Почему ты бросил... Меня?