На страже миров

С каждой ночью лесная нечисть бунтовала все больше и больше, не сдерживались и домашние духи, обитавшие под полом или за печью. В окна глазели нагие мавки, соблазняя мужиков голыми грудями. Полуночницы насылали на детей кошмары. Что разве лихо еще не цеплялось на шею законченному пьянице. Волхвы едва сдерживали порывы людей. Но однажды к Яге пришел Драган. —Давай, жрица, сделаем еще одно жертвоприношение, посмотри что творится, люди скоро днем перестанут выходить из избы. —Жертва нужна не звериная, а человечья, готов ли ты взять на душу такое?— съехидничала старуха. Драган осекся, до того как он вошел в ее дом, он был уверен, что если на одного пройдоху в деревне станет меньше, добра не убавится, однако, ее вопрос его смутил. — Или думаешь, возьмем в жертву вора или выпивоху, боги от этого возрадуются ? — А кто подойдет?- тихо спросил кузнец. — Подойдет, та, кто будет дороже всего одному из нас,- Яга замолчала, — у нас почти не осталось вариантов, скоро нам всем прийдет конец. У Лады сперло дыхание, осторожно отойдя от входной двери, чтобы ее не услышали, она медленно спустилась со ступенек. Держась за горло, жадно вдыхая воздух, девушка пыталась успокоиться. Это правда, ей пора бы уже смириться, разве пожалеет она свою жизнь ради родителей и сестры? Разве дороже один человек целых десятков? Прощаться с родней не хотелось, да и мысль умирать в одиночестве ее не грела. Вспомнив любимые глаза-океаны, она сошла на тропу уходящую ближе к лесу, туда, где молодой жрец обитает в далеке от людских речей. Ворот спал, привыкший к абсолютной тишине, он мгновенно открыл глаза, когда услышал тонкий скрип двери, тихий шелест беззвучных шагов. Напряженно всматриваясь в дверь, он ждал как хищник, кто же осмелился ворваться на его территорию. Когда дверь распахнулась , на пороге стояла Лада. Иная, смелая, с прямым напористым взглядом. — Мне страшно, Волот,- тихо сказала девушка. —Мне тоже,- признался жрец, — но я сделаю все, чтобы ты осталась жива, обещаю, что скоро все наладится,- подавляя сомнения, пообещал Волот. Лада, спокойно скинула обувь и залезла к жрецу в кровать, он широко распахнул одеяло, впуская в свою обитель уединения дорогую гостью. Смутившись тепла, которое скопил жрец под одеялом, Лада навалилась ему на грудь и шепотом заговорила: — Стань моим в этот вечер. Волот без раздумий впился в ее рот, словно этого только и ждал, подчиняя властным поцелуем девичьи нежные уста. Она обдавала жарким дыханием его лицо. Волот смакуя вкус ее губ и языка, улавливал каждый оттенок шлейфа запаха ее волос. Воздушная, нежная прядь маленькой змейкой играла на его щеке, передавая запах клена, меда, и травы. Девушка вытянула рубаху из пояса юбки, скинув ненужную ткань на пол. Жрец увидел красивую, аккуратную грудь, с соблазнительно встопорченными упругими сосками, бархатную девственно-нежную кожу, тонкую линию мышцы вдоль живота , спускающуюся к самому пупку. Рассматривая каждый сантиметр возбуждающего тела, Волот положил руку на правую грудь, слегка сдавливая и прощупывая, будто бы примерял свою ладонь к розовой плоти. Едва его пальцы коснулись чувствительной кожи, сосок девушки покрылся ощутимыми мурашками, затвердел и будто наполнился ожиданием предстоящей ласки. Щеки Лады покрылись плотной пунцой, закусив губу, она откинула голову назад, выставляя грудь навстречу ласковым рукам жреца. Другую руку Волот опустил на ее талию, нежно сминая линию изгиба, добираясь до бедра. Через льняное исподнее она ощутила, как напряжен его член. Смело закинув ногу на бедро мужчины, девушка одним движением оказалась сверху. Растрепавшаяся коса соскользила вдоль плеча. Единственная оставшаяся юбка на теле девушки, не могла более никак защитить свою хозяйку от взгляда и желания жреца. Привстав Лада позволила Волоту освободиться от белья и освободить себя от одежки. Руки мужчины в напряжении скользили по желанным изгибам, они касались груди, живота, бедер, ягодиц, все ближе и ближе подбираясь к вожделенному, сакральному месту. Лада с наслаждением исследовала возможности поцелуя, переключаясь на шею и скулы мужчины. Волот же в ответ, покрывал теплом дыхания ее ключицы и ложбинку между грудей, облизывая, очерчивая языком красивые округлые выпуклости. Дыхание девушки сбивалось сильнее, стоило жрецу подтянуться к ней, чтобы покрыть поцелуями ее живот. Лада откинулась на его ноги согнутые в коленях, а он спустился языком к самому пупку. Его напористые ладони сжимали покатые бедра,изучая их на плотность, упругость, охват. Запустив свои пальцы в его короткие волосы, она притянула его лицо к своей груди, он втянул сосок в рот, едва прикусив его зубами, потом плотно сомкнув губы, затянул горошину груди глубже. Лада издала первый протяжный стон, тот самый стон, который свел его с ума. Потерявший покой, словно медведь-шатун, Волот перевернул девушку на спину, опасно нависая над ней. Он заглянул в ее глаза, там пылало пламя желания и возбуждения, ни капли робости, ни капли страха, только животное "хочу". Устроившись в ее ногах, жрец начал покрывать ее ноги с самых пят поцелуями, смакуя и облизывая нежную кожу, прикусывая в самых чувствительных местах. Как только он добрался до возбужденой промежности , и коснулся пальцами половых губ, Лада испытала первый незнакомый разряд дрожи по конечностям. Волот только хищно улыбнулся, не спуская с нее взгляда, он продолжил ее изучать, массируя пальцами по кругу выпуклую жемчужину, проводя пальцами вдоль влажной складки. Тело Лады сковывала парализующуя истома. Как только горячий, влажный язык жреца коснулся чувствительной складки, пройдясь вдоль и по кругу, девушка испытала невообразимое чувство смущения и желания, искры будто бы заполнили все пространство перед глазами, будто бы она глядела в самое небо , куда-то дальше, за пределы известного. Волот втянул клитор легким вакуумом, слегка попуская, и снова вбирая в себя, продолжая следить как она извивается, как вздымается грудь, как тихие, еще контролируемые стоны теряются на краях ее уст. Он не собирался с ней церемониться, его член требовал ее, требовал внимания и плоти. Волот снова вернулся к ее губам, которые сами потянулись к нему в сумасшедшем порыве страсти. Он прижал ее одной рукой к своему телу, обхватив за талию, аккуратно уперся головкой между ее ног, давая ей возможность привыкнуть, ощутить, сделать выбор. Она ощущая, как ее желают, как пульсирует от прикосновения ее рук нежный орган, обхватила ствол рукой и сама направила его в себя, давая понять что не стоит задерживаться. Во взгляде жреца блеснуло пламя, едва сдерживая свой порыв, он осторожно и не торопясь принялся растягивать девственную плоть сначала пальцем, заводя его глубже, разрабатывая узкие стенки, поступательными движениями вдалбливаясь в ее естество. Когда ее стоны стали напористее, более слышимыми, Волот ввел в своды промежности свой член. Лада издала глухой глубокий вдох , на мгновение замерев, Волот тоже выдержал паузу, изучая мимику девушки. Но почувствовав как бедра Лады сами начали двигаться на встречу, принялся входить глубже и более решительно. Убедившись, что член двигается достаточно легко и безболезненно, жрец начал наращивать ритм, не забывая одаривать лаской грудь и губы избранницы. Движения приняли ритмичность, влажные удары о кожу придавали их занятию некую дикость. Волот ритмично двигал тазом, закинув одну ногу Лады себе на плечо, лаская пальцами ее соски, твердые как мелкие камушки, целуя и покусывая мочки ушей. Лада больше не сдерживала свои чувства, из ее уст вырывались похотливые стенания. Волот уже едва мог сдерживаться, когда он почувствовал что Лада задрожала всем телом, прижимаясь к нему, он дал себе вольность и последовав ее примеру, отпустил свой разум, позволив излиться телу. Тепло их тел слилось в единое семя внутри ее, никто из них не задумывался не о чем либо. Она знала , что хочет быть той женщиной которая будет скрашивать его ночи в таком похабном виде, извиваясь дикой кошкой на теплых простынях. Он знал, что готов взять за нее ответственность, и закрыть своей спиной от всего мира: от леса, тумана, деревни, людей, от богов если это понадобится. Отныне она принадлежит лишь ему. Упав на кровать рядом с ней, он притянул ее к себе, она с нежностью прильнула к его груди , целуя плотную кожу, каждый выпуклый шрам. — Надеюсь это не сон и не проказы нечисти, иначе гореть мне в вечном огне чувств к тебе,- хрипло прорырачал ей наухо Волот, лаская ладонью низ ее живота. — Это я, вчера нелепая и трусливая, сегодня желающая забрать то, что желанно,- улыбаясь, прошептала девушка. Как только жрец придремал, Лада выскользнула из его объятий, оставив свой запах на его подушке. Одевшись, она оглянулась на него, словно в последний раз, оценивая красивое мужское тело: напряжение руки, покрытые сетью выпуклых вен, его крепкий пресс, две соблазнительные линии паха... Улыбнувшись проведенному времени с ним, жрица закрыла за собой дверь. Лес предательски звал ее, она ощущала как незримая цепь тянет ее в глубь неизвестности. Ладе казалось, что она не контролирует себя снова, что там, кто-то взывает к ней. Метка русалки горела холодным пламенем. Потирая кисть, девушка поспешно двинулась к своему дому. Когда жрица была уже у порога отчего дома, она остановилась. С окна на нее смотрела немая Ганна, сестра глядела впереди себя. Когда Лада проследила за ее взглядом, она увидела вновь незнакомца в маске, он следил за ней, казалось, что он ее морочил. Вновь на глаза накатилась серость, Лада молча подошла к бочке с инструментами, достала серп, и последовала прям к незваному гостью. Ганна, находясь в заложниках собственных уст, молча наблюдала, как младшая сестра уходит в лес. Девушка чувствовала иначе, она видела незримое, слышала не слышимое, она распознавала тонкий шёпот тех, кто перестал говорить с волхвом. — Одна звезда упала, одна звезда погасла, и лишь одна останется сиять,- слышала Ганна уже знакомые слова раз за разом. Желая остановить сестру, девушка принялась биться в истерике , топоча и стукая по стенам комнаты. Когда обеспокоенная, Софья в бежала к дочери, Ганна лишь вымолвила: — Лада... Лада.