Королевская семья

Жара была просто неимоверная. Пора бы уже привыкнуть, но как-то не привыкалось. Особенно если твоя родина — горы. Менвитам вроде было нормально, а на арзаков внимания они не обращали. Работать под такой жарой невыносимо, но показать это — получить порцию гипноза. Он, конечно, негипнабельный, но вдруг его раскроют? И прощай, жизнь, здравствуй, утилизация. Почему-то казалось, что далеко не вся его жизнь была вот такой. Что-то было до работы на рудниках. Что-то далёкое. Что-то забытое. Стёртое... гипнозом? Но он же негипнабельный! Так, лишние мысли — в сторону. Сейчас нужно сосредоточиться на неисправности в механизме, которую он должен устранить. Хотя... устранить такую неисправность — легче лёгкого, он мог бы это сделать и с закрытыми глазами. Собственно отсюда и появлялись вопросы. Что такой квалифицированный специалист, как он, тут делает? А в том, что он — квалифицированный специалист, сомнений не было. Может, он что-то натворил? Эх, жаль, что у него даже имя отобрали. Он забыл своё имя, у него был лишь номер, по которому его и звали, как и всех арзаков здесь. Может, если бы он знал своё имя, то... То что? Что такого полезного в имени? Индивидуальность. И память. Наверное, когда-то в его руках были куда более сложные механизмы. Когда-то... И как так вышло, что здесь нет ни одного знакомого лица из той, забытой жизни? Или он их настолько забыл, что не узнаёт? У них ведь тоже нет имён... Несмотря на то, что работа в основном была несложной, он безумно уставал из-за жары. Когда заканчивался рабочий день, он был совершенно вымотанным. Хотелось исчезнуть. Ну или лечь и не просыпаться хотя бы неделю. Лишь один день выделился из бесконечной рутины. Он не помнил, видел ли когда-нибудь ранвиша, но сразу понял, что это именно ранвиш. Он как раз ходил от одной шахте к другой, проверяя, не нужна ли его помощь, не сломалось ли что, как появился этот зверёк с пронзительными, будто человеческим глазами и растрёпанной серой шерстью. Да растрёпанной так сильно, словно ранвиш пробежал всю пустыню. Ранвиш, как только на него обратили внимание, тут же встал и куда-то пошёл. Через пару шагов он обернулся. — Ты... я должен идти за тобой? Ранвиш кивнул. Видимо полукровке попался весьма умный ранвиш. — Но... — он обернулся. — Как? Я не могу просто взять и уйти. Ранвиш остановился и наклонил голову, задумавшись. Только теперь стало заметно, что его шея обмотана верёвкой, на которой закреплена какая-то табличка. Ранвиш не сопротивлялся, когда к нему медленно подошли, а потом также медленно сняли верёвку. Он как будто только этого и ждал. На табличке было написано всего одно слово. Беллиора. Беллиора. Ярко-зелёная трава. Ярко-жёлтое светило. Говорящие птицы и звери. Генерал-самодур. Своевольный штурман. Усыпление. Внезапные открытия. Хаос. Беллиора — планета, воспоминания о которой вспышками пронеслись в голове и тут же перепутались друг с другом. Но что это могло значить? Кому-то нужна помощь? Но почему Беллиора? Неужели... — Откуда ты вообще пришёл? — спросил полукровка, несильно надеясь на ответ. Впрочем, ранвиш понимал речь и, может, всё-таки ответит. Ранвиш махнул хвостом в сторону пустыни. Вернее... Тут везде была пустыня, но там, откуда пришёл ранвиш, она была необитаема. И он хотел, чтобы человек пошёл туда? Да, пойдёт он, как же! Во-первых, он не думал никогда о способе незаметно выбраться из рудников, где менвиты, конечно, не всегда ходят, но на выходах есть камеры. Во-вторых, он понятия не имел, куда именно звал его ранвиш и насколько далеко туда идти. — Кому-то нужна помощь? Кивок. — Именно моя помощь? Кивок. Ранвиш снова куда-то засеменил. — Ты куда? Зверёк опять показал на пустыню, теперь уже лапой, и снова сделал пару шагов. — Ты в курсе, что здесь есть камеры? А ранвиши знают, что такое камеры? На удивление полукровки, ранвиш кивнул. — И ты знаешь, как их обойти? Ранвиш кивнул. У человека перехватило дыхание от осознания, что перед ним — реальная возможная выбраться наружу, да, на жаркую, да, на раскалённую до предела, но зато свободную пустыню, где им никто не будет помыкать. Его здесь ничего не держало, не было ни одной вещи, которую он хотел бы взять с собой, потому что у него ничего не было, даже рабочие инструменты ему не принадлежали. Но... — Туда далеко идти? Сколько дней? Ранвиш взмахнул хвостом два раза. Что ж, продержаться два дня он сможет. Придя к этому решению, он пошёл за ранвишем, стараясь вести себя, как обычно, но никто не обращал на него внимания, словно ранвиш был его оберегом. Наверное, так оно и было. Полукровка как будто стал невидимым для чужих глаз, пока шёл за ранвишем. Но всё же почему именно он? Кому могла понадобиться его помощь? Ранвиш не умел говорить, вместо этого он изъяснялся жестами, поэтому вряд ли смог бы ответить. Но не получалось об этом не думать. На подходе к выходу он отбросил все мысли. Нужно преодолеть камеры. Ранвиш, однако, шёл также уверенно и вскоре вывел человека из рудников. Полукровка оглядывался даже тогда, когда рудники остались далеко за горизонтом, всё ещё не в силах поверить, что он больше не там. Успокоиться он смог лишь к вечеру, а вышли они в полдень. Два дня тянулись долго, но это не огорчало. Оно явно того стоило. В общем, ранвиш на исходе второго дня довёл человека до того, что он и не надеялся больше увидеть. Руины арзакских храмов. Удивительно, что менвиты не уничтожили их подчистую, а просто забросили. Ранвиш указал лапкой на вход, вернее, на то, что раньше было входом. Впрочем, свою функцию оно всё ещё выполняло. — Надо зайти? Тот, кто нуждается в помощи, там? Ранвиш кивнул и первым зашёл в руины. Полукровка последовал за ним. И правильно сделал. Сам бы он мигом потерялся в этих лабиринтах, а у ранвиша было прекрасное чувство направления. В итоге ранвиш привёл полукровку в зал. Зал, к слову, более-менее сохранился. По крайней мере, если сравнивать со всем остальным. Но изумило пришедшего отнюдь не это. А то, что у противоположной стене на невесть откуда натасканной соломе лежал мальчик, окружённый ещё двумя ранвишами. Подойдя ближе, полукровка понял, что этот мальчик... беллиорец? Но как такое возможно? Возможно ли это вообще? Но мальчик был реален, а ранвиши смотрели на прлукровку глазками-бусинками весьма заинтересовано. Полукровка собрался было разбудить мальчика, но тот проснулся сам и сразу подскочил. Так... и кто это? Понимает ли он... менвитский? — Ильсор! — обрадовался беллиорец. Он говорил что-то ещё, представился Крисом, но полукровка его не слышал. Услышанное имя всколыхнуло память сильнее, чем Беллиора. Теперь это были не одинокие вспышки, а полноценный вихрь воспоминаний. Технический университет. Трагичный Пир. Баан-Ну. Быт. Прислуживать. Изобретать. Создавать. Творчество. Мен-Лиа. Неправильные мысли. Диавона, которой он долго не мог придумать название. Полковники. Беллиора... Опять. — Ильсор! — обеспокоенно кричал мальчик. Ранвиши грустно махали хвостами. — Всё нормально, — сказал Ильсор и спохватился: беллиорец ведь его не понимает. И как взаимодействовать? Так... Память, помогай. Память подсказала, что в Ранавире были эксперименты с говорильной машиной. Подсказала и более полезное — общение с Ментахо. Ильсор выучил язык беллиорцев и, хоть и с сильным акцентом, мог говорить на их языке. Ментахо, впрочем, тоже постигал менвитский язык весьма успешно. — Я в порядке. Беллиорец замер на мгновение, а потом широко улыбнулся. — Как ты тут оказался? — Ну... История беллиорца оказалась странной. Верилось в неё с трудом. Нашёл камень на границе Волшебной страны. Подумал, что это камень Гингемы (тот, который притягивает), а камень оказался порталом на Рамерию. Очутился прямо посреди пустыни, где почти тут же был замечен менвитами. Был доставлен в... Тут мальчик запнулся. Назвал какое-то странное слово "полиция". И они продержали его в камере, допрашивая с целью вызнать, кто он такой и откуда взялся. Мальчик, знающий о менвитах по рассказам тёти и дяди, ничего им не сказал. Вместо того, чтобы использовать гипноз, менвиты поместили его в комнату страха, откуда его вывели ранвиши. Более того, мальчик мог телепатически общаться с ранвишами. Они-то и привели его сюда. Потом он решил, что нужно кого-то позвать. — Вот я и... Тётя и дядя много про вас рассказывали. Я так хотел вас увидеть! — Не уверен, что мы одни справимся. Понимаешь ли, дело не только в рабстве. У мальчика расширились глаза. — А в чём ещё? — Верховный правитель, он... скажем так, избавился от соперников. — Он их убил? — Нет, они живы, но лишены памяти. — Их надо вернуть. — Каким образом? — горько усмехнулся Ильсор. — Я не знаю, где они. Крис смутился. Видимо, об этом он не подумал. — Если я не ошибаюсь, у вас был союзник среди менвитов. — Был. Да где ж его теперь найдёшь? Да где ж его теперь найдёшь? Мысли скакали от одного человека к другому, вот только имена никак не вспоминались. Да и сами они запомнились... никак они не запомнились. Кто они вообще? Не так, не то. Арзаки-слуги выполняли свою работу добросовестно, но всё равно не так. Вот раньше... а как было раньше? А раньше всё было идеально. Кто-то делал для него всё идеально. И никто не мог повторить. Это выводило из себя. И ладно арзаки! Что можно требовать от этого бесполезного народа? Но менвиты — избранники! — далеко не ушли. Он подыскал себе помощника. Рекомендация хорошая, дисциплина соблюдается, заслуги имеются — вот всё при нём. Но всё равно не то. Неужели те помощники, ни лиц, ни имён которых он не может вспомнить, настолько задрали его планку? Ему сказали, что он не виноват, просто так сложились обстоятельства. Но почему рядом с ним нет тех, кто был с ним раньше? Почему он не помнит тех, кто был с ним раньше? Ему приносили документы какой-то там экспедиции, но он к ним и притрагиваться не стал. Всеми документами занимались... кто? На кого он раньше скидывал бумажную волокиту? Дурацкая привычка, пересилить которую он так и не смог. Нужен толковый помощник. Да где найти человека, который может делать семь дел одновременно? Да где найти человека который может делать семь дел одновременно? Именно эта мысль проскользнула в голове при прочтении книги. Опять в книги закопался? Голос казался смутно знакомым, но он уже бросил попытки его узнать. Вот такие вот фразы звучали в его голове время от времени. Их произносили разные голоса, кажущиеся знакомыми. Да вы же знаете, он без книг не может. И этот голос он тоже уже где-то слышал. Увы, голоса никогда не произносили ничего такого, что помогло бы в их угадывании. Книгу пришлось отложить, ибо голоса завели весьма активный диалог. Они, если честно, надоели, но убрать их не получилось. Он уже ходил к врачу со своими жалобами, тот выписал ему какие-то таблетки. Таблетки были исправно приняты, вот только изменений никаких не было. Голоса, казалось, не желали ему зла, но затыкаться ни в какую не желали. Впрочем, иногда их слушать было интересно. А что это ты его вечно защищаешь? Вот если бы вы на него не нападали, мне бы не надо было его защищать. Дался он мне! Мне просто кажется, что он не сможет сосредоточиться, когда нужно будет. Он точно справится с посадкой? Ну, справился же он с полётом. О чём это они? Ты ему помоги, ладно? Да он и без моей помощи справится, вот увидите. В смысле? Вы хотите посадку полностью препоручить ему? Серьёзно? На чью вахту посадка придётся, тот и будет корабль садить. Что за корабль? Вас не смущает, что я как бы тоже тут? Он чуть не подскочил, услышав в голове свой собственный голос. Такого раньше никогда не было. Может, это не просто голоса? Может, это воспо... Да ну. Ерунда. Не смущает. Вот скажи, справишься с посадкой Диавоны? А то вдруг улетишь в свои мысли и угробишь весь экипаж. Что такое Диавона? Какой ещё экипаж? Он что, сошёл с ума? Справлюсь, конечно. За кого вы меня принимаете? Вы настолько мне не доверяете? И опять — свой голос. Только теперь он почему-то звучал насмешливо. Слышать самого себя было странно. Ну уж смотрите. На вас вся ответственность. — На вас вся ответственность. — Да знаем мы. Хотя обманывать коллегу, конечно... — В чём обманывать? Наверное, это всё же было правильным решением. По крайней мере, он бы сейчас не услышал того, что услышал. — Да ни в чём. Он осматривал их всех и видел ложь. Впрочем, он её видел повсюду с тех пор, как пришёл в себя. Относительно. — Врёте. Они слишком часто обсуждают что-то между собой без него, объясняя это тем, что он ещё не полностью влился в их коллектив. Хотя коллектив в этой больнице, признаться, так себе. Они знали своё дело, но... Да что ж такое! С тех самых пор всё шло наперекосяк. — Что вы скрываете? — А вы уверены, что хотите знать правду? Да, он был намерен идти до конца. — Более чем. — Мы не можем рисковать! — воскликнул кто-то. — Вы что, хотите ему всё рассказать? Вы знаете, что вам за это будет? — Молчать, — тихо скомандовал главный врач, единственный, кто более-менее шёл на контакт и казался нормальным. — Мне эти тайны уже порядком надоели. Через некоторое время в его руках оказались снимки, которые главный врач ему вручил со словами "Я думаю, что это скажет вам больше, чем слова". Ему определённо нужен человек, который вправит ему мозги. Иначе он просто сойдёт с ума. Галлюцинации, будь они прокляты, уже достали. Они не пугали, они раздражали. В редкие моменты ясного сознания он видел вокруг себя лишь белые стены больничной палаты. И в каждый такой раз понимал, что скоро он умрёт. Менвиты не будут долго с ним возиться, того и гляди отправят на утилизацию. Странно, что они до сих пор этого не сделали. Видимо, он был им чем-то ценен. И всё-таки кто он? И всё-таки кто он? Этот вопрос посещал её каждый раз после пробуждения. Во снах к ней постоянно приходил красивый менвит. Всегда один и тот же. Он казался знакомым, но она никак не могла вспомнить, где же видела его. Он был врачом, как и она сама. Может, они когда-то работали вместе? Но почему она этого не помнит? Наверное, нынешний хозяин стёр ей память о её предыдущем хозяине. Но подсознание помнило, а потому она видела его во снах. Иногда казалось, что он был ей куда более близким человеком, чем просто коллегой. — Гелли, идиотка, не витай в облаках. Делай свою работу. Ну вот опять она задумалась. Стилус отлетел в сторону. Менвитка хотела было бросить вслед за ним и планшет, но вовремя одумалась. Почему память не возвращается? Казалось, она сделала всё, чтобы восстановить воспоминания, но результата всё равно не было. И чтобы отвлечься от всего этого она хотела взяться за писательство. Это было единственное, что она помнила. Но у неё не получилось. Она не могла это делать так, как раньше, потому что просто не помнила этого раньше. Это бесило. Она смогла найти книги, которые писала раньше. Странно, что она забросила писательство аж на тридцать пять лет. По крайней мере, самая новая книга из тех, что она написала, было издана именно тридцать пять лет назад. Почему такой большой перерыв? И почему раньше писательское мастерство давалось ей куда лучше? В шахтах всегда было настолько громко, что закладывало уши. К счастью, ему не приходилось особо часто там бывать. В основном он занимался связной аппаратурой. Он не понимал, для чего это надо, ведь этой аппаратурой здесь всё равно почти не пользовались. Но он не задавал вопросов господам. Какое тебе вообще дело, арзак? Делай своё дело и радуйся, что ты на рудниках, а не в очереди на утилизацию. В один прекрасный день кто-то из арзаков бесследно исчез. Просто растворился в воздухе. Как так? Он честно не понимал, кто из арзаков — рабов! — мог настолько осмелеть, чтобы вот так просто взять и сбежать от господ. Его самого послали проверить записи с камер, хотя камеры — не совсем его специализация. Впрочем, менвиты не обращали на такие вещи внимания. Важно было другое, а именно то, что на записях арзак-беглец не засветился. Ни одна камера не засекла ничего подозрительно. Более того, к камерам вообще никто не подходил. Менвиты были в недоумении. Они обновили всем установки и приказали арзакам с завтрашнего дня укрепить границы рудников. Посылать вертолёт или поисковую группу ради сбежавшего не стали — посчитали, что он и сам умрёт в пустыне довольно быстро. И они, скорее всего и к большому сожалению, правы. Беглеца и правда было жаль. Вот зачем он сбежал. Рудники, конечно, не лучшее место в мире, но стоит ли из него сбегать просто затем, чтобы мучительно умереть в бесконечных песках. Уж лучше быть на побегушках у менвитов и под их защитой, чем срываться непонятно куда. Но беглец, очевидно, думал иначе. Наверное, в этом сострадании была виновата арзакская натура, которую так и не задавил гипноз. Сердце желало, чтобы сбежавший выжил, но разум твердил иное. Ну как можно выжить в пустыне? Пустыня — подходящее место для смерти, но никак не жизни. Неужели этот безумный арзак не понимает опасности ловушки, в которую он сам себя загнал? Нет, это сумасшествие какое-то. Сбежать. Из. Рудников. Чтобы. Умереть. Было желание вот прямо сейчас рвануть за этим арзаком, чтобы вернуть его, лишь бы жив остался. Эх... Даже ночью он продолжал думать о сбедавшем в страшную пустыню арзаке, обрёкшим самого себя на погибель. Он уставал чуть ли не смертельно каждый день из-за проклятой жары, но из-за тревоги об арзаке, которого он даже толком не знает, уснуть не получалось. Что за идиот! Наконец усталость пересилила переживания о пропавшем, и он уснул. А во сне видел, как какой-то арзак, смутно знакомый и, к слову, очень симпатичный, медленно оседает на пески. Когда он уже лежит, песок начинает поглощать его. Но арзаку всё равно — он уже мёртв. Мёртв. Мёртв. Можно ли было это предотвратить? К чему был этот побег? Он уже не ответит. Зато он наверняка узнал, что такое свобода. Но стоило ли оно того? Зачем идти навстречу собственной смерти ради нескольких минут счастья? Что вообще было в голове у этого умалишённого? Хотя навряд ли он здраво мыслил в тот момент, когда решился на этот безумный шаг. Вот он бы никогда так не сделал. Слишком ценит безопасность, которую предоставляют менвиты. А гипноз... За безопасность нужно платить. "А тебе не кажется, что цена немного несоразмерна?" — спросил кто-то откуда-то знакомым голосом, разбудив. — "Разве у них есть право относиться к нам, как к инструментам?" Арзаков действительно не считали людьми, но... А чей это вообще голос? Воображение разыгралось просто, так ведь? Воображение услужливо показало картинку из сна — мёртвого арзака, тело которого поглощают пески. Только глаза у этого арзака почему-то были по-менвитски холодными. Аж по спине мурашки пробежали. Почему? Может, была стоящая причина так поступить? Следующие дни потянулись также, как и до этого. Про сбежавшего арзака все забыли. Камеры и укреплённая защита вполне справлялись с тем, чтобы не позволять больше никому сбежать. И почему все меры принимаются уже после того, как что-то случилось? Он не мог злиться на действия менвитов. Господа знают, что делают, и их не должно интересовать мнение какого-то там арзака. Особенно если этот арзак не помнит, кто он и как сюда попал.