Марля и молчание
4 июня 2025 г., 08:56
Примечания:
Если что всем привет, это мой самый первый фанфик, так что, пожалуйста, не судите строго. :3
— Ты ударил командира? — голос Рейха звучал спокойно, почти отрешённо, но взгляд говорил другое. Он стоял у умывальника, аккуратно обмакивая марлю в тёплую воду.
Он знал. Ему уже всё доложили.
Казахстан сидел на койке в медблоке штаба в Берлине. Пиджак от формы Красной Армии был небрежно брошен рядом, а на скуле — свежий, но уже подсохший порез. Он не выглядел раскаявшимся.
— Он назвал меня... советской шавкой. — бросил Казахстан, сдержанно.
— И это оправдание для драки в военном штабе? — Рейх выжал ткань и подошёл ближе. Его движения были отточены, сдержанны. Как и всегда. Только сейчас в них была тень… заботы?
Казахстан молчал. Он не отстранился, когда марля коснулась его лица.
— Это было незрело, — сказал Рейх тихо, почти устало. — Особенно — по отношению к кому-то из Германской Империи. Ты ведь понимаешь это, да?
— А ты понимаешь, каково быть чужим в городе, где тебя принимают с улыбкой только до тех пор, пока ты держишь дистанцию?
Рейх не ответил сразу. Он продолжал осторожно протирать ссадину, как будто пытался стереть не только кровь, но и напряжение между ними.
— Ты здесь не для того, чтобы быть понятым. Ты здесь, чтобы нас убедить, что мы можем верить вам… хотя бы на время.
— И как тебе мой дебют? — хмыкнул Казахстан.
— Звучно. Громко. И слишком искренне для дипломата.
Они оба слегка улыбнулись. Почти одновременно. Почти по-человечески.
— Ты правда считаешь, что этот союз между нашими странами — продлится? — спросил Казахстан уже тише.
— Нет. — честно ответил Рейх. — Но ты... мне бы хотелось, чтобы ты остался.
Он впервые позволил себе задержать взгляд чуть дольше. Казахстан уловил это.
— Просто потому, что я первый, кто не боится сказать тебе в лицо, какой ты упрямый?
— Потому что ты единственный здесь, кто не врёт даже в дипломатической форме.
Тишина между ними была уже не враждебной. Она была странно… тёплой. И опасной.
В коридоре за дверью уже звучали шаги — кто-то шёл докладывать, кто-то — приказывать.
Но пока они были вдвоём, время будто остановилось.
— Спасибо, — сказал Казахстан. — За марлю и за то, что не доложил обо мне. Пока.
Рейх слегка наклонился, и шепнул почти в самое ухо:
— Не думай, что я это сделал из симпатии. Просто... я терпеть не могу дураков. А ты слишком интересный, чтобы быть дураком.
И ушёл первым. Как всегда — с прямой спиной и напряжённым молчанием.
А Казахстан остался. С рукой на скуле. И с лёгким, пугающим теплом под рёбрами.
