Хрупкий союз

Собрание. Красные папки. Стеклянный свет. Вся страна — за столом. В комнате было душно. Не от температуры — от взглядов. От недосказанностей. От шума телетайпов в приёмной. За столом — четырнадцать. Украина молчит, сцепив пальцы. Грузия горько щурится, будто снова видит танки. Белоруссия выдыхает через нос — как всегда, не первый раз слышит грязные сплетни. Молдавия смотрит в окно. Республики собрались по приказу. По докладу. Потому что в Берлине — что-то случилось. И, главное — СССР молчит. Он не в ярости. Он — в выжидании. Он сидит во главе. Кулаки под столом. Спина ровная. Взгляд тяжелее, чем бетон бункеров. Первой заговорила Армения: — Это правда?.. Что наш младший брат… спит с фашистом? Азербайджан тут же резко: — Это провокация. Мы не можем судить по слухам. Может, он просто… был близко. В смысле — дипломатически. Украина вскинулась: — Не закрывайте глаза. Пусть Союз скажет — он видел. Он был там. Все взгляды — на СССР. Он поднял глаза. И сказал: — Я видел. Да, он был рядом с ним. Да, они спали в одной комнате. Молдавия ахнула. Белоруссия глухо: «Вот дерьмо…» — Но, — продолжил Союз, — я не стал его забирать. — Что?! — почти выкрикнула Грузия. — Ты оставил его там? — Если бы я привёз его в Москву сейчас — был бы скандал. Не внутри. Во всём мире. Они бы сказали: “СССР похищает своего гражданина у союзного государства”. Они бы раскрутили это как античеловеческое подавление. А я… не позволю Западу забрать его моралью то, что они не могут взять танками. Тишина. Киргизия осторожно: — Ты думаешь… это может быть полезно? СССР медленно посмотрел на неё. — Возможно. Я… не доверяю Рейху. Но я вижу… искренность. Он предложил мне брак. Союз. Официальный. Как форма альянса. Как мост. — Ты серьезно думаешь об этом? — Литва склонил голову. — Ты бы допустил, чтобы республика… стала супругом? — Не просто супругом, — отрезал Союз. — Каналом влияния. Вы не понимаете, что через это мы можем вгрызться в Европу. Не только сапогом. А — через семью. Через кровь. Через обязательства. — А что с моралью? — спросила Латвия. — С дисциплиной? С тем, что ты говорил годами? СССР тяжело выдохнул. — Я потерял Алаша. Потому что захотел быть выше чувства. Теперь — не знаю, был ли прав. Может, я повторяю ошибку. Может, мне стоит позволить... быть. И одновременно — взять всё, что можно. На секунду в зале — мёртвая тишина. Потом — Украина: — Если ты так решишь — мы подчинимся. Белоруссия: — Но дай нам время. Это… слишком. Грузия прошипела: — А если это ловушка? Он женится, а потом уводит его в рейх. Увозит совсем. СССР посмотрел в глаза каждому: — Тогда я развяжу войну. Но пока — нет. Пока я… …думаю.