Ты – мой закат, я – твой рассвет.

Ральф очнулся, словно от кошмара, вскакивая с кровати после навязчивого сна: он и Нейт, гуляющие за руки по лесу. Его сердце колотилось так, будто он пробежал марафон, а ладони были влажными от пота. «Что мне, блядь, снится?» — думал Вудс, проводя дрожащей рукой по волосам. Они только вчера познакомились, а он уже от таких снов просыпается. Всего день знакомы. Один чёртов день. Его волновало даже не это, а то, что Нейт был парнем. Снившимся ему парнем. Это слово застряло в голове, как заноза, от которой никак не получалось избавиться. Парень. Мужчина. Не девушка. Горло сдавило неприятным спазмом. Это ничего не значило. Просто дурная фантазия, вот и всё. Ничего такого, если он от скуки подумает о парне не как о друге, верно? Бывает же такое. Странные сны снятся всем. В этом нет ничего... странного. Он не верил ни одному слову, что проносились у него в голове. Каждое оправдание звучало фальшиво, как плохо настроенная гитара. Но альтернатива была слишком пугающей, чтобы о ней думать. Чтобы окончательно очнуться от кошмара, он пошёл в душ. Шум воды должен был заглушить беспокойные мысли, смыть эту непонятную тревогу. Смывая с себя воспоминания о сне, он невольно мыслями возвращался к нему снова и снова, что его бесило. Вода стекала по телу, а перед глазами стояли картинки — как они идут среди деревьев, как переплетаются их пальцы, как Нейт поворачивается к нему и... Нет. Стоп. В голову лезли заученные строчки песен, которые тот напевал, однако простая строчка с описанием внешности, подходящая под Нейта — и он снова мысленно давал себе по лбу. Это болезнь какая-то. С каких пор меня цепляет то, как выглядят парни? Так и прошёл его утренний душ — пытаясь отвязаться от мыслей, но снова и снова возвращаясь к ним, как будто они были зачарованным кругом, из которого не было выхода. Не удосужившись даже немного подсушить волосы, он направился на кухню: накрывающая на стол Анна словно предвидела, когда тот придёт поесть. По крайней мере, простые домашние заботы могли отвлечь от неуместных фантазий. Они уселись завтракать, параллельно разговаривая о чём-то. Бабушка снова спрашивала Ральфа про его жизнь, а тот уже более охотно, чем вчера, всё рассказывал. Говорил про любимую в Неваде пиццерию Miner Moe's Pizza, друзей и рисование. Только бы не спросила про личную жизнь. Только не сейчас. — Ты уже успел с кем-нибудь тут подружиться? — поинтересовалась бабушка, отпивая чай из любимой фарфоровой чашки с синими цветами. — Не подружился ещё, но познакомился с двумя парнями. Нейт и Бен, — он неуверенно произнёс их имена, чувствуя, как при упоминании первого что-то странно скрутилось в животе. Почему именно его имя вызывает такую реакцию? — О, Нейт — очень хороший парень, помогал мне в своё время. С бабушкой в двадцать четвёртом доме недалеко живёт, — она улыбнулась, вспомнив о Моррисоне. — Всегда такой воспитанный, хотя и с характером. — С бабушкой? А его родители? — спросил Ральф, радуясь смене темы разговора на что-то отвлечённое от его собственных переживаний. — Умерли. Мальчику было всего десять, когда он с родителями и младшей сестрёнкой попал в аварию. Выжил только Нейт, — теперь Анна выглядела поникшей, как и смотрящий в пол Ральф. Это объясняло многое в характере парня. Сердце Вудса почему-то болезненно сжалось. Оставшееся время они молчали, даже не пересекаясь взглядами. Вскоре Вудс ушёл. Сам не знал куда — просто хотелось пройтись и покурить. Выйти из дома и разложить всё по полочкам в голове. Или хотя бы попытаться. Выйдя на улицу, он начал обращать внимание на дома и их номера: 27, 25... и вот 24-й — уютный домик в викторианском стиле с ярким жёлтым фасадом и белыми колоннами. Небольшая веранда и яркие цветы, усаженные у крыльца. Дом выглядел особенно красиво при ярком солнце, и Ральф сразу пожалел, что не взял фотоаппарат. Интересно, где именно живёт Нейт? В какой комнате? Какие у него там вещи? Мысли снова поползли не в том направлении, и он поспешил отвернуться от дома номер 24. Вудс дошёл до леса, когда погода уже начинала портиться. Мелкий дождь и медленно затягивающееся тучами небо. Он вовремя вспомнил про вчера найденный рыбацкий домик у реки, куда решил пойти, если дождь усилится. Парень любил дождь, однако сегодняшняя погода не располагала — всего пятнадцать градусов. В такую погоду хорошо сидеть с чашкой чего-нибудь горячего, а не бродить в одиночестве. Через пару минут после этих мыслей дождь полился с новой силой, и он побежал к домику, перепрыгивая через лужи и чувствуя, как вода проникает сквозь тонкую ткань кед. Быстро добежав туда, он прикрыл дверь и обернулся: кто-то сидел на диване, повернувшись спиной к вошедшему, и играл что-то на гитаре. Мелодия была незнакомой, но красивой — что-то меланхоличное, с нотками грусти. По видимой части спины Ральф не понял, кто перед ним. Однако неизвестный развернулся — и Ральф увидел снившегося ему парня. То ли проклятие, то ли издевательство судьбы. Сердце подскочило к горлу и останавливаться там не собиралось. На диване сидел Нейт, который в удивлении приподнял брови, оглядывая рыжего с ног до головы, словно оценивая новый экспонат в музее: — А ты что тут делаешь, Лис? — всё с тем же удивлением спросил Моррисон. — В такую погоду погулять решил? Да ты мазохист, похоже, — холодно добавил он, прищурив глаза. — Или просто следишь за мной? Я начинаю беспокоиться о своей безопасности. — Дождь начался, когда я к лесу подходил. Вот и вспомнил про этот домик, — ответил Ральф, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё скручивалось от неловкости. Почему из всех людей в этом городе, я снова натыкаюсь именно на него? — Ты вчера приехал, а уже все места в городе знаешь? Об этом месте знают три человека в деревне, — в голосе Нейта звучало недоверие, смешанное с холодным интересом. — Ты или экстрасенс, или сталкер. Что выберешь, Лис? Ральф пожал плечами и кивнул на гитару, которую Нейт держал в руках, стараясь сменить тему: — Играешь? Всегда хотел научиться играть на гитаре, — Вудс мечтательно улыбнулся, на что Нейт, ничего не ответив, хмыкнул, будто услышал что-то забавное. Брюнет вскоре отвернулся и вернулся к игре, а его "абонент" глупо смотрел на его затылок, не моргая, словно загипнотизированный движениями пальцев по струнам. Да что же это такое? Нейт, почувствовав настойчивый взгляд, не поворачиваясь, раздражённо буркнул: — Чего пялишься? Садись, — и похлопал по соседнему месту на кожаном диване. — Я не кусаюсь. По крайней мере, не с первого знакомства, — добавил он с едва заметной усмешкой. "Лис" с опаской подошёл и сел рядом, стараясь сохранить какое-то подобие дистанции. Нормальной, дружеской дистанции. Нейт, заметив недоумение того, посмеялся: — Не думал, что я такой страшный, — он пристально посмотрел на Ральфа. — Или это не страх? Может, тебя нервирует что-то другое? Ральф лишь стыдливо отвернулся под издевательские смешки сидящего рядом, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть. Он что-то заметил? Он догадывается? Паника накрыла холодной волной, но он постарался сдержать её. Они сидели молча чуть больше минуты, однако рыжему уже стало некомфортно, и он решил начать разговор, чтобы заглушить неуместные мысли: — Любишь сидеть в тишине? Мне почему-то казалось, что ты больше любишь шумные компании, — он поправил мокрые волосы, всё ещё не поднимая взгляда. — О, так Ральф Вудс уже составляет мой психологический портрет? Ты ошибся, — Нейт произнёс фамилию Ральфа с заметной издёвкой, словно смакуя каждый звук. — Люди редко видят дальше поверхности. Особенно те, кто сам не знает, кто он такой. — Почему? — одно слово, прошептанное слишком сокровенно. Зачем я это спросил? Что я вообще делаю? — Я всю жизнь держал эмоции в себе, а когда кое-что потерял — не смог больше сдерживаться. Пошёл в лес, нашёл этот домик и около часа сидел тут и рыдал, — он измученно улыбнулся, но в глазах была пустота. — Это место глухое. Всё, что происходит тут, никуда не выходит. Из-за этого я люблю его. Здесь можно быть настоящим. Неожиданное откровение вызвало удивление у обоих. И оба пытались не показывать эмоций от рассказа. Ральф не ожидал от вечно циничного Нейта такой откровенности. Быть настоящим... Насколько же это трудно, когда даже себе врёшь постоянно. — Мне жаль, — коротко ответил Вудс, опуская взгляд на руки Моррисона – длинные пальцы, жилистые, с мозолями от струн. Не смотри так на его руки. Ради всего святого, перестань. — Я не представляю, что такое потеря. Моя мать умерла, когда мне и года не было, я её не помню. Дедушки и одна бабушка — ещё до моего рождения. — Брюнет не ответил, лишь перебирал струны, словно разговаривая с ними. Дождь усиливался, а Ральф замерзал. Вода с волос стекала за воротник, заставляя поёживаться. Он не рассчитывал на то, что будет долго гулять в такую погоду, поэтому оделся легко и постепенно мёрз. Нейт, заметив это, накинул на парня лежавшую на подлокотнике чёрную кожанку. От неожиданности Ральф вздрогнул, когда чужие руки оказались так близко. Куртка была тёплой и пахла чем-то терпким – смесь табака и какого-то парфюма. Его запах. Слишком личный, слишком интимный. Помещение погрузилось в тишину. Напряжённую, но не неприятную. Рыжий тихо прошептал благодарность, которую Моррисон вряд ли услышал. Сидящий в кожанке парень не сводил пустого взгляда с гитары, чувствуя на себе взгляд Нейта. Холодный, заставляющий Ральфа сжаться под ним. Словно Моррисон видел его насквозь, читал все те мысли, от которых Ральф так старательно отбивался с самого утра. Подняв на парня глаза, он не смог подавить желание отвернуться. Даже не из-за привычки неумения держать зрительный контакт, а из-за его испытывающего взгляда, от которого были странные чувства: от него хотелось одновременно скрыться и стать тем, кого этот взгляд ищет. Что со мной не так? Почему просто взгляд вызывает такую реакцию? — Ты всегда так смотришь, или я особенный? — с издёвкой спросил Ральф, не поднимая взгляда на собеседника, пытаясь скрыть собственное смятение за сарказмом. — Просто интересно, кто ты на самом деле, — Нейт откинулся на спинку дивана, не отводя пристального взгляда. — За кем ты прячешься, Ральф Вудс? За каким фасадом? — А ты у нас необычный мальчик? По моему лицу можешь узнать всю информацию обо мне? — язвительно спросил Вудс, чувствуя, как защитные стены поднимаются всё выше. Он не может знать. Просто провоцирует. — Не по лицу. По тому, как человек держится, как говорит. Как делает паузы. У тебя они… странные, — Нейт наклонился ближе, словно разглядывая редкий экспонат. — Ты прерываешься на середине мысли. Как будто боишься сказать лишнее. — Может, просто не люблю, когда на меня пялятся, как под микроскопом, — Ральф отодвинулся, чувствуя, как близость Нейта мешает нормально дышать. — А может, тебе просто есть что скрывать, — всё так же холодно говорил Моррисон, не сводя взгляда с сидящего рядом парня. — От меня? Или от себя самого? — Забавно. Обычно люди хотят нравиться, а ты прямо торопишься, чтобы меня взбесить, — парировал Ральф, стараясь сохранить хотя бы видимость спокойствия. — Иногда проще увидеть настоящее лицо, когда человек злится, — с издевательской улыбкой сказал Нейт, накручивая одну рыжую прядь на палец, выводя Вудса из себя. Почему от этого простого жеста так сложно дышать? Ральф дёрнулся, но недостаточно, чтобы брюнет прекратил. Тот лишь усмехнулся, словно читая его мысли. — Знаешь, что говорят про рыжие волосы? Что они бывают только у ведьм и лисиц, — продолжал он игру с прядью. — Вот я и думаю – кто ты? Ральф глубоко вздохнул, не предпринимая больше ничего. Только не показывай, как это действует на тебя. Не показывай ему. — Не дуйся, мелкий. Мне тебе что ли конфет, как извинение, принести? — теперь уже усмехаясь, говорил не Ральф, а сидящий рядом с ним, наконец отпуская непослушную прядь. — Хотя я смотрю, тебя и так подкормить не мешало бы. Ветром сдует. — Твикса будет достаточно, — шутливо ответил рыжий, как вдруг Нейт сунул руку в напоясную сумку. — Так это ты — ходячий зайчик с конфетами, что ли? Нейт достал батончик из сумки, протягивая парню: — А я сегодня как знал. Тебе повезло, — он ухмыльнулся. — Хотя мне кажется, дело тут не в удаче. Может, это судьба? Вудс первые пару секунд глупо моргал, глядя на протянутую сладость, а потом аккуратно взял, стараясь не коснуться жилистой руки парня напротив, которая, как назло, обвивала почти всю упаковку. Только бы не дотронуться. Только бы не... Он поблагодарил его, лишь на миг подняв взгляд на Нейта и тут же пожалев об этом – взгляд Моррисона был слишком пронзительным, слишком... знающим. Открыв упаковку, он механически протянул одну из палочек парню рядом, хотя внутренний голос кричал, что это слишком похоже на совместный ужин при свечах. Да что с тобой такое, Вудс? Это просто шоколадка! Они сидели в тишине, наблюдая за стучащим по окнам дождём. Капли рисовали узоры на стекле, смываемые тут же следующими. Точно так же мысли сменяли друг друга в голове Ральфа, ни на чём не задерживаясь надолго. Ральф уже едва не зевал, однако вспомнил про лежащую пачку в сумке, с мыслью о которой, в частности, и вышел. Хотя бы это может немного успокоить расшалившиеся нервы. Подожжя две сигареты, он всё так же безмолвно протянул одну Моррисону, на что тот усмехнулся: — Ментоловые сигареты — это полнейший ужас, травись сам, — он демонстративно отодвинулся. — Всё равно что пить чай с лимоном и солью одновременно. Полное извращение. Вудс пожал плечами, и, затушив вторую сигарету о подошву чёрных Вансов, затянулся первой, которая всё ещё тлела у него во рту. Затушенная сигарета полетела в почти полную пачку. Рыжий уже хотел спрятать зажигалку вслед за пачкой, как Нейт бесцеремонно выхватил её из его рук и поджёг свою — вишнёвую сигарету. Даже сигареты у него особенные. Не как у всех. Пока Вудс стряхивал дотлевшую часть в пепельницу, Моррисон, положив руку ему на плечо, приставил к его губам сигарету. Тот машинально затянулся и почувствовал вишнёвый вкус, медленно проникающий в лёгкие. Осознание интимности момента пришло слишком поздно – его губы были там, где только что были губы Нейта. Это как... косвенный поцелуй? Мысль ударила под дых, заставляя сердце колотиться как сумасшедшее. Ральф повернулся к Моррисону, выдыхая дым в сторону и вопросительно на него смотря, пока тот усмехался: — Это ведь лучше, чем твои, — в его глазах плясали черти. Он явно наслаждался растерянностью Ральфа. — Признай, Лис. — Может быть. Но мне ментол более привычен, — Ральф пожал плечами, равнодушно глядя на брюнета и из последних сил делая вид, что ничего особенного не произошло. После неудовлетворённого цоканья Нейта они провели оставшееся время в тишине, пока дождь не прекратился. Молчание было наполнено каким-то особым напряжением, словно в воздухе висели несказанные слова. Настойчивого стука в окна больше не было слышно, а стёкла не размывало водой по-новой. Закатное солнце окрасило лужи в оранжевый, отражаясь в них как в зеркалах. Вудс уже хотел уйти и, успев встать, прилип к месту из-за ненавязчивого: — Не останешься? — от Нейта. Два простых слова, от которых всё перевернулось внутри. — Тебе так нравится молчать со мной, что просишь остаться подольше? — с неожиданно нежной улыбкой спросил Ральф, сам удивляясь теплоте в собственном голосе. Безумие. На это Нейт неопределённо махнул рукой, словно прогоняя его. — Нет, просто мне скучно, а ты такой... интересный объект для наблюдения, — он откинулся на диване с наигранной небрежностью. — Всегда такой нервный, дёрганый. Как испуганный кролик. Но Ральф сел обратно на диван, повернувшись лицом к Нейту, будто какая-то сила удерживала его рядом с этим парнем, несмотря на все тревожные звоночки. Вопрос был скорее просьбой остаться. И он остался. До позднего вечера, пока Нейт сам едва не засыпал. И всё это время сам думал — почему? Почему остался? Почему не ушёл, как подсказывал здравый смысл? Что такого в этом парне, от чего так сложно оторваться? Вопросы без ответов кружились в голове, не давая покоя, как ночные мотыльки вокруг лампы.