Разрушитель спокойствия

      Следующим утром Чимин проснулся раньше обычного. Не из-за будильника и уж точно не по собственному желанию. Вместо привычной утренней тишины из приоткрытого окна в комнату врывались звуки, которых здесь никогда не было и быть не должно: гул моторов, громкие разговоры, ритмичные удары, от которых будто вздрагивали стены и сотрясалась земля.       Чимин резко сел в кровати и моргнул несколько раз, надеясь, что это просто дурацкий сон. Но нет, шум не исчезал. Скривив лицо, он выбрался из нагретой за ночь постели и направился на балкон, чтобы лично убедиться в своих не самых радостных предположениях.       Море привычно поблёскивало в лучах восходящего солнца, птицы всё так же кружили над побережьем, а легкий ветерок нежно ласкал обнажённую кожу, но даже шум прибоя и крики птиц не были в силах заглушить резкие назойливые звуки, бьющие по чувствительному слуху.       Чимин бросил настороженный взгляд на соседний участок.       Там, где весь последний год, пока Чимин жил в этом доме, не было видно ни души, вдруг началось движение. На участок один за другим начали стекаться рабочие в спецовках, с грохотом выгружая из грузовиков мешки с цементом и ящики с инструментами.       Похоже, о доме, который долгое время простоял недостроенным и заброшенным, наконец-то вспомнили, и, судя по всему, решили взяться за него основательно.       Вцепившись руками в перила, Чимин прикрыл глаза и вдохнул полной грудью прохладный воздух, стараясь отгородиться от всего происходящего вокруг.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       «Ничего страшного не произошло. Стройка когда-нибудь закончится, и всё вернётся на круги своя. Нужно просто немного потерпеть», — убеждал он себя.       Чимин вернулся в дом, заварил травяной чай и засел в своём кабинете за монтаж очередного видео для канала, надев при этом наушники и сделав звук погромче.       «Это временные неудобства. Вполне нормально, что кто-то решил вдохнуть жизнь в тот забытый дом. Возможно, там поселится какая-нибудь милая пожилая пара, которая, как и я, ценит тишину и покой. А может, молодая семья, с которой можно будет подружиться и найти общий язык. Если это так, то потерпеть совсем несложно», — продолжал успокаивать себя Чимин.       Но где-то глубоко внутри медленно зарождалось тревожное предчувствие надвигающейся бури.       Сначала он ещё пытался сохранять спокойствие и не обращать внимание на раздражающий шум, но уже через несколько дней его выдержка дала трещину. Шум не утихал, а наоборот, нарастал. С утра до позднего вечера с соседнего участка доносились стук металла, визг болгарки и грохот досок. Только ночью наступала долгожданная тишина, которую безжалостно отключали с восходом солнца.       Каждое утро он просыпался от резкого звука. Не было больше мягких пробуждений и утренних улыбок. Только заранее испорченное настроение и усталость. Ужасная усталость из-за ночного бодрствования. Ведь днём записывать видео для нового проекта стало просто невозможно. Неудивительно, что на этих записях его лицо выглядело уставшим и напряжённым. Поэтому данный материал сразу же летел в «корзину».       С индивидуальными онлайн-практиками ситуация была ещё хуже: окна приходилось плотно закрывать, а музыку включать громче обычного. Но даже это не спасало. Никудышная звукоизоляция прекрасно пропускала уличные звуки в студию. Особенно раздражало, когда прямо во время трансляции за окном начинали сверлить. Расслабиться и настроиться на нужный лад становилось попросту невозможно.       Ему было некомфортно работать в такой обстановке.       Возникало ощущение, что он теряет контроль не только над ситуацией, но и над собой, а для человека, привыкшего держать всё под строгим контролем, это было просто невыносимо.       На следующее утро Чимин вновь проснулся уже от знакомого грохота. Он тяжело выдохнул, устало проведя рукой по лицу. Не став дожидаться, пока раздражение наберёт обороты, он поднялся с кровати, умылся, наскоро оделся и с твёрдой решимостью направился к забору, разделяющему участки. Он чувствовал, как внутри туго натянулась тонкая невидимая струна. Казалось, ещё одно неловкое движение, и она порвётся, ударив по каждому, кто окажется рядом. Но Чимин не зря столько лет учился держать себя в руках, не зря выстраивал вокруг себя прочные стены терпения и холодного рассудка. Он знал, что сейчас главное — не дать эмоциям вырваться наружу, иначе последствия могут быть непредсказуемы.       Подойдя к забору, он сразу заприметил своих «жертв». Ближе всего стояли трое рабочих: один громко что-то рассказывал, а двое других, пуская сигаретный дым, слушали его и посмеивались. Никто из них не заметил Чимина сразу.       — Доброе утро, — бросил он, стараясь сохранять спокойствие. — Можно вас на минутку?       Один из мужчин обернулся.       — Да?       — Слушайте, я живу рядом, — Чимин указал рукой на свой дом. — Уже почти неделю с утра и до позднего вечера я слушаю этот шум. Понимаю, у вас работа, но вы сильно мешаете и мне. Не могли бы вы хотя бы начинать шуметь не так рано?       Рабочие переглянулись. Один пожал плечами, другой усмехнулся.       — Мы работаем по договору, в котором прописаны чёткие сроки, — сказал один из них. — Каждый день на вес золота.       Чимин почувствовал, как внутри снова начинает нарастать раздражение.       — Тогда дайте, пожалуйста, номер владельца участка. Я поговорю с ним. Возможно, у нас получится как-то договориться.       — Мы не знаем, — пожал плечами другой. — С ним общается наш прораб. Но его не будет несколько дней.       Повисла пауза.       — Хорошо. Спасибо, — кивнув, Чимин развернулся и пошёл обратно.       Короткий разговор, оставивший после себя неприятный осадок, стал очередным подтверждением наплевательского отношения окружающих к чужим проблемам. Чимин понимал, что выход из сложившейся ситуации ему придётся искать самому. И одна идея у него уже была.       В тот же день, ближе к вечеру, Чимин взял коврик, штатив, камеру, петличный микрофон, бутылку воды и отправился вдоль побережья. В тридцати минутах ходьбы от его дома было тихое местечко, где он иногда медитировал. Это было место, которое он использовал исключительно для личных практик. Ему хотелось оставить его для себя, потому что оно было поистине особенным. Но обстоятельства изменились.       Заброшенная прибрежная тропа, которая петляла между невысокими кустарниками и редкими деревьями, сначала вела вверх, на лёгкий склон, а затем спускалась к морю. И там, внизу, среди скал и деревьев, которые будто обнимали пространство, создавая естественный купол тишины и уединения, находился небольшой скрытый пляж. Там волны шумели негромко, а перед глазами открывался потрясающий вид на горизонт. Ни одной души вокруг. Ни единого постороннего звука. Просто сказочное место. Словно природа создала его именно для того, кто, однажды потеряв покой, захочет найти его вновь.       Чимин расстелил коврик и установил штатив с камерой так, чтобы зрители могли насладиться не только практикой, но и невероятным видом. Закончив приготовления, он включил запись и сел. Сначала просто сидел молча, прислушиваясь к окружающим звукам: как листья едва шелестели, словно что-то шептали, как волны неспешно набегали на песчаный берег и тут же возвращались назад, в свою морскую обитель.       Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Наконец-то он чувствовал себя комфортно, словно тугой узел напряжения начал развязываться.       Дальше всё пошло как по маслу.       Когда видео вышло, посыпались сотни тёплых комментариев. Эстетика природы того места нашла отклик в сердцах людей.       Чимин снова почувствовал вдохновение.       Он стал регулярно записывать практики на том пляже: на рассвете, когда рассветные лучи разливались по небу мягким мёдом, а воздух был свежим, как первые мысли, и на закате, когда небо взрывалось яркими красками, а солнце утопало в багровом горизонте. Эти видео были чарующими. Они были живыми. Подписчики были в полном восторге.       Проблема с видео для нового проекта была решена благодаря природе, которая стала союзником в этом вопросе, а вот с индивидуальными онлайн-практиками дела обстояли плохо. Для их проведения требовались тишина и стабильное интернет-соединение. Первого не хватало в собственном доме, а второго — на уединённом пляже. Чимин начал подыскивать помещение, которое можно было бы арендовать, но ближайшая подходящая студия находилась почти в двух часах езды. Этот вариант его совершенно не устраивал. Поэтому, к большому сожалению, Чимину пришлось на время отменить все частные практики. Несмотря на то, что он проводил их лишь для нескольких постоянных клиентов, которые отнеслись к ситуации с пониманием, это никак не уменьшало его собственного разочарования.       Но не в его правилах отчаиваться и опускать руки.       По прошествии нескольких дней после первого визита на «вражескую территорию» Чимин вновь отправился узнать, где, чёрт возьми, носит этого горе-прораба, который, вместо того, чтобы заниматься своей работой, несколько дней подряд шляется непонятно где. На этот раз удача ему улыбнулась. Частично. Прораб был на месте и действительно знал номер телефона владельца участка, но делиться этой информацией с Чимином он не спешил.       — Я не имею права разглашать персональные данные наших клиентов.       Чимин закатил глаза.       — Тогда позвоните ему прямо сейчас, — настаивал он, сложив руки на груди. — Я могу поговорить с ним с вашего телефона.       — Извините, но это не в моих правилах, — ответил коренастый мужчина средних лет, нахмурив брови. — К тому же мистер Чон очень занятой человек. Он просил не беспокоить его без веской причины.       Брови Чимина приподнялись, а уголки губ непроизвольно дёрнулись в полупрезрительной усмешке. Его лицо так и кричало: «Ты, блять, серьёзно сейчас?», но эта фраза так и не слетела с напряженных губ. Хотя очень хотелось бросить её прямо в лицо этому мужику.       Чимин сделал длинный и громкий выдох, пытаясь выдохнуть всё своё раздражение, чтобы продолжить этот нелепый диалог, не переходя к рукоприкладству.       — Тогда будьте добры, передайте своему заказчику пламенный привет от его будущего соседа, — с наигранной вежливостью проговорил Чимин, а затем под нос себе буркнул: — Чтоб его черти в аду нагнули.       Развернувшись на пятках, Чимин зашагал прочь, не оборачиваясь, а стоявшие поблизости рабочие, которые всё-таки услышали его «тёплое добрососедское послание», разразились смехом. Этот хохот он слышал до тех пор, пока не захлопнул со всего маху дверь, попытавшись выместить злость на ни в чём не повинной деревяшке.       Чимину в этот момент страстно хотелось, чтобы кто-нибудь — прораб или лучше сам чёртов мистер Чон — оказался по ту сторону дверного проёма. Желательно лбом вперёд. А сам Чимин, конечно же совершенно случайно, распахнул бы дверь с такой силой, что тот отлетел бы метра на два. Ну, с кем не бывает.       Внутри всё клокотало от негодования, раздражения и усталости. Ситуация была просто возмутительной!       — Мистер Чон просил не беспокоить его без веской причины, — ядовито передразнил прораба Чимин. — Ну конечно. А я, значит, просто так здесь из-за шума с ума схожу? Недовольный сосед — это так, мелочь.       Он фыркнул, а потом провёл рукой по волосам, словно пытаясь стереть раздражение вместе с потом со лба.       — Чудесно. Просто потрясающе. Именно этого мне и не хватало: кретина, живущего по соседству.       Сжав челюсть, он решительно направился в кабинет. «Хватит нервничать из-за идиотов», — напомнил он себе.       Наушники и громкость на ноутбуке, увеличенная до предела, снова ненадолго отгородили его от строительного ада за окном, но сейчас и этого было достаточно, чтобы не сорваться.       Пока что.       С каждым днём Чимин раздражался всё сильнее и сильнее. Его бесило, что из-за какого-то там хрена — мистера Чона — ему приходилось терпеть такие неудобства. Если бы они нормально всё обговорили и пришли хоть к какому-то компромиссу, например, договорились о «тихих часах», Чимин бы успокоился, но наплевательское отношение бесило неимоверно.       В один из дней, когда Чимин вышел на балкон с чашкой чая, он услышал, как кто-то орёт с соседнего участка, перекрикивая строительную симфонию:       — Сегодня хозяин подъедет, чтобы проверить обстановку!       Чимин застыл. Его лицо на мгновение стало каменным, а затем он хмыкнул и скривил губы в саркастической усмешке.       «Как мило. Хозяин решил снизойти», — подумал он, делая глоток остывшего чая в неожиданно приподнятом настроении.       Ему было всё равно, кто этот человек — влиятельный бизнесмен, владелец крупной компании или просто скучающий богач. Плевать. Чимин был настроен жёстко и решительно. Он не собирался молчать и терпеть. В голове уже во всех красках вырисовывалась сцена, как он будет высказывать свои претензии чересчур деловому и пузатому мужчине с дорогущими часами на руке и внушительной залысиной на голове. Конечно же, тот приедет на большой и крутой тачке, которую такие типы приобретают для компенсации величины своего маленького члена. Почему-то именно такой образ упрямо укоренился в воображении Чимина. И чем дольше он думал о своём будущем соседе, тем больше распалялся.       Закончив утреннее чаепитие на свежем воздухе, он вернулся в дом. Дежурить весь день у окна Чимин не собирался (у него и своих дел хватало), но и проворонить визит этого важного субъекта было нельзя. Поэтому, усевшись за ноутбук, Чимин не стал надевать наушники и включать музыку, чтобы уловить перемены в шуме стройки и понять, когда этот крендель наконец-то появится, тогда-то Чимин и встретит его «с распростертыми объятиями».       Спустя почти три часа непрерывного монтажа, Чимин с чувством выполненного долга сохранил видео и выключил ноутбук. От многочасового сидения на одном месте он чувствовал усталость, поэтому, прежде чем встать, Чимин откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Казалось, шум со стройки вибрировал прямо под черепной коробкой. Лязг, стук и крики раздражали чувствительный слух. Теперь Чимин даже с закрытыми глазами мог определить, какие именно работы ведутся по ту сторону забора.       «Пиздец! Очень «нужный» навык», — подумал Чимин и фыркнул.       Как вдруг…       Глухой, насыщенный, почти звериный рёв разорвал плотную завесу строительного шума.       Чимин нахмурился.       Не похоже на автомобиль…       Он резко открыл глаза и стал вслушиваться.       Низкий басистый звук нарастал.       Точно не автомобиль.       Вскочив со стула, он отодвинул тонкую шторку и замер.       — Что за чёрт? — вырвалось вслух.       Из облака пыли на строительную площадку медленно въехал блестящий угольно-чёрный спортивный байк. Звук у него был не резким, а именно глубоким, как рык хищного зверя. Управлял этим красавцем человек в чёрной защитной экипировке. Чёрный шлем с зеркальным визором отражал ясное небо. Мотоциклист замедлил ход и припарковался на единственном свободном пятачке возле дома. Все его движения были неторопливыми, но уверенными.       Чимин выгнул бровь и мысленно присвистнул.       Это был не пузатый мужик с залысиной на голове, которого он себе представлял. И уж точно не деловой бизнесмен в костюме и важным лицом. Видимо, на этот раз чуйка его подвела. Хотя… пока этот тип не снял шлем, вариант с залысиной исключать было рано.       На строительной площадке воцарилась тишина. Все ждали, когда «хозяин» снимет шлем.       Чимин ждал вместе с ними.       Мотоциклист медленно снял перчатки, словно намеренно затягивая момент. Затем потянулся к шлему и точно в замедленной съемке снял и его.       Чимин прищурился.       Мужчина. Молодой. На вид лет тридцать — тридцать пять. Крепкий. Подтянутый. Тёмные, растрёпанные после шлема волосы слегка касались плеч. Его лицо нельзя было назвать модельным, но было в нём что-то необъяснимо притягательное.       И раздражение, ещё минуту назад сжигавшее Чимина, незаметно сменилось на лёгкое любопытство.       Мужчина внимательным взглядом обвёл стройплощадку, где все рабочие застыли, словно немые статуи. Он излучал энергию уверенности и контроля, и все вокруг это чувствовали.       Самый настоящий Хозяин.       А потом его взгляд поднялся вверх, прямо на окно Чимина. Как будто мужчина знал, куда нужно смотреть. Как будто он чувствовал, что за ним кто-то наблюдает.       Они встретились глазами.       Всё вокруг перестало существовать. Только эти глаза. Чёрные, как ночное небо без звёзд. Слишком спокойные. Слишком внимательные.       В груди у Чимина всё сжалось, но не от страха или раздражения. Нет, это было нечто другое. Воздух застрял где-то в горле, а грудная клетка замерла. Чимин не мог отвести взгляд, и самое пугающее, что он не хотел этого делать. В этих чёрных бездонных глазах было что-то… вызывающее, и Чимин, сам того не осознавая, принял этот вызов: его подбородок чуть приподнялся, спина выпрямилась, а взгляд стал твёрже.       В воздухе будто что-то щёлкнуло. Мурашки пронеслись от затылка вдоль позвоночника до кончиков пальцев.       А потом зрительный контакт прервался.       Мужчина отвёл взгляд первый и как ни в чём не бывало шагнул навстречу выбежавшему к нему прорабу. Он кивнул тому в знак приветствия и уверенной походкой двинулся в самый эпицентр стройки.       Чимин резко отпрянул от окна и с тяжестью рухнул в своё рабочее кресло. Пальцы машинально сжались в кулаки. Почему? Почему сердце вздрогнуло, а воздух застыл в лёгких, едва он увидел этого человека? В конце концов, это был всего лишь мужчина. Ладно, симпатичный, с глубоким притягательным взглядом. Но он всё равно оставался тем, с кем вскоре предстоял не самый приятный разговор, от исхода которого зависело, сложатся между ними добрососедские отношения или всё перерастет в ожесточённую вражду. Так почему же тогда от одного его взгляда всё внутри будто вспыхнуло?       Чимин злился на себя, на этого незнакомца и на это необъяснимое чувство, которое упрямо не поддавалось никакому логическому объяснению.       — Чёрт, — выдохнул Чимин, прикрыв лицо ладонями.       Видимо, из-за этого вечного шума у него просто поехала крыша. Да, именно так.       Чтобы хоть немного прийти в себя перед предстоящей встречей, парень зашёл в ванную и плеснул холодную воду себе на лицо. Зеркало отразило его глаза, наполненные чем-то странным и тревожным.       — Что за хрень… — шепнул Чимин, вцепившись пальцами в края раковины.       Прикрыв глаза, он медленно втянул воздух, стараясь заглушить нарастающее напряжение. Глубокий вдох и долгий затяжной выдох. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, потом разжались. Нужно было взять себя в руки и собраться. Впереди его ждал всего лишь разговор. Пусть и с мужчиной, который с первого взгляда сбил его с толку.       Накинув серую толстовку, Чимин с твёрдым намерением вышел из дома. Яркое солнце больно резануло по глазам, но он не сбавил шаг. Шёл уверенно и собранно, стараясь держать в узде бушующие внутри чувства, однако с каждым шагом, приближающим его к воротам соседнего участка, волнение в груди лишь усиливалось. Ком подступал к горлу, словно тело предчувствовало, что впереди ждёт какой-то трындец.       У самых ворот Чимин остановился, скрестил руки на груди и замер, стараясь сохранять видимость полного спокойствия. Мужчину он заметил сразу. Тот стоял к нему спиной, о чём-то разговаривая с прорабом. Чимин не спешил приближаться. Ему не хотелось устраивать разборки на виду у всей бригады. Поэтому он остался у ворот, терпеливо дожидаясь, когда «хозяин» закончит разговор и сам обратит на него внимание.       Один из мужчин — тот самый, с кем Чимин ещё в первый раз обсуждал строительные неудобства — заметил его первым. Сначала тот удивлённо распахнул глаза, затем хмыкнул и громко свистнул, привлекая внимание остальных.       Все на стройке притихли.       Прораб наклонился к мужчине, что-то тихо сказал ему на ухо, и тот медленно повернул голову через плечо.       И снова тот самый взгляд.       Но на этот раз Чимин был готов. Он встретил его спокойно, ни единым движением не выдав внутреннего напряжения.       — Продолжайте, — хмыкнув, бросил мужчина и все, словно по команде, вновь принялись за дело.       Он полностью развернулся и уверенным шагом направился к своему новому соседу.       Чимин с трудом выдерживал его оценивающий и насмешливый взгляд, но отвести глаза сейчас означало уступить и показать слабость. Между ними явно завязалась безмолвная игра, где проигрывает тот, кто первый отступит, а проигрывать Чимин не собирался.       — Добрый день, — не выдержал Чимин и первым заговорил, когда мужчина остановился всего в нескольких шагах от него.       — Здравствуй, сосед. Наконец-то мы встретились.       Его голос был глубоким, с лёгкой приятной хрипотцой. Он звучал лениво и вместе с тем интригующе.       Взгляд Чимина невольно задержался на лице напротив. Густые, но аккуратные чёрные брови, крупный нос, чётко очерченные скулы и волевой подбородок. В тёмных глазах было что-то неуловимое: то ли интерес, то ли азарт. Они смотрели прямо, без тени смущения. Чувственные губы с ярко выраженной галочкой на верхней были изогнуты в дерзкой игривой полуулыбке. На нижней губе поблёскивало стальное колечко пирсинга.       Этот мужчина был не просто симпатичным. Он был нагло хорош собой. Молодой, уверенный в себе, свободный и слегка безразличный ко всему.       В общем, налицо редкостный засранец.       Чимину никогда не нравился такой типаж мужчин: вечно с нагловатой и дерзкой улыбкой на губах, в позе «всё под контролем» и с видом, будто весь мир должен лежать у их ног. Их самоуверенность, самовлюблённость и ветреность всегда отталкивали его. Это был тот тип мужчин, которых Чимин всегда обходил стороной, не желая иметь с ними ничего общего. В постель с такими и подавно не ложился. Себе дороже. Эти парни привлекают своей харизмой и сексуальностью, а наутро исчезают, словно их и не было.       А этот ещё и на байке. Типичный «плохой парень».       И с чего вообще Чимин вдруг начал думать о нём в таком ключе?       Он вздрогнул, осознав, что всё это время откровенно пялился на мужчину, стоящего напротив. И тот, похоже, был только рад такому вниманию. В чужих глазах вспыхнул лукавый огонёк, а на губах появилась лёгкая, дразнящая усмешка.       — Я, конечно, не против подобного интереса к своей нескромной персоне, — протянул мужчина, словно смакуя каждое слово, — но, полагаю, вы пришли не затем, чтобы просто любоваться моим лицом.       Щёки вспыхнули жаром. Чимина будто поймали на чём-то постыдном и тут же ткнули носом, как нашкодившего котёнка. Сердце ёкнуло, но уже в следующую секунду грудную клетку пронзила волна обжигающего возмущения.       — Вам не кажется, что вы слишком высокого о себе мнения? — процедил Чимин, выгибая бровь и заставляя голос звучать твёрдо, хотя внутри всё дрожало от волнения.       Чудесно. Разговор катился в пропасть с самого начала. С первых же слов было ясно: компромиссом тут и не пахнет.              — Возможно, — беззаботно хмыкнул мужчина. — Но ведь именно это вас и привлекло.       И игриво подмигнул.       У Чимина глаза чуть не выкатились из орбит. Он застыл, растерянно то открывая, то закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Мысли как ветром сдуло.       Зато мужчина выглядел более чем довольным собой. Он откровенно наслаждался эффектом от собственных слов.       Но ступор Чимина длился недолго. Через пару секунд он пришёл в себя: взгляд прояснился, челюсть сжалась. Его терпение кончилось. Хватит пустых слов, пора переходить к делу.       — «Дорогой» сосед, — по шипящему тону Чимина было ясно, что слово «дорогой» было заключено в жирнющие кавычки, а напряженная челюсть выдавала степень его недовольства. — Мне абсолютно плевать на вас и ваше раздутое эго, — резко ткнул пальцем в крепкую грудь мужчины и шагнул почти вплотную к нему. Тот с вызовом смотрел на Чимина, внимательно слушая его пламенную речь. — Что меня волнует, так это ебучая стройка, которая развернулась рядом с моим домом. Будьте так добры, снизойдите до уровня обычных смертных людей и услышьте скромные просьбы по поводу адского шума, который доносится с вашего участка с самого утра и до позднего вечера. Я не прошу остановить стройку. Лишь прошу начинать утренние работы не раньше девяти, чтобы я мог хоть иногда высыпаться, а в обеденное время на пару часов останавливать все работы, чтобы я мог хоть немного поработать в тишине. Как видишь, ничего сверхъестественного я не прошу. Лишь простого человеческого понимания и уважения, — слегка запыхавшись, закончил он, даже не заметив, как в конце перешёл на «ты».       Это негодование копилось в нём слишком долго, и, наконец, момент взрыва настал.       Мужчина толкнул языком щеку изнутри. По его лицу было видно, как быстро в его голове крутились шестерёнки. Он думал. И Чимин очень надеялся, что мыслительный процесс этого наглеца был направлен не на придумывание новой вызывающей фразы, способной снова вогнать его в краску, а на решение конкретной проблемы.       Внезапно мужчина совсем близко придвинулся к Чимину. Их носы почти соприкоснулись.       — Договорились, — сказал он, и его горячее дыхание опалило сухие губы Чимина. Это действие снова ввело его в некий секундный ступор. Но вырвала его оттуда очередная дебильная фраза: — Для милашки соседа всё что угодно.       Закатив глаза, Чимин уже хотел отпрянуть от этого самовлюбленного павлина, как тот схватил его за плечи и притянул обратно, чтобы прошептать на самое ухо.       — Мне тут передали твоё жаркое послание, — соблазнительный шёпот вызвал волну колючих мурашек по спине Чимина. — Спешу сообщить, что меня никто никогда не нагибал, — короткая пауза, — Обычно это делаю я… Поэтому, если надумаешь, я в твоём полном распоряжении, милашка, — и, лизнув мочку уха, мужчина как бы случайно толкнулся бедром в чужой пах.       Сказать, что Чимин охренел — ничего не сказать.       Он возмущённо толкнул ладонями в грудь оборзевшего соседа, который совершенно точно попутал берега.       — Козлина, — выплюнул он и, кинув красноречивый жест в виде выставленного среднего пальца, фурией вылетел с этой чёртовой земли.       Смешок и фраза «До скорой встречи, сосед!» были брошены его удаляющейся фигуре. Чимин даже не обернулся, но кожей чувствовал на себе чужой взгляд. Почти как жаркое прикосновение. Как пламя, которое обожгло меж лопаток.       «Козлина! Чертила!» — и все остальные подобные названия крупнорогатого и парнокопытного скота сыпались с уст разъярённого Чимина, который тяжёлым быстрым шагом возвращался к себе домой.       Чимин был уверен, что эта встреча намертво отпечатается в его памяти. Он запомнит всё до мельчайших деталей: дерзкий голос с приятной хрипотцой, обаятельную и насмешливую полуулыбку, и, конечно же, эти глубокие чёрные глаза, в которых плескалось что-то опасное, загадочное и… странно притягательное.