Павший

Девочка сидела на подоконнике, разглядывая узоры на стекле. За ними виделись макушки зелёных сосен, что покрыл белый как мел снег. Зимой не опадали иголки, поэтому ёлки оставались зелёными круглый год. Ребёнку это нравилось, она любила, когда что-то оставалось родным и привычным, при этом приятным. В полсднее время все, что она знала, менялось в худшую строну. Даже сама девочка. Она не знала, что плохого происходит с ней, но мамочка так постоянно говорила, а значит это правда. Маму надо слушать, так велит священник. Мирослава склонила голову, посмотрела на свое общарпанное платьеце. У мамочки нет денег, чтобы сменить одежду девочке, а маленькая постоянно мерзнет в старой одежде. Но она не жалуется. Бог запрещает ей жаловаться, а кто она такая, чтобы перечить ему? Мира снова посмотрела на улицу. Там бушевал ветер, перемешанный со снегом и Разрушенными мечтами. Метель усиливалась, и девочка собиралась остаться в церкви до её окончания. Все равно сдесь спокойнее и безопаснее, чем рядом с вечно недовольной мамой. Только кушать хочется, но во время поста никто не ест ничего толком, так что просить покушать бесполезно. Мирослава прислонилась к стене и прикрыла глазки. Если спать, то мысли о еде становятся менее навязчивыми. Открыв глаза, девочка не увидела никаких изменений. На улице метель, разве что, стало чуть темнее, в церкви пахнет ладаном и воском, а есть ей все так же хочется. Она потянулась, слезла с подоконника. Священник рассердится, если узнает, что Мира была тут и не помогла. Полы протереть, что ли.. Найдя необходимое на привычном месте девочка принялась за мытье, стараясь не упасть в обморок. Необходимо тщательно отмыть все закаулки, все уголочки, и тогда ей будут гордится. Наверное.. Нуу, не буду ругать как минимум. И бить не будут.. Тщательно вычищая пол, Мирослава старалась не смотреть на иконы, которые её пугали своим слишком строгим взглядом. Сегодня их осуждение чувствовалось особено сильно, но она не понимала, что сделала не так. Неужели моет пол настолько ужасно? Разве её ошибки в таких мелочах повод, чтобы осуждать? Разве она заслужила все эти упрёки? На пол упало пару влажных капель, которые тут же оказались стёрты. Так и происходит. Церковь построена на чужих слезах, все хорошо. Это нормальный процесс.

***

Спустя несколько дней Мирослава прогуливалась по церкви, ища необходимый ей предмет. Заглянув в дальний закуток здания она услышала тихий писк. "Мяу" кричало что-то из-за коробок. Присев на корточки, девочка наклонилась к источнику звука. - Мяу! Это же кошка, - дошло до девочки. Кошечка пряталась в тёплых коробках. Ну конечно. - Красавица, что ты тут делаешь? Ты пришла помолиться? - Мира потянула руки к моське, но та испугалась и устроилась поглубже в картоне. Лысиха поднялась и побежала к священнику, сообщить о находке. - Илка, Илка евриков, идите сюда, я такое нашла! Такое! Мужчина нашёлся у алтаря, что-то шепча с просветленым видом. - А? Аргх, ну чего тебе? Не видишь я занят? - Там кошечка, кошечка в коробках спит! Девочка схватилась за рукав Илко и потащила в сторону кошачьего пристанища. - Кошка?.. В коробках?.. - не доумевал мужчина, - прекрати. На улице вон какой мороз, все животные либо погибли, либо сидят по домам у хозяев. Не может тут никого быть. - А вот и может! Она там спииит, ну пойдёте. На месте священник осмотрел кошку, пришёл к выводу, что она, во-первых, беременна, что очень странно для такого времени года, а во-вторых, очень слабая и больная. - Не думаю, что она доживёт хотя бы до пасхи, - подвёл итог Илко. - Н-но, но как так?! Она же.. Она не может погибнуть! Выличи её, ты же умеешь! - запротестовала девочка, почувствовав, как по щеке течёт слеза. - Такова воля божья, тут остаётся лишь смирится и ждать кончины. - Это не правда! Она будет жить! - Ты, маленькая дура, отрицаешь очевидные факты. Подсохнет твоя кошка от холода и голода тут. А даже если и доживёт до родов, то её скосят её собственные дети. Пошла отсюда, нечего слезы по напрасну лить. Мирослава заревела в голос, закрывая лицо руками. Ей было так жалко кошечку, так страшно от чужого крика, и так злобно на бога за это.

***

Вечером девочка снова пришла к кошечке, захватив из дома миску немного хлеба. - Маленькая, ты наверно кушать хочешь? Вот, ч тебе принесла. С обеда специально тебе уберегла. На, кушай хорошая. Вот так. Кошка выползла из укрытия, съела немного хлеба. - Меня зовут Мира, но я предпочитаю другое имя. Белла. Глупо, да? Как у принцессы из далекой счастливой странны. Но мне нравится. А как тебя зовут? Я хочу назвать тебя.. Я нп знаю.. Побудешь пока просто кошечкой? Серая не ответила, снова спрятавшись в своём укрытии. - а ты не разговорчивая. Ну ничего, я приду завтра, хорошо? Принесу тебе ещё еды. Ещё несколько дней Белла так ходила к кошечке, с каждым днем замечая, как ей становится только хуже. Это заставляло девочку плакать, но онв решила, что сделает все, дабы последние дни животного были хорошими. -.. А ещё я вышивать умею. Правда здорово? Хей, ты уже спишь? Ну хорошо.. Не буду мешать.. На ватных ногах Лысиха пошла в главный зал, ведь имено там находился выход из церкви. Выглянув из-за стены, девочка замерла, обомлев. По центру, согнувшись, сидел высокий парень, измазанный белой слизью. Девочка заметила, что в этой слизи были испачканы иконы, стоящие рядом, а так же пол и стены. Сам парень тяжело дышал, и обнимал свое оголенное тело худыми руками. Белла сделала пару неловких шагов в его сторону и встретилась с холодным взглядом голубых глаз. - П-привет..? - заикаясь, проговорила Лысиха. Ответа не последовало. Лишь пристальный взгляд изучающих не мигающих глаз.