The blackest day

      — Не полезу, госпожа Лакшми, — мотает головой Сурия. — Там в подвале крысы, я боюсь.       — Да какие могут быть там крысы?       — Вот такие, — Сурия руками показывает размер животного. — Пожалуйста, не заставляйте. Я лучше дойду до магазина и куплю всё…       — Я сама спущусь. Дай мне лампу.       — Не надо, а вдруг вас укусят? Крысы переносят бешенство, заразитесь… — мысли Сурии бегут так быстро, что порой за ними не успеть.       — Яд Лакшми окажется сильнее, — раздаётся позади знакомый голос. Сурия и Лакшми оборачиваются — Амрит Дубей стоит в дверном проёме со скрещёнными на груди руками и смотрит с прищуром. В дом его пускает Латика, которая поднимается по лестнице и уходит в свою комнату. Лакшми вздыхает и берёт с комода фонарь. Другой рукой приподнимает юбку и начинает спускаться по ступеням в темноту. Лампу у неё забирают — Амрит идёт следом. — Куда нам?       — Вглубь и направо. Спускайся аккуратнее, ступени узкие.       Лакшми уверенно направляется вперёд, идя к полкам, на которых стоят небольшие мешки с мукой. Она протягивает руки, но у поставившего на полку лампу Амрита другие планы. Его ладони оказываются на талии Лакшми, и он разворачивает её к себе, чтобы поцеловать.       — Ну что ты…       — Мы не виделись две недели.       — Я была занята на работе.       — Точнее, ты игнорировала меня на протяжении двух недель, — исправляется Амрит. Брови Лакшми приподнимаются.       — Ты серьёзно? Как только ты можешь так говорить.       — А разве нет? На всё находила время, кроме меня.       — Прости, что не могу просто так взять и прийти к тебе домой. Хочешь, чтобы у твою маму хватил сердечный приступ?        — Так бывает, когда роман запретный, — губы Амрита оказываются на её шее. Лакшми прикрывает глаза, спиной упираясь в стеллаж. — Если тебе станет легче, то ты нравишься моей маме.       Невероятным усилием воли Лакшми удаётся взять себя в руки. Она мягко отстраняет Амрита от себя и обхватает его лицо ладонями. Свет от лампы очерчивает и без того острые скулы, зелёные глаза кажутся ещё ярче и горят зловеще, но это Лакшми завораживает и затягивает. Амрит смотрит на неё, чуть прищуривая глаза.       — Что? — он недоволен тем, что она смеет его прервать. Лакшми Чандра любит разговаривать, но сегодня ему хочется, чтобы она не отвлеклась на постороннее.       — Для меня это важно, — тихо произносит она. — Это ты легко отделаешься, если нас раскроют. Мужчине, а ещё и Дубею, такое сойдёт с рук. Но не мне. Женщине, да и с подмоченной репутацией из-за Сави. Скандал будет нешуточный.       — Это не твоя вина, что этот придурок так и не сделал тебе предложение.       — К сожалению, это понимаешь только ты.       Лакшми смотрит на него и не понимает, как так вышло, что из всех женщин Амрит Дубей выбирает её. Они с детства терпеть друг друга не могли, и у них это было взаимно. Когда произошла эта точка невозврата, когда они иначе посмотрели друг на друга? Когда сблизились, что им стало не в тягость проводить время в обществе друг друга, а наоборот, приятно?       — Калькутта совершает большую ошибку, относясь к тебе так, — произносит он, поднимая руку и заправляя ей за ухо прядь волос.       — Давай возьмём муку и поднимемся наверх, — предлагает Лакшми, отводя взгляд. — Мы слишком долго тут находимся.       — Сурия спустится сюда? Вряд ли. Ещё та трусиха.       — Амрит, — начинает она.       — Ладно.       Он напоследок целует её и берёт мешок с лампой.       — Иди впереди меня, — говорит Амрит. Лакшми кивает.       Ощущать его присутствие за своей спиной… Приятно.