Король пепла.

Древний лес, что раскинулся вокруг дворца, был необъятен. Он приветствовал охотников своим царственным великолепием, но тут же настороженно прятал свои секреты. Переплетение корней, непроходимые чащи, упавшие стволы – казалось, всё сговорилось, чтобы сбить следопытов с толку. — Блин, я когда на охоту собирался, совсем забыл, как лес терпеть не могу. Такемичи и Хината уже больше часа плутали в непроглядной тени вековых деревьев, и все впустую. Ни единого намека на желанного оленя. А силы таяли, как последний снег весной. — Всё, привал. Ноги сейчас отвалятся к чертям. — Позвольте, я разобью вам небольшой лагерь, господин Такемичи. Словно по мановению волшебной палочки, Хината извлекла из своего скромного рюкзачка свернутый плотный плед и аккуратно расстелила его на траве. — Мне кажется, я столько за всю жизнь не ходил! Такемичи прищурился от пробивающихся сквозь листву лучей солнца и бросил взгляд на служанку. Она казалась встревоженной и какой-то печальной. — Что же тебя гложет? Охота? Или этот Акихико? Гвардеец, наверняка как-то связан с её отцом… – эта мысль молнией пронеслась в голове Такемичи, и тут же он озвучил то, что беспокоило его больше всего: — Ты непривычно тихая, Хина. Это из-за охоты? Тебе не хочется вредить животным? Тачибана, упрямо поджав губы, еле заметно кивнула. — Звери – невинные и прекрасные существа, даже самые маленькие из них. Они заслуживают уважения и заботы. А на охоте их убивают… Ради забавы. — Оу. Я… понимаю, о чем ты. Но если я хочу остаться во дворце, мне придётся убить оленя, ты же понимаешь? Я обязан это сделать. У меня просто нет другого выхода. Служанка, и без того бледная, словно полотно, вновь кивнула, и в голосе её звучала какая-то обреченность: — Я помогу вам… выследить его. И поймать. В этот самый момент, словно в насмешку, что-то белое юркнуло на другом краю поляны. — Тссс! Смотри! Такемичи, пригнувшись, показал Хине на маленького крольчонка, который деловито уплетал что-то под кустом. — Какой милый! — И пушистый! — согласно кивнул Ханагаки. Подавив умиленный вздох, юноша задумался. Если уж ему предстоит завалить оленя, может, и правда стоит немного попрактиковаться на ком-нибудь помельче? Хината вряд ли обрадуется его затее. Но, с другой стороны, этот кролик – всего лишь ожившая клякса чернил. Ни одна живая душа не пострадает, а Такемичи проверит свою меткость. — Помоги мне его поймать. Я всегда мечтал погладить кролика. — Слушаюсь, милорд! Ушастый проказник оказался дьявольски проворен. Словно нарочно дразнил их, играя в кошки-мышки. Такемичи промок до нитки, прежде чем Тачибане, наконец, удалось накрыть кролика пледом. — Поймала, господин! Хитрый крольчонок вдруг, с писком и неожиданно дьявольской яростью принялся лупить Хину лапами. Кусался, царапался, оставляя на нежной коже служанки кровоточащие ранки, – настоящий дикий зверь! Вырвавшись из плена, ушастый разбойник с писком юркнул за ноги изумлённого воспитанника императора. — Ах ты, трусишка! Испугался? Ну, иди ко мне. Ханагаки бережно взял кролика на руки, и тот доверчиво прижался мордочкой к его щеке. — Ну вот, как обычно. — Кажется, ты ему не приглянулась, – усмехнулся юноша. — Животные меня не любят, милорд. Как бы я ни пыталась с ними подружиться, – с грустью в голосе произнесла девушка, отводя взгляд. — Все шарахаются, а то и норовят цапнуть: от кроликов и котят до собак и домашних птиц. — Так вот почему у тебя руки в ссадинах и шрамах? После общения с животными. — Я… – Тачибана запнулась, но, встретившись взглядом с хозяином, продолжила. — Я очень люблю зверят и всегда хочу с ними подружиться. Такемичи покачал головой. Ситуация была одновременно печальной и комичной. Выходит, милая Хината никак не могла осуществить сразу две свои мечты. Еще раз погладив кролика между ушек, он выпустил его на волю. — Хорошенький какой. Почти такой же милый, как ты. — С-спасибо, милорд. Время неумолимо бежало, солнце стояло в зените. Привал нужно было заканчивать, хоть усталость и давала о себе знать. — От этой охоты зависит моя жизнь, нельзя об этом забывать, – напомнил себе Мичи. — Думаю, нам с тобой стоит разделиться, Хината. Не хочу тебя задерживать. Так ты быстрее выйдешь на след. Если кто-нибудь из нас заметит оленя, позовёт другого рожком, договорились? — Отличная мысль, господин. Постарайтесь не заблудиться, – с мягкой улыбкой ответила служанка. Такемичи выставил вперед сжатый кулак. — Ну же, как я тебя учил! – весело подмигнул Ханагаки. Смущенная Хината легонько стукнулась кулаком о кулак своего господина. — Теперь мне точно повезёт. Берегись, священный олень! И, обменявшись напоследок взглядами, Хината и Такемичи разошлись в разные стороны.

***

— Охотник Такемичи де Ханагаки идет по следу, лес манит его вглубь. Отшучиваясь, чтобы хоть как-то взбодрить ноющее тело, Такемичи все дальше углублялся в чащу. Солнце поднималось все выше, а вместе с ним росла и тревога. Справится ли? — Отец всегда говорил: ставь цели, до которых не дотянуться. Пан или пропал. Черт, да я просто не имею права облажаться, — думал он, потерявшись в собственных мыслях. Огляделся, ища хоть какую-то зацепку, но вокруг лишь стена густых кустов и высокой травы. — В фильмах это все выглядело куда проще. Который час тут брожу, а оленя как ветром сдуло. В груди заворочалось беспокойство. Гордость и желание победить, словно два упрямых пса, мешали сосредоточиться. — Аргх! Да что за черт! Такемичи Ханагаки, соберись, тряпка! Так, стоп. Надо подумать. Может, мне стоит пойти… В этот момент за спиной хрустнула ветка. Кто-то уверенно приближался. — БЛЯХА-МУХА!!! Да кто там, какого хрена? Ветки так злобно трещат под ногами! Это вообще человек? Может, зверюга какая за моей шкурой пришла?!? Мама, роди меня обратно! Что делать-то, божечки!! Так, че-то я перегибаю. Спокойно, только спокойно, — он сделал пару глубоких вдохов и… вроде отпустило. — Смерть – это полный провал. Надо себя беречь. Так что лучше спрячусь. От греха подальше. Он нырнул за ближайшее дерево и замер, как мышь. И тут на поляну вышел… Господин Акихико. Его мощную фигуру и светлую шевелюру Такемичи ни с кем не перепутает. — Кто бы там ни прятался, тебе еще учиться и учиться. Выходи давай. Такемичи выдохнул – одновременно с досадой и облегчением – и выбрался из своего укрытия. — На моём месте мог оказаться олень или кролик. Как вы поняли, что перед вами человек? — Милорд! Простите мою дерзость, — воин мгновенно рухнул на одно колено, его лицо вспыхнуло багровым пламенем стыда. — Ну, хоть манерам обучен, и то ладно, — мысленно отметил Такемичи. — Вы совсем один посреди леса, это же небезопасно. Где ваша свита? — Поверьте, господин Акихико, я вполне способен постоять за себя. — Для меня было бы позором, если бы вам постоять за себя. — Странно всё это. Неужели Хина так предвзята? Не похож он на жестокого человека. Может, тут что-то куда более запутанное? — Могу ли я чем-то помочь вам, господин Такемичи? — учтиво поинтересовался Акихико. — Хммм. Может, он поможет мне выследить оленя? Хотя… можно ли ему доверять? — пронеслось в голове у юноши. Вслух же он произнёс: — Для начала поднимитесь с колен. Я слышал, император вызвал вас ко двору после покушения на меня. Вы выяснили, кто за этим стоит? И есть ли у него сообщники? — Этот проклятый убийца… — процедил мужчина сквозь зубы. — Можете не сомневаться, я не допущу повторения подобного. — Хммм. Любопытно. Он так и не ответил на мой вопрос, — подумал Такемичи, интуиция настойчиво подсказывала, что что-то здесь явно нечисто. — Спасибо за ваш труд, господин Акихико. — Вы уверены, что я не могу вас сопровождать? В лесу опасно. (не опаснее, чем ты сам). — Нет, поверьте, я справлюсь. Просто подскажите мне, как выследить оленя. Это всё, что мне нужно. — Тогда отправляйтесь на юг, к реке. Животные часто приходят туда на водопой. И я видел, как младший из принцев направился туда. А на западе охотится старший принц. Он опытный охотник и, наверняка, уже напал на след, — посоветовал Акихико. — Вы очень мне помогли, благодарю, — поблагодарил юноша. — И всё-таки, почему Хината так его недолюбливает? Гм. Тут явно скрывается очередной секрет… Лучше бы мне не лезть... — Моя служанка, Хината, вас невзлюбила. Вы её чем-то сильно обидели. Почему? — не удержался Такемичи от вопроса. — Гвардия – жестокое место. В любой миг воля господина может бросить тебя в пасть смерти. Я не сомневаюсь в таланте Хинаты, из неё бы вышел превосходный воин. Но я не посмею украсть её свободу, сделав своей подчинённой. — Почему же вы не сказали ей правду и унизили её? — Иначе она бы не оставила своих упрямых попыток. Пусть лучше думает, что я мерзавец, – с печалью в глазах улыбнулся мужчина. — Это грустно. Кажется, он неравнодушен к Хине. Может, стоит попытаться их примирить? Мне кажется, их связывает давняя история. — Раз моя помощь более не нужна, позвольте откланяться, господин Такемичи. Будьте осторожны на охоте, в этих лесах водятся не только олени, но и твари пострашнее, – посоветовал он и, отдав поклон, прошествовал мимо Такемичи. Лучик солнца озорно блеснул на его золоченых доспехах. — Пора и мне поторопиться. Олень сам себя не поймает. Как там сказал Акихико? На юге водопой, там, возможно, отыщу Риндо. А в западной чаще леса охотится Ран, может, он подскажет что дельное, как опытный следопыт. Сперва на юг. На юге кроны деревьев расходились, пропуская солнечный свет, а меж ними, извиваясь, словно серебряная лента, бежал ручей. Такемичи ступал осторожно, стараясь не вспугнуть лесных обитателей. Лишь благодаря этому он остался незамеченным, став свидетелем необычной сцены. Над самой водой, склонившись, стоял Риндо. — Юный принц! Акихико был прав, он и вправду здесь. Постойте-ка, он что... Снимает перчатки? Затаив дыхание, он подался вперед, разглядывая обнажившиеся пальцы. — Никаких шрамов... Обычные руки. Что же его смущает? Окунув ладони в прохладный проток, Риндо зачерпнул воду и умыл лицо. — Какая адская жара! Черт меня дернул отправиться на охоту! – ворчал Хайтани, отряхивая капли с ресниц.(блять, что.) Пока принц ворчал и освежался, к его перчаткам подкралась любопытная белочка. Ткнувшись носиком в ткань, рыжая бестия вдруг вцепилась в неё зубами – и бросилась наутёк. — Эй! А ну, верни, маленькая воровка! — Ну и что делать? Помочь ему или посмотреть, как он мучается? – притворно задумался юноша. Выбор был очевиден. Наблюдение – наше всё. Такемичи решил понаблюдать за мучениями принца. Выбрав ракурс поудобнее, он с довольной ухмылкой принялся следить за уморительной картиной. — Только попкорна не хватает, – усмехнулся Ханагаки. Принц Риндо, сыпля проклятиями – от которых ушки придворных дам точно завяли бы – носился за белкой. — Кому расскажу – не поверят... Вдруг принц, неловко оступившись на скользких камнях, шлёпнулся прямиком в неглубокий ручей. — Аааах! – досадно взвыл Хайтани. Белку окатило брызгами. Испугавшись, она выронила добычу и юркнула в кусты. — Вас победила обыкновенная белка, мессир! Какой позор... До чего же унизительно! – семялся Такемичи. Принц бросил на него взгляд исподлобья, из-под намокшей челки, словно побитый щенок, и поспешно принялся натягивать перчатки и одергивать измятый сюртук. — Вам бы только зубоскалить, господин. Сердца у вас нет!(вот ей Богу, сейчас возьму сковородку, и тогда точно не до сердца тебе будет, Риндо) — С этим придется смириться, Ваше Высочество. — Я привык к насмешкам в свой адрес. Если они остроумны, то даже нахожу в них некое изощренное... Удовольствие.(садо-мазо что-ли? Рин-Рин, я была о тебе лучшего мнения.) — Вы же не любитель охоты, да и в поимке Священного оленя явно не нуждаетесь так, как я. Что вы тут забыли? – Ханагаки выгнул бровь, прожигая юношу взглядом. — А что прикажете? Сидеть взаперти во дворце? Там же с тоски можно взвыть, – Риндо едва не закатил глаза. — Там прекрасная библиотека. Могли бы почитать. — Активное чтение не для меня, милорд. Боюсь, как бы ненароком не превратиться в Рана, – усмехнулся младший Хайтани. — Зря. Чтение облагораживает. Наполняет сердце мудростью, делает человека... Утонченным, что-ли. — Какое изысканное оскорбление, право слово, я польщён. В этот момент в голове Такемичи словно щёлкнуло. Письма в шкатулке... «Искренне ваш, Рин»... — Неужели это письма Риндо? Или... Я ошибся? Не обижу ли я его этим вопросом?... Черт, как же интересно... – мысли вихрем проносились в голове. И он все же решился задать этот, мучивший его столько времени, вопрос. — Риндо, я хочу спросить вас кое о чем, и прошу не обижаться, если я ошибаюсь. — Даю слово, милорд, никаких обид. Если, конечно, вопрос не касается дам и вина. В таком случае я умываю руки, – Риндо расплылся в лукавой улыбке. — Как-то раз вы намекнули, что мы знакомы уже давно. А пару дней назад я нашел у себя письма... Совсем забыл о них с подростковых времён. Письма от некоего Рина. Это, случайно, не вы? На лице Риндо отразилась целая гамма эмоций и чувств – смущение, удивление и... Восторг? — Я уж думал, вы никогда о них не вспомните, милорд. Но вы правы, Рин – это я, – пробормотал Хайтани, смущённо отводя взгляд. — И это вы учили меня, как подшучивать над служанками! – весело воскликнул Такемичи. — Естественно. Вы же вечно жаловались, что они вас обижают. То еду остывшую принесут, то костюм помнут, то злословят за спиной, то мучают глупыми правилами. — Бедный Такемичи! Неудивительно, что он таким вырос... Злодеем, всмысле. Его же с детства гнобили! – мысленно чертыхался юноша, жалея прежнего хозяина тела. — Мне жаль, что наша переписка прервалась. Отец отправил меня на флот. Решил, что дальнее плаванье усмирит мой бунтарский нрав, – на этот раз принц не сдержался(и стал готкой) и демонстративно закатил глаза. — Похоже, с тех пор он стал только хуже. — Стараюсь как могу, – пожал плечами Риндо. — В любом случае, вернувшись, я так и не решился написать вам снова.Подумал, что вы наверняка позабыли меня. Но с тех пор хранил память о вас в своём сердце. — Он с такой нежностью говорит о том прошлом Такемичи… Кажется, он стал его первой влюблённостью… – мелькнула мысль в голове Мичи, и он погрустнел. — Мне жаль, что по прибытии в империю вы нашли совсем другого Такемичи. Не того, с которым переписывались в детстве, – в голове мелькнула мысль, что того Такемичи больше нет. Он заменил его. — Не стоит, я тоже стал другим человеком с тех пор. Вы не обязаны соответствовать моим ожиданиям. Но в голосе Риндо Такемичи уловил тихую, щемящую тоску по утраченному другу детства. — Как хорошо, что мы не успели сблизиться, – подумал он. – Было бы невыносимо знать, что он полюбил не меня, а лишь призрак прошлого. Звуки охотничьего рога заставили их обоих вздрогнуть. — Вот черт! Время уходит. Я совсем забылся в разговоре с вами! Мне нужно спешить. На поимку треклятого оленя осталось совсем немного времени. — Я бы с удовольствием составил вам компанию, милорд, но из меня охотник, как из Санзу балерина. — Держитесь подальше от диких зверей. Ваши шутки, конечно, острые, но не смогут их ранить. И удачи вам. И юноша снова углубился в лесную чащу. — Хмм… Куда бы теперь податься? На запад, что ли, заглянуть? А вдруг Рана встречу… (Да, Мичи, путешествуй. Олень подождёт, никуда не денется). Чем дальше Такемичи углублялся на запад, тем более странной и загадочной становилась окружающая обстановка. (Это всё Ран воду мутит, отвечаю!) — Вот блин, в книге ни слова про древние королевства… Тогда откуда взялись эти чертовы руины, в которых чёрт ногу сломит? И про Безымянного Бога – ни единого упоминания. Почему реальность так отличается от того, что мой любимый чудила-автор накалякал? Хм? АААА! Пуля просвистела над самым ухом юноши. — Бля, чё за хрень? Кто опять решил моей прекрасной жизни меня лишить? Кого на шампур натянуть? – лихорадочно соображал Ханагаки. Чуть в обморок от страха не валясь, он кинулся прятаться за ближайшее дерево… — Не пугайтесь, господин Такемичи. Это всего лишь я. Знакомый голос принёс облегчение вперемешку со смущением и лёгким раздражением. — С такой жизнью я скоро обзаведусь такой же модной сединой, как у вас, Ваше Высочество, – раздражённо фыркнул Такемичи. Ран вышел из-за деревьев с ружьём наперевес. — Вам следует… — Если вы сейчас скажете "Быть осторожнее" – клянусь, я изобью вас вашим же ружьём! — Кхм.. — Неужели вы тоже решили поохотиться на Священного Оленя? — Зачем бы мне это? — Ну… откуда я знаю, какие у вас там тараканы в голове джигу отплясывают? Ладно… например, вы могли бы отказаться от брака с принцессой. Перед глазами Мичи промелькнули воспоминания о приворотном зелье… и о том, как он его уничтожил. Миюки – та ещё ведьма! — "Видеть то, что требует долг, и не сделать – есть отсутствие мужества", – грустно улыбнулся Ран. — Аааа, опять эти ваши занудные цитатки! — Он врёт! Точно врёт! Пиздит мне сейчас, вот 100%! Я прекрасно помню, как он меня целовал. Кретин! Так не целуют тех, кто безразличен… Он хочет быть со мной, но почему-то ссытся, – проносилось в голове у Ханагаки. — А вы? Как планируете распорядиться желанием? Если, конечно, сумеете его заполучить.(ахуел? Смеешь сомневаться в моем муже? Я тебе кабину снесу) — Эх, жаль нельзя с помощью желания разлучить его с Миюки… Это точно посчитают вмешательством в политику империи, – размышлял юноша, словно не слыша принца. — Я хотел бы… исправить своё положение. Попрошу у императора официально признать меня законным наследником, наравне с Миюки. — Это очень… наглое требование. Вы уверены, что император на это пойдёт?(ДА ТЫ ЧЕ БЛЯТЬ, А КАК ЕЩЁ МИЧИ ВЫЖИВАТЬ? ЛЕЧЬ ПОД ОДНОГО ИЗ ВАС, ИЛИ СТАТЬ ПРИСЛУГОЙ ЭТОЙ ЕБАНАШКИ МИЮКИ? ТЫ ЕБЛАН?) — Когда-то он уже исполнил желание моей матери и оставил меня при дворе. — И вы уверены, что это принесёт вам счастье? — Хм… Не думаю… Не знаю… Я уже ничего не знаю. Счастья, может, и не принесёт. Зато безопасность… Взгляд Рана был полон неуверенности и сочувствия. — Моё положение хуже некуда, Ран. Если оленя поймает принцесса, она пожелает от меня избавиться. Это вопрос выживания. Понимаете? — Даже лучше, чем вы можете себе представить. — Тогда вы знаете, что я пойду на всё, чтобы выиграть. — А что если у вас не получится? Что если… иногда победить невозможно? – Ран, кажется, действительно переживает за Такемичи. Что несомненно греет душу юноше. — Тогда я буду играть до конца. Я буду играть снова, снова и снова, пока результат меня не устроит. Разговор с Раном внезапно принял странный оборот, будто они говорили о чём-то большем, чем просто об охоте. — Вот как. Буду знать, – понятливо кивнул Хайтани. Внезапно Такемичи вспомнил о подаренном рисунке. — Я не поблагодарил вас за портрет, который вы мне прислали. Он просто… очаровательный. — Я рад, что мои труды пришлись вам по вкусу, – смущённо отвёл взгляд Ран. — Я потратил на этот рисунок почти всю ночь. — Божечки… Он так старался… Это почти неловко. И ужасно мило! – улыбнулся Такемичи своим мыслям. — Вы что, уходите? — Я вспомнил, что забыл отправить важное письмо. Мне нужно вернуться во дворец. — Э-э? Но охота же в самом разгаре! – удивился юноша. — Уверен, вы справитесь и без меня. — Да ладно вам… Не уходите, давайте ещё немного поговорим! Послышался тяжёлый вздох, и Ран устало посмотрел на Такемичи. — И о чём же вы хотите поговорить? — Э… А… Да о чём угодно! О книгах, о рисунках, о погоде… Я хочу узнать о вас больше… – смущённо улыбнулся юноша. — Я не самый интересный человек. — Да ну что за глупости! Такемичи нахмурился, лихорадочно соображая, о чём бы поговорить. И, пока размышлял, сам не заметил, как подошёл к Рану почти вплотную. — Расскажите о… Ну не знаю, например, о шраме. Откуда у вас этот шрам над бровью? За этим наверняка скрывается какая-то история! — Ничего героического, на самом деле. Я получил его не в бою. Мне его Риндо оставил. (Пиздились за последний десерт, сто процентов). Ран мягко, с неожиданной теплотой провёл пальцем по тонкой отметине. — Вы с ним всегда были в плохих отношениях? — История наших взаимоотношений слишком сложна. Но я хочу, чтобы вы понимали одно: Риндо – мой младший брат, и я дорожу им. Несмотря ни на что. Хотя иногда мне хочется утопить его в реке. — Может быть, вы ещё помиритесь, – ободряюще улыбнулся Такемичи. — К сожалению, это исключено, – покачал головой Ран. Продолжать разговор Ран явно не собирался. В его глазах снова появилась грусть. Между ними повисла уютная тишина. Такемичи слушал ровное дыхание принца, видел, как вздымается его грудь. Повинуясь внезапному порыву, он подался вперёд и прижался щекой к чёрному сюртуку. — Что вы делаете? (Ран, ты заебал всю малину портить!) — Слушаю, как бьётся ваше сердце. Приятно знать, что оно живое и горячее. — Было бы проще, если бы оно было каменным. Нам обоим. — Чшш. Давайте ещё минутку так постоим, – прошептал юноша, прижав палец к губам. Он ожидал, что Ран тут же отстранится… Но тот остался недвижим. (Камень ебаный). А потом широкая ладонь легко, едва касаясь, погладила его по волосам. — Теперь что делаете вы? — Хаха, кажется, какую-то глупость. — Тогда, прошу вас, продолжайте. Глупости вам к лицу. (Господи, я молюсь на их элитный флирт). Сердце под щекой Такемичи билось всё быстрее с каждой секундой. — Вы очень красивы, Такемичи. Это нас погубит. — Ну, или сделает счастливыми. — Если император признает меня сыном, я не позволю тебе сбежать, трусишка. Ты больше не сможешь убегать от меня и отворачиваться, делать вид, что тебе всё равно. Я выиграю пари и тебя в придачу. (Коко, следящий за ними из кустов: НИХУЯ СЕБЕ СТРУЯ… ДА ТЫ ЧЁ, БЛЯДЬ… МИЧИ, Я ТЕБЕ СЕЙЧАС В ГЛАЗ ДАМ. Я ЛУЧШЕ ЭТОГО КАМНЯ!). Они простояли так ещё пару минут. А потом отстранились, как будто ничего и не произошло. — Вы не любите, когда я повторяю вам это, Такемичи. Но сегодня будьте крайне осторожны. Если желаете выследить оленя, отправляйтесь на север. Я видел его следы, уходящие в чащу, – посоветовал принц, и, взглянув на юношу с какой-то скрытой тревогой, скрылся среди деревьев. — И всё-таки ему не всё равно, – улыбнувшись своим мыслям, Такемичи двинулся в северном направлении. — Пожалуй, пора возвращаться. В этом чертовом лесу заблудиться – раз плюнуть. Чем дальше юноша продирался сквозь плотные заросли, тем сильнее усталость сковывала тело. Руки и ноги двигались все неохотнее, глаза все менее внимательно осматривали округу. — Черт! Времени все меньше, а я так и не продвинулся! Проклятье, я не имею права проиграть! Я точно видел оленьи следы, они вели сюда! – угался Такемичи под нос, попутно отводя ружьём от своего лица ветки кустарников. — Тут так жутко… Лишь бы не встретить какого-нибудь хищника. Или, что еще хуже, Санзу. Чаща нависала над ним мрачным пологом, и легкая паника начала пробираться в душу, заслоняя даже усталость. — На этот раз все слишком серьезно. У Миюки наверняка полно помощников, а я один. Совершенно один… Хината молчит, значит, тоже ничего не нашла. А ведь она куда сильнее меня… (солнце мое, хватит заниматься самобичеванием) В этот момент среди деревьев мелькнула фигура. Она уверенно двигалась в самую глушь. — Неужели это чертов олень?! Нашел! – мысленно обрадовался Такемичи. Он неслышно скользнул вслед за фигурой и замер, когда до него донеслись звуки знакомого голоса. — Где тебя носило? — Вот чёрт… Страх ледяной волной прокатился по телу. Такемичи показалось, что Санзу обращается именно к нему. — Сдохнуть захотел? В ответ раздались невнятные оправдания. — Слава тебе Господи!!! Этот долбаеб меня не заметил. Правда, это вопрос времени, но да похер, главное, что сейчас нет. Я уж было подумал, мне конец! – продолжал мысленно метаться юноша. — Не моя вина, что наши люди совершают слишком много ошибок. — Хмм? О чем этот ебанат говорит? Может, за покушением стоит он? Надо узнать! Это может помочь мне выжить! Но так я могу просрать драгоценное время… – Ханагаки принялся грызть ноготь, размышляя. Голоса удалялись. Такемичи понимал, что шанс уходит, но неосторожность могла стоить ему всего. — Справлюсь ли я…? Аргх, нет, слишком рискованно, да и время уходит! Не буду я в это лезть. Лучше пойду оленя искать. На этот раз Такемичи решил проявить чудеса благоразумия, пусть и в ущерб любопытству (оно кошку сгубило, глупый). Развернувшись, он направился в противоположную от психопата Санзу сторону. — Безопасность превыше всего. Но, наверняка, я упускаю что-то важное… Но зато так я точно не попадусь этому психу на глаза. И буду в безопасности. Насколько это возможно, в этом лесу, конечно… И вообще. Мне нужно спешить. Этот Священный Олень может быть где-то здесь. С торопливого шага Такемичи перешел на бег, лишь бы поскорее скрыться. Тело, не привыкшее к нагрузкам, быстро дало сбой, устало. Дыхание тоже подвело, сбилось. — Фух… Нужно всерьез заняться этим телом. Движение – жизнь, все дела. Юноша остановился, чтобы вытереть пот, заливавший глаза. И в этот момент услышал… — Ой бля… ой Мамочки… этот еблан нашел меня! – паника снова захлестнула Ханагаки. Но довольно быстро Такемичи осознал, что ошибся. То, что ломилось сквозь ветви, было куда больше Санзу. На поляну зловеще и медленно вышел медведь. Огромный, с бурой блестящей шерстью и злыми бусинками глаз. — ВОТ ТЕПЕРЬ МНЕ ТОЧНО ПИЗДЕЦ!!! – мысленно панически заорал Такемичи. Все уроки и наставления Хинаты мгновенно вылетели из Садовой головы Такемичи при виде настоящего зверя. — Чёрт, чёрт, чёёёёрт! Как мне быть то бля… Чё делать, вашу ж Машу!?! Бежать? Я только что марафон пробежал, сбегая от ебучего Санзу, и моя дыхалка еще не восстановилась! А если я попытаюсь удрать от этого монстра, она вообще откинется, точно так же, как и я!!! А если не смогу застрелить его сразу, то это чудище сожрет меня, разорвав на куски, не подавится, и даже косточки от меня не оставит… Мамочка!!! Мне конеееец!!!! – Такемичи чуть ли не рыдал от безысходности и страха. Заледеневшими и неловкими от ужаса пальцами Такемичи стащил ружье с плеча. — Так, блять, соберись Такемичи! Ну подумаешь медведь, ну что такого, ну подумаешь умрешь, как будто в первый раз ты находишься на грани смерти, ну! Что там было? Взвести курок, успокоиться… ДА КАК ТУТ УСПОКОИТЬСЯ, КОГДА НАПРОТИВ МЕНЯ ТАКОЙ КОШМАР СТОИТ!!! МАМОЧКИ!!! ДА Я НЕ СМОГУ!!! Медведь с любопытством повернул голову в его сторону. Его маленькие глазки блестели, словно гематит. Судя по всему, сегодня животному уже пришлось отбиваться от охотников, и теперь оно жаждало мести. — Ну же, стреляй в его гребаную башку! – подбадривал сам себя Такемичи. Руки юноши так дрожали, что прицел съехал. Пуля, словно маленькая кровожадная оса, просвистела в воздухе и разорвала медведю ухо. Взмахнув огромной, когтистой лапой, зверь легко, как куклу, отшвырнул юношу. — Ах ты ж сука! – выругался Ханагаки. Он ударился спиной о дерево. Когти вспороли кожу на руке, но боли он почти не чувствовал. — Вот ведь черт, а! Еще раз, надо еще раз попытаться прострелить ему башку! Да что за хрень, заклинило! Чертово ружье! Может, в рукопашку? Да ну нахуй, Такемичи, ты чего! Блять, что делать?! Закинув бесполезное ружье на плечо, юноша бросился к ближайшему дереву. Взбираться на него с кровоточащей рукой было крайне непросто, но желание жить компенсировало любые физические ограничения. Только оказавшись на достаточной высоте, чтобы когти медведя не смогли его достать, юноша выдохнул. — Не верится… Мама, я все еще жив… Никогда прежде он не был настолько близок к гибели. Внизу неистово рычал медведь, желая достать добычу. — Ну что ты меня стережешь, черт тебя подери! Пошел нахуй, сука! Медведь так просто оставлять свою добычу не собирался, особенно теперь, когда бежать ей было решительно некуда. Такемичи, наконец отдышавшись, осознал весь ужас ситуации. Совершенно один в глубокой чаще леса, наедине с чудовищем, которое вознамерилось его сожрать. А солнце тем временем клонилось к горизонту, отмеряя неумолимо утекающие часы охоты. — Я здесь застрял, и, похоже, надолго! Этот ебаный медведь не позволит мне спуститься. А это значит, что я не смогу продолжить охоту. Я проиграл! Проиграл гадюке Миюки! Он почувствовал, как к горлу подкатывает горький комок. Ситуация была безвыходной: смерть от когтей медведя или поражение и изгнание. Жизнь в унижении и, возможно, гибель, если того пожелает Коконой. Прежде Такемичи не позволял себе всерьез задуматься о том, что будет, если он проиграет Хаджиме. От одной мысли об этом бросало в дрожь. Да, колдун был мил и обаятелен, словно кот, но его извращенный ум был полон скрытой и непроглядной тьмы. Пожалуй, быть растерзанным медведем было менее страшно, чем отдаться воле этого кошака в человеческом теле. Но мысль о смерти сводила с ума. — На что я вообще надеялся, идиот. Такой самонадеянный, такой гордый! Решил, что мне все в этом мире по плечу, и что в итоге? Отец был прав, я никчемный. Мама, мамуля, моя милая и любимая мамочка, прости меня! Я тебя подвел, бросил! И в этот момент, когда отчаяние готово было выплеснуться из глаз юноши слезами, он увидел Санзу. Он стоял с подветренной стороны и насмешливо улыбался. — Хмм. (Ран, засранец, всех заразил, даже Санзу). От холодного, волчьего взгляда юношу бросило в дрожь. Он ощутил себя зайчонком в присутствии хищника. На секунду ему даже стало смешно от того, что Харучиё он испугался даже больше, чем медведя.(где-то внизу ущемился бедный медведь) — Ничего удивительного. Сюжет книги постоянно меняется, и слишком уж часто события складываются так, что меня убивает именно он. Но что он здесь забыл? Пришел посмеяться надо мной? Жаждет насладиться тем, как медведь разорвет меня на куски и сожрет? Или хочет убить сам и свалить на зверя, мол, я тут ни при чем, это все медведь а я так, мимо проходил? Но я же не Такемичи из книги, тот постоянно унижал его из-за происхождения. Поэтому он и ненавидел его. Ухмылка мужчины действовала на нервы. Он словно чего-то ждал. Веселился. — Я в безвыходном положении. Может… Только может, если я попрошу его о помощи… Нет. Я от страха совсем с катушек слетел. Этот псих, тире предатель, скорее грохнет меня сам. С другой стороны, если есть хоть малейший шанс выжить, я обязан им воспользоваться! Все же, в отличие от медведя, животного, Санзу — человек. Хотя я бы поспорил, но не об этом сейчас. А это значит, что с ним возможно договориться! Решиться на просьбу было все равно что прыгнуть с разбегу в ледяную воду. Такемичи чувствовал, что весь дрожит, не зная, кого боится сильнее: медведя или мужчину перед ним. — Санзу! Помоги мне! – крикнул Такемичи, засунув свою гордость куда подальше. Брови мужчины насмешливо вздернулись. Всем своим видом он словно спрашивал: «С чего бы? На кой черт мне спасать кого-то вроде тебя?» — Пожалуйста! Я отплачу тебе (своим телом, хыхы)! Сделаю, что захочешь! Во взгляде Санзу мелькнуло что-то похожее на любопытство. Когда Такемичи уже готов был отчаяться, мужчина вдруг вытащил из-за спины арбалет. — Вот это нихуя себе. Какое старомодное оружие, даже для этого мира. Оно вообще работает? Ну, хотя, если бы не работало, этот психопат едва ли его взял бы. Но опять же, слишком сложно убить этого монстра обычным болтом. А вот человека… СТОЯТЬ, БЛЯТЬ, ЭТО ЖЕ НЕ ТО, О ЧЕМ Я ДУМАЮ, НЕТ ЖЕ?! НУ НЕУЖЕЛИ ЭТОТ ПИДАРАС ВЫСТРЕЛИТ В МЕНЯ?! Под настороженным взглядом голубых глаз юноши мужчина зарядил свой арбалет… А потом навёл его прямо на Такемичи. — Ну что я за еблан, Господи, прости?! Что ж, Хаджиме вдоволь поржет надо мной на том свете! Как наяву он услышал мягкий, заливистый смех, словно этот придурок Коко уже был рядом и потешался над ним. — Ран, слепошарый засранец. Так отчаянно доказывал мне, что его дорогой Хару — невинная овечка! Не удивлюсь, если теперь названный брат вонзит нож ему в спину. Такемичи напрягся всем телом в отчаянной надежде уклониться. Но мужчина опустил арбалет с издевательской усмешкой. — Ну что за садист! Да он же играет со мной, чертов сумасшедший ублюдок! С замиранием сердца он наблюдал, как Санзу двинулся, чтобы занять выгодную для стрельбы позицию. О, как он был похож на волка в этот момент! Его звериные повадки поражали. С едва слышимым щелчком болт вылетел из арбалета и угодил медведю прямиком в ухо. Животное даже не взвыло — умерло мгновенно, когда наконечник погрузился в его мозг. — С… Спасибо… Поражённый и не до конца верящий в собственное спасение, Такемичи едва шевелил губами. — Так и будешь там сидеть? Или, может, слезешь? — Я… Не уверен, что у меня получится… От пережитого ужаса и отчаянья тело стало ватным, неповоротливым. Еще эта расцарапанная рука прибавляла проблем. — Прежде ты был смелее, мальчишка-бастард. Шевелись, я не стану тебе помогать, если будешь просто сидеть на суку, – раздраженно вздохнул Санзу. — Ну вот какого черта я вечно ведусь на такие дешманские подачки! – мысленно взвыл юноша и, собрав волю в кулак, Такемичи буквально заставил себя двигать руками и ногами. Глубокие царапины, оставленные когтями проклятого медведя, снова начали кровоточить. Когда до земли ему оставалось всего ничего, ветка под ногой подозрительно хрустнула. — Ну еп твою мать! – выругался под нос Ханагаки. Казалось, падение было неизбежным. Он уже ощутил фантомную боль от удара об землю… Но крепкие руки помогли ему избежать этой участи. — Как ты только дожил до своих лет? Кошмар, – мягко усмехнулся мужчина. Обижаться не было сил, сейчас Такемичи испытывал лишь острое чувство благодарности и облегчение. — Никогда бы не подумал, что мне поможет именно он! Эйфория бурлила в его крови. Радость жизни, едва не позабытая за время, проведенное во дворце, полное рисков. Разум наполняли безумные желания. Такемичи хотелось смеяться и плакать. Хотелось в глупом порыве обнять Санзу, который в эту минуту был для него самым близким человеком на земле. — Хаха, кажется, сегодня у меня второй день рождения. Или уже третий? – мысленно пошутил Такемичи и сам же посмеялся со своей шутки. — Санзу, я... В каком-то сумасшедшем порыве Такемичи обнял его, вцепившись пальцами в кожаный доспех. Ему было совершенно все равно, оттолкнут ли его. Единственное, чего Такемичи хотел сейчас, – почувствовать себя чуточку менее одиноким. — Я думал, что погиб, что проиграл! – слова полились из юноши безудержным потоком вместе со слезами, несдержанные, глупые. — Я так устал проигрывать, всю свою жизнь об меня вытирают ноги! А я всего лишь хочу жить, понимаешь? Хочу быть счастливым! Харучиё, пораженный и явно растерянный, замер перед ним. Но Такемичи знал, что он понимает его боль. Он ведь тоже с рождения был обречен. — Больше никогда я не сдамся так легко! Никогда не позволю унижать себя. Истерика утихала медленно. Вместе с ней возвращалась неловкость. — Ты не собираешься?.. — А, да. Прошу прощения. Сделаем вид, что ничего этого не было? (Мда, Мичи, ты кретин.) — Пожалуй, – согласно кивнул Акаши. (Еще один. Два дебила – это сила: нет мозгов, зато красиво.) Над поляной повисло тягостное молчание. Такемичи все еще осмыслял, что мужчина, которого он боялся больше всего во дворце, только что помог ему. — Ужас какой-то… Я столько всякой херни ему наплел… Еще и пообещал сделать все, что он пожелает… Сейчас этот еблан скажет что-нибудь эдакое, и я пожалею о том, что обратился к нему! Ну почему я забываю думать головой!!! А что, если он попросит меня помочь ему замочить императора?! – мысленно паниковал Ханагаки, но внешне оставался вполне спокойным. Даже выглядел задумчивым. Он почувствовал, как по его виску течет холодная бисеринка пота. Но Санзу снова удивил его, уже в который раз за сегодня. — Ты весь дрожишь. А еще собрался охотиться. Жить надоело? — Хочешь сказать, я слаб только потому, что испугался медведя? Да его бы и ты испугался, если бы не застал врасплох! – раздраженно фыркнув, Такемичи отвернулся, вздернув подбородок. — Нет. Есть вещи куда страшнее, – от уверенности в его голосе по спине юноши пробежали мурашки. — Держись подальше от диких зверей. — От тебя уж точно буду держаться подальше, животное! – мысленно выругался Такемичи. Казалось, Санзу хотел сказать ему что-то еще. Его пристальный взгляд скользнул по лицу Такемичи. Он почувствовал, как невольно краснеют щеки. — Вот оно! Сейчас он назовет свою цену! – мысленно приготовился Такемичи, но ожидаемого не произошло. — Хм. Потом, – и Санзу, не говоря больше ни слова, развернулся и скрылся в лесу. — А? И чего, это все, что ли?.. Что, мать твою за ногу, значит «потом»? Аргх, я никогда не смогу понять этого человека! – мысленно воздел к небу руки Ханагаки. — Ну, главное, что я остался жив. Это было близко. В очередной раз. Сука. Эх, сейчас бы забраться в теплую ванну… подальше от леса и этих безумных приключений. От одной мысли о ванне его охватила такая слабость, что юноша даже испугался. — Нет, нет, нет! Что я опять такое говорю! Давай, Такемичи, соберись снова! Теплой ванны не будет, если ты не справишься с поставленной задачей! Олень все еще не пойман. Надеюсь… хватит уже мне быть жертвой, нужно стать настоящим хищником! И поскорее убраться из этой части леса, пока меня не загрызли местные волки, – и юноша, покрепче сжав ружье, побрел в том направлении, откуда, как он помнил, забрел в эту часть леса. Прошло не менее полутора часов, когда Такемичи смог самому себе честно признаться, что заблудился. — Кажется, это мой специальный талант. Сначала я терялся в бесконечных коридорах дворца, теперь – в бесконечных зарослях дремучего леса. Тело активно боролось с сознанием. Одно требовало немедленно отдохнуть, другое – продолжить погоню, важность которой невозможно было переоценить. — Нужно присесть. Хотя бы на пару минуток, я просто… просто немножко отдохну. Я не смогу метко выстрелить, если буду уставшим. Такемичи присел и в ужасе почувствовал, что вот-вот уснет. Но воспрепятствовать этому не было сил. Когда его сознание уже готово было погрузиться в сон, он услышал знакомый звук. Крупный, мрачный, как клякса, ворон сел на ветку дерева неподалеку и распушил перья. — А! Это ты! – от облегчения закружилась голова. Юноша сам не знал почему, но вид птицы принес ему спокойствие. — Ты прилетел, чтобы помочь мне? Подскажешь, где искать мою добычу? Ворон в ответ каркнул. — Откуда ты только взялся, черт возьми? Признаться честно, вызываешь у меня жуткие подозрения. Ворон, недовольно прищурившись, окинул юношу внимательным взглядом, а затем принялся деловито чистить перья клювом. — Ладно, дружок, просто подскажи, где этот проклятый олень? И ворон, расправив свои широкие крылья, взмыл в чащу леса. Такемичи, отбросив ненужные сомнения, последовал за ним. Уже когда солнце давно скрылось за горизонтом, юноша наконец вышел на знакомую поляну. — Эй, уголек! Ты точно уверен, что это то самое место? Ворон в ответ издал недовольное карканье. — Что, не нравится, когда я зову тебя угольком? Хочешь другое имя? Ну хорошо, давай подумаем, – призадумался юноша и после недолгих размышлений наконец выдал: — С этого момента нарекаю тебя Ями! Ворон недоверчиво взглянул на юношу своим блестящим чёрным глазом. Но возражений не последовало. Новое имя было принято. — Ладно, Ями, надеюсь, ты меня не подвел. Мне остается только надеяться на чудо. Хочешь, чтобы я подождал добычу здесь? Сделав изящный круг над поляной и согласно каркнув, ворон уселся юноше на плечо. Он оказался на удивление тяжелым и теплым. Клюв птицы почти ласково коснулся щеки Такемичи. И лишь после этого своеобразного прощания, птица взмыла в воздух и растворилась среди темнеющих деревьев. — С воронами мне еще целоваться не приходилось… Не просто же так он вывел меня сюда. Нужно быть начеку. Здесь должна быть какая-то подсказка. В этот момент за его спиной послышался вздох облегчения: — Мой Господин! Слава Богам, вы нашлись! Я уж думала звать стражу! — Хина! Прости, что заставил тебя волноваться. Служанка, крепко сжимая в пальцах ремешок ружья, бросилась к хозяину. — Я бы не простила себя, если бы вы пропали, милорд. Вы в порядке? Внимательный взгляд Тачибаны быстро пробежался по хозяину с ног до головы. — Со мной все в порядке. Если не считать отсутствие оленя. Но, кажется, высшие силы подсказывают мне, что он где-то поблизости. — Все в порядке? Да в каком месте! А это тогда что?! – девушка осторожно приподняла рукав хозяина, разглядывая запекшиеся кровоподтеки. — Это… Кровь? Какого странного цвета… — Аэа… Точно ведь! У персонажей книги вместо крови чернила же! Вот башка садовая! Нужно быть поосторожнее! – посетовал Ханагаки и попытался отвлечь служанку. — Гляди, Хина, Священный Олень! — Что? Где? – служанка поспешно огляделась. А Такемичи тем временем воспользовался моментом и прикрыл рану шарфом. Та, хоть и не была опасной, все еще мерзко ныла. — Я точно видел его вон за теми кустами. Кажется, убежал. — Не беспокойтесь, господин, мы его обязательно поймаем, – решимости Хине было не занимать. В этот момент над лесом разнесся звук охотничьего горна. — Черт! Хина! Сколько времени осталось до конца охоты? — Не больше пары часов, милорд. — Нужно спешить. Надеюсь, Священного Оленя еще никто не успел доставить императору. — А вы все еще рассчитываете на его поимку? Какая самонадеянность! – словно из ниоткуда раздался голос Миюки. Вздрогнув, Такемичи обернулся. На поляну вышла Миюки собственной персоной в сопровождении придворных дам и господ. — Ваше Высочество! Как я погляжу, у вас тоже дело не идет? — Почему же? На ловца и зверь бежит, как говорится. — Госпожа Миюки – прирожденная охотница! – с торжествующей улыбкой одна из придворных дам извлекла из охотничьей сумки целую связку кроликов и белок. — Да ладно, пара пустяков. Там ещё где-то пара лисиц завалялась, – улыбнулась принцесса. — А как у вас дела с добычей обстоят, братец? Такемичи поджал губы – парировать, кажется, было нечем. Справа от него застыла бледная как полотно Хината. Кажется, она боролась с накатывающей тошнотой при виде такого количества мертвых зверьков. — С такими охотничьими навыками вам в жизни не поймать заветного оленя, – издевательски улыбнулась она. — Что вы знаете о моих охотничьих навыках? – встрепенулся юноша. — Еще неделю назад вы даже ружья в жизни не держали! Какие у вас могут быть навыки? Да вы в мишень даже с десяти шагов не попадете. — О, так вы хотите меня испытать? Что ж, я готов показать вам свои умения, – с едва заметной усмешкой произнес Такемичи. — Недаром же я пальцы в кровь стер, пока тренировался с Хинатой! Пришла пора поставить эту выскочку на место. — Господин… Вы уверены? – спросила Хината. Вместо ответа Такемичи снял с плеча ружье и демонстративно его перезарядил. — Да вы серьезно настроены, я погляжу, – с игривым блеском в глазах проговорила принцесса. — Позвольте, в таком случае я выберу для нас хорошую мишень. Картинно задумавшись, Миюки принялась оглядывать поляну. — Мне кажется, это очень плохая идея, – Хината явно сомневалась. Но не в своем господине, а в правильности этого поступка. — Ты сомневаешься во мне, Хина? После того как сама всему меня научила? – в его голосе мелькнула обида. — Нет, что вы, я беспокоюсь не о том, что вы промахнетесь, мой господин. Я и в самом деле хорошо вас обучила. Просто… не хочу, чтобы ваша вражда стала еще серьезнее. — Ох, милая, куда уж серьезнее… Она права, как я могу охотиться на оленя, если не могу обычную мишень поразить? – размышлял вслух Такемичи. В этот момент Миюки радостно хлопнула в ладоши. — Придумала! Саюри, дорогуша, дай мне яблоко. — Возьмите, Ваше Высочество. Легкими, почти танцующими шажками принцесса приблизилась к Хинате и аккуратно водрузила красный фрукт ей на голову.(АХУЕЛА ДЕЛАТЬ МИШЕНЬЮ МОЮ ХИНУ, ТВАРИНА) — Как вам мишень, братец? Мне кажется, то, что нужно. — Как остроумно! – поддержала принцессу одна из придворных дам. Такемичи застыл, пораженный. Желание стрелять резко поубавилось. — Ну что же вы, Такемичи. Так быстро сдаетесь? Холодно усмехнувшись, юноша пропустил шпильку. Ему не впервые было слышать подобные уколы и провокации в свой адрес. — Так что, сдаетесь? – глаза Миюки с безумным огоньком устремились на него. Хината же равнодушно отвела глаза. Словно собственная судьба, судьба обычной служанки, ее мало волновала. — Я отказываюсь. Выставляйте в качестве мишени своих служанок и оставьте Хинату в покое, – холодно произнес Ханагаки. — Жаль. Вы все такой же трусливый пустышка. К чему было задирать нос, если вы не собирались стрелять?(сейчас в тебя стрельнет, сучка припизднутая) — Из-за нашей вражды не должны страдать посторонние люди. Пусть они уйдут, и мы решим наши проблемы с глазу на глаз. Принцесса с сомнением прищурилась, словно оценивая своего соперника. Наконец, она кивнула своим придворным дамам. — Идите. Если я не появлюсь через полчаса, пришлите стражу. — Хина, тебе тоже стоит уйти. — Слушаюсь, милорд, – прекрасные розовые глаза были наполнены волнением. Но влезать в разборки господ Хината явно не собиралась. Служанка, коротко поклонившись и кивнув, поспешила вслед за придворными дамами. Минуту спустя, на поляне остались только двое. Два соперника, обреченных на вечную вражду. С тяжелым вздохом Такемичи потянулся, как будто ему предстояла серьезная битва. Больше он не собирался разыгрывать из себя благородного господина. В конце концов, он родился и вырос не во дворце. Пришло время вспомнить старые привычки. — Давай начистоту, принцесса. Без всяких формальностей и “братцев”. Ты за что-то чертовски меня невзлюбила. Из-за этого вечно поганишь мне жизнь. Мне это чертовски надоело. Миюки слегка опешила от разительной смены тона. С ней так прежде никто не позволял себе разговаривать. Так разговаривали между собой служанки и прачки. — Ты, должно быть, шутишь. За что мне тебя любить? — Давай же, выкати полный список своих претензий. Я выслушаю, вперед! Или ты горазда только делать гадости исподтишка? Кишка тонка посмотреть мне в глаза? Атмосфера на поляне накалилась. Казалось, в воздухе запахло озоном, как перед грозой. Сдерживаться им с каждой секундой становилось все сложнее. — Даже не знаю, с чего бы начать! — Желательно с самого начала. — Не смей улыбаться так, будто у меня нет поводов тебя ненавидеть! – завизжала Миюки. — С самого детства ты, словно хитрый маленький паук, обкрадываешь меня! — Опомнись. Тебя весь дворец обожает. Ты богатая наследница, почти императрица! — А что толку! Меня обставил безродный приживалка! Повсюду, куда бы я ни пошла, я вижу твое лицо. Даже в кабинете отца я вижу тебя! Такемичи неожиданно вспомнил портрет красивой женщины с чёрными, отличающими синевой волосами и голубыми, словно само небо, глазами. И то, с какой грустью император смотрел на неё. — Я бы душу отдала, чтобы отец хоть раз удостоил меня тем же взглядом, которым одаривал тебя! Ты всегда напоминал ему возлюбленную, а я… Я лишь логический итог договорного брака! Он никогда не любил меня так, как тебя… А ты… Будто бы этого никогда не ценил! – казалось, Миюки готова была разрыдаться. Ещё щеки раскраснелись, как у ребенка. — Над Такемичи… Надо мной с детства слуги издевались, было бы чему завидовать, глупая. Впрочем, это все дела давно минувших дней, мы уже не дети. Держаться за старые обиды – удел недалеких. — Глупости! Ты все так же спишь и видишь как бы забрать у меня все, что я люблю! Только за последние несколько месяцев ты лишил меня служанки и дебюта! И хочешь лишить меня Рана! Ты был в его личных покоях несколько раз, думал, я не знаю? Чем вы там занимались?! — Мы трахались. Чуть кровать с ним не сломали! Он такой страстный любовник! Кто бы мог подумать, верно? На вид такая ледышка… Но стоило мне его приласкать, как он растекся, как сладкий мёд.(Ран с Риндо и Коко в кустах: НИХУЯ ПИЗДИТ, ВОТ ЧЕСАБОЛ) — Ах! – Миюки, кажется, вот-вот грохнется в обморок. — Да я прикалываюсь, дуреха! И вообще, что ты в этом Ране нашла? — Я люблю его! Он – свет моей жизни! Ради него я готова на все! И не тебе тягаться со мной за его сердце, выскочка! В этой битве ты обречен! Такой алмаз, как Ран, никогда не полюбит кого-то вроде тебя! Тебя вообще никто не полюбит! — Ну и ну, ведет себя, как влюбленная школьница! А может, припомнить ей приворот, которым она пыталась опоить Рана? Вот это точно выведет ее из себя! – пронеслось в голове у Такемичи. И он не удержался. — Можешь нести что угодно про меня и Рана, но я, в отличие от некоторых, не прибегаю к грязным приворотным чарам! – промурлыкал он с ехидной ухмылкой. Миюки побледнела так, словно ее обсыпали мукой. — Как ты узнал! Ран что… Нашёл приворот? — Не волнуйся, я не стал ему рассказывать. Твой маленький грязный секрет умрет вместе с нами, – от облегчения принцесса едва устояла на ногах. — Мне это все надоело. Ты ещё долго можешь перечислять все мои грехи, мнимые и реальные. Предлагаю решить наш спор сегодня. Сейчас. Охота нас рассудит. Победитель получит все. Проигравший отступит, – и Такемичи решительно протянул Миюки открытую ладонь. — Да будет так, – маленькая ручка принцессы скользнула в его пальцы. И в тот миг, когда их руки соприкоснулись, блеснул золотом причудливо отражённый свет Луны. И в его холодном отсвете они вдруг заметили величественный силуэт, медленно плывущий между деревьями. — Это же… – удивленно ахнула принцесса. — Это мне не мерещится? – Такемичи протер глаза, не веря своему счастью. — Священный Олень! – выдохнули они в один голос. Животное медленно повернуло большую рогатую голову в их сторону. Его золотистые глаза сияли так, словно он видел все их тайные помыслы, словно сам явился, чтобы разрешить их спор и стать желанным трофеем. — Если выиграю я, ты покинешь дворец. Сегодня же. — А если выиграю я, ты передашь мне титул наследника престола. Ставки невероятно взлетели. Жизнь или смерть. Судьбы на кону. От волнения немели пальцы, а от предвкушения начинала кружиться голова. Миюки ловким движением скинула ружье с плеча. — Сегодня все решится. Если я не подстрелю оленя – меня изгонят из дворца, и второго шанса стать номером один у меня не будет. Я не отступлю, особенно перед Миюки. И уж точно не в этой книге! Лучше умереть, чем признать поражение! Это все равно, что положить голову на эшафот! Безумие? Возможно. Но я выиграю любой ценой! Даже если придется вывести милую принцессу из игры, – он принял решение, и ухмылка тронула его губы. — Что же, охота началась!