Король пепла.

Такемичи проскользнул в тронную залу тихо, как ночной ветерок. Под высоким потолком царила звенящая тишина, кругом не было ни души. — Я должен это сделать… У меня нет выбора, — прошептал он, сбивчиво дыша. Крадучись, словно загнанный зверь, Такемичи медленно приближался к трону, ощущая спиной леденящее дыхание опасности. Ему казалось, что его вот-вот схватят, и тогда — конец. Но неведомая сила тянула его вперед, как мотылька на пламя. — Скоро этот престол будет моим. Оставалось лишь несколько шагов, как вдруг тень, что окутывала трон, рассеялась, словно дым. Вот только императорское место было занято. — Такемичи! Какая радость, что ты заглянул. — Что происходит? — Я уже собиралась послать за тобой мою служанку Айко. Было бы очень жаль, пропусти ты нашу свадьбу с Раном и Риндо! Ледяной ужас сковал Такемичи. Сама мысль о свадьбе Миюки с принцами казалась невыносимой. Он не позволит ей заполучить ни одного из них. Глаза метнулись к Рану, ища опровержение этой чудовищной лжи. — Скажите, что она врет! — Неужели долг для него важнее?.. Неужели Миюки снова подбросила ему любовные чары? После того, как я уничтожил предыдущие! — Мы рады тебе. — Верно, братец, не каждый день увидишь такого неудачника, — ухмыльнулся Риндо. Слова принцев ранили неожиданно глубоко, но еще ужаснее были их взгляды — холодные, полные презрения и насмешки. — Это кошмар… просто кошмар! Это не может быть правдой! — прошептал Такемичи, крепко зажмурившись и отчаянно пытаясь ущипнуть себя. — Я проснусь, и все снова будет хорошо.(я переживаю за твое психическое состояние Мичи, из-за Коко и игры с ним ты сходишь с ума) — Неужели? Ты проснешься… и что? Книга волшебным образом перестанет тебя убивать? Дорогой братец, ты ни на шаг не приблизился к победе, лишь усугубил свое положение. Такемичи хотел возразить, но слова застряли в горле. Казалось, все его усилия напрасны, победа ускользала, как песок сквозь пальцы. Миюки разразилась мелодичным серебристым смехом. — Ты проиграл, глупышка, смирись! Риндо и Ран теперь мои. А тебе пора покинуть этот мир. — Ты здесь чужой! — презрительно бросил Риндо.(а я на тебя ставила так-то) — Завистливый и жалкий злодей, — добавил Ран, скривив губы в усмешке.(ты тоже хорош) Принцы, словно мраморные истуканы, застыли по обе стороны трона. Такемичи с удивлением ощутил, как по щекам катятся слезы. — Убейте его! — властно приказала Миюки.(ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПУСТИТЬ ЭТУ ШВАБРУ НА ШАШЛЫК ВСЕ ЕЩЕ В СИЛЕ!) В тот же миг чья-то железная хватка стиснула его локоть. — Соскучился по мне, красавчик? — прозвучал знакомый голос. — Ты… Ты мертв! Что, блять, происходит?! Ужасное чувство дежавю охватило его, когда в полумраке тронного зала сверкнул кинжал. — Что мне делать?! Что делать?! Блять! Мне страшно, когда это кончится?! Зажмурившись, Ханагаки замер, словно ребенок, боящийся монстров под кроватью. — Это просто сон, ебаный кошмар… Он не сможет мне навредить… Я представлю, что его нет, и смогу наконец-то проснуться от этого гребанного кошмара! — Сейчас проверим, — промурлыкал убийца.(да ты заебал, Ран хмыкает ты пиздишь, ты убийца или ебаный пиздабол?) Рука убийцы грубо вцепилась в его волосы. Такемичи сжался в комок, ожидая удара… И вдруг тело рухнуло к его ногам, заливая пол черной кровью. Над ним возвышался с кинжалом в руке тот, кого он меньше всего ожидал увидеть в такой ситуации. — Опять что-то вынюхиваешь, сопляк? — Санзу! Ты спас меня! — Именно. Хочешь отблагодарить меня?(говорю сразу, минет и прочая хуйня запрещены, он несовершеннолетний и я тебе за него твои волосы вырву.) Безумная улыбка осветила лицо Акаши. Резким движением он притянул дрожащего Такемичи вплотную к себе. Тяжелая рука легла на его талию. Даже сквозь корсет Такемичи чувствовал жар его пальцев. Санзу наклонился, словно собираясь поцеловать его. Юноша замер в оцепенении, не замечая, как ревниво наблюдает за ними принцесса, словно желая присвоить себе всех, на кого когда-либо обратил внимание ее соперник. — Он хочет… поцеловать меня?! Боже, что я творю?! Я же… пожалею об этом… Ведомый необъяснимым порывом, Такемичи подался вперед и первым впился в губы Харучиё. Изматывающий, жадный поцелуй захватил его в плен. Он был похож на бесконечный бой, где проиграть было так же сладко, как победить. Даже во сне юноша чувствовал, как болят его губы… Как расцветают синяки там, где пальцы Харучиё вжимаются в его тело. — Это невозможно… я… ха… не выдержу! Наслаждение на грани с невыносимой болью – таким был поцелуй с Санзу. Его губы терзали Ханагаки, словно он хотел съесть его живьем. Когда Такемичи уже подумал, что потеряет сознание от нехватки воздуха… Поцелуй внезапно закончился. — Вот черт… Что я наделал… — Стал на шаг ближе к безумию. Грубые пальцы напоследок погладили его влажные, припухшие губы. — А теперь беги, если хочешь жить. — Что? — Боже, что за идиот. Беги, говорю! Пока я не убил тебя, Такемичи де Ханагаки! И он побежал, слыша за спиной хриплый смех Акаши. Такемичи то и дело цеплялся ногами за невидимые преграды и кубарем летел на пол, но животный страх гнал его вперед. Оборачиваться было некогда. Проклятый дворец словно играл с ним, запутывая в бесконечных коридорах, пока краем глаза он не уловил какое-то движение. Две фигурки скользнули по воздуху в разные стороны, словно указывая юноше путь. — Кар! — в левый коридор залетел ворон. — Бз-з… — в правый — сверкающая золотая цикада. — Круто, но за кем мне идти? В памяти всплыло яркое воспоминание: такой же ворон уже помог ему в лесу. — Что ж, похоже я могу ему довериться. — Выведи меня отсюда! — крикнул он ворону. — Кар! — отозвалась птица, уверенно направляясь вперед. Все так же, как в лесу… — Кто же ты? Зачем помогаешь? — Кар-кар… — Как бы там ни было… Спасибо, — искренне поблагодарил Ханагаки. В душе у юноши разлилось некое спокойствие. Даже когда коридор начал медленно угасать, погружаясь во мрак. — Какие же дивные сны тебе снятся… Уже чувствуешь свой финал, да? В своих кошмарах.(оу Коко, закрой варежку, а то ты встретишь свой финал.) В глазах мужчины вспыхнул неестественный, пугающий огонь. Казалось, будто в радужках плескался расплавленный шоколад преисподней.(АААХАХПХПХХАХХП, РАСПЛАВЛЕННЫЙ ШОКОЛАД ПРЕИСПОДНЕЙ, БОЖЕ) — Совсем скоро, дорогой Такемичи. Скоро мы встретимся лицом к лицу. А пока… не забывай о нашей маленькой игре. Время – твой злейший враг. Не поспешишь – все твои мечты обратятся в пепел. Но… быть может, среди речных статуй ты сумеешь их отыскать.

***

Парень подскочил на кровати, словно ужаленный, и проснулся с криком. Всё тело била дрожь, а лоб покрывал липкий, ледяной пот. — Да что за хрень?! Ну и сон! Да я лучше бы снова с говнюком-отцом жил, чем… чем вот это вот, блин. Ханагаки долго не мог прийти в себя после очередного кошмара. Дыхание сбилось, сердце колотилось как бешеное. — Иногда думаю, что прошлая жизнь, хоть и дерьмовая, была в сто раз лучше. Бедность, унижения – фигня! Зато я, хотя бы, спал спокойно. Он провел дрожащей ладонью по мокрому лбу. Внутри тут же вскипела ярость на самого себя. — Тем больше причин в этот раз не облажаться! Я перепишу эту долбаную книгу. Любой, мать её, ценой! Солнце уже ласкало золотом шторы, но часы предательски шептали, что вставать еще очень рано. Кошмар выпил остатки сна до дна. Даже взгляд на подушку бросал в дрожь – вдруг оживет, затаит дыхание и… Ну уж нет. Нужно бежать от этих воспоминаний, нырнуть с головой во что-то интересное, чтоб успокоиться. Может, наконец, внимательно изучить эту книгу или попытаться разгадать тайны Такемичи де Ханагаки. — Черт бы побрал эти сны и видения… Иногда кажется, что я попросту схожу с ума. А что, если это все бред? Меня сбила машина, и я лежу в коме, а мозг прокручивает самые жуткие моменты моей жизни? Иначе как объяснить этот театр абсурда? То ли Коко – гребаный садист, то ли я сам себя загоняю в этот кошмар. Юноша зябко повел плечами, растирая ладонями щеки, словно пытаясь стряхнуть остатки сна. — Кажется, при обыске я наткнулся тут на кое-что любопытное… Скинув одеяло, он подошел к трюмо и извлек из потайного ящичка изящную шкатулку с замком. Несомненно, в ней таились секреты оригинального Такемичи. Рядом со шкатулкой он положил книгу. — Для начала разберемся со шкатулкой, остальное подождет. Все равно никуда не денется. С помощью пары тонких пилочек и поистине ангельского терпения, Такемичи все же одолел хитрый замок. Ловкость рук, и никакого волшебства. — Ну что, господин Такемичи, умел же ты хранить тайны. Давай посмотрим, что такого ты прятал в этой прелестной шкатулке. Содержимое словно эхом отозвалось в душе Ханагаки, напомнив о его собственных детских тайниках. Засушенные бутоны, словно осколки ушедшего лета, красивые пуговицы, каждая со своей историей. Игрушечный придворный, застывший в вечном поклоне. А вот и небольшой медальон с портретом женщины, до боли похожей на Такемичи… (ну, если закрыть глаза на пол, конечно). — Похоже, мой предшественник, будучи подростком, прятал здесь самые ценные сокровища. Приятно осознавать, что он тоже был обычным ребенком, со своими секретами и мечтами. На самом дне шкатулки, словно жемчужина на дне морском, лежала связка писем, перевязанная выцветшей голубой лентой. Такемичи осторожно развернул одно из них. Неужели Мичи нашел любовную переписку Такемичи де Ханагаки? — Кажется, господин Такемичи с кем-то активно обменивался весточками. Бумага выглядит старой. Видимо, в какой-то момент общение прекратилось… Письма содержали в себе ту очаровательную бессмыслицу, которую один подросток шепчет другому на ухо, делясь самым сокровенным. Некий Рин сыпал Такемичи жалобами на придирчивого учителя этикета и разбитые в кровь коленки, щедро приправляя их сомнительными советами – как лучше напакостить строгой воспитательнице. — Да вы были настоящей грозой прислуги, господин Такемичи, если хотя бы трети этих наставлений следовали! Неудивительно, что меня до сих пор обходят за три версты. Кто же автор этих пакостей? Кроме имени, ни единой зацепки… В финале письма красовалась приписка: "Искренне ваш, Рин". — Рин… неужели… это может быть Риндо? Он ведь упоминал, что был знаком с Такемичи раньше. Но если я ошибся… будет ужасно неловко. И спрашивать у принца теперь как-то стремно. Бережно вернув письма на дно шкатулки, Такемичи спрятал ее обратно на полку. — Ладно, теперь книгу почитаю. Может, там опять сюжет переписался, и я откис какой-нибудь новой, нелепой смертью? Ну, например… на каком-нибудь грёбаном застолье, споткнулся и "случайно" напоролся на вилку. Горлом. Прямо в сонную артерию. А чё? Почему бы и нет? В зеркале над трюмо маячило уставшее лицо с тенями от недосыпа под глазами. Такемичи скорчил рожу своему отражению и принялся листать страницы книги. — Да ну бля… Похоже, сюжет опять изменился. Мелочи, конечно, но всё равно… Неизменным осталось только одно: свадьба этой потаскухи Миюки с Раном и моя чертова идиотская кончина. Блин, ну вот почему нельзя придумать хоть одну нормальную смерть? От старости, что ли, а то отравился каким-то непонятным ядом! Ну бля, что за чушь! Где это видано, чтобы яд убивал, как только на язык попал? Нужно минимум несколько минут, а тут и секунды ни прошло! Я даже на какую-нибудь завалящую болезнь согласен, ну правда! Юноша задумчиво погладил уголок страницы. — Так, оставим пока эти глупые мысли о моей нелепой смерти. Гораздо интереснее другое… Что ещё осталось без изменений? Схватив листок бумаги и ручку, Такемичи принялся составлять список. На это ушло довольно много времени, веки слипались в неумолимой борьбе со сном. — Итак, в этой книге есть краеугольные события. Свадьба, моя смерть, требование придворных об изгнании Такемичи, предательство Санзу и гибель Риндо от его же руки. Это как фундамент, на котором держится вся эта чертова история. Значит, если выбить любой из этих кирпичиков, все изменится. От внезапно нахлынувшего облегчения юноша не сдержал смешка. Похоже, впервые с момента попадания в эту проклятую книгу у него появился действительно хороший план. — В конце концов, я могу просто… убить Миюки. (Мичи, полегче, тебя куда-то не туда понесло!) Разве это не самый простой путь к победе? Без главной героини история просто не сможет продолжиться! Но в следующее мгновение, словно услышав себя со стороны, Такемичи с ужасом отшатнулся от собственных мыслей. — Что это за мысли? Они не похожи на мои! Словно я на секунду стал… тем самым Такемичи де Ханагаки. Нет, нужно держать себя в руках, не поддаваться. Если пока не получается спасти себя, попробую изменить что-то другое из этих краеугольных событий. С легким чувством триумфа он захлопнул книгу, подавляя зевок. Голова казалась непомерно тяжелой. Наверняка его весь день будет преследовать эта чертова усталость. — Просыпайся, мальчик. У нас много дел. Он потянулся к ручному зеркальцу, чтобы привести себя в порядок, но оттуда на него уже смотрели любопытные карие глаза. — Неплохо! Ты разобрался с правилами книги. Я уж думал, ты так и не удосужишься. (Хочу пустить тебя на шампур, пакость ты такая.) — Ты так и будешь выскакивать как черт из табакерки и пугать меня до усрачки? Такемичи потребовалось невероятное усилие, чтобы не заорать во все горло. — Да. Это весело. Люблю тебя подзадоривать. (Реально пора тебя на шампур натягивать. Весело ему, блин, Мичи пугать. Совсем охренел.) Из чистой вредности Такемичи взял кисточку с помадой и поднес ее к зеркальной поверхности.(Пусть будут, это оригинального Такемичи, да. Или вообще Хина забыла, она же девушка, по-любому пользуется. А то что она служанка... Ну, это уже мелочи.) — Что бы такое на тебе нарисовать… — пробормотал он, хитро улыбаясь. Голубые глаза загорелись азартом, и кисточка забегала по зеркальной глади, преображая лицо волшебника. Мгновение — и вот уже красуются на нем кошачьи ушки, а волосы венчает диадема из цветов. — Ну, как тебе? Красиво вышло? — кажется, Коко искренне этим наслаждается. — Тебе очень идет! — отозвался Ханагаки, довольно улыбаясь. В следующее мгновение волшебник исчез из ручного зеркальца, чтобы появиться в отражении на трюмо. — Так что, кажется, у тебя появился план? Поделишься? — Думаю, начну с придворных. Это проще, чем иметь дело с бешеной псиной Санзу. Воспоминания о сне все еще были свежи, и по спине пробежала неприятная дрожь. — Наверняка Такемичи де Ханагаки сам виноват в том, что его все презирали. Я хочу, чтобы меня любили. Влюбленные взгляды – лучшая защита от любого нападения. Я должен очаровать придворных, пусть они увидят во мне нового Такемичи. Он мягко улыбнулся волшебнику в отражении. — Даже не знаю, ожидал ли я этого или чего-то другого. — Что, хочешь пожелать мне удачи? — Хмм, обычно это не в моих правилах… Гибкая фигура в отражении наклонилась к юноше. Он был так близко, что казалось, можно было почувствовать его дыхание… которого, конечно, не было. — Постарайся и не подведи меня. С хитрой ухмылкой Хаджиме в отражении коснулся губами пылающей щеки Ханагаки. В реальности прикосновения не было, но Такемичи все равно ощутил легкое покалывание в том месте, куда пришелся поцелуй колдуна. Задорно подмигнув на прощание, Коконой исчез. — Ладно, пора заняться делом. И лучше всего начать с хорошего наряда. Встречают, как говорится, по одежке. С предвкушением юноша поспешил в гардеробную.

***

Будучи швеей и модельером, Такемичи никогда не позволял себе недооценивать силу первого впечатления. Лишь единицы способны разглядеть личность за тусклой одеждой или непримечательной внешностью. Неприятная правда, усвоенная им слишком рано. Взглянув на свое отражение в зеркале, он игриво взъерошил волосы и ухмыльнулся. — С такой красотой у них просто нет шансов! В этот самый миг до его слуха донеслось приглушенное мурлыканье из-за двери. Кто-то тихо напевал себе под нос. — Хина. Наконец-то вернулась во дворец. Обычно, когда служанка приходила, Такемичи еще сладко спал. Но сегодня он встретил её, сидя в кресле у окна, купаясь в мягком свете рассветного солнца. — Сегодня я тебя перещеголял, а? Что у нас на завтрак? — Господин… Удивленная таким приемом, служанка поспешила поставить поднос с теплым чаем и свежими круассанами на столик. — Вы сегодня рано проснулись. плохо спали после вчерашнего? Мне так жаль, что меня не было рядом... — Да, ты бы этого душегуба в бараний рог скрутила, с твоими-то навыками! — Ну что вы, милорд… Вы столько пережили. Надеюсь, кошмары не терзали вас? — Скажем так… навещали. Воспоминания вспыхнули ярче пожара: безумный убийца с окровавленным клинком, невесомая фата Миюки и… Санзу. — Сегодня сон был особенно бредовый. Привиделось, что эта шлю… Миюки вышла замуж. За обоих принцев сразу, представляешь? Горький смешок сорвался с юношеских губ. — А потом за мной гонялся этот псих с ножом. В общем, ничего нового. — Мне очень жаль, милорд. Если бы я только могла как-то вам помочь. Приблизиться Тачибана не осмелилась, лишь с тревогой смотрела на своего господина. — Ерунда. Я сам справлюсь. Как всегда. Смутившись, служанка зачем-то поправила изящный литой чайник на подносе. — Я должна прибраться в ваших покоях, мой господин. — Да, конечно. — Ах, чуть не забыла! Хината слегка засуетилась и протянула господину свернутый в тугую трубочку листок. — От кого это? — От Его Высочества принца Рана, господин. Он передал мне записку украдкой, убедившись, что никто не видел. — Как предусмотрительно с его стороны. Едва сдерживая улыбку, Такемичи развернул крохотный листок.(Что за огрызок? я не поняла. Ран, ты точно принц?) — Даже не знаю, чего я ожидал, – пробормотал он. На дорогой, хрустящей бумаге простым карандашом старательно выведено нечто. Сначала показалось, будто это гризли, вставший на дыбы. Но, присмотревшись к неуверенным штрихам, Такемичи с удивлением узнал очертания костюма. — Кажется, принц Ран нарисовал мой портрет! Короткая приписка внизу гласила: "Надеюсь и верю, что вы в добром здравии. Р.Х." — Скоро у меня будет целая коллекция его рисунков… — Его Высочество очень мил к вам. Кажется, вы ему нравитесь. — Хочется верить… С лукавой улыбкой юноша спрятал драгоценный рисунок в один из потайных карманов своего костюма. Едва Хина взялась за щеточку для пыли, как в дверь раздался робкий стук. — Кого это там нелегкая принесла? Хина, посмотри, пожалуйста. — Слушаюсь, господин. Через мгновение служанка вернулась, едва удерживая в руках огромный букет. — Вам передали цветы! — Ого! Какая прелесть. Такемичи с искренней улыбкой рассматривал буйство красок. Оранжевые лепестки лилий ласково золотились в лучах солнца. — Какие необычные цветы… — Их передала принцесса Миюки, господин! — Ну вот, теперь они мне совсем разонравились. Очарование букета поблекло, но сохранило отголоски былой роскоши. Цветы всё ещё дышали томной красотой. — Слуга передал, что Её Высочество справлялась о вашем здоровье и просила передать записку, — с сомнением в голосе произнесла служанка.(с пожеланием скорой смерти такемичи?) — Дай-ка взглянуть. Чем дольше Такемичи вчитывался в строки, тем выше взлетали его брови. — Ну надо же, она умеет просить прощения! Ты только послушай, Хина: "Мне искренне жаль, что между нами возникло столь глубокое недопонимание что вы до сих пор живы. Осмелюсь просить прощения и предложить вам дружбу, дорогой брат". В душе моментально зародились сомнения. Письмо сочилось приторной искренностью, но была ли она настоящей? — "Если вы принимаете мои извинения, вплетите лилию в волосы (интересно, как? У него волосы короткие, он же парень, дура!). Если же вы предпочитаете вечную отчуждённость между нами, закрепите её на костюме. Любое ваше решение я приму смиренно и более не буду докучать вам. Искренне ваша, Миюки де Ханагаки." Крупные, нежные лилии манили взгляд своей неземной красотой. Что-то в их трепетных головках говорило об их редкости и делало этот букет невероятно изысканным подношением. (рисунок Рана лучше). — Я так рада, принцесса хочет зарыть топор войны! — Да ну? — Думаю, недавнее покушение заставило ее понервничать. Ведь убийцу могут подослать снова! На фоне такого любая вражда меркнет. В словах Хинаты была своя правда, но Такемичи все еще чувствовал, как сомнения едко грызут его душу. — Не знаю, Хина, хотелось бы верить. Такемичи был готов принять извинения и дружбу Миюки. Поэтому он бережно отломил от букета особенно приглянувшийся цветок и аккуратно закрепил его в волосах. — Ну как, мне идет? — Вам все идет, милорд! – отозвалась служанка, и ее слова, словно луч солнца, коснулись юношеского сердца, заставив губы тронуть легкой улыбке. — Пожалуй, ты права, – пробормотал он, любуясь своим отражением. – Нет смысла продолжать эту открытую вражду. Я перехитрю Миюки… Пусть наивная принцесса думает, что я простил ее. Это даст мне преимущество. — Скоро начнется утреннее чаепитие, господин. Там будут гости и танцы. Полагаю, вам стоит появиться, чтобы принцесса не томилась в неведении относительно вашего решения. — Чаепитие… Отлично. Как раз то, что нужно. И, надеюсь, принцы тоже удостоят нас своим присутствием. Хината, вновь принявшаяся смахивать пыль с какой-то безделушки, лишь пожала плечом. — Кто-то из них непременно почтит собрание своим визитом. У них осталось совсем немного времени, чтобы завязать полезные знакомства при дворе. Нам всем будет их не хватать… — О чем ты, Хина? Они что, уезжают? Сердце болезненно сжалось в предчувствии беды. — Их Высочества прибыли, чтобы устроить сватовство принцессы. Через три дня они должны объявить императору свое решение: кто осмелится просить руки госпожи Миюки. А затем – отбыть, дабы подготовить свадебные торжества. Такемичи с силой прикусил губу, словно пытаясь унять внезапную горечь во рту. — Так вот что имел в виду Коко… Время – мой злейший враг. Брак с любым из них сделает Миюки императрицей. Это будет означать мою абсолютную капитуляцию, – пронеслось в голове Ханагаки. Вслух же произнес: — Всего три дня… Значит, нельзя терять ни минуты. Приведя в порядок непослушную прядь волос, он решительно вздохнул. — Что ж, еще один раунд этой безумной игры. Время действовать.

***

Площадка для чаепитий была организована в самом сердце императорских садов, в месте, словно созданном для неспешных бесед. Под лазурным небом расположились изящные столики, ломившиеся от изысканных закусок и благоухающих напитков. Словно пчелы, между ними сновали нарядные слуги, а тихие мелодии придворного оркестра ласкали слух дам и господ. — Доброе утро, господа. Появление Такемичи де Ханагаки не могло остаться незамеченным. Воспоминания о недавнем бале были еще слишком ярки. Легкая усмешка тронула губы юноши, когда он вспомнил миг своего триумфа. — Братец! Вы все-таки пришли! Принцесса, легкая, как бабочка, вспорхнула из плотного кольца важных господ. — Вижу, вы решили принять мои извинения. Какое счастье. Взгляд Миюки скользнул к лилии в волосах собеседника. — Да, Ваше Высочество. Жизнь коротка. Я решил, что глупо тратить ее на бессмысленную вражду. — Признаться, вам очень к лицу этот цвет. И зовите меня просто сестрой или Миюки, раз уж мы с вами теперь друзья. Можем даже выпить на брудершафт, если пожелаете! Заводить близкую дружбу с той, кого придется низвергнуть, было ох как некстати. — Мне очень льстит ваше предложение, принцесса. Но после последних событий я больше не пью на публике. Личико Миюки стало белее мела. — Конечно-конечно! Никакие меры предосторожности не бывают лишними. Вдруг по дворцу свободно расхаживает еще один убийца… — Я даже знаю имя этого убийцы – Харучиё Акаши, – промелькнуло в голове Такемичи. — Что ж, я надеюсь, вы измените свое решение в будущем. Я с удовольствием готова закрепить нашу дружбу. На удивление, слова Миюки звучали искренними— Веселитесь, наслаждайтесь чаепитием. И, легонько хлопнув юношу по плечу, принцесса упорхнула в толпу. — Это было… странно. Подумаю об этом после. Кажется, где-то здесь подавали обалденные пирожные. Он с наслаждением доедал уже третье лакомство, как вдруг за его спиной раздался знакомый голос. — Милорд! Вижу, вы снова веселы. И, кажется, к вам вернулся аппетит. В удвоенном размере.(ты че, намекаешь, что мичи толстый? давно в харю не получал, или че? могу организовать, хочешь?) Глаза юного принца хитро скользнули по надкушенному пирожному в руках Такемичи. — Даже смертельная угроза не способна омрачить ваше упоение жизнью. — Принц Риндо! Вас так заботит мой скромный рацион… Неужели боитесь, что я поглощу все лакомства, не оставив вам и крошки? Риндо картинно всплеснул руками, изображая крайнюю степень искренности. — О, вы проницательны, как никогда! — Угощайтесь, Ваше Высочество, не стоит стесняться. И с лучезарной улыбкой Такемичи пододвинул тарелку с изысканными сладостями ближе к принцу. — Благодарю, в другой раз. Вы немного испачкались. Вот здесь. Риндо указал затянутым в дорогую перчатку пальцем на кончик своих улыбчивых губ. — Ах, спасибо. Вы избавили меня от неминуемой неловкости. Словно пойманный с поличным, Такемичи слегка покраснел и вытер губы от предательских остатков крема. — Разрешите пригласить вас на танец? Судя по серьезному лицу принца, он хотел о чем-то поговорить. Во время танца было проще всего скрыться от лишних ушей. Можно было согласиться... А можно было заставить его немного поревновать и потанцевать с кем-то другим. Кажется, в пестрой толпе придворных мелькнул герцог Кавамура. — Я приму ваше предложение. Иначе вы, пожалуй, впадете в глубочайшее отчаяние. — Я буду безутешен. Мое сердце будет разбито на тысячу осколков. — Что ж, давайте же пощадим ваше бедное сердце. Ханагаки решительно взял принца за руку и повел его ближе к музыкантам. Там как раз была небольшая открытая площадка для тех, кто желал насладиться танцами. Мягко обхватив юношу за талию, Риндо повел его в ритме неспешной приятной музыки. — Кто преподнес вам эту лилию? — А что, уже точите рапиру, чтобы выколоть ему глаз? Ревнивость Риндо вызывала у Такемичи глубокое умиление. — Непременно. Но совсем не по той причине, что вы себе представили. — О чем вы? — Вам знаком язык цветов, мой милый господин? — Признаться, эта наука прошла мимо меня. Позвольте, я угадаю. Рыжая лилия означает насмешку. Наверняка этот глупый цветок — какое-то завуалированное оскорбление. — Именно. Не сомневался в вашей проницательности, хоть и запоздалой. Оранжевая лилия — символ отвращения и презрения. Вас выставили на посмешище перед всем двором, заставив носить этот оскорбительный знак. Щеки юноши заполыхали. От злости он так сильно впился ногтями в руку Риндо, что тот вздрогнул. В следующее мгновение он уже сорвал с себя злополучный цветок и скинул его под ноги. — Она поплатится. — Только, милорд, сделайте милость… Когда решите обрушить свой страшный гнев, убедитесь, что меня рядом нет, прошу вас. Не хотелось бы вмешиваться и омрачать репутацию моего дома каким бы то ни было образом. Такемичи поджал губы и обиженно насупился. В этот миг юноша кое-что вспомнил. Письма в шкатулке. "Искренне ваш, Рин"... — Неужели это письма Риндо? А вдруг я ошибаюсь… Не оскорблю ли его, если ляпну что-нибудь не подумав? – мысли метались в голове Ханагаки. Поразмыслив, он решил, что лучше оставить вопросы до другого раза, когда не будет лишних ушей. Когда музыканты сделали очередную передышку перед следующей мелодией, они с Риндо отстранились друг от друга. — Благодарю за танец, милорд. И позвольте преподнести вам небольшой подарок, раз уж с подарком принцессы вышла такая неудача. Принц отошел всего на мгновение, а вернулся с цветком в руках. — Что это? — Желтая роза. — Но я не знаю язык цветов! — Значит, будет повод его выучить, не так ли? С тихим смешком Такемичи принял цветок. Оркестр, заигравший было новую мелодию, вдруг затих. По толпе придворных пробежала волна удивленных шепотков. Никто не ожидал увидеть на обычном утреннем приеме… самого императора. — Не переживайте, господа. Я не помешаю вашему веселью. Я всего лишь хотел сделать небольшое объявление, которого, как я знаю, многие ждали. Через три дня состоится большая императорская охота. Приглашаю вас принять в ней участие. — Ах! Наконец-то, отец! Такемичи растерянно нахмурился, ожидая подробностей. — Победитель охоты, который первым подстрелит священного оленя, получит золотую стрелу в подарок. С гербом древнего рода де Ханагаки! И, конечно же, право на Великую Просьбу. — Великую Просьбу? Что это? Ироничный смешок скользнул над ухом юноши. — Как вы могли позабыть, милорд?(у него склероз, понятно? его по башке долбанула громадная книга, он контуженный!) Ведь именно благодаря Великой Просьбе вы все еще во дворце, — герцог растянул слова, словно смакуя их.(Слышь, Кавамура, ты, по-моему, борща хапнул, и вообще, так Мичи могут называть лишь близкие, ты в их число явно не входишь, пень старый). — Что вы имеете в виду? — Ваша матушка в свое время победила в Императорской охоте. И в качестве Великой Просьбы испросила у императора растить вас, как собственного сына. Император не может отказать в Великой Просьбе, если, конечно, она не угрожает благоденствию империи. — Вот оно что… Это мой последний шанс! Если я стану победителем Императорской охоты… я точно смогу переломить сюжет в свою пользу. Окей, гугл, как убить оленя? Как, блять, без интернета этому научиться, чтоб у него рог в жопе вырос…!? Мне срочно нужен тренер. Отступив на пару шагов, Такемичи мгновенно растворился в пестрой толпе. Сердце бешено колотилось о ребра, когда он сорвался с места и помчался в сторону дворца. Бежал так яростно, так отчаянно, словно снова стал тем мальчишкой, каким был когда-то. В голове уже роился сумбурный, но такой необходимый сейчас план.

***

По коридорам дворца Такемичи буквально летел. Такую легкость он не ощущал давно, пожалуй, с того самого дня, когда вдруг оказался в книге и все еще думал, что вытащил золотой лотерейный билет. Ужас вчерашнего происшествия отошел на второй план, его затмила собой идея. — Нужно во что бы то ни стало заполучить право на просьбу. Это решит все мои проблемы. Я смогу стать принцем. Мой статус при дворе станет законным — не воспитанник, не бастард, а сын, наравне с Миюки. Это ли не победа? Погрузившись в мечты, юноша завернул за угол... И с разбегу влетел в чью-то высокую, широкоплечую фигуру, да так, что не удержался на ногах. — Ох! Вот черт. Крепкие руки обхватили его за талию, не дав упасть. — Вы не ушиблись? В голосе принца прозвучал едва уловимый намек на заботу; по крайней мере, Такемичи страстно хотел это слышать. К тому же принц не спешил отпускать юношу. — Благодаря вам, я в порядке. — Я рад. Словно опомнившись, Ран убедился, что Ханагаки крепко стоит на ногах, и поспешил отстраниться. — Не стоит так бездумно бегать по дворцу. Что это у вас? Проследив за взглядом принца, Такемичи понял, что тот имеет в виду цветок в его руках. — Подарок от партнера по танцам. Наверняка на языке цветов это что-то значит. Вы, случайно, не знаете, что? Я упустил эту науку в свое время. Ран хмыкнул и склонил голову, разглядывая подарок. — Желтая роза. Тот, кто подарил вам её, считает вас своим другом. Изящное пожелание удачи. — Приятно знать, что у меня есть друг во дворце. — Хорошая дружба ценнее худой любви. От этих слов веяло холодом. Казалось, Ран все еще злился на юношу за опрометчивый поцелуй. — В любом случае, Ран, спасибо, что разрешили мою загадку. — Все бы услуги сводились к этому. Повисло короткое неловкое молчание. — Я слышал, вы с братом скоро нас покинете? — Да, время не ждет. Наш отец уже стар, вопрос наследия стоит довольно остро. Такемичи, сжав зубы, все же решился задать вопрос. — Скажите, Ран. Если бы у вас была возможность всё исправить… — О чем вы? — Исправить то, что мешает вам влюбиться в меня! Если бы я стал принцем, таким же, как Миюки, например. Если бы вы могли выполнить свой долг перед своей империей со мной… — Этого не будет. Юноша вздохнул. Какой-то такой реакции он и ожидал. — Император объявил охоту. Вы знаете, что это значит? Тот, кто сможет убить священного оленя, сможет просить о любой милости. Это может решить любые наши... — Нет, Такемичи. Вы ни черта не понимаете, во что ввязываетесь.(Да ты просто трус, ебаный, боишься ответственности. Пока Мичи ломает голову, как вам всем помочь, ты покорно собираешься жениться на шлюхе. Какой из тебя мужик? Ты хуже комнатной собачки.) Ваш безрассудный план приведет к чертовой катастрофе! Послушайте меня хоть раз! Что я должен сделать, чтобы вы не лезли на рожон, а? В голове Такемичи на мгновение вспыхнула безумная мысль – потребовать поцелуй. Снова почувствовать тепло его дыхания на своих губах… Но тут же рассудок вернулся. — То, чего я хочу, вы мне дать не можете. Или не хотите. Между ними снова повисла тяжелая, гнетущая тишина. Казалось, ее можно было потрогать. — Я пойду. Нужно готовиться к охоте. — Да, удачи вам, господин Такемичи. Хайтани уже начал отворачиваться, когда Такемичи пронзила шальная мысль, глупая, но до чертиков притягательная: — В этом мире люди прячут истину за масками намеков и символов. Чтобы читать их, нужно мыслить так же. Какой цветок подарил бы мне Ран? Интересно… Вот и спрошу. — Постойте, Ваше Высочество. Такемичи мягко остановил его, придержав за локоть. — Утолите мое любопытство, иначе сон не придет. — Хм? — Какой цветок вы подарили бы мне сегодня? Вопрос явно застал его врасплох. Между бровей залегла задумчивая морщинка. Принц погрузился в молчание, казалось, он и вовсе передумал отвечать. И все же… — Пожалуй, это был бы… анемон. — Я непременно узнаю, что это значит. Спасибо за честный ответ. И Ран, бросив короткое «прощайте», оставил юношу в одиночестве. — На редкость сложный человек. Такемичи усмехнулся краем губ, тут же переключаясь на грядущую охоту. Ему срочно нужно научиться стрелять.

***

Гвардейское стрельбище раскинулось в отдалении от дворца. Именно сюда Такемичи пришел в сопровождении человека, который наверняка умел отлично стрелять. — Господин, вы уверены, что хотите овладеть стрельбой из ружья? Вы всегда недолюбливали порох и громкие звуки... — Обстоятельства меняются, Хина. У меня есть всего три дня, чтобы научиться попадать в цель. Победа в императорской охоте – мой шанс получить право на великую просьбу. Положение воспитанника императора позволило юноше без проблем получить разрешение на тренировки. Император настойчиво предлагал ему взять в учителя кого-то из гвардии, но Такемичи решил стоять на своем. — Уверен, ты справишься даже с таким безнадежным учеником, как я. Обещаю стараться и не целить в живых людей. Только мишени и зверушки… Хината, занятая чисткой ружья, от этих слов заметно помрачнела. — Лучше уж в людей, милорд, чем в зверушек. — Ох, ну что с тобой делать? Служанка выглядела искренне обеспокоенной. Хината обожала животных. Казалось, жизнь зайца для Тачибаны значила больше, чем жизнь разбойника, учитывая, как бесстрашно она палила в бандитов. Вздохнув, Такемичи решил уступить. — Обещаю, после нашей победы ни один кролик, ни одна лиса не пострадает от моего выстрела. И постараюсь никому не причинять лишних страданий. Девушка слабо улыбнулась, не скрывая благодарности. — Ну что, по рукам? — По рукам. — Вот и отлично. Заряжай. Хината оказалась превосходным учителем: требовательным и терпеливым. Без лишней суеты она объяснила, как обращаться с ружьем, как его заряжать, чистить, собирать и разбирать. С каждой минутой Такемичи все больше радовался своей удаче и поражался умениям своей служанки. — Да ты полна скрытых талантов! Не только стрелок от бога, но и хороший учитель. — Когда живешь в одном доме с младшим братом, волей-неволей становишься учителем, – усмехнулась Хина. — Ты говорила, отец у тебя военный. Почему он решил тебя учить стрелять? — На нашу ферму то и дело нападали всякие проходимцы. Вот я, как старшая, и должна была уметь за себя и семью постоять. Хината заметно помрачнела. Видно, сильно скучала по родне. — Я всегда хотела быть похожей на отца. Он герой, смелый и благородный. Служил в Имперской Гвардии… пока в одном бою не получил травму. — Ох, Хина, мне так жаль. Служанка одним отточенным движением вскинула ружье и прицелилась. Ее обычно такое милое, почти детское личико вдруг стало серьезным и жестким. — Я с детства была глупой мечтательницей. Думала, если научусь сражаться и стрелять лучше любого мужчины, смогу пробиться в Имперскую Гвардию. И буду защищать свою империю, как когда-то это делал мой отец. Но, как выяснилось, при дворе мне уготовано лишь место служанки. Такемичи вздрогнул от неожиданного выстрела, а потом поспешил взглянуть в бинокль на самую дальнюю мишень. Естественно, пуля Хины угодила точно в яблочко. — Теперь ваша очередь. — Ну, давай попробуем… Юноша вскинул ружье. Оно оказалось куда тяжелее, чем он ожидал. Руки тут же задрожали. Прицелиться никак не получалось. — Вам помочь? — Ох! Помоги! Такемичи почувствовал, как теплые ладони Хины легли поверх его пальцев. — Держите ружье ровно и постарайтесь, чтобы кончик мушки касался мишени. — На словах звучит проще простого! — Не отвлекайтесь, милорд, а то мне придется вас наказать за непослушание. — Кажется, я тебя совсем разбаловал. Мишень… Вспомнив дыхательные упражнения, которым он когда-то обучался на йоге, Такемичи глубоко выдохнул. — Умиротворение. Внутреннее умиротворение. Он представил, будто от его ружья к мишени протянулась тончайшая ниточка. Нужно было всего лишь слегка подтолкнуть пулю, чтобы она полетела куда нужно. — Вот так. Теперь медленно открывайте глаза. Юноша послушно прищурился. Теперь предстоял самый ответственный момент. — Звук будет очень громкий, и отдача сильная. Не пугайтесь. На счет три. Раз… два… Пальцы крепче сжали спусковой крючок. — Ах! — Неплохо! Не в яблочко, но довольно близко. — Тоже мне, близко… Скорее, где-то на задворках мишени. — Посмотрите на это с другой стороны. По крайней мере, вы себе глаз прикладом не выбили. — Это вообще возможно? — Я как-то раз умудрилась себе так синяк поставить. Юноша с облегчением рассмеялся. — Ну ладно, давай еще разок. На этот раз я попробую справиться самостоятельно. И тренировка продолжилась.

***

Три дня спустя... Погода в день охоты выдалась великолепная. Мягкий летний ветерок гнал по небу редкие облака. Императорский лагерь раскинулся у самой кромки дремучего леса, словно предвкушая его тайны. Лай гончих псов, переклички придворных – всё звенело нетерпением. Не каждый год император устраивал охоту. И не каждый год на кону стояла Великая просьба. — Черт, ладони вспотели! — Не волнуйтесь, милорд, вы отлично подготовились. — Меня больше успокаивает лишь то, что ты будешь рядом. С такой воительницей и наставницей провал исключен. Служанка не успела ответить, её прервал раскатистый звук охотничьего горна. Все замерли, устремив взоры на императорский шатер. В пестрой толпе Такемичи успел выхватить знакомую белокурую макушку Риндо и проблеск ордена на груди Рана… Но в этот самый миг полог шатра распахнулся. Толпа склонилась, приветствуя Императора. — Приветствую вас, господа! Приветствую на большой охоте! Благодарю за внимание. Ровно через десять минут я дам старт соревнованию. У вас есть время до полуночи и полная свобода действий. Единственное ограничение – никаких подлостей другим охотникам. (Хотя, посмейте только ранить Такемичи или какое животное, Хината вас живьем закопает.) — Предусмотрительность — наше все, — Ханагаки еле сдержался, чтобы не закатить глаза. — Награда будет зависеть от количества трофеев, добытых в лесу. Но главный приз достанется тому, кто первым сразит священного оленя. Готовьтесь, дети мои, и да пребудет с вами удача. (И да начнутся Голодные игры.) — Пройдёмте, ваше величество, всё готово. — Благодарю, Акихико. Высокий и широкоплечий офицер в мундире сопроводил императора к приготовленному почётному месту. Такемичи с любопытством принялся разглядывать незнакомца. Он был молод, красив, но, пожалуй, слишком скучный, на его вкус. — Кто этот мужчина? — Это глава императорской гвардии, господин Судзуки Акихико, — с пренебрежением произнесла Тачибана, не удержавшись от фырканья. Взгляд Хинаты метал громы и молнии. Настолько злой Такемичи видел свою служанку лишь той ночью в храме Безымянного бога. Кажется, у неё был серьезный повод ненавидеть господина Судзуки, но расспросы желательно отложить на более подходящее время. — Он не выглядит достойным внимания. Зачем он здесь? — Император призвал его во дворец после покушения на вас, господин. Его гвардейцы будут следить за порядком. Вчера, насколько я слышала, они прочесали весь лес на случай, если там прячется кто-то, кто может навредить принцессе. — Знаешь, моя матушка… точнее, моя воспитательница всегда говорила: лучше перебдеть, чем недобдеть. После того как меня чуть не прирезали в коридоре, я только рад их присутствию. — Будьте осторожны, милорд. Капитан Акихико… он скор на расправу. Как и все его подчиненные. — Бояться должны убийцы и предатели, я тут ни при чем. В эту минуту за спиной юноши раздался заливистый смешок. — Ах, братец! Как удивительно видеть вас с ружьем. Вы всегда так пугались выстрелов. Принцесса, в окружении придворных дам, стояла поодаль. У её ног вились охотничьи собаки. — Ваше Высочество. Не сомневайтесь, от моего страха не осталось ни следа. — Отрадно слышать. Надеюсь, сможете отличить дуло от приклада. Сегодня я жажду развлечений. — Не сомневаюсь. Но и я не терял времени даром. У меня большие планы на Великую Просьбу. — Как и у меня. Миюки медленно приблизилась к сопернику. Ей не составило труда дотянуться до уха Такемичи и зашептать: — Раньше я была слишком юна для охоты, но теперь… я смогу, наконец, попросить императора исполнить мою мечту. — И какова же ваша мечта? В улыбке Миюки сверкнуло что-то зловещее. За этой ангельской оболочкой скрывалась бездна. — Я думаю, братец, пришла пора вам покинуть этот дворец. Раз и навсегда. Когда-то Великая просьба помогла вам остаться при дворе. Теперь же в моих руках она поможет вам... нас покинуть. — Вот ведь шлюшная гадюка, – пронеслось в голове Такемичи. Руки чесались придушить эту мерзкую лицемерную принцесску. — Что ж, пусть охота рассудит, Ваше Высочество. — О да, охота все решит. (Особенно вопрос твоего жалкого существования, отравляющего жизнь этой планете, дрянь). Легкость опьяняла, азарт будоражил кровь. — Эти двое… меня пугают, – пробормотал Ран, смотря на Такемичи и Миюки. — Не верю, что говорю это, но я с тобой согласен, брат. Когда эти двое вступают в схватку, вся вселенная в опасности. — Итак, я объявляю охоту... Тишина накрыла лагерь плотным покрывалом. Ни звука, ни шороха. Лишь волнение и предвкушение витали в воздухе. Такемичи замер, не смея даже моргнуть. — ОТКРЫТОЙ! Звук охотничьего горна словно спустил натянутую дрожащую тетиву. — Вперед. Сейчас или никогда, – прошептал Такемичи, его голос дрожал от возбуждения. И, не теряя ни секунды, он бросился в чащу леса.