you can use my skin to bury secrets in

      Уилл без футболки, непринужденно лежащий на кровати, смотрит на кого-то за кадром с неподдельным соблазнением – это откровенное фото, хоть и слегка размытое. Рука фотографа – большая, слегка морщинистая – лежит у него на груди, собственнически сжимая сердце. Соски розовые и твердые. Волосы Уилла растрепанны. Его пухлая нижняя губа, словно только что попробовавшая красное вино, приглашающе приоткрыта. У него хищный взгляд, которому нужно поклоняться – застенчивый, невинный и в то же время такой совращающий. В этом его привлекательность, Майк знает. Независимо от того, сколько раз он это видел, независимо от контекста, это всегда будет казаться ему первым. Даже больше – ему всегда будет казаться, что это исключительно для него.       Майку нравится это фото. Его взгляд задерживается на руке незнакомца, и он проводит по ней больший пальцем, внезапно испытывая сильную ревность. В последних фотосессиях Уилл использовал некоторую близость – это наверняка его решение, как художника. Попытка отойти от маникюрных фотосессий, которые упорно устраивала его команда. Хотя Майку понравилось фото, где он, с аккуратными ухоженными ногтями, держит леденец на палочке… Это нездорово.       Секс-шоп маленький, тесный и тускло освещенный. Товара на полках слишком много, ничего не организовано, и в воздухе витает стойкий запах смазки. Здесь есть латексные костюмы, вибраторы и дилдо с присосками. Есть надувные женские куклы с резиновыми ртами и отверстиями внизу, чтобы мужчины тоже могли заниматься «любовью». Есть анальные пробки, шарики Кегеля, кольца для члена, помпы, маленькие киски, приспособления для бондажа, плети, цепи, зажимы для сосков, фиксаторы для лодыжек, кнуты, поводки, ошейники, клетки целомудрия и шариковые кляпы. Даже воронки и уретральные пробки для пениса, украшенные бисером. И среди всей этой грязи также есть Уилл Байерс, чистый и добрый, на обложках почти каждого видео в разделе «Квир». Он больше не Байерс, а теперь Уилл Райдер – банальное, насмешливое имя, которое Майк ненавидит. Либо, иногда, Баттон Байерс, если его хотят продать молодостью. Это вульгарно и глупо.       Майк покупает журнал и видеокассету на свой выбор – «Уилл Райдер молод и жаждет (попасть в) команду по софтболу», боже – за наличные. Его взгляд остается прикован к прилавку, когда продавщица отдает ему сдачу. На обложке кассеты Уилл стоит на коленях в раздевалке в окружении пяти мускулистых мужчин в форме для софтбола.       — Спасибо, — тихо благодарит он.       — Хорошего дня, — отвечает она. Майк на секунду встречается с ней глазами; она улыбается так, словно он жалок. Закомплексованный квир покупает порно с Уиллом Байерсом. Он оставляет два доллара чаевых, сгорая от стыда.

***

      Он берет стакан воды и вставляет кассету в проигрыватель. Видео загружается на его старом телевизоре. Сначала показывается название, сопровождаемое типичной музыкой в стиле джазового порно, после чего на экране появляется лицо Уилла крупным планом. Майк ерзает, поудобнее устраиваясь на своем месте.       История начинается с того, что Уилл тайно пробрался в раздевалку софтбольной команды, чтобы поглазеть на них, пока они принимают душ. В кадре видны обнаженные тела игроков – мускулистые, округлые, совершенные по некоторым меркам. Затем камера возвращается к Уиллу с жадно потемневшими глазами. Он моргает и поправляет свою эрекцию в хлопковых шортах. На нем нет нижнего белья.       Четверо полностью обнаженных мужчин, лениво закидывая полотенца через плечи – а зачем они тогда вообще нужны? – собираются уходить. В душе остается лишь один блондин, покрупнее – тот, на которого положил глаз Уилл.       Как только они уходят, Уилл подкрадывается к нему сзади и опускается на колени. Мужчина оборачивается и гневно ахает.       — Какого хрена ты здесь делаешь? — восклицает он. Майк отмечает, что его актерская игра ужасна.       — М-можно мне, п-пожалуйста… — Уилл хватается за его член, который с момента последнего показа встал наполовину, и, не дожидаясь разрешения, кладет крупную головку себе в рот. Ракурс меняется на вид от этого парня: большие карие глаза смотрят снизу вверх, рот открыт и нежно сосет. Уилл идеально изображает кокетство. Он выпускает член изо рта, закрывает его и проводит кончиком по своим пухлым розовым губам.       — Ладно, — хрипит мужской голос, о котором Майк уже успел забыть. — Я не пидор, но ты чертовски заманчив. Я научу тебя, как быть настоящим мужчиной.       Это классическая фраза в гей-порно – фетишизация гомофобии, с которой они регулярно сталкиваются. И это работает. После грубого, непрофессионального монтажа Уилл уже энергично отсасывает у парня. Его щеки ярко покраснели, и Майк замечает, как слюна скапливается у него во рту, а глаза наполняются слезами. Мужчина крепко вцепляется ему в волосы, напрягаясь, и начинает встречать движения Уилла своими.       — О, черт, да, прими это, — он издает звуки и комментарии чистого удовольствия, как будто не может поверить, что это настолько приятно. — О, черт. О, да. Да, соси этот член, педик.       Уилл одобрительно мычит, из-за чего член на секунду выпадает из его рта, и он с отчаянным скулежом тут же втягивает его обратно. От этого по спине Майка пробегает волна мощного возбуждения, доходящая до самых кончиков пальцев.       Длительность фильма – полтора часа, и Майк просто наблюдает за происходящим, не позволяя себе мастурбировать. «Сюжет» продолжается. Парень трахает раскрасневшегося Уилла на скамейке, спина которого почти выгнута дугой. Раздаются настоящие стоны, судорожные вздохи, хныканье. Парень держит руку на заднице Уилла, когда трахает его, и Уилл поворачивается, кладет туда свою ладонь и говорит с благоговением: «Ты такой горячий». Это ранит чувства Майка.       Остальные возвращаются, по очереди занимаясь «педиком». Уилл лижет одному из них задницу, пока его трахают сзади. Затем его жестко трахают в лицо, пока он не начинает давиться и плакать. Он кончает дважды за весь фильм. Майку нравятся звуки, которые он издает, как будто он тоже шокирован происходящим. Задыхаясь, Уилл жмурится, и мужчины улюлюкают, когда он это делает. Они называют его по-разному, но в этом обязательно присутствует элемент унижения. Странно наблюдать за тем, как кого-то, кого ты так хорошо знаешь, настолько объективируют. На самом деле, в каждом фильме Уилла пытаются лишить человечности, и это все, что Майк может в этом разглядеть.       Впрочем, ему понравилось. Это было не так хорошо, как его любимое видео, но, тем не менее, ему понравилось. В его любимом фильме партнера Уилла звали Марк. Он постоянно повторял это имя: Марк, Марк, Марк. В какой-то момент Марк заставил его перегнуться через край кровати, упереться руками в пол, и вошел в него под идеальным углом. Уилл взвыл от удовольствия, чуть ли не плача, и затем произнес Майк в два слога. «Ма-йк» – едва слышная оговорка. Ей наверняка никто не придал значение. Однако Майк запомнил этот образ, этот стон. Он проигрывал этот момент, этот звук снова, и снова, и снова. Марк. Майк. Ма-йк.       Майк все равно ощущает непомерный стыд, даже если не прикасается к себе. Он подходит к стене, к своему желтому телефону, и замирает возле него в размышлениях. Он практически хочет набрать номер Уилла, который не знает. Он разговаривает с Уиллом в своем затуманенном разуме, гадая, как бы прошел реальный разговор.

***

      Дастин и Лукас навещают его через два дня. Они просто были в городе и решили зайти в квартиру Майка, так как она была самой большой в их группе друзей. Майк живет в одной квартире с двумя другими парнями, которые либо редко бывают дома, либо чаще делят одну комнату. У него также есть игровая приставка.       Они играют в «Метроид» около часа, прежде чем их всех одолевает скука. Дастин отправляется искать другую игру в шкафу в комнате Майка. Майк предлагает это, даже не задумываясь – они пили пиво, которое затуманило его рассудок. Только когда Дастина нет слишком долго, он с ужасом вспоминает, что хранится в этом шкафу, кроме видеоигр. Его конечности немеют, кровь стынет в жилах, и время на мгновенье замедляется. Похожий на зомби, он встает, бормоча Лукасу что-то о том, что ему нужно помочь Дастину в выборе игры.       Когда он заходит в свою комнату, то встречает воплощение своих худших страхов: потрясенный Дастин держит в одной руке тот дурацкий журнал, а в другой – видеокассету. Майк издает какой-то писк, отдаленно напоминающий протест, и Дастин резко вскидывает голову.       Они знают, чем сейчас занимается Уилл, но не говорят об этом. Никто из них открыто не выступает против этого, но все молча соглашаются с тем, что это, по меньшей мере, разочаровывающе. Такая пустая трата такого таланта. Никто из них не видел его около года, и его отсутствие выделяется при каждой встрече. Дастин с жалостью смотрит на Майка.       — Я… — Майк запинается, красный как помидор. В этом нет ничего криминального, но это так унизительно. — Я просто…       — Все в порядке, — Дастин неловко улыбается и кладет все обратно в смущающе большую стопку. — Я тоже по нему скучаю.       Майк замолкает, не уверенный, что Дастин скучает по Уиллу так же, как он.       — Я, эм… У меня есть его номер. Если хочешь поговорить с ним…       — Нет! — яро отрицает Майк, несмотря на противоположное желание это сделать, потому что с большой вероятностью он скажет что-то непоправимо неправильное, если откроет рот. Затем он осмысливает сказанное и робко уточняет: — Подожди. У тебя есть его номер?       — Да, мы иногда разговариваем. С ним сложно подобрать время, но он по-прежнему Уилл, — Дастин делает тяжелую паузу, прежде чем добавить: — Я думаю… он тоже скучает по нам. Он звучит не очень счастливым. Наверно, он обрадуется твоему звонку.       У Майка щемит сердце. Он думает о том, как в некоторых видео Уилл плачет, а в одном из них вообще безудержно рыдает. Майк каким-то образом убедил себя, что это от удовольствия.       Дастин смотрит на тот самый журнал в своих руках, который Майк так любит просматривать, берет ручку с заваленного бумагами стола и что-то пишет на нем, после чего поворачивается к Майку, держа обложку перед собой – посередине написан заветный номер телефона большими толстыми цифрами, скрывая игривое выражение Уилла.       — Все нормально, я знаю, что вы двое… — он фыркает, как будто разделил сам с собой какую-то шутку. Майк краснеет, ненавидя, когда другие могут его так легко прочитать, — вы двое. Я не буду упоминать это, хорошо?       — Спасибо, — отвечает Майк и слабо сжимает журнал в руках, стараясь не превратить его в макулатуру. Дастин достает следующую игру и, подмигнув, выходит из комнаты. Майк прячет журнал под подушку и возвращается к своим друзьям.

***

      После этого Майк ждет, когда они уйдут, и параллельно обдумывает, что лучше сказать. Телефон ярко выделяется на обоях, будто насмехаясь над его нерешительностью. Майк то тянет к нему руку, то убирает, и пальцами нервно тарабанит по цифрам на обложке. Он прогоняет в уме сценарий для любого возможного исхода: злой Уилл, расстроенный Уилл, добрый Уилл. Его сердце все еще переполнено чувствами из-за намека Дастина о том, что по нему тоже скучают.       В конце концов, он храбрится и набирает номер – в основном из-за уверенности, что ему не ответят, все-таки в Нью-Йорке сейчас слишком раннее утро. Если только Уилл не изменился и не стал тем человеком, который просыпается в пять утра на пробежку, и он, конечно, не из тех…       — Алло?       Этот голос настолько пугает Майка, что заставляет подпрыгнуть на месте, как пугливого кролика. Он звучит по-другому, и к этому добавляется усталость и сонливость. Запланированный монолог в один миг вылетает из головы вместе с любым звуком, застрявшим в горле. Он пытается хотя бы что-то пискнуть, но… Майк не слышал этот голос, обращающийся конкретно к нему, четыре года. С тех пор, как его обладатель пошел по совсем другой дорожке.       — Алло? — раздраженно повторяет Уилл. — Если это шутка, я вешаю…       — Уилл! — громко восклицает он, действительно напуганный этой угрозой, и тут же морщится из-за своей глупой вспышки. — Эм, привет, это я.       На мгновенье повисает тишина, и Майк может слышать дыхание их обоих.       — …Майк?       — Да, п-привет, — снова говорит Майк. Его грудь поднимается и опускается от волнения. Он чувствует себя, к своему искреннему ужасу, скорее дорвавшимся фанатом, чем старым другом. — Как ты?       — Я… в порядке, — ровно отвечает Уилл после короткого затишья. — Кто дал тебе этот номер?       — Дастин, — Майк сухо сглатывает. В голове пульсирует миллион слов, жаждущих вырваться наружу. Он хочет спросить, почему Уилл никогда не говорил ему, что он гей, почему ему довелось узнать об этом из жестоких соседских сплетен. Он хочет спросить, что сделал, чтобы заставить Уилла почувствовать необходимость прятаться (от него) в этом несправедливом мире. Он хочет спросить, почему Уилл плачет на том видео. Он хочет спросить, правда ли ему так же хорошо, как показывают в кадре: глаза зажмурены, грудь вздымается от удовольствия. Он хочет спросить, по какой причине Уилл оговорился с Марком и Майком. Он хочет спросить, не вообразил ли себе все эти томные взгляды, слова, то чувство. Он хочет спросить, действительно ли Уилл никогда не испытывал ослепляющую, всепоглощающую любовь. Он хочет спросить, был ли для Уилла этот период таким же туманным, как для него, или он предпочитал оставаться в реальности, а не в бесконечном сне. Он хочет спросить, может ли сделать или сказать что-нибудь, чтобы вернуть Уилла Байерса, которого он знал. Вместо всего этого он говорит: — Я, эм, просто… скучаю по тебе. Вот и спросил у него номер.       Неплохо сказано.       — Я тоже… — Уилл прерывисто вздыхает и добавляет самые сладкие слова: — по тебе скучаю.       Майк тает. И они вдвоем замолкают.       — Прости, ты спал? — спрашивает он, лишь бы не молчать. — В Нью-Йорке сейчас рано.       — Нет, — в голосе Уилла слышится слабый смех. — Я больше не сплю.       — Мне жаль, — Майк против воли вспоминает слова Дастина о том, что Уилл не счастлив, его печальные глаза. Как его брови при этом выражении изгибаются посередине. — У меня тоже есть проблемы со сном. И всегда будут, вероятно.       Уилл молчит. Они оба избегают назвать прямо эту тему, которая уже долгое время давит на их плечи; целые годы тишины между ними – основная причина.       — Как ты живешь сейчас? — по телефону в голосе Уилла невозможно различить никаких эмоций, он звучит как робот.       — Нормально, — начинает Майк после тщательного обдумывания. — Я живу в Индианаполисе, подрабатываю в игровом зале на полставки. Учусь в университете на втором курсе, моя специальность – английский. Мне стыдно, что я не смог поступить в университет получше, но мне здесь нравится. Преподаватели хорошие, мои оценки лучше, чем в старших классах. Здесь больше свободы. Я, эм… У меня есть квартира. Я пробовал жить в общежитии, но мне не понравилось. Я редко вижусь со своими соседями, обычно я просыпаюсь, а их уже нет. Я пытаюсь найти машину. У меня наконец-то появились права, потребовалось всего три попытки, — он замолкает, осознавая, как долго механически перечислял обыденные факты. — Этого достаточно?       — Да, — отвечает Уилл непонятным тоном. — Этого достаточно.       — А что… насчет тебя? Как ты живешь сейчас?       Уилл смеется во все легкие, и Майк ощущает стремительно расползающийся по всему лицу румянец от своей глупости.       — А ты как думаешь?       — Я, эм, не знаю… — он тоже выдает неловкий смешок, перенося вес тела на правую ногу и прислоняясь к стене. — Расскажи мне.       — Ты действительно хочешь знать?       — Я же говорил, я скучаю по тебе.       — Хорошо, — Уилл вздыхает. — Ну, что ж. Я звезда гей-порно, но, полагаю, ты и так это знаешь. Я провожу большую часть времени в съемках, где меня трахают, или планирую следующие съемки, когда меня трахнут. Этого достаточно? Ты уже отвращен?       — Ты никогда не вызовешь у меня отвращение, Уилл, — заявляет Майк с убийственной серьезностью. — И нет, этого не достаточно. У тебя есть парень?       — Эм, — Майк, наконец, слышит легкую улыбку Уилла, — да?       Майк сам не знал, какого ответа ждал, но его буквально сносит нахлынувшей волной ревности, смывая все остальные мысли и эмоции.       — Ой.       — Ага, ой, — цокает Уилл. — Конечно, я не вызываю у тебя отвращение.       — Нет, я не отвращен! — быстро исправляется Майк. — И какой он?       — Он мой менеджер, — Уилл фыркает.       — О, — Майк дергается от ревности и повторяет вопрос, надеясь этим отвлечься: — И? Какой он? Как вы познакомились?       — Когда мне было шестнадцать, я пошел в гей-клуб, — начинает Уилл. — Я только покинул Хоукинс, у меня было поддельное удостоверение личности от Робин, и я хотел, эм… ну, потрахаться. Я пошел туда, и всем понравился. Впервые в жизни я был кем-то прекрасным, желанным. До этого я даже не думал, что могу быть привлекательным. Пол – как раз мой парень, ну, в некотором роде – был одним из тех, кто был там. Он сказал, что я красивый, и я понял, что он говорит правду. Мы довольно быстро нашли общий язык. Он был старше, обаятелен, при деньгах. Я был молод, беден и хотел этого. Мы подошли друг другу, как пара потерянных перчаток.       — И? — Майк не сразу находится с ответом, просто таращась на телефон, но в конце концов выдает хотя бы это.       — И? — непонимающе переспрашивает Уилл, а потом дополняет историю: — Ну, он сказал, что я хорош в сексе. Или, по крайней мере, выгляжу хорошо. И что я милый. И он рассказал, что ищет парня для своего порнофильма и что они дадут мне пятьсот долларов, если я соглашусь.       — …и? — слабо шепчет Майк, боясь услышать окончание этой истории, но в то же время отлично зная его. Это случилось в шестнадцать. Он ощущает подкатывающую к горлу тошноту.       — И… — Уилл резко выдыхает, — теперь я здесь. И он здесь, со мной.       Майк смотрит на журнал в своей руке – тот, на обложке которого нацарапан номер. Его взгляд задерживается на большой ладони, которая лежит на груди Уилла, собственнически хватая за сердце.       — Все еще не отвращен? — Уилл нарушает повисшую тишину – в его голосе теперь можно различить страх.       — Нет! — лжет Майк (хотя все его отвращение, конечно же, направлено вовсе не на Уилла). — Я, э-э, — и пытается в отчаянии перевести тему, — видел твой новый журнал.       — О, — Уилл коротко смеется от удивления. Майк представляет, как он краснеет. — Ха! Что… о, боже мой. Где?       — В «Комнате искушений», и да, я тоже потрясен, что в Индианаполисе есть секс-шоп. В общем, я купил его, — он делает паузу, думая, стоит ли зарывать себя глубже, — а еще у меня есть один из твоих, эм, фильмов.       — О, Господи, — вздыхает Уилл, видимо, думая, что это все шутка. — Да, да. Конечно.       — Правда! — Майк даже не уверен, зачем продолжает все это. — С софтболом.       — Ты серьезно, — полувопросительно произносит Уилл, словно не может в это поверить.       — Да, это было… эм, артистично.       Уилл ничего не говорит, но издает звук шока и обиды.       — Слушай, — Майк выдает нервный смешок, — мне же не может не быть любопытно, чем занимается мой давний друг!       Уилл тоже смеется – едва слышно, но это все же не угрюмое молчание.       — Почему… именно этот фильм?       — Он первым попался мне на глаза! — оправдывается Майк. Ложь. — Но я его почти не смотрел; я выключил, когда ты…       — Боже мой, Майк, он самый худший! — Уилл разочарованно стонет, словно вспоминая. — Они заставили меня вести себя ужасно, понимаешь? Это был не я… перестань смеяться, я серьезно! Они заставили меня переборщить! Я могу отправить тебе по почте видеокассету, где я не веду себя как зависимый от членов.       — Ты был довольно убедителен, — Майк пожимает плечами. А затем думает о видео, где Уилл плачет. Думает о «Майке». — Извини, я не знаю, зачем тебе это сказал.       — Я рад, что ты рассказал мне, — возражает Уилл. — Но ты странный. Пожалуйста, сожги все это.       Майк нервно потирает свои кутикулы, прислонившись к стене, и натыкается взглядом на один из рисунков Уилла, который повесил.       — Хотя мне очень понравился журнал. Я сразу понял, что ты это режиссировал. Так ведь можно сказать, да?       — Ага, — отвечает Уилл, — спасибо. На каких-то фото даже видно мой член.       — О, правда? — Майк ухмыляется. — А я не заметил. Подожди, я сейчас…       — Стой, не надо! — Уилл игриво смеется. — Кажется, ты единственный гетеросексуальный парень в мире, который так интересуется гей-порно.       Разговор принимает очень странное направление, и Майк не знает, как это остановить.       — У тебя были… эм, хорошие партнеры по съемкам?       — Да ладно, ты их видел, — Уилл фыркает.       — Нет? — Майк вдруг начинает злиться, хотя действительно видел их, но подумал, что, может быть, все не так плохо.       — Джонни хороший, но это потому, что мы постоянно снимаемся вместе, — Майк помнит Джонни – того, со светлыми волосами. Он помнит, как Уилл потянулся к нему, чтобы взять за руку. — На самом деле мне не очень нравится, когда так много участников.       Майк молчит, не зная, что сказать, и Уилл продолжает за них двоих:       — Неважно. Нам не следует говорить об этом, Пол расстроится. Он посадил меня на эту ужасную диету: одни семена и подобное дерьмо. И этого я тоже не должен был говорить, знаю, — он вздыхает. — Мне просто хотелось кому-то сказать. Я скучаю по сладкому.       — Почему ты на диете? — интересуется Майк. Вначале Уилл был округлым и мускулистым, но постепенно превратился в костлявого мальчика с тонкими руками и ввалившимися глазами. На последнем видео можно четко разглядеть очертания выступающих ребер. Майк ненавидит это.       — Мне нужно оставаться «молодым», — объясняет Уилл. — Аудитории нравится, когда я весь такой крохотный и наивный, а другой парень большой и сильный.       — Ну естественно, — хмыкает Майк, поджав губы. — Я думаю… ладно, кого волнует, что я думаю?       — Меня, — заверяет Уилл. — Мне интересно.       — Это… довольно странная мысль.       — Нет, скажи мне! — Майк слышит его капризную улыбку.       — Я не знаю, просто… Я подумал, что геи хотели бы, чтобы ты хорошо выглядел. Ну, большим и сильным. В этом же и есть привлекательность мужчин.       Смех Уилла затихает вместе со словами Майка. Наступает неловкое молчание, и Майк, оторвав трубку от уха, бьется пару раз головой о стену.       — Извини, не знаю, зачем я это сказал, — выпаливает он, еле сдерживая желание убежать. — Просто, эм, забудь, что я что-то говорил. Я ничего не смыслю в геях.       — Все забыто, — отвечает Уилл. — Ты такой странный.       Он говорит это по-доброму, как будто это комплимент. Они оба странные, не так ли?       — А Пол красивый? — Майк пробует вернуть разговор к жизни.       — Чего ты хочешь? — однако Уилл сразу переходит в наступление, видимо, устав от этих непонятных американских горок. — Я имею в виду, очень круто, что ты позвонил мне. Это великолепно, я правда скучал по тебе. Но… что все это значит? Ты даже не… Ты купил порнофильмы со мной? Мой журнал? Ты… хочешь знать все о моем парне и о моей гомосексуальной жизни? Я знаю, что ушел сам, но ты ничего не сделал, чтобы вернуть меня обратно. Просто… — Майк уверен, что Уилл плачет, судя по его дрожащему голосу. — Я не злюсь. Это сбивает с толку, вот и все.       — П-прости, — бормочет Майк. Он так облажался. — Я просто… Я скучаю по тебе. Я хочу снова стать твоим другом. Если такова сейчас твоя жизнь, я хочу узнать о ней все. Любая твоя версия – это все еще ты, и если теперь ты… Уилл Райдер или кто-то еще, черт возьми, мне все равно. Я просто скучаю по тебе. Я хочу узнать тебя заново. Вот так все просто.       Уилл молчит какое-то время, и в трубке слышно лишь его прерывистое дыхание.       — Да?       — Ага, — тихо подтверждает Майк.       — Могу я… — Уилл резко выдыхает и шуршит платочком, вытирая лицо от слез. — Могу я записать твой номер? Чтобы еще поговорить?       — Поговорить, — повторяет Майк, словно не верит в сказанное. Он ждет, пока Уилл достанет ручку, и медленно диктует свой номер, слушая периодические едва заметные всхлипы Уилла. — Записал?       — Ага, — Уилл шмыгает носом. — Я, эм, думаю, мне пора…       — Все нормально, я понимаю, — обрывает Майк. Как бы сильно ему ни хотелось говорить с Уиллом, в то же время ему не терпится закончить этот разговор. Он больше не хочет ничего портить, в следующий раз надо подготовиться лучше.       — Хорошо, — говорит Уилл, готовясь положить трубку. — Пока, Майк.       — Пока, Уилл.       Звонок завершается, переходя в статичный шум на линии.