you can use my skin to bury secrets in

      Они больше не созванивались. Хоть ссора и была небольшой – даже можно сказать несущественной – ни один из них не предпринял попытку возобновить общение. Майк предположил, что они оба боялись друг друга. Он не планировал прекращать и так с трудом налаженную дружбу, а просто ждал, пока Уилл наберется смелости и позвонит первым, но… Молчание затянулось настолько, что даже когда Майк, нервничая, попытался дозвониться сам, упущенное время казалось слишком большим, чтобы что-то исправлять. Тем не менее, он звонил ежедневно в течение нескольких недель, теряя надежду буквально с каждым гудком. В конце концов, он сдался, охваченный огромным чувством вины и тревоги.       Так проходят месяцы. Дастин упоминает об этом всего один раз и практически сразу же переводит тему. Майк не спрашивает, поддерживают ли они общение, не называет его имя. Планы по покорению Нью-Йорка забылись. Учебный год близится к концу, а телефон так и не звонит. Время от времени Майк заезжает в город, но только для того, чтобы проверить раздел «Квир» в «Комнате искушений» на наличие фильмов с участием определенного актера. Уилл перестал сниматься в чем-либо: от журналов до видео. Он снова исчез. Майк проходит вглубь секции, краем глаза подмечая новые имена. Видеокассеты теперь по большей части собирают пыль.       «Это то, каким я родился, и я не собираюсь меняться, пока это не убьет меня», — повторяет Уилл в его голове, заставляя цепенеть от горя.       Иногда, поздними ночами, он задается вопросом, мог ли Уилл действительно умереть. Это объяснило бы его внезапное и полное исчезновение, не так ли? С его стороны было бы глупо игнорировать вполне реальную возможность заражения СПИДом или какого-нибудь нападения. Уилл даже не пробовал скрывать свое лицо, а Нью-Йорк – опасный город. Люди злятся все больше и больше. Как только Майк всерьез обдумывает это, его начинает тошнить.       Вдобавок ко всему, Уилл ему снится. В его снах он всегда мертв: кожа пепельная, глаза ввалились в череп. Сиреневые кончики пальцев скользят по груди, оставляя за собой отслаивающуюся кожу. Майк видит кости. Он похож на зомби – холодный, опустошенный.       Моменты, когда отсутствие Уилла звучит громче любых слов, все еще случаются. Лукас, ничего не знающий об их глубоких беседах, однажды вспоминает его без задней мысли.       — Я постоянно думаю об Уилле, — он вздыхает, оглядывая их. — Каждый день, наверно. А вы, ребята?       Дастин кивает, бросив короткий взгляд на Майка, у которого внутри все переворачивается от одних лишь этих слов. Его секрет так легко раскрыли? Он понимает, что друзья ждут от него полноценного ответа, но ограничивается лишь обрывистым кивком.       — Я имею в виду, конечно, я скучаю по нему, но ты, Майк… — продолжает Лукас, и Майк краснеет, отводя взгляд. — У вас двоих всегда было что-то свое, особенное, куда вы никого не допускали. И это совершенно нормально, я не жалуюсь, просто… Тебе, наверно, трудно сейчас. Без него рядом.       — Я даже не знал, что он гей, — добавляет Дастин, и Лукас хмыкает в знак согласия. — Он говорил тебе, Майк?       Майк молчит, чувствуя давление на своей шее от воротника рубашки, который до этого не причинял дискомфорт. Ответ сложен, потому что это никогда не говорилось словами, но… Иногда они общались взглядами или прикосновениями. Майк узнавал тайны через слегка мозолистые от рисования пальцы.       — Нет, — говорит он после размышлений, и это самый простой ответ, — но я всегда знал. Хотя и старался не придавать этому значения.       — Вы… Вы двое… — Лукас запинается, останавливает себя и начинает снова, собравшись с мыслями: — Я не знаю, вы просто казались такими близкими. Словно общались телепатически. Тебе необязательно говорить нам, мы вообще не обидимся, но мне интересно…       — Мы ничего такого не делали, — Майк решает спасти друга от неловкости, отвечая на незаданный вопрос, хоть и сам не знает, как правильно это выразить. — Не целовались, не занимались ничем физическим, мы просто… Между нами определенно что-то было, у него же были ко мне чувства, и я… — он тяжело сглатывает, вновь отведя взгляд в сторону, — думаю, что у меня тоже были к нему чувства. Однако это ни к чему не привело из-за Эл и всего остального. А потом он уехал.       Он все-таки поднимает на них глаза, а они смотрят на него совершенно невозмутимо. Возможно, немного удивленно из-за его признания.       — Он был влюблен в тебя, чувак! Ты был типа… любовью всей его жизни, — заявляет Дастин, выбивая из легких Майка весь воздух. — Ты ведь знал об этом, да?       — Он так говорил? — уточняет Майк шатким голосом, не понимая, почему его это так задело.       — Не прямо, нет, — отвечает Лукас. — Но мы всегда знали.       В воздухе повисает неловкость, и Майк чувствует ответственность за это.       — Мы немного поговорили, вообще-то. Я, эм… — он пытается сменить тему, — мы собирались встретиться, но поссорились.       Дастин молчит, не зная, что сказать по этому поводу. Они никогда не были эмоционально открыты друг с другом.       — Почему?       — Он просто… — Майк вздыхает, взволнованно проводя рукой по волосам. — Я думаю, ему действительно стыдно. Он не хочет, чтобы я увидел его по-настоящему.       — А ты… гей? — спрашивает Лукас, почему-то понизив голос. — Мы не против, если что.       — Нет, — отвечает Майк слишком быстро, как будто это рефлекс. А затем думает об Уилле. — Я имею в виду, может быть? Я не… хочу носить парик или что-то в этом роде, просто… — следом в мыслях возникает Эл, — я не уверен. Я плохо лажу с девушками, а Уилл… я думаю, он другой. С ним всегда было по-другому, но вы и так знаете, — он ощущает, как сам же тонет в собственных объяснениях, поэтому сбивчиво заканчивает: — В общем, у него был парень, когда мы общались. Ну или они до сих пор встречаются, без понятия. Он не ответил ни на один мой звонок.       Он смотрит на Дастина, отчаянно желая, чтобы тот сказал противоположное – что они с Уиллом все еще общаются, что с ним все хорошо, однако Дастин лишь медленно кивает в подтверждение его слов.       — Мне тоже не ответил.       — Как вы думаете… — Майк запинается, стараясь подавить возникшую тревогу, — с ним могло что-то случиться?       — Я не знаю, — Дастин делает паузу, раздумывая, и смотрит в одну точку. — Возможно.       В выражении лица Лукаса проскальзывает неподъемная тоска. Вероятно, он думает о Макс и больше всего на свете скучает по ее ярким волосам. У Майка перехватывает дыхание и темнеет в глазах, как только он позволяет себе задержаться на этой мысли.       — Эй, все будет хорошо, — Лукас наклоняется к нему и утешающе хлопает по плечу, чтобы помочь удержаться в реальности. — Мы можем спросить Джонатана. У Нэнси есть его номер, верно?       — Наверно, — Майк морщится, ощущая подступающую головную боль. Нэнси и Джонатан расстались пару лет назад. — Я… Я не знаю. Я так переживаю, чувак.       Он обхватывает голову руками, закрывая темными волосами свое лицо, и только после этого больше не сдерживает слезы.

***

      Нэнси узнает, где живет Джонатан. Не обходится без небольших поисков через их общих друзей, но она добывает адрес. Физическое воплощение семьи Байерсов немного шокирует Майка, которому почему-то казалось, что они все исчезли вместе с Уиллом. Он подходит к квартире с Нэнси – на ней фиолетовый кардиган, а в глазах смешались жалость и сочувствие. Он не потрудился объяснить, почему ему вдруг понадобился разговор с Джонатаном, потому что уверен, что она и так догадывается.       Как только он стучит в дверь, внутри раздаются мужские голоса.       — У него есть соседи по комнате? — спрашивает Майк.       — Возможно, — Нэнси нервно ведет плечом. — Ему двадцать три, он бросил колледж.       Майк тоже нервничает – в конце концов, Джонатан никогда не был его фанатом – и прогоняет несколько вариантов разговора у себя в голове. Вероятно, тяжело наблюдать за тем, как твой младший брат погружается в греховную жизнь, будучи брошенным на растерзание волкам. Он задается вопросом, рассказывал ли когда-нибудь Уилл брату о глубине чувств, которые разделял с ним.       Дверь открывается на четверть – Джонатан стоит, опершись на нее рукой. Он выглядит старше: волосы отросли до плеч, на нем тонкая майка и джинсы с низкой посадкой, глаза не такие раскосые, как раньше. Сначала он видит Майка и уже готовится разразиться яростной тирадой, а потом замечает Нэнси и сдувается от изумления.       — Нэнси… — хрипло произносит он, на мгновенье оглядываясь через плечо вглубь квартиры. Изнутри доносится запах благовоний и травки.       — П-привет, — смущенно здоровается Нэнси. Майк видит, как она краснеет. — Эм, мой брат хотел с тобой поговорить. Извини, что не предупредила. Сейчас подходящее время?       — Я, эм… — Джонатан проводит рукой по своим длинным волосам и опять оглядывается, — конечно. Что такое?       — Можно зайти? — просит Майк, пытаясь заглянуть ему за спину, но успевает увидеть лишь окно, которое ему ничего не дает.       Джонатан поворачивается к ним, но смотрит исключительно на Нэнси. Его уши розовеют, точно как и у Уилла.       — О… эм, ага. Подождите минутку, — он закрывает перед ними дверь, даже не дав ничего сказать. Нэнси и Майк остаются в коридоре, растерянно переглядываясь.       — Это была такая плохая идея, — выдыхает Нэнси, качая головой.       — Как тебе его прическа? — Майк ухмыляется.       — Заткнись, — шипит она, краснея. Дверь вновь открывается – на этот раз уже полностью. Джонатан собрал волосы в тугой хвост, и некоторые пряди свободно падают ему на лицо. Майк с трудом скрывает ухмылку.       — Ну, заходите, — Джонатан впускает их внутрь, не отрывая взгляда от Нэнси. Здесь беспорядок, но хорошо обставленный, явно обжитый. — Добро пожаловать в мое скромное жилище.       Он ведет их в «гостиную»: посреди комнаты стоят большой обшарпанный диван и два узорчатых кресла-мешка, над маленьким телевизором висит огромный плакат группы The Cure, которые как будто наблюдают за ними. Также виднеется немаленькая коллекция музыкальных пластинок, а на журнальном столике стоит проигрыватель.       — Вижу, твой музыкальный вкус не поменялся, — подмечает Нэнси.       — Ха! Д-да, ты меня знаешь, — Джонатан смеется слишком громко, словно старается не вызвать подозрений, но получается ровно наоборот. — А ты слушаешь?       — The Cure? — она указывает на постер и отрицательно качает головой. — Нет, но я уверена, что они великолепны.       — И ты не ошибаешься, — Джонатан широко улыбается. — Я могу дать тебе запись, если хочешь. Возможно, тебе понравится.       — Мы можем поговорить? — вмешивается Майк, пришедший за информацией об Уилле, а не для наблюдения неловкого флирта между собственной сестрой и воплощением своего возмездия.       — О… — Джонатан, безусловно, выглядит разочарованным. — Да, х-хорошо. Вы пока можете присесть. Вам принести воды или…       — Нет, все нормально, — твердо отвечает Майк, усаживаясь в кресло-мешок. Нэнси садится на диван, скрестив ноги.       Он осматривает стены и замечает картину, висящую по центру над книжной полкой. Это явно работа новичка, но его талант неоспорим. На ней изображен средневековый волшебник, загадочно смотрящий вдаль. Некоторые детали как будто добавлены поверх, обозначив небрежные формы. Майк знает этот художественный стиль лучше чего-либо другого – этот особый способ формирования фигур, давимую на кисть тяжесть. Он буквально видит руку, держащую ее, и связанного со всем этим мальчика. Джонатан замечает, куда направлен его взгляд, и нервно сглатывает. Майк моргает, избавившись от оцепенения, и теперь смотрит себе под ноги.       — Итак, — Джонатан осторожно присаживается рядом с Нэнси, слегка наклонившись к ней и в то же время каким-то образом держась на расстоянии, — что случилось?       — Эм, я не хочу как-то давить и навязываться… — теперь Майк чувствует себя неловко. Нэнси смотрит на него с любопытством и выжиданием. — Если ты не захочешь говорить об этом со мной, то я пойму. В общем, я… и Лукас, и Дастин, мы уже некоторое время не можем связаться с Уиллом. До этого мы звонили ему и общались, но месяца три назад он перестал нам отвечать. Мы все… я очень беспокоюсь за него. У нас с ним была небольшая ссора прямо перед тем, как он прекратил выходить на связь. Я просто хотел узнать, в курсе ли ты, все ли с ним в порядке… Извини за беспокойство.       Нэнси пристально разглядывает его. Майк думает, что она наверняка знает, зачем он здесь, только не уверен, осознает ли она весь уровень их с Уиллом близости. То, как его чувства чуть ли не под микроскопом изучает его же сестра, немного смущает. Она переводит задумчивый взгляд на Джонатана, который выглядит скорее шокированным его откровением, чем опечаленным судьбой Уилла – это хороший знак. Больше всего Майку стыдно признать, как долго он позволял тишине продолжаться, прежде чем обратиться к кому-то за помощью.       — Прости, если… — снова начинает Майк, нарушая затянувшееся молчание.       — Нет, все нормально, — Джонатан прерывает его, почесывая затылок. — С ним все в порядке. Он, э-э, перестал заниматься… тем, чем занимался. А еще переехал, как раз около трех месяцев назад. Наверно, он просто не успел тебе рассказать.       — Правда? — уточняет он нетерпеливо, как собака, вцепившаяся в кость, и мысленно выдыхает впервые за несколько месяцев. — Ты… ты говорил с ним? Как он?       — Уже лучше, — Джонатан, кажется, начинает нервничать еще больше с каждым заданным вопросом.       — У тебя есть его номер? — Майк с энтузиазмом наклоняется вперед. — Я очень хочу ему позвонить и…       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Почему нет? — Нэнси вмешивается, хмурясь. — Они взрослые люди. Если Майк хочет поговорить с ним, надо дать ему такую возможность. С твоей стороны нечестно держать его в неведении, они уже не маленькие дети.       — Я… — Джонатан на мгновенье поникает из-за ее жесткого тона; его глаза сначала расширяются от испуга, а затем сужаются от обиды. — Я понимаю это, но…       — Все в порядке, — перебивает Майк. — Если он сказал, что не хочет со мной разговаривать, то ладно. Я просто волновался.       Со стороны кухни вдруг доносится отчетливый звук открывающейся двери. Майк оборачивается, чтобы узнать, что случилось, вместе с Нэнси и Джонатаном, и не удерживает шокированный вздох, когда видит стоящую в коридоре фигуру.       Уилл одет в кремовую футболку с выцветшим изображением Мадонны и клетчатые пижамные штаны, вероятно, на пару размеров больше. Его каштановые волосы отросли и теперь завиваются за ушами и щекочут затылок, лицо стало более осунувшимся: мешки под глазами потемнели, а кожа обтянула выступающие скулы. Он неловко переминается с одной ноги на другую и откидывает мешающие обзору пряди со лба одним знакомым движением. Это странно – видеть его вживую, прямо перед собой в реальности, после того, как долгое время он был обычным изображением на экране или обложке журнала.       — Уилл… — с легким осуждением шепчет Джонатан, а потом как ни в чем не бывало поворачивается к Майку, словно его младшего брата нет в комнате.       Они почти не двигаются, за исключением дыхания, что окончательно убеждает Майка в том, что Уилл – настоящий, прямо здесь.       — Майк, — Уилл звучит так же, как при общении по телефону, только в данный момент его голос слегка надломлен. Майк поднимается со своего места и направляется к нему, словно в трансе.       Они неуклюже стоят пару мгновений, ожидая, что другой начнет объятья, пока решительно не врезаются друг в друга одновременно. Майк отчаянно прижимает Уилла к себе, скомкивая ткань его футболки в кулак, и Уилл отвечает тем же. С их последней… давней встречи он еще подрос, но так и не обогнал его. Майк утыкается носом ему в шею, обнюхивая, как собака: пахнет медом, травой, свежестью и чем-то юношеским – Уиллом – и ощущает его прерывистое дыхание возле своего уха. Они обнимаются гораздо дольше допустимого, вдыхая друг друга, и, как только осознают это, сразу же разрывают объятья. Уилл обмякает, позволяя Майку отпустить себя, что тот выполняет аккуратно, но с явной неохотой.       — Ты… — Майк все еще не может поверить в происходящее, — ты был здесь?       — Да, — Уилл кивает, изучая его лицо. — Ты выглядишь… старше.       — Я… я звонил тебе…       — Прости, — Уилл, весь пропитанный искренним сожалением, поднимает руку, будто хочет погладить Майка по щеке, однако, опомнившись, быстро отдергивает ее. — Я знаю, я п-просто…       — Уилл, ты в порядке? — Джонатан подходит к ним, грубо оборвав их разговор, и инстинктивно обнимает Уилла за плечи, выполняя свой долг защищающего старшего брата. Майк немного отходит назад из уважения.       — Ага, — однако Уилл, видимо, понимает это по-своему, и его глаза, прикованные к Майку, медленно наполняются слезами.       Джонатан притягивает его к себе ближе за футболку, позволяя зарыдать на своей груди. Он смотрит сквозь объятья на Майка, который обхватывает себя руками, чувствуя свою бесполезность. Правда накрывает Майка ошеломляющей волной – Уилл в полном беспорядке. Нэнси с другого конца комнаты наблюдает за происходящим с непроницаемым выражением лица.       — Сколько он здесь находится?       — Около месяца, — пока Уилл отстраняется, стараясь успокоиться, за него отвечает Джонатан.       — Мы… можем поговорить? — Уилл возвращается к Майку, прикусив дрожащую нижнюю губу.       — К-конечно! — Майк соглашается слишком быстро, подпитываемый любопытством. Они оба тут же оглядываются на Джонатана, безмолвно прося разрешение.       — Ладно, — тот устало вздыхает и смотрит на Нэнси, по-прежнему сидящую на диване. — Я, эм, тогда пойду пока.       — Майк, ты можешь сесть на автобус… — начинает Нэнси, поднимаясь со своего места.       — Я потом сам отвезу его домой, не беспокойся об этом, — Джонатан мягко перебивает ее.       Они направляются к выходу из квартиры, то и дело уступая друг другу путь. Джонатан жестом показывает Нэнси, чтобы она шла к двери, и пару секунд они все также пытаются обойти друг друга в одном направлении. Джонатан берет пальто, висящее на крючке, и, надевая его, поворачивается к Майку и Уиллу.       — Через сколько мне вернуться? — Майк пожимает плечами, глядя на Уилла в поисках подтверждения, но тот тоже ничего не говорит. Джонатан бросает на него понимающий братский взгляд, прежде чем уйти, придерживая дверь для Нэнси. Они покидают квартиру, оставляя после себя натянутую тишину.       Уилл вытирает слезы после своего срыва. Майк знает, что это не совсем нормально, но не может не отметить его очаровательный вид во время плача: румяные щеки, розовые надутые губы, покрасневшие опухшие глаза и блеск слез, который придает его лицу сияние, а ресницы четко очерчивает темным оттенком.       — П-прости, — тихо всхлипывает он, слабо улыбнувшись в попытке разбавить атмосферу. — У меня такое чувство, что я плачу по три раза в день. Типа… вообще срываюсь и рыдаю. У тебя когда-нибудь было такое?       — Ага, — Майк соглашается, чтобы облегчить чужое бремя, хотя это никогда не было правдой. У него, наверно, даже и слез столько нет.       — Хочешь посмотреть мою комнату? — впопыхах предлагает Уилл после неловкого короткого молчания. — Ну, точнее, то, где Джонатан разрешил мне спать.       «Разрешил». Словно никто не жаждет провести с ним время. Майк кивает, готовый последовать за ним куда угодно, и смотрит на ноги Уилла, пока тот ведет его. Вживую его рост будто стал меньше или, возможно, просто Майк вырос. Уилл останавливается и шмыгает носом, потирая его рукой.       Комната, если ее вообще можно так назвать, не очень большая – размером с ванную, прилегающую ровно к спальне. В углу лежит рюкзак, полный одежды, на полу – матрас, рядом с которым стоит лампа. Джонатан дал вязаное одеяло и мягкие на вид подушки, где устроился игрушечный тигр с одним глазом-пуговкой. Майк узнает в нем игрушку детства.       Уилл застенчиво улыбается и усаживается на матрас, скрестив ноги. Майк присоединяется к нему, соблюдая дистанцию, и импровизированная кровать прогибается под их общим весом.       — Ребята по тебе очень скучают, — начинает Майк, потому что должен это сказать. — Пойти к Джонатану было идеей Лукаса, я сам был в отчаянии и не мог думать. Может, ты мог бы навестить нас всех.       — Я… Я не знаю, — Уилл отводит неуверенный взгляд в сторону, перебирая пальцы.       — Я думал, ты… — запинается Майк, подвигаясь ближе. Ему сложно это даже произнести, потому что он верил, что если скажет это вслух, то его худший страх сбудется. Но теперь Уилл здесь, бояться нечего. — Я думал, ты умер, Уилл.       — Ну, я прошел через некоторое дерьмо, — Уилл издает слабый смешок, а затем на пару секунд зависает: его глаза стекленеют, сфокусировавшись на стене за Майком, после чего он быстро моргает, чтобы прийти в себя. — Наверное, я просто… Я не знаю. Мне жаль.       Последние два слова произнесены не просто из вежливости, а по-настоящему искренне.       — Прости за то, что последним сказал по телефону, — отвечает Майк, сглотнув. — Я не имел это в виду.       — Я уехал на следующий день после того звонка, — решает поделиться Уилл после короткого молчания. Он странно спокоен, его глаза не выдают никаких эмоций. — У меня было немного вещей и достаточно наличных, чтобы просто выжить. Я доехал на метро, а потом на автобусе до Нью-Джерси, там был один мой знакомый – хотя, по сути, не знакомый человек – который позволил остаться у него бесплатно. Думаю, тогда у меня случился серьезный кризис, я – и любой, вообще-то – мог видеть, куда движется моя жизнь. Через некоторое время я понял, что он хочет, чтобы я съехал, и попросил его друга подвезти меня до Пенсильвании. Я понравился этому другу, и мы отправились в Цинциннати, где я позвонил Джонатану из какой-то телефонной будки. Тот парень был милым, но увлекался довольно жесткими вещами, так что я его немного побаивался. На самом деле он украл у меня много денег, почти половину. Он думал, я не замечу, и поначалу я не замечал. Пол всегда зарабатывал больше, — Уилл выпускает невеселый смешок и обхватывает себя руками, словно защищаясь. — В общем, я просто хотел вернуться к своему старшему брату, снова стать маленьким ребенком, у которого нет проблем. Я скучал по маме. И Джонатану, он… правда хороший. Он не говорит со мной о каких-то неудобных вещах напрямую, даже если это что-то вроде гигантского слона в комнате. Он даже не упомянул, что я снимался в порно, пока я сам это не сделал. Я хотел связаться с вами, ребята, я знал, что вы где-то рядом, но… Мне нужно было больше времени. И все же я рад, что ты пришел сам, — он тепло улыбается и протягивает руку к Майку. — Было так страшно слышать твой голос, когда я прятался в ванной.       Майк нервно смеется и нежно сжимает ладонь Уилла в своей. Он задается вопросом, чувствует ли Уилл его бешено колотящееся сердце.       — Я так волновался… — шепчет Майк, наклоняясь ближе. Его взгляд очарованно скользит между глазами Уилла, как у лани, и слегка покусанными губами. Неудивительно, что он стал таким популярным.       Уилл начинает приближаться, вероятно, для поцелуя, однако Майк вдруг отклоняется. Уилл что-то удивленно бормочет, отстраняясь, и в панике высвобождает руку из чужой хватки.       — Я… П-прости, я думал… — он выглядит убитым горем и, кажется, находится на грани побега.       — Подожди, все в порядке, — Майк ловит его за запястье и, спустившись ниже, поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони. — Я хочу этого, просто… Я совсем не похож на тех парней, с которыми ты был раньше, я не настолько хорош. Но я хочу этого, поверь. Уже давно.       Уилл, убежденный, тихо смеется возле рта Майка и чмокает его. Он не разжимает губы, просто на секунду прижимает их друг к другу, прежде чем отстраниться – это не сексуально и едва ли романтично. Таким образом обычно целуют друга: мило, нежно, экспериментально. Аккуратно. Словно Майк – пугливый олененок.       — Это нормально? — Уилл моргает, глядя на него с мягкой улыбкой.       — Д-да, — с придыханием произносит Майк, ощущая, как сердце от переизбытка эмоций чуть ли не подскакивает к горлу. Он любит его так сильно, что это способно причинить боль. — А тебе…       — Ага, — Уилл обхватывает лицо Майка с обеих сторон, ласково поглаживая румяные щеки.       Вместо того, чтобы сразу поцеловать, он прижимает их носы друг к другу, закрывает глаза и… тычется своим носом в его, хихикая. Ресницы Уилла щекочут скулы Майка, руки скользят к затылку, запутываясь в темных волосах. Он притягивает Майка к себе, соединяя, наконец, их губы, и проводит по ним языком. Майк мгновенно, без раздумий открывает рот, приглашая его – это движение будоражит что-то внутри них обоих. Мягкий язык осторожно пробует его на вкус, и сам Уилл как будто что-то мурлычет, пальцами гипнотизирующе очерчивая круги у Майка за ушами.       Он довольно быстро отстраняется, оставляя Майка с открытым ртом в ожидании еще одного поцелуя. Уилл смеется над этим, наклоняется вперед и, дразня, трется об него щекой.       — У тебя очень нежная кожа, — бормочет Майк, наслаждаясь прикосновением.       — Я никогда не думал, что смогу это сделать, — Уилл рассматривает его, не в силах перестать улыбаться.       — Я… — Майк начинает поглаживать спину и предплечья Уилла, ощущая, как мышцы перекатываются под кожей. — Прости…       — Тш, не волнуйся, — Уилл вновь приближается к губам Майка.       Он целует его нежно, по-доброму. Майк притягивает его ближе, и Уилл, подчиняясь, опускается к нему на колени.       — Ты… ты в порядке?       — Уже лучше, — уверяет Уилл.       — Все будет хорошо. Все наладится, — шепчет Майк в перерывах между поцелуями. Уилл в это время оставляет жадные поцелуи на его лице – от подбородка до кончика носа. — Все получится. Я знаю, что так и будет.       На самом деле он не знает, не точно. Поэтому добавляет то, в чем уверен:       — Ты сделал правильный выбор.       Уилл целует его, чтобы заткнуть – их губы соприкасаются на пару секунд, а может и целую вечность. Он двигается на коленях Майка медленно, со всей осторожностью, прижимаясь к нему грудью и сжимая их бедра вместе. Его руки проникают под футболку Майка и ощупывают спину, задерживаясь на выделяющихся костях и мускулах. Уилл немного отстраняется, позволяя Майку стянуть через голову его футболку, а затем и свою собственную. Майк изучает обнаженный торс Уилла – прекрасный, мужественный, с розовыми твердыми сосками, после чего спускается взглядом ниже, приметив татуировку на бедренной косточке в виде бегущей лошади, и проводит по ней ладонью. Уилл резко выдыхает и вздрагивает, словно это прикосновение пропитано электричеством.       Майк пытается вспомнить, что Уиллу могло бы понравиться из видео, но вдруг замечает его заплаканное лицо и убирает руку.       В конце концов, они не совсем трахаются, а просто трутся друг о друга в одежде. Уилл обхватывает Майка ногами за спиной, когда кончает (в трусы, как чертов подросток), скуля и вытягиваясь всем телом, прежде чем обессиленно обмякнуть. Это застает Майка врасплох – он не ожидал, что это произойдет так быстро. Он хочет попробовать его на вкус.       — А я боялся, что это я кончу в штаны, — шутит Майк. Уилл прижимается к его груди, фыркая, и пальцами ласково проходится по торсу.       — У тебя красивые соски, — важно говорит он. — Тебе когда-нибудь говорили об этом?       Майк качает головой, и Уилл с любопытством проводит большим пальцем по его соску, слегка пощипывая. Это никогда не было его эрогенной зоной, но сейчас это прикосновение посылает будоражащую дрожь по всему телу.       — Это приятно…       — Правда? — Уилл с хитрой ухмылкой наклоняется и прижимается к соску губами, вырвав из Майка сдавленный стон. Он нежно облизывает его, ощущая уже твердый бугорок во рту.       — Т-тебе необязательно… — Майк тяжело сглатывает и прикрывает рот ладонью в попытке сдержать стоны. Он боится, что Уилл делает это только потому, что, по его мнению, это единственный способ понравиться ему. — Я п-пришел сюда не для этого.       — Я знаю, — отвечает Уилл, понимающе глядя ему в глаза. — Ты хочешь остановиться?       Майк отрицательно качает головой, чувствуя горячий румянец, расползающийся к шее. Уилл облизывает свою ладонь и проникает под его джинсы, а затем возвращается к груди, оставляя яркий засос на ключице. Майк стонет, выгибаясь навстречу прикосновениям – его хватка крепкая, выработанная.       — Ты такой большой в моей руке, — шепчет Уилл ему в рот и целует, посасывая язык. — Ты так хорош… Я хочу попробовать тебя, почувствовать этот большой член внутри себя. Я бы позволил тебе отпустить, делать со мной все, что захочешь.       После этого не требуется много времени. Уилл дочиста облизывает свои пальцы – это, без сомнения, самая эротичная вещь, которая происходила с Майком.       Какое-то время они просто лежат, чувствуя небольшую вину, однако вместе с тем понимая неизбежность произошедшего. Майк неудобно переворачивается на спину рядом с Уиллом, наполовину опираясь на стену – места мало, это всего лишь односпальный матрас.       — Мне опять нужно в душ, — удовлетворенно вздыхает Уилл, одновременно скривившись с легким отвращением. — Мои трусы теперь такие мерзкие.       — А я планировал просто взять одно из полотенец Джонатана и на этом закончить, — парирует Майк, вызвав у Уилла смех, что заставило его сердце счастливо сжаться. Пока он будет слышать этот звук, его все устраивает.       — Хочешь принять душ вместе, или это слишком по-гейски для тебя?       — Нет, это не… — Майк смущается, не зная, что ответить. — Я хочу.       Уилл встает на ноги и, потягиваясь, поднимает руки над головой, позволяя Майку полюбоваться своим телом без футболки (он прекрасен, ему хочется расцеловать его везде). Спустя пару секунд Уилл протягивает ладонь, и Майк покидает матрас с ее помощью. Его ведут в маленькую, уютную ванную, где в раковине стоит цветочный горшок. Уилл раздевается одним быстрым движением, не колеблясь. Майк краснеет и отводит взгляд, когда Уилл включает душ и отдергивает пластиковую занавеску. По комнате разносится тихий плеск воды о кафельную плитку. Майк неловко стягивает трусы, и Уилл, уловив движение, оборачивается к нему, беззастенчиво разглядывая его обмякший член.       — Готов зайти?       — Ага, — Майк, засмотревшись на идеальную задницу перед собой (вот с кого надо лепить скульптуры), бездумно следует за Уиллом. — Господи, это же кипяток, — шипит он, опомнившись, как только вода попадает ему на кожу.       — Извини, — ухмыляется Уилл, покачав головой, и промачивает мочалку. — Я просто люблю такую температуру, но могу отрегулировать для тебя. Так нормально?       — Подожди, — Майк подносит пальцы к воде, пробуя, и кивает. — Да, так лучше.       Он заходит в душ, держась за другой край, и наблюдает, как Уилл покрывается мыльной пеной, после чего позволяет воде смыть все это. Затем он наклоняется, чтобы помыть ноги, и Майк в очередной раз чувствует, как горят его щеки. Уилл игриво улыбается Майку, заметив на себе пристальный взгляд.       — Иди сюда, — говорит он, и Майк немедля подходит ближе, теперь полностью омываемый водой. Уилл протягивает мочалку и мыло, разворачиваясь. — Помоешь спину?       — Ага, — выдыхает Майк, после чего щедро растирает Уиллу плечи и нежно обнимает за талию, распределяя мыло по спине.       Они очень близко друг к другу (вероятно, во всех смыслах). Майк наклоняется вперед, аккуратно целуя плечо Уилла.

***

      После этого они разговаривают еще. Не о том, что имеет значение: о необратимых изменениях, которые случились, как только они, наконец прикоснулись друг к другу, о мире, который Уилл оставил позади, о вещах, которые никто из них никогда не произносил вслух. Нет, вместо этого они обсуждают телешоу, игры, учебу. Майк старается задавать вопросы в ответ, пока не осознает, что Уилл не хочет рассказывать о себе и обстоятельствах, в которых ему приходилось жить. Он думает, не пытается ли Уилл таким образом навести порядок в собственном разуме, найти способ вписаться в последние несколько лет, которые продолжались без него. Возможно, он хочет стереть все это из своей памяти и притвориться, что вообще никуда не уезжал. Майк подыгрывает ему.       — Я хотел сказать… — начинает Майк после небольшой паузы в разговоре. Они уже переместились в гостиную, оба в одежде Уилла. — Как бы сильно мне ни хотелось этим заниматься, ты должен знать, что это не все, чего я хочу. То есть… это не значит, что я захотел залезть к тебе в штаны, как только услышал, что ты хорош в этом. Ты мне очень, очень нравишься. На самом деле, я в тебя влюблен. Тебе совсем необязательно любить меня в ответ, все нормально. Я просто хотел, чтобы ты знал, на случай, если ты подумал… — он замолкает, напуганный потрясенным выражением лица напротив.       — Х-хорошо, — выдыхает Уилл, отведя взгляд в сторону. Майк вообще не уверен, что это значит.       — Ага. Вроде все было, знаешь, не так плохо, что мы больше не можем быть друзьями. И при этом заниматься этим, — в панике тараторит он. — Ну, если ты хочешь. П-потому что мне понравилось.       — Мне тоже.       — Вообще-то… я делал это впервые.       — Серьезно?       — Да, — Майк смущенно ведет плечом. — Пожалуйста, не смейся надо мной.       — Боже мой, не могу поверить, что я всего лишь подрочил тебе. Ты заслуживаешь большего! — причитает Уилл. — Нет, правда? Ничего не было? Даже с девушками?       — Не копай так глубоко! — Майк закрывает лицо руками, прижимаясь к коленям Уилла от стыда.       — О, Господи, — Уилл смеется, прикрывая рот, и запрокидывает голову. — Боже мой.       Майк игриво шлепает его, и Уилл смеется еще громче, вытирая слезы с уголков глаз.       — Да ладно, это нормально, я просто не знал… Ты отлично справился!       — Мне повезло с тобой, — Майк улыбается, качая головой.       Смех постепенно стихает, и Уилл прижимается к груди Майка, поднимая на него нечитаемый взгляд. Майк полагает, что сейчас случится поцелуй, но Уилл говорит:       — Кстати, я тоже тебя люблю. Ты должен знать.       — П-правда? — сердце Майка сбивается с прежнего ритма.       — Ага, — просто подтверждает Уилл. — Что нам делать дальше? Если мы любим друг друга?       Майк действительно обдумывает ответ.       — Что бы ни случилось, это случится. Я буду таким, каким ты захочешь. Когда ты будешь готов, — он нежно гладит его по волосам. — На самом деле, ты совсем не изменился.       — Я знаю, — Уилл кладет подбородок Майку на грудь, с любовью глядя на него. — Это потому, что ты здесь. Ты тоже такой, каким был.       «Навсегда, — обещает Майк, кладя голову Уиллу на макушку и целуя висок. — Я буду хранить тебя таким вечно».