(у)божество.

«милый, ты что-то необыкновенно молчаливый какой-то бледный,

хотя всё ещё красивый»

песня «любовь для быдла» исполнителя Анастасии Мирай

«здравствуйте, меня зовут хан джисон и это мои последние слова. моя исповедь. но ты ведь и так это знаешь, да, хенджин? к сожалению или к счастью, но мне больше некому посвятить мою предсмертную записку, поэтому, надеюсь, что хотя бы на это уделить время у тебя получится. тебе когда-нибудь приходилось узнавать шокирующие новости в самый неподходящий или странный момент? например, тебе звонил родственник и будничным голосом сообщал о чьей-то смерти? нет? а мне сегодня сообщили о измене самым глупым и бессовестным способом: оставили записку с надписью: «доброе утро. я тебе изменил. вечером приду забрать вещи» коротко, ясно и по делу. сказать, что эта новость убила меня - ничего не сказать. хотя, кажется, убило меня это все намного раньше, а эта новость стала лишь спусковым крючком, эдаким нажатием на ту самую красную кнопку с пометкой «не нажимать». я долго думал, что написать в этом письме, прежде чем я сделаю, то, о чем думаю уже давно. а еще думал, чем я займусь перед смертью и все, что мне пришло в голову - высказать, что крутится в моей голове, но сказать лично я не осмелюсь, в этом письме и, конечно, нарисовать свою последнюю картину. но сейчас, сидя над этим клочком бумаги и думая, что сюда написать в голове будто пустота. если честно, все, о чем я думаю - лишь бы все это поскорее закончилось. и это совсем не значит, что я хочу умирать. совсем нет, даже наоборот. я так сильно хочу жить, но все то, что происходит вокруг меня слишком сложно. многие говорят, что добровольный уход из жизни - слабость сильного человека, но для меня это сила слабого человека. я стал слаб, когда связал с тобой свою жизнь. я хочу уйти. уйти от тебя и того кошмара, что мне пришлось пережить с тобой. да, сначала нам было хорошо вместе, но потом ты изменился, так сильно, что я перестал тебя узнавать даже в самых повседневных делах. ты стал будто совершенно другим человеком. мне спокойнее думать, что тебя подменил твой злой брат-близнец, а ты на самом деле испытываешь все те же теплые чувства ко мне, но, к сожалению, это не правда. знаешь, самое страшное, оказывается, не когда к тебе испытывает ненависть человек, который тебя когда-то любил, как я думал. страшно, когда он вообще к тебе ничего не чувствует. я позвонил только своей маме, поэтому, пожалуйста, если будет кто-то обо мне спрашивать, скажи, что я надолго уехал. если ты ждешь слов, по типу «не вини себя», то зря. вини себя, урод. ты сломал мне всю жизнь, но я тебя, мразь такую, все равно не хочу отпускать. это странно, наверное, я сошел с ума. но я очень надеюсь, что ты больше никому не посмеешь портить жизнь так, как испортил мне. моя больная любовь сгниет вместе со мной под сырой землей.

навечно твой,

Хан Джи»

***

хван заходит домой, хлопая дверью, и прислушивается, но не слышит никаких признаков присутствия кого-то дома. — джисон? ты дома? его взгляд падает на небольшую тумбочку и видит письмо, адресованное ему. — ушел что ли? хенджин держит листок в трясущихся руках, а глаза раз за разом пробегают по одним и тем же строчкам. «это мои последние слова», «перед смертью», «я хочу уйти» он опирается на стену в коридоре, не в силах заглянуть в гостиную. он боялся того, что увидит там. в квартире стоял металический запах крови и затхлости, такой сильный, что начинало тошнить. хван выронил письмо из рук, прикрыв глаза и сжал руки в кулаки, пытаясь собраться с силами. он сделал шаг в сторону гостиной и заглянул за угол. он увидел его тело. синее. в луже крови, которая, кажется, до сих пор текла из рассеченной руки. рядом валялся острый нож для мяса. к горлу подступила тошнота и старший упал на колени, пытаясь сдержать себя в руках, но, еще один взгляд на безжизненное лицо джисона, которое он когда-то так нежно целовал, из хенджина вышло все, что он ел на обед. он не верил всему, что чувствовал и видел. перед глазами пелена, а сквозь дымку прорисовывается чужой силуэт. вот же он, живой, стоит перед хваном и улыбается. хенджин ползет к телу, беря холодную руку в свою, целуя синюю кожу и шепча «все хорошо, я здесь» рядом лежал холст, на котором был изображен призрак, обнимающий мужчину сзади. а внизу как всегда подпись, только уже с другим временем 12:24. это угол был испачкан в капельках крови. хенджин аккуратно положил чужую руку и потянулся к холсту, беря его в руки, чтобы получше рассмотреть. руки все так же дрожат, в ушах звенит и осознание того, что он натворил, резко падает на плечи тяжеленным грузом, припечатывая к полу. в голове проносились фрагменты, как на старой фотопленке: вот они вместе танцуют под дождем, громко смеются и целуются; а вот джисон сидит ночью за холстом, под светом тусклой лампы, а хенджин сидит рядом, тихонечко наблюдает за младшим и улыбается; а тогда они ездили на фестиваль красок холи в центр города и джисон с улыбкой называл людей своеобразными картинами. хван оседает на пол, пачкаясь в крови хана, но уже не замечает ничего вокруг. он откладывает картину, что так крепко держал все это время, будто это была последняя ниточка, что связывала его с джи. хенджин смотрит перед собой, видя его. джисон стоял перед ним в белом костюме и мягко улыбался. — ну что, милый, теперь ты доволен? - голос отдаленный, какой-то глухой, будто старший был под водой. — нет-нет-нет, - он начинает мотать головой, схватясь за волосы. будто впал в какое-то безумие.

***

каким бы сильным психологически не был хенджин - он не справится с этой утратой. вина за содеянное, что в последствии привело к потере любимого будет преследовать его до конца дней, будто назойливая муха, что будет безостановочно жужжать на ухо. он сойдет с ума. будет везде видеть лишь его. в каждом встречном. слышать его голос в толпе и постоянно замечать вещи, которые когда-то любил джисон. единственное, что хенджин сделает хорошего после смерти хана - выполнит его маленькую мечту. он отнесет его картины на выставку, где их заметят влиятельные люди и начнут распространять творчество хан джи. он станет знаменитым художником, как и мечтал, правда, только посмертно. хенджин, спустя время, уйдет вслед за младшим. все могло быть по-другому, если бы джисон смог уйти от хвана еще тогда, когда начались конфликты, но, будь в такой ситуации каждый - вряд ли бы тоже смогли уйти. к сожалению, так в жизни бывает. бывает не так трагично, а бывает еще хуже. главное, никогда не возносить человека до своего божества, иначе вы обязательно станете для него убожеством.