Любой кошмар не вечен.

...Теплые лучи солнца озаряли местность вокруг, отражаясь о гладь здешних вод. — До дна! — прервал тишину звенящий голос лисицы. — До дна! — в весёлом смехе отозвались остальные. Все пятеро поднесли пиалы к губам практически одновременно. На секунду смех затих, словно тут не было никого, кроме сидящих на каменных столбах птиц и плавающих под водой рыб, словно затихла жизнь в этом священном месте, именуемом Чешуйчатым Ущельем. И лишь затем, через несколько бесшумных мгновений, все наклонили пиалы, давая воде вылиться на каменные плиты. Солнце беззаботно светило, озаряя лица пятерых друзей, великих героев, участников Заоблачного Квинтета. — Ребята, прошлый раз неплохо справились, это точно повод для празднования! — за улыбалась девушка, даже не скрывая своего лёгкого движения хвостом. — Это точно! — лицо лейтенанта так же озарила ленивая улыбка, когда он бросил взгляд на свою наставницу: — Кстати, как вам с новым мечом? — Новый меч очень крепкий, и очень подходит. — Цзинлю улыбнулась, смотря на ремесленника. — Спасибо, Инсин. Я не сомневалась в твоих навыках ковки. — Ну что вы! — улыбнулся он в ответ, смахивая с лица прядь поседевших волос. — Ковка – моя жизнь! Смех послышался от четверых человек, чьи лица тронула улыбка – "Все так прекрасно, нам так повезло с командой!". Вот только один, — самый неразговорчивый из них, — не рассмеялся и промолчал. В глазах Верховного Старейшины были не искорки тепла, а практически нагнетающая задумчивость, смешанная с еле заметной горечью. Взгляд невольно скользнул по стоящему рядом мужчине: высоком, с некоторыми морщинами на лице, с поседевшими длинными волосами, светлой кожей, которая вроде бы недавно была такой детской и нежной. Было тяжело смириться с тем, что Инсин был обречён стареть. А ведь он помнил последнего совсем иначе: маленький, совсем низенький мальчик, с невинными темными глазами, иссиня-черными волосами, с лёгкой наивной улыбкой и блеском в глазах. Надо же, он так вырос... И в последнее время эти мысли нагнетали на Дань Фэна, заполняя его голову навязчивыми вопросами: "А когда он умрет? Как долго он продержиться? Когда вся эта безмятежность Квинтета будет покрыта трауром смерти?" Он бы наслаждался моментом, пока Инсин есть, он рядом и его можно потрогать, если бы не мысли, когда этот момент прервется. Когда он канет в небытие, как и остальные смертные, которых встречал Пожиратель Луны? — Дань Фэн, ты чего? — его вырвал из размышлений веселый голос девушки. — Просто задумался. — ровное объяснение, будто не его терзали мысли о стоящем рядом мужчине. — Что на счёт прогуляться? — сделала первый шаг Мастер меча. — Сегодня отличная погода, и дел никаких нет – редкий случай. — Я за! — практически сразу сказал Цзин Юань. — Я тоже за! — изумрудные глаза беззаботно заискрились. — В таком случае, вперёд. — лидерски сказала Цзинлю, прежде чем все впятером пошли в обратное от корней Древа Амброзии направление. Веселые возгласы Байхэн, забавные комментарии Цзин Юаня, ответы Инсина с улыбкой, константация Цзинлю — и полное молчание Дань Фэна. Их называли "Великими героями", "Заоблачным Квинтетом" и даже "Легендами Альянса". Но никто не знал и не мог назвать ту дату, когда это все разрушится, словно осколки зеркала, а на могиле смертного ремесленника прорастает ликорис. Цветок смерти. Который будет цвести там, где увядает тело близкого человека. И что это за несправедливость? Почему таким прекрасным людям суждено умереть где-нибудь в бою?