Обнимай меня так, будто бы совсем не хочешь отпускать

Они приезжают спустя три часа. Спустя час слёз и тихой истерики Минхо вырубился на плече младшего, всё также прижимаясь к нему. Чан протер уставшие глаза и, смотря в зеркало заднего вида, увидел такого же уставшего Сынмина. Всё накладывается друг на друга. Они даже выдохнуть не могут спокойно, ощущая себя в безопасности. Крис аккуратно берёт Ли на руки, прижимая к себе. Минхо обнимает его, словно коала, и сопит в шею. Младший берёт телефон Чана и звонит тёте Мие, уже стоя у ворот. — Да, Чанни, — с улыбкой в голосе говорит женщина, подняв трубку почти сразу, — что-то случилось? Ты не звонишь обычно так поздно. — Здравствуйте, тётя, — говорит Сынмин негромко, — простите, не могли бы вы... Открыть нам дверь. Мы около вашего дома. Кое-что случилось, нам нужно поговорить. — Сейчас, — быстро отвечает она и отключается. Спустя всего пару мгновений дверь на их участок открывается и они видят высокого мужчину в домашней одежде. — Заходите, — коротко говорит господин Хан, пропуская их. Они здороваются небольшим поклоном и проходят в дом, где их уже ждёт взволнованная тётя Мия. Они извиняются за беспокойство у обоих взрослых, но те только смотрят на Минхо, поджимая губы. — Что случилось? — спрашивает она, видя заплаканное лицо Сынмина и своего сына. — Давайте уложим его спать, — предлагает Чан, поправляя парня в своих руках, из-за чего Минхо причмокивает во сне и жмется ближе. — Да-да, пойдём, — говорит женщина, провожая Криса в гостевую комнату. С тех пор, как сыновья уехали, они переделали их комнаты в комнаты для гостей. Но зачастую гостями были они сами и их парни. Уложив Минхо на кровать, Чан укрывает его одеялом и гладит по волосам, поджимая губы. Он надеется, что младший не будет паниковать, когда проснётся в новом месте и без них рядом. Мисо, которая учуяла хозяина ещё в прихожей, укладывается рядом с ним, сворачиваясь клубочком и начиная громко мурчать. Когда он выходит из комнаты и идёт вместе с тётей на кухню, Сынмин уже благодарит мужчину за горячий чай, сидя за столом немного ссутулившись. — Будешь чай, Чан? — спрашивает Джевон, но парень качает головой. — Я бы выпил чего покрепче, но сейчас это неуместно, — нервно смеется Крис, садясь рядом с Кимом. — Так... Что произошло? — спрашивает Мия нетерпеливо, садясь напротив, благодаря мужа кивком головы за кружку чая перед собой, — вы так внезапно приехали... Минхо говорил, что заедет на неделе, но мы не думали ждать вас так рано... Мы всегда рады вам, вы не подумайте, и... — Минхо встретил мать, — говорит Чан неопределённо, сцепляя руки на столе, — я... Я не знаю, как это было. Я вмешался сразу, как увидел, но она успела сказать ему какого-то дерьма... — Ты слышал, что конкретно она ему сказала? — спрашивает Джевон напряженно, сжимая в руках кружку. — Что его рождение — её самая большая ошибка. Что он пытается выслужиться, чтобы его любили, — гулко сглатывает парень, ощущая на своём колене ладонь Сынмина, поглаживая в знак поддержки, — это было ужасно... Он просто...он будто рассыпался. Будто встретил ужас всей своей жизни... — Так и есть, — вздыхает Мия, понимая, что сын не рассказывал своим парням о своём детстве, — она истязала его, оставляла голодным, кричала, если он просил что-то. Мы впервые увиделись, когда ему было 7. Они с Сонни пошли в один класс и Минхо был единственным ребёнком без родителей на линейке. В старой, зашитой чёрными нитками рубашке, в брюках явно не по размеру... Они с Сонни начали дружить и сначала очень волновалась, что Хо будет плохо влиять на него, но... Он был просто чудо, а не ребёнок. Добрый, отзывчивый, умный... Постоянно помогал Сонни с уроками, никогда ничего не просил взамен... Они общались три года перед тем, как Минхо... — она судорожно выдыхает, чувствуя подступающие слёзы, — он пришёл к нам ночью. Весь в крови, с рюкзаком наперевес и кошкой на руках. Сказал, что упал... Никогда не сдавал её. — Мы забрали его и начали судиться, — продолжает за неё мужчина, поглаживая жену по руке, — отец сразу сказал, что Минхо ему не нужен, но вот эта стерва... Она пыталась доказать, что это мы систематически избиваем Минхо и нас нужно лишить родительских прав... — Она хотела квартиру, которую завещала Хо бабушка, — вклинивается Мия. — Она приходила к нам с угрозами, что сожжёт дом или отравит нашу воду. Минхо несколько раз хотел уйти обратно, чтобы мы не пострадали. Но мы выиграли суд. Хо всё же дал показания против неё и ей даже дали реальный срок, — кивает Джевон, — мы не знаем, что она говорила ему, как издевалась... Он просил нас не читать его документы и мед книжку... Мы не стали, нам было важно его доверие. Но спустя несколько лет после мы...мы открыли и ужаснулись его справкам из травматологии и подробным описанием, что она с ним делала. Если бы мы схватились за это прочнее, то смогли посадить её на пожизненное... — Ему часто снились кошмары, — шепчет женщина, шмыгая носом, — он просыпался и...просил прощение за то, что родился. Не было ни одной ночи, что проходила без слёз... Джевон тихо вздыхает и встаёт из-за стола, направляясь в спальню. Оттуда он выносит небольшую коробку, а после ставит её напротив парней. Чан смотрит на неё с немым вопросом, будто сама шкатулка может что-то ему объяснить. — Здесь документы, — говорит мужчина, — чтобы не быть голословными. Не то, чтобы они не верили, но Сынмин всё же открывает коробку, где находит маленького зайчонка на брелочном замочке, несколько заявлений на имя Минхо и некую Минджи и детские рисунки. Рисунки резкие, грубые, будто сделанные на самом пике ярости или отчаяния. Будто кто-то хотел проткнуть бумагу, но ему запрещали даже это. — Он... Он вам рассказывал что-нибудь? — спрашивает женщина — Никогда, — качает головой Чан, рассматривая из рук младшего заявления и рисунки, — он...мы испугались. Мы не видели его таким сломленным и... Из гостевой комнаты раздаётся громкий грохот. Парни сразу же подрываются с места, почти бегом направляясь к заветной двери. Открыв её, они видят Минхо, сидящего на полу, прижавшегося спиной к корпусу кровати. Ли уткнулся лицом в колени, обнимая себя, и не отреагировал ни на них, ни на Мисо, что терлась рядом. — Хо-я, — тихо зовёт его Чан, но младший даже не вздрагивает. Будто совсем не слышит его. Они садятся по обе стороны от него, когда замечают неровное сбитое дыхание и мокрые всхлипы. Сынмин аккуратно гладит его по голове, Крис пытается убедить, что они здесь, но плечи парня не прекращают содрогаться в немом плаче. Тогда Ким начинает тихо, почти на ушко, петь песню, которую написал для них Чан на полгода отношений. Они были так тронуты тогда, что им пришлось скрывать всю трепетную любовь за улыбками и неловкими шутками. Сынмин поёт тихо, раскачивая Ли в своих объятиях, и совсем скоро они перестают слышать что-то кроме мерного дыхания. Минхо поднимает голову, смотря на них заплаканными и полными боли глазами. — Я думал... Я думал, что вы ушли, — шепчет парень хрипло, мокро хихикая кошке, которая прыгнула к нему на живот сразу же, как он открыл свой кокон. — Мы никуда не уйдём, — шепчет Чан, садясь чуть вперёд, чтобы Ли было удобнее. — Я...не знаю, я испугался, — оправдывается Минхо, смотря им в глаза по очереди, — я не узнал комнату, а когда подумал, что мы у родителей, то было уже поздно... — Ты в безопасности, — шепчет Сынмин, — мы рядом с тобой. — Веду себя, как маленький мальчик, — фыркает Ли едко, но Чан сразу качает головой, прерывая его. — Не говори так. Ты испугался незнакомой обстановки. После всего, что произошло, твоя психика на пределе и видит опасность во всём. Нет ничего плохого в том, чтобы так реагировать, Хо-я, — шепчет старший, мягко поглаживая его ушко, — мы здесь, с тобой. — И мы любим тебя, — подхватывает Сынмин, — мы не знаем, что она сказала тебе и какую боль причиняла, но она — твоё прошлое. Тебя забрали прелестные люди, которые полюбили тебя. Тебя, а не твоё прошлое и тем более не то, как она относилась к тебе. И мы любим тебя. Отзывчивого, доброго, язвительно, умного, заботливого, ворчливого. Мы любим тебя любого, котёнок. Мы... Ким чувствует на своих губах руку старшего и только сейчас смотрит на него. Потому что Минхо снова плачет. Смотрит куда-то в пол и мягко просит его больше ничего не говорить, потому что его слова заставляют стену внутри него окончательно рухнуть. Он хотел показаться сильным хёном, который будет защищать, а не будет требовать защиты сам. — Она...она никогда... — Это только её проблема, малыш, — шепчет Чан, — её сердце не способно любить. Я могу ей сказать спасибо только за то, что ты появился на свет. Она не достойна прощения или принятия. Тебе нужно отпустить её. — То, как она относилась к тебе, никак не определяет тебя, — шепчет Сынмин, мягко убирая руку Минхо со своего рта, — мы будем рядом с тобой. Я обещаю тебе. И если она ещё раз сунется, то я расцарапаю ей лицо. Мисо согласно мяукает, тыча мордочкой куда-то в грудь хозяина, вызывая мокрый смешок всех троих. Ли стирает слёзы снова, пытаясь в очередной раз успокоиться. — А если...если она правда снова придёт? — шепчет Минхо с хрупкой надеждой. — Мы дадим ей отпор, — твердо говорит Чан, — она не будет иметь над тобой власти. Никогда больше. Ли кивает и падает на плечо младшего, держа за руку Бана. Они сидят на полу достаточно долго, чтобы успело заныть тело от неудобной позы, но сейчас это не важно. Каждый просебя даёт обещание быть рядом и все трое знают об этом. Они выступят против этого вместе. Потому что они настоящая семья.