Во тьму — без страха и сомненья

Она идет по коридору... Чьи-то быстрые шаги нагоняют ее... Вспышка и боль, короткий крик... Зеленый, вязкий туман, мешающий бежать по старым ступенькам. Женщина, окутанная сиянием, протягивает руку... Снова вспышка и забвение... Гвенора распахнула тяжелые веки. Руки скованы в кандалы, вокруг нее стоят вооруженные солдаты с мечами. Они смотрели на нее странными взглядами, полными ненависти и страха. Эльфийка подняла голову и попыталась осмотреться. Круглая тюремная комната, наполненная смрадом крови и сырости, не имела окон, а единственными источником света был тусклый огонь факелов, тихо потрескивавших. Гвенора попыталась спросить, где она, но в горле неприятно пересохло, будто она вечность не видела воды, от чего слова были похожи на тихое шипение. Охранники отшатнулись от пленницы прежде, чем ладонь пронзила резкая боль, и легкое зеленое сияние осветило комнату. Дверь рывком распахнулась, и на пороге появилась высокая женщина в доспехах и с мечом наперевес. Она зло глянула на пленницу, от чего у Гвеноры от страха сжалось сердце, и эльфийка даже на короткое время забыла о боли. Гвенора не знала, что произошло, по какой причине она здесь и почему все на нее смотрят, как на преступницу. Или она была преступницей? Если так, то какое страшное деяние на ее совести? И почему Гвенора ничего не помнила? Боль в ладони тем временем утихла, и сияние погасло. Мечница зашла за спину эльфийки и оттянула ее за волосы, от чего та вскрикнула. — Назови хотя бы одну причину, почему мы должны сохранить твою жизнь? — женщина холодно отчеканивала каждое слово. — Храм разрушен. Все, кто был на Конклаве, мертвы. Кроме тебя... — Кассандра, не надо, — нежный женский голос отозвался откуда-то со стороны; в комнату бесшумно вошла невысокая стройная женщина, одетая в кольчугу и серый капюшон, прикрывавший волосы. Гвенора испуганно перевела на нее взгляд, пытаясь понять, можно ли в ней найти защиту, но ее глаза оставались холодными и беспристрастными. Эльфийка попыталась осмыслить услышанное: Храм Священного Праха, куда она приехала накануне, разрушен и все мертвы. Это не имело смысла, потому что она помнила, как своими собственными ногами шла по каменному коридору, ей встречались маги, храмовники, жрецы... Неужели они все умерли? Но почему? Из-за разрушения Храма? Он был старым, древним даже, но стены были крепки, спокойно могли пережить даже следующую эру. И все же... — Объясни это! — женщина, названная Кассандрой, дернула руку пленницы; зеленый свет снова залил комнату, а сама Гвенора скривилась от боли, но стиснула зубы, сдерживая крик. — Я не знаю... Я не знаю, что это и откуда взялось! Клянусь матерью Митал, миледи, я ничего не сделала! — Ты лжешь! — Кассандра тряхнула Гвенору за грудки и снова бросила на пол. Возможно, она хотела еще ударить эльфку, но вторая тихая женщина остановила ее. — Она нужна нам! — Кассандра недовольно фыркнула, но отошла. Незнакомка тем временем села на корточки перед Гвенорой и заглянула ей прямо в глаза. Ее взгляд был таким спокойным, но колючим и холодным, неизбежным последствием тяжелых жизненным обстоятельств. Женщина прошла через многое, и, казалось, будущее ее не страшило. Она искала ответы и готова была вырвать из пленницы душу, и боль - ничтожная плата за результат. — Ты помнишь, что произошло? Как все началось? — Нет... Был коридор, потом вспышка. Потом... Я кажется бежала, мне было страшно... А в конце появилась светящаяся женщина и протянула руку... — Гвенора замотала головой, а после жалобно пролепетала: — Миледи, я клянусь Создателями, я ничего не знаю! Можете пытать меня, это ничего не изменит! Женщины переглянулись. Они были разочарованы и напуганы одновременно, страх смешивался с отчаяньем и опаляющей искрой сделать хоть что-то. Происходило нечто страшное, а единственная зацепка - маленькая напуганная эльфийка-долийка, которая вообще не должна была быть на Конклаве. Гвенора прикрыла веки и закусила губу. Неужели Митал направила ее в холодный Ферелден, чтоб ее слуга стала погибелью для всех невинных душ? Мать Митал всегда защищала и оберегала всех, кто ее почитал, так почему она отвернулась от маленькой долийки? И что за метка сияла на ее руке? Куда делись все воспоминания о событиях в Храме? Так много вопросов крутилось в голове, но ни на один из них не находился ответ. Тем временем тихая женщина встала и едва слышно кинула несколько слов Кассандре, а та в ответ лишь вздохнула. — Иди в передовой лагерь, Лелиана. Я отведу пленницу к Бреши, — Лелиана молча кивнула и все так же бесшумно вышла из комнаты. Кассандра стала на одно колено перед эльфийкой, а после, достав из кармана ключ, сняла с нее кандалы. Избавившись от тяжелого железа на запястьях, Гвенора облегченно выдохнула и неспешно встала. — Как тебя зовут, девочка? — Гвенора. Гвенора Лавеллан, — эльфийка выровнялась и поправила сильно изодранный подол платья, но едва ли это сейчас имело хоть малейшее значение. — Что случилось, леди Кассандра? — Проще показать, — Кассандра недовольно фыркнула и направилась в сторону выхода, но в дверном проеме обернулась к Гвеноре. — И не называй меня "леди Кассандра". Бесит. Гвенора кивнула и быстро пошла за ней следом. Стража проводила девушку подозрительными взглядами, она могла чувствовать их затылком. Едва Гвенора оказалась на улице, яркий свет ослепил ее, что она даже закрыла ладонями глаза. Вспыхнул зеленый свет на ладони, и эльфийка упала на колени, шипя от боли. Резкие импульсы пронизывали ее тело, сковывали судорогами руку, это было что-то чужое, незнакомое. Это самое что-то рвалось наружу. Кассандра же рывком подняла Гвенору за локоть и указала пальцем в небеса. — Мы назвали это Брешью. По сути, огромный разрыв между миром людей и демонов. Он увеличивается с каждым часом, — ее голос был спокойным, даже не дрогнул ни разу. — Он не единственный в своем роде. Есть и другие, благо, гораздо меньше. И все спровоцировано взрывом на Конклаве... Боль в руке отошла на второй план, стоило Гвеноре поднять глаза и посмотреть в сторону, указанную Кассандрой. Долийку охватил ужас. В небе над горой столбом вился густой ядовито-зеленый туман, очень похожий на тот, что был в ее сне. Он уходил прямо в зияющий раскол в небесах, который пульсировал, как свежа рана. У эльфийки резко закружилась голова, будто ее ударили кистенем по носу. В мозгу пронесся импульс, тихий голос: "Спаси меня, дитя, и спаси всех нас...", а после левая ладонь снова вспыхнула, от чего долийка закричала. Удержаться на ногах помогла железная хватка Кассандры, от которой наверняка останутся синяки. Ну, если они все выживут, а в это Гвенора сейчас верила слабо. — Чем больше Брешь расширяется, тем сильнее болит твоя метка. Будь уверена, если ничего не сделать, то ты умрешь от этого! — Кассандра потащила эльфийку мимо маленьких деревянных домиков. Гвенора не узнавала их, впрочем, и рассматривать местную архитектуру особо времени не было. Вокруг царил хаос: раненные лежали под стенами, воины бегали, как загнанные звери, пытаясь навести порядок - страх и безысходность повисли в воздухе резким запахом. Его невозможно было избежать, во всяком случае, пока не совладать с разрывом на небесах. Вопрос только как. — Твоя метка на руке может закрыть Брешь. Наверное. Так говорит Солас, но лучше варианта все равно нет. На Конклаве что-то пошло не так. Я не знаю, виновата ли ты, Гвенора Лавеллан, но пока ты единственная подозреваемая и, что иронично, единственный ключ к спасению. Расспрашивать женщину не было ни сил, ни желания, поэтому Гвенора просто послушно шла рядом. Эльфийка старалась игнорировать злые и презрительные взгляды обитателей лагеря, но она никого не осуждала. Все напуганы, мир разрушается на глазах, а косвенная причина всеобщих несчастий сейчас маячила перед ними. Дети плакали, пока матери безуспешно пытались их успокоить. Девушка облизнула сухие губы и снова взглянула в небеса. Если она и способна каким-то невообразимым чудом залечить эту рану с или без помощи метки, то так тому и быть. Одна жизнь за жизни всех остальных - не такая уж большая цена. А если Гвенора не преуспеет, то лучше умереть на своих условиях. Смелые слова, только вот почему колени так предательски дрожат? Она часто в детстве представляла себя великой воительницей, могучим магом, разящим направо и налево своих врагов и спасающего бедных и обиженных. И теперь сама судьба дала возможность воплотить в жизнь детские мечты о геройстве, только реальность куда более страшная и кровавая, а еще хрупкая эльфийка со странной меткой на руке очень слабо походила на спасительницу. Горькая ирония, правда?.. Тем временем они вышли на мост, открывающий дорогу к Храму Священного Праха. Чем ближе Гвенора приближалась к Бреши, тем сильнее болела ладонь. А еще запах страха сменился на смрад опасности и смерти, это было понятно по напряженным мышцам Кассандры и по тому, как прямо из разрыва разлетались зеленые сгустки и разбивались о землю. Прежде, чем женщины успели среагировать, взрыв раздался прямо перед ними, и мост обрушился, после чего девушки упали к замершей реке. Эльфийка кубарем скатилась вниз и сильно ударилась лбом о камень. Мир перед глазами поплыл, в ушах зазвенело тысячи колоколов, будто на праздник в церкви Оствика. Гвенора приподнялась на корточки и коснулась лба. Кровь, ее кровь... К горлу подошел ком тошноты, который эльфийка чудом смогла подавить. Придерживаясь за старую корягу, она медленно встала и, едва навела резкость, мутная зеленая фигура на нее замахнулась. Гвенора вскрикнула и закрыло лицо руками, но неожиданно раздался свистящий звук клинка, а затем - тонкое визжание твари. Долийка открыла глаза, все еще плохо понимая, что происходит. — Нам надо идти вперед, потом отдохнешь! — Кассандра рукавом вытерла кровь на ее лбу и, придерживая ее за руку, вела вперед. Гвенора успела отметить, что женщина уже не смотрела на нее с ненавистью. Уже хорошо, это значило, что долийка поживет еще какое-то время. — Прости, но я не дам тебе оружие. Я еще не до конца уверена, что ты не обернешь его против всех нас. Эльфийка снова молча кивнула. Они продолжили путь, шли быстрым шагом, несмотря на то, что Гвенору сильно тошнило, а метка на ладони болела так сильно, что ей даже приходилось придерживать руку. Так странно, но страх и ощущение беспомощности начали уступать место тупой ярости. Гвенора Лавеллан никогда не была примерной девочкой, скорее бунтаркой с несносным и непокорным характером, который и привел ее на Конклав. Ее единственная вина - неподчинение отцу, хранителю клана Лавеллан, но это точно также касалось церковных распрей, как козла грудное вскармливание. Ее самый страшный грех - решение идти своей дорогой, самой делать выбор и нести ответственность за свою жизнь. На Конклав могли прийти все, кто имел желание, так в чем же вина Гвеноры? Она никогда не собиралась взрывать ни Храм, ни Верховную Жрицу, ни кого бы то ни было, она просто искала свободы, а все нарекли ее преступницей, и все из-за дурацкой метки, которая, только Митал одной известно, как появилась на маленькой ладони. Бессильная злоба начала закипать в жилах, а злость, как известно, сильнее боли, она придавала эльфийке сил. А оружие... Что же, высокомерной Кассандре еще предстоит узнать, что леди Лавеллан не нужен клинок. Протоптанная среди снега дорожка вилась в верх, ближе к горе. Повсюду валялись груды камней, горелые сундуки с вещами, разломанная мебель и прочая рухлядь. Гвенора коротко обернулась. То существо... Это был демон, да? Он точно хотел ее убить, и если бы не Кассандра, то на одного эльфа в этом мире стало бы меньше. И если исходить из слов женщины, то подобных маленьких разрывов много по всему Тедасу, а значит - и тварей по ту сторону Бреши. Демоны, духи... Чужие в этом мире, они будут убивать все живое на своем пути, хоть человека, хоть эльфа, хоть дворфа. В час великой беды все резко становятся равными, потому что все одинаково смертные. Еще одна ирония... Впереди послышались звуки боя. Кассандра побежала вперед, Гвенора старалась поспевать за ней. Они выбежали на небольшую полуразрушенную платформу, над которой пульсировал маленький разрыв, из которого сочился все тот же туман, а по земле ползали зеленые твари. Все происходило слишком быстро, чтоб эльфийка успела отдать себе отчет: эльф-маг взмахивал посохом, и разряды молний ударяли в порождений Тени, а дворф в легкой кирасе пытался отстреливаться от врагов с помощью арбалета или чего-то похожего. Кассандра бросилась в бой с пронзительным криком, разя врагов тяжелым клинком. Ладонь болела невыносимо, злоба стучала в висках, разливаясь по всему телу. Леди из клана Лавеллан и правда не нужно оружие - взмах руками и огненный шар летит в сгусток тварей. Второй летит чуть дальше, уничтожая зеленое порождение за спиной эльфа. Бой заканчивается быстрее, чем Гвенора могла себе представить. Она подняла взгляд на разрыв, такой устрашающий и... прекрасный. Странная, до боли знакомая музыка сочилась из нее, обволакивала девушку, навеевала воспоминания о детстве, о сестрице Астрид... Гвенора почувствовала себя так спокойно, будто была в родном долийском лагере, а не в аду, который позабыли все боги на свете, и людские, и эльфийские. Голоса звали ее к себе, обещали вечный покой, спокойствие, блаженство. Нужно только сделать шаг навстречу... — Быстрее, пока больше не появилось! — эльф неожиданно схватил ее за левую руку и силой вытянул навстречу разрыву. Зеленый поток вырвался из ладони, и Гвенора неистово закричала. Судороги прошлись через все ее тело, а слезы беспомощно побежали по щекам. Музыка становилась все тише, голоса из разрыва - все приглушеннее, пока яркая вспышка не ослепила эльфийку, а после она без сил упала на землю, тяжело дыша и корчась от судорог в теле. Слезы душили все сильнее, но плакать сил не было. — Получилось! У тебя получилось! — Кассандра подскочила к лежавшей на земле Гвеноре и перевернула ее на спину, а после достала из кармана красный флакончик и влила содержимое прямо в рот долийки. Постепенно судороги прошли, и она обмякла на руках у женщины, беспомощно хлопая веками, пытаясь ухватиться за реальность, но все плыло перед глазами, будто Гвенора погрузилась под воду. Даже метка не так болела, только было жаль, что исчезла музыка и голоса. Гвенора привстала на локтях и вяло оглянулась по сторонам. — Отлично! Я уже начал думать, что мы застряли глубоко в демоновой заднице! — дворф убрал за спину арбалет и подошел ближе к эльфийке, отряхивая руки. — Варрик Тетрас, рассказчик историй, плут и по случайности судьбы нежелательный "хвост", да, искательница? Гвеноре понадобилось еще минута, чтоб реальность окончательно вернулась к ней, после чего девушка встала на ватные ноги. Отряхиваться смысла мало, платье было изодрано в край, благо, хоть ее скромные прелести не вываливались. Она немного пошатывалась, но ее за локоть галантно придержал лысый эльф. Она улыбнулась ему в знак благодарности, а после наконец нашла слова, чтоб ответить новому знакомому Варрику. — А ты... то есть вы... были на Конклаве с Церковью? — вопрос вызвал презрительный вздох у Кассандры и легкий смех у эльфа, от чего долийка смутилась и стушевалась. — Это же не серьезный вопрос, да? — эльф продолжил смеяться; Гвенора поймала себя на мысли, что его голос чем-то напоминает шелест ветра, перебиравший осеннюю листву, спокойный, но твердый. Его голос хотелось слушать, его словам хотелось внимать. Очень странное чувство проснулось внутри эльфийки, но что сейчас вообще было нормальным?! — Технически, я пленник леди Кассандры, но сейчас обстоятельства немного поменялись, — Варрик подмигнул Кассандре; видно, у них была какая-то сложная история взаимоотношений до трагедии в Храме, но Гвеноре не хотелось совать туда нос. Дворф и искательница продолжили выяснять отношения, разбираясь, куда надо или не надо пойти Варрику. В любом случае, долийке это было не интересно. — Меня зовут Солас, раз уж все представляются. Я рад, что ты все еще жива, — эльф все так же придерживал Гвенору за локоть. Метка снова вспыхнула, и Гвенора поежилась от боли, но Солас уверенно взял ее за руку и что-то прошептал, после чего боль отступила. Отвечая на удивленный взгляд эльфийки, он мягко улыбнулся и продолжил: — Я присматривал за тобой и меткой, пока ты спала. В твоей ладони, fa'lon, сейчас лежит ключ к нашему спасению, ведь то, что послужило причиной взрыва, дало тебе и метку. Сила, сконцентрированная в тебе сейчас, больше чем что-либо, что когда-то существовала в этом зыбком мире. С каждым новым импульсом приходит боль, и чем ближе ты к цели, тем сильнее она будет. Позже, я научу тебя с этим справляться, а пока... Пока мужайся, fa'lon! — Нам нужно добраться в передовому лагерю! — Кассандра подошла к Соласу и Гвеноре. Времени на разговоры и правда не было, Брешь все еще расширялась, грозясь слить мир живых и духов в одно целое. Эльфийка удивленно перевела взгляд на мерцавшую отметку на ладони: боли практически не было, только немели кончики пальцев и неприятно тянуло мышцы до локтя. Ни судорог, ни невыносимых импульсов. Так странно... Как Солас смог совладать с этим? Что это вообще такое? Как метка оказалась на руке? Почему? Гвенора могла поклясться, что никогда не имела дело с такого рода магией, у нее никогда не было подобной силы. Взрыв в Храме убил всех, кроме нее, а еще каким-то образом дал возможность закрывать разрывы между мирами. Это даже звучит безумно, но тем не менее, является реальностью. Может, все-таки Митал не зря послала свою рабу в этот холодный и неприветливый край? В конце концов, полностью оценить весь путь можно только его пройдя. Да и не было сейчас у долийки другого выбора, как подчиниться приказу Кассандры, единственной возможности помочь всем и выяснить подробности произошедшей трагедии. Они вчетвером пробирались по снегу так быстро, как могли. Варрик и Кассандра шли впереди, расчищая путь, а Солас и Гвенора чуть позади, потому что эльф продолжал придерживать пленницу. Он все время нашептывал что-то, но у эльфийки слишком сильно болела голова, чтоб разобрать хоть слово. Сложно сказать, сколько прошло времени, но вот уже показался мост с закрытой решеткой. Солдаты, увидев Кассандру, тут же открыли проход по длинному каменному мосту. У каменных перил валялись перевернутые телеги, сундуки и разная разбитая рухлядь. Солдаты, испуганные и встревоженные, носились туда-сюда, как загнанные зверьки. Гвенора подняла голову в небо. Брешь была так близко, казалось, до нее можно дотянуться рукой. Огромный зеленый разрыв, окутанный туманом и каменными обломками, был поход на сочащуюся кровью рану. Он был ужасен, но так... чудесен! Не зря говорят, что если долго смотреть в бездну, она начинает смотреть в тебя. Эльфийка не могла оторвать взгляда с Бреши, которая звала ее. Девушка снова слышала знакомую музыку, тихие слова, словно полуночная молитва. Боль медленно возвращалась, видно заклинание Соласа перестало действовать, или сказывалась близость к катаклизму, от чего Гвенора сильнее сжимала кулак. Боль, в конце концов, заставляет чувствовать себя живым. Так говорила Астрид, и сейчас это казалось особенно правдивым. — Я не позволю этому случится! Вы и так причинили огромное количество проблем! — Кто именно? — Вы, Кассандра и Ее Святейшество... В любом случае, я не позволю убийце даже приблизиться к Храму Священного Праха! Ругань выбила Гвенору из своих мыслей. Они уже дошли к концу моста, где стояли и препирались уже знакомая Лелиана и пока незнакомый жрец. Не надо быть великим мудрецом, чтоб понять, что они оба выясняли отношения из-за судьбы пленницы Лавеллан. Масштаб проблемы сложно переоценить, как и осмыслить какую ответственность за произошедшее несет каждый из присутствовавших. Мужчина стоял посреди ворот, тем самым преграждая путь вперед. Забавно, как он сможет помешать Кассандре пройти вперед, если она того захочет. Да, он служитель веры, повсюду в Тедасе почитали жриц, поклонялись Создателю и святой Андрасте, к их словам прислушивались. В мирное время власть проистекала из авторитета. Только вот в ситуации первобытного хаоса титулы и влияние ничего не значили, оружие и сила порождают настоящую власть. Когда Лелиана увидела приближающуюся компанию, она тут же сделала несколько шагов навстречу и едва заметно улыбнулась. На короткое мгновение Гвенора подумала, что хотела бы посмотреть на Лелиану, когда она была моложе, когда на ее лице не отпечатались пережитые горести и потери. Эльфийка ничего не знала о рыжеволосой женщине, они знакомы короткие мгновения, но ее боль отзывалась в ответ. Все, кто стоял живой на этом треклятом мосту, потеряли что-то, в большей или меньшей степени. А сколько потерь еще предстоит пережить?.. — Как Великий Канцлер Церкви, я приказываю тебе, искательница, доставить эту пленницу в Вал Руайо для совершения правосудия в виде казни! — мужчина махнул рукой в сторону Гвеноры. Жизнь эльфа мало что стоила, эльфиек люди считали похотливыми соблазнительницами; может, что-то из этого можно было приписать и леди Лавеллан. Кассандра же демонстративно загородила долийку собой, показывая, у кого сейчас реальная власть - вера против меча. — Приказываете мне?! Вы коррумпированный клерк, бюрократ! — рука Кассандры рефлекторно легла на меч. Гвенора прижалась сильнее к Соласу, который приобнимал ее за талию, помогая устоять на ногах. Сам эльф лишь напряженно следил за происходящим, молча, не влезая. Так странно, Гвенора сейчас чувствовала что-то чудное... У Соласа не было ни большого влияния, ни клинка на поясе, но от него исходила сила, возможно даже мощь. Долийке показалось, что они могли где-то пересекаться, очень давно... Но, скорее всего, это был бред после удара головой об землю. — А ты головорез, который клялся подчиняться Церкви! — канцлер развел руками и презрительно хмыкнул. — Мы все служили Ее Святейшеству верой и правдой, но она мертва! и мы все умрем, если останемся здесь! Кассандра, Лелиана, собирайте людей и уходите отсюда, пока еще не поздно... — Нет, я могу закрыть Брешь, я могу попробовать... — Гвенора не узнала свой голос. Все к ней повернулись, рассматривая пленницу, у которой прорезался голос. Канцлер Родерик что-то ответить, но небеса загромыхали, и из гигантского разрыва посыпались молнии и зеленые сгустки. Метка на ладони тоже заискрилась, и Гвенора закричала от боли. Судороги возвращались, только уже с новой силой. — Кассандра, время уходит! Если Брешь еще больше расширится, ее тело может этого не выдержать! — Солас закричал, все еще держа на руках стонущую от боли долийку. Зеленые сгустки продолжали падать на землю и взрываться, уничтожая все, что было ранее. Старый мир рассыпался на глазах, а новый не сулил ничего хорошего. — Лелиана, собери всех, кого сможешь в долине! Я проложу путь пленнику к руинам Храма! — искательница махнула рукой солдатам, и те побежали открывать ворота, последний слабый рубеж между осколками прежней жизни и абсолютного хаоса. Кассандра сжала кулаки: она колебалась, внутри нее шла борьба. У Андрастианской Церкви в Тедасе была сложная иерархия, состоящая из жриц, клериков, храмовников, искателей, состоявших в орденах. Ну, еще были и Круги Магов, которые раскололись, как упавшее на пол зеркало. Гвенора не понимала, чем осложнялись взаимоотношения искательницы Кассандры и канцлера, кто перед кем должен преклонять колено; возможно, искательница действительно столкнется с последствиями неподчинения, а может и нет. В конечном итоге, историю пишут победители. Дорога в горах была непростой. Демоны и зеленые сущности встречались тем чаще, тем ближе они были к руинам Храма. Спазмы и судороги то учащались, то отступали, Гвенора старалась не обращать на них внимания. Кассандра и Варрик шли впереди, коротко переговаривались, но эльфийка не могла расслышать их разговор. Солас все так же придерживал долийку, ведя за искательницей. Он молчал, хотя все слова были сейчас излишни, да и Гвенора едва могла их воспринимать. В ушах играла уже знакомая музыка, а отдаленно слышались крики, срывавшиеся на хрип - души тех, кто погиб при катастрофе. Сконцентрироваться было тяжело, но долийка шла, потому что остановка значила смерть. Метка ярко вспыхнула, когда они вышли на ровную площадку, некогда преддверие великого храма, а теперь - сочащуюся кровью могилу. Блестел маленький разрыв, из которого тонкой струйкой сочился зеленый туман. Солдаты сражались с демонами, Кассандра и Варрик тоже вступили в бой. Гвенора была слишком слаба, чтоб помочь своей магией, но сейчас для нее уготована другая роль. Она знала это. — Держись на безопасном расстоянии от разрыва. Я прикрою тебя по возможности, — Солас убрал руки с ее талии и взялся за посох. — Старайся не думать о боли, представь то, что приносит тебе радость. Вытяни руку вперед и позволь метке на твоей ладони ответить на зов. Надо закрыть разрыв, верно. Просто вытянуть руку вперед и терпеть боль. Нужно держаться, думать о чем-то приятном. Одуванчики... Гвенора очень их любила, маленькие неприметные цветочки, бурьян, который рос посреди леса. Зато какие красивые из них получались венки. Когда они с Астрид их плели, обязательно пели веселые песенки, смеялись. Две сестры, прекрасная роза и растрепанный одуванчик, две леди Лавеллан, но всегда одно целое. Даже в голодные времена, когда дичь не получалось поймать, когда продать броню на рынке не получилось, Астрид и Гвенора шли в лес и собирали ягоды и орехи. Беда не была страшной, когда две сестры были вместе, когда держались друг за друга... Да, все верно! Гвенора Лавеллан должна все исправить ради милой Астрид! Эльфийка уверенно вытянула руку вперед, позволяя ярко-зеленому лучу устремиться вперед. Боль действительно становится ничем, если, переживая ее, она произрастает в силу. Раздался хлопок, а вслед за ним из разрыва вылезли еще твари. Луч погас, а руку скрутило так, будто на ней потоптались все жители Ферелдена. Гвенора стояла на ногах, сильно сжав челюсти, иначе крик боли не сдержать в груди. По щекам непроизвольно текли слезы, но эльфийка даже не заметила этого. Одуванчики, полянка с одуванчиками. Сестричка с горстью лесных орехов. Нужно собраться, сконцентрироваться на приятном, на том, ради чего стоит жить... — Быстрее! Нужно закрыть разрыв! — Солас взмахнул посохом, и зеленую тварь отбросило прочь. Эльф, как и говорил, прикрывал спину долийке, но его возможности не бесконечные. Верно, надо торопиться. Гвенора вскинула руку вперед и зеленый луч вырвался снова. Разрыв пульсировал вместе с судорогами в унисон, как сердцебиение. Перед глазами все плыло, Гвенора едва могла различить силуэты: демоны, Кассандра, призраки, Варрик, солдаты, Солас... Крики и шипение, странная мелодия из разрыва, стук крови в висках... Яркая вспышка ослепила Гвенору и она упала на колени, уперевшись ладонями в землю, чтоб не упасть навзничь. Она тяжело дышала, безуспешно старалась навести резкость и сконцентрироваться. Эльфийка вымученно улыбнулась: второй раз пошел гораздо проще, чем первый, прямо как первый секс на сене в заброшенном сарае. Третий и последний раз будет еще проще, ведь если постоянно давить на рану, ты перестаешь так остро чувствовать боль. Во всяком случае, никто не мог запретить леди Лавеллан тешить себя надеждой. Надежда - самая живучее создание в мире. — Леди Кассандра, вы сумели закрыть разрыв! Отличная работа! — глубокий, немного хриплый мужской голос послышался где-то в стороне. Гвенора его не узнавала, а сил посмотреть не было. Она чувствовала, что кто-то гладил ее по спине, наверняка, Солас. Все остальное уловить было сложно. — Не благодарите меня, Командующий. Это работа пленницы, — Кассандра повернулась к Гвеноре. Эльфийка собралась с силами и медленно, пошатываясь, поднялась на ватные ноги. Примерно в десяти шагах от нее стоял высокий, крепкий мужчина, одетый в тяжелые доспехи. Он внимательно смотрел на долийку, спокойно и твердо, словно оценивал качество клинка. На его лице отпечаталась усталость, тяжелые пережитые дни и ночи, о чем говорили залегшие тени под глазами. Но Гвенора едва ли рассматривала его лицо, перепачканное кровью и грязью; ее внимание привлекли золотые кудри, которые растрепал пронизывающий холодом горный ветер. Долийка вспомнила об одуванчиках и улыбнулась, то ли мужчине, то ли самой себе. — Правда? Я надеюсь они правы на счет тебя, — он подошел ближе к Гвеноре, желая рассмотреть виновницу всего "торжества". В его голосе сквозило сочувствие и... разочарование. Трудно его осуждать: эльфийка не помнила практически ничего из последних событий, только короткие обрывки, похожие на мираж, но это не отменяло ее возможной вины в произошедшей трагедии. А возможно она и правда очень жалко выглядела. На самом деле все собравшиеся выглядели более чем паршиво, просто у кого-то получалось лучше держать лицо. Но кудри... Что бы не случилось впереди, она будет думать о них. — Я ничего не обещаю, милорд, — Гвенора выпрямилась и посмотрела мужчине в глаза. — Но я постараюсь сделать все, что в моих силах, и... — Энни, неужели ты думала, что я тебя оставлю? Гвенора замолчала. Этот голос она узнает и услышит даже посреди раскатов грома, лавины, нисходящей с горы, перезвона мечей... Астрид... Она была здесь, сомнений нет! Гвенора не сошла с ума, она узнает речь, тембр сестры даже на дне Бездны. Только что сестричка забыла в разрушенном Храме Священного Праха на краю земли, с разорванными небесами и демонами повсюду?.. Она же в опасности! Бедная Астрид пришла за своей маленькой Энни, конечно, сестрица же не могла оставить ее! Они снова будут вместе, раз и навсегда, только Гвенора должна помочь! — Астрид! Гвенора сама не знала, откуда взялись силы, но она сорвалась с места и побежала со всех ног к каменному проходу, который вел в глубь руин Храма. Кассандра что-то кричала позади, возможно, Командующий тоже, но для эльфийки это не имело никакого значения - если рядом Астрид, значит никакая беда не страшна! Опаленные трупы, от которых еще шел дым, не пугали долийку, она просто старалась не думать ни о чем, кроме сестры. Сейчас Астрид важнее всего проклятого мира! Она остановилась только тогда, когда лучники перекрыли ей дорогу. Впереди них стояла Лелиана; она холодным взглядом смерила эльфийку. Гвенора остановилась, и метка тут же вспыхнула. Послышалась знакомая музыка, какофония из голосов, криков и стонов - все это болезненным импульсом билось в мозгу. Судороги больше не мучили ее так сильно, но руку Гвенора все равно придерживала, скорее уже по привычке. Сейчас для нее ничего не имело значения, только Астрид. — Где Астрид? Я слышала, она звала меня! — Понятия не имею, о ком ты говоришь, но в Храме нет никого, кроме моих солдат и горелых тел. Ну, и еще этого, разумеется! — Лелиана указала в сторону Бреши. Гвенора перевела взгляд и приоткрыла рот. Огромный разрыв пульсировал и искрился, а и него зеленая дымка устремлялась прямо в небеса. От Храма Священного Праха не осталось ничего - каменный пол и мелкие осколки рассыпавшейся фрески - вот и все наследие былых времен. Смерть и отчаяние, боль и одиночество, и... надежда? Почему сейчас долийка не боялась? Почему ее не пугал приближающийся конец? Почему она думала об одуванчиках? — Какого ты творишь? — послышался злой голос Кассандры. Она быстро приближалась к пленнице, явно желая выписать ей пару тумаков, но резкий толчок заставил ее остановиться. Брешь снова расширялась, ситуация с каждой минутой становилась все опаснее. Возможно, женщина решила отложить ругань с малахольной долийкой до лучших времен; в конце концов, пленница была в храме, пусть и вела себя странно. Сейчас они все на одной стороне. — Лелиана, расставь своих людей по периметру, а мы спустимся вниз. Это твой шанс положить всему конец, ты готова, Гвенора Лавеллан? — Я... я слышала голос сестры... — эльфийка посмотрела на Кассандру. Сейчас это казалось глупостью, ведь что могла Астрид делать в Храме? Она отреклась от сестры в точности, как и их отец, хранитель клана лорд Танверад Лавеллан, Гвенора помнила тот день, будто это было вчера. Но тогда кто звал ее на самом деле? Это предстоит выяснить позже. — Я готова, миледи. Варрик и Солас стояли позади Кассандры и напряженно оглядывались. Место было и правда не из приятных, слишком много боли и страха впитали в себя эти стены. Гвенора неуверенно пошла вперед, сжав левую ладонь в кулак - ей казалось, что так судороги меньше доставляют неудобств. Остатки стен были покрыты зелеными прожилками, словно венами, а из земли торчали огромные красные кристаллы. Эльфийка никогда их не видела, но могла поклясться, что от них шло зло, плохая сила, то, к чему лучше не касаться никогда. Они шли так быстро, как только можно было, учитывая, что долийка еле передвигала ногами. Она себя утешала тем, что это был последний рывок. Последний для Бреши, не для них... — Сейчас пробил час нашей победы. Принесите жертву. Металлический мужской голос отчеканил каждое слово, а гулкое эхо разнеслось по руинам, отражаясь от стен, впечатываясь прямо в мозг. Гвенора поморщилась и потерла ладонями виски: она прежде слышала этот голос, этого мужчину, но не могла вспомнить где и когда. Лелиана сказала, что в храме никого нет, кроме солдат, значит, дело в Бреши, да? Осколки загубленных жизней, обрывки фраз... Чем ближе они были к центру, к большому разрыву, тем громче были голоса, игнорировать их все труднее. — Что именно мы слышим? — голос Кассандры дрогнул; она вынула из ножен меч и привернула его в руке, готовясь к возможному бою. — Смею предположить того, кто создал разрыв, — ответил Солас. — А еще кристаллы лириума... Взрыв мог поднять его из-под основания храма, а магия после извратила его. — Да похер, как он тут появился! Главное, не касайтесь этой дряни, — Гвенора коротко обернулась на Варрика. Он презрительно поморщился и отвернулся от оскверненного магией красного лириума. Эльфка хотела его спросить об этом, ведь явно он скрывал личную историю, но передумала. Сейчас не время для посиделок у костра и рассказов пережитых историй. — Сохраняйте жертву неподвижно. — Помогите мне, хоть кто-нибудь! — Это голос Великой Жрицы Джустинии! — Кассандра остановилась перед ступеньками, которые вели к площадке с разрывом. В ее глазах отобразился ужас. Гвенора прикрыла уши ладонями: сотни голосов и криков становились невыносимыми, она больше не могла их выносить. В памяти мелькнул зеленый туман, старые разбитые ступеньки, женщина, окутанная сиянием... Обрывки воспоминаний крутились в бешеном темпе в голове, не давая сосредоточиться, мешая восстановить цепочку событий... Эльфийка чувствовала, как Брешь звала ее, манила к себе. Гвенора неуверенно шла вперед. Ей надо сосредоточиться, как говорил Солас, на чем-то приятном... Так, поле из одуванчиков, собранная с сестрицей малина, кудри... Слабая ясность вернулась в мысли, и Гвенора выдохнула. Она опустила руки и медленно спустилась со ступенек. Действительно последний шаг. — Что здесь происходит? — Это... это был твой голос, — Кассандра поравнялась с долийкой и заглянула ей в глаза в поисках ответов. — Ее Святейшество звала тебя, но... Брешь вспыхнула, и в воздухе повисли фигуры. Черная, зловещая, с красными глазами... Невозможно угадать, кто это, контуры смазаны. Рядом с черным силуэтом - Верховная Жрица Джустиния, закованная в магические кандалы. Она напугана, ее губы дрожат. Между ними возникает образ Гвеноры, одетую в долийское платье, на ее лице - удивление и недоумение, ее рот приоткрыт. — Беги, пока можешь! Предупреди всех! — У нас незваный гость, еще и рабыня. Убить ее. Видение растворилось в тумане, и голоса стихли. Музыка, легкая мелодия из Бреши все также сочилась, но крики и шум почти сошли на нет, оставшись лишь легким эхом, отражавшимся от разрушенных стен Храма. Гвенора стояла, пораженно раскрыв рот. Это было... воспоминанием? Частью событий, приведших к трагедии? Иллюзией, созданной демонами из Тени? Эльфийка не знала. Никто не знал. Ответы были у страшной черной тени, жуткому миражу без лица и души. Но где он? Если погиб при взрыве, то все знания призрак унес с собой, а если нет, то он все еще был способен причинять вред этому миру. И вообще что стало причиной взрыва такой силы? — Ты была там! Кто напал? И Верховная Жрица, она... — Кассандра рывком развернула к себе долийку, сжимая ее плечи. В глазах искательницы не было ненависти, только тревога и нетерпение - женщина жаждала ответов, которых у Гвеноры не было. — Я. Не. Помню! — эльфийка со злостью пихнула Кассандру и вырвалась из ее хватки; метка снова ярко вспыхнула, и долийка закричала, скукоживаясь от боли. Раскаты грома, зеленый всплеск - Брешь снова расширилась. Гвенора не упала только потому, что Варрик вовремя придержал ее. Девушка устала что-то доказывать; пусть никто ей не обязан верить, но и обращаться с ней, как с бродячим псом нельзя. У Гвеноры Лавеллан тоже есть сердце и душа. — Я ничего не знаю, как и говорила раньше! Мне нечего скрывать! Fen'Harel ma lasa, shem'len! — Это эхо произошедших событий, Кассандра. Здесь Тень медленно истекает кровью, — Солас стоял впереди, задумчиво протянув руку к Бреши. Затем он медленно подошел к Гвеноре и взял ее левую руку в свою, аккуратно сжав. — Этот разрыв не запечатан, но закрыт, увы, временно. Я считаю, что он может быть правильно открыт, а после безопасно запечатан, и это единственный путь. Тем не менее, открытие разрыва может привлечь к себе внимание с другой стороны... — Демоны, — Варрик выдохнул и устало потер лицо; Гвенора его понимала - день тянулся бесконечно долго. — Солдаты, приготовьтесь! — Кассандра махнула рукой: лучники показались на высоких выступах и натянули тетиву; небольшой отряд воинов с мечами окружил Брешь; Варрик поглаживал рукой свой арбалет. Все ясно: все ждали виновницу "торжества" - леди Гвенору Лавеллан, в конце концов, без ее метки все теряет всякий смысл. Долийка посмотрела на Брешь. Она должна закончить дело, ради Астрид, ради одуванчиков на поляне и свежих лесных ягод. Жизнь и правда такая красивая, хоть и бывает порой жестокой. За нее стоит побороться. Эльфийка вскинула руку, и зеленый луч устремился к разрыву. На короткие мгновения, которые тянулись вечность, они стали единым целым. Гвенору захлестнула волна чувств: гнев и радость, сочувствие и зависть, страх и надежда; водоворот из странной мелодии, чужих воспоминаний и эмоций, несказанных слов закрутил долийку в лихом вихре. Всего было слишком много, она даже не понимала до конца, что делает и что чувствует. Ноги приросли намертво к земле, боль стала частью ее самой. Но резкая яркая вспышка ослепила эльфийку, и она упала навзничь, пытаясь прийти в себя. Она повернула голову, и увидела огромного демона, бесформенного, с изуродованным лицом. Чудовище было себя в грудь и ревело. Сердце сжалось от ужаса. Этот монстр растерзает их всех, порвет на мелкие кусочки. Даже чудо не способно спасти их от неминуемой гибели! — Энни, находясь во мраке, не ищи свет. Стань им самим. Гвенора медленно встала. Демон терзал своими лапами какого-то бедолагу, пока Кассандра и остальные рубили его мечами; стрелы свистели в воздухе. Солас и Варрик были где-то поблизости, но эльфийка не могла их рассмотреть. Она подняла голову на Брешь. Небеса страдали так же, как и тело маленькой долийки. Демоны и духи, которых не должно быть в мире живых, загубленные жизни, навеки потерянные в Тени... Гвенора слышала музыку, тихую и спокойную, словно колыбель матери. Верно, не нужно искать свет в темноте, ведь душа и чистые помыслы осветят путь впереди. Митал не оставит свою покорную слугу, направит ее руку и силу, ведь сама судьба ведет Гвенору Лавеллан. — Halam sahlin! — зеленая дымка обволакивала эльфийку, пока она держала руку прямо над головой. Брешь трещала, демон ревел в предсмертной агонии, крики солдат - все слилось в какофонию. Гвенора закрыла глаза - она устала, на этот сил и правда больше не было, слишком много всего для нее одной. Послышался громкий хлопок, и яркий свет залил руины. Больше леди Гвенора Лавеллан потеряла сознание и упала. Свет погас, и она стала тьмой.