Во тьму — без страха и сомненья

Гвенора вышла из часовни. Белый снег хрустел под босыми стопами, а редкие снежинки кружили в морозном горном воздухе. Долийка выдохнула, спиной оперевшись об увесистые двери: все произошло как-то слишком сумбурно, слишком… странно. Пять минут назад возродилась из пепла веков Новая Инквизиция, созданная вернуть порядок в мир, закрыть Брешь и покарать всех виновных. У Инквизиции, правда, не было самого инквизитора, но зато есть аж трое советников! Посол, Мастер над шпионами и Командующий - все готовы нести свое бремя ответственности во имя спасения мира живых. Так бы, наверное, сказала бы Кассандра, но Гвенора видела все иначе: они все находились в такой глубокой заднице, из которой выбраться им поможет неимоверное чудо. Глаза упали на ладонь левой руки, на которой тут же вспыхнула метка и погасла. Немое напоминание о трагедии, забравшее столько жизней, а еще - единственный шанс на спасение. Брешь все еще устрашающе нависала над землей, а также и те, кто стоит за взрывом, забравшим шансы примерить храмовников и магов-бунтовщиков, не понесли свое наказание. Погибли все, кроме нее, и сейчас Гвенору Лавеллан нарекли Вестницей Андрасте, которой суждено спасти старый мир. Будто из разбитого зеркала можно вновь собрать целое… Но как бы то ни было, Гвенора дала слово помочь Инквизиции, так что теперь не отвертеться. Да и в целом лучше быть в заднице, которую выбрала она сама, чем в навязанной собственным отцом… Гвенора огляделась по сторонам. Резные крыши деревянных домиков были покрыты снегом и очень напоминали имбирные пряники на праздничной ярмарке в Оствике. На свободных местах рядом с ними были натянуты солдатские палатки, горели костры, возле которых собирались обитатели Хейвена. Где-то отдаленно был слышен лязг мечей и крики тренирующихся солдат, но в самой деревушке собрались мирные жители, паломники, жрицы и клирики, которым посчастливилось не присутствовать в Храме Священного Праха - кто-то работал, кто-то смеялся у костра, слушая басни и анекдоты, кто-то молился… Жизнь продолжалась несмотря ни на что, пусть многие еще оплакивали погибших близки и друзей, но трудно было отрицать то, что мир разом не рухнул. Мир всегда оказывается прочнее его обитателей. — Избранница Андрасте, благословенный герой, посланный спасти всех нас... Гвенора вздрогнула от неожиданности. Солас стоял в нескольких шагах от нее и приветливо улыбался. Эльф был одет очень легко, даже как-то не по погоде: серая шерстяная туника с разрезами по бокам, легкие обтягивающие штаны и… никакой обуви! Долийка коротко усмехнулась: приятно быть не единственным созданием не от мира сего. Да и вообще, она задолжала Соласу кое-что… — Хм, значит ли это, что я должна восседать на сияющем жеребце?— Гвенора усмехнулась и подошла ближе к Соласу. — Хотя нет, грифон звучит куда интереснее, очень по-геройски. Но даже Избранным богов не стоит забывать о простых вещах… Спасибо, Солас, что помог мне с меткой. Эльф кивнул и жестом пригласил пройтись. — Твоя метка тесно связана с Тенью, а я совершил множество путешествий в нее на древних руинах и полях сражений, чтоб увидеть сны ушедших и потерянных цивилизаций. Я наблюдал, как полчища духов сражались, чтобы воссоздать кровавое прошлое древних войн, как известных, так и забытых, — Солас внимательно посмотрел эльфийке в глаза и коротко усмехнулся. — Каждая война имеет своих героев. Мне любопытно, каким героем станешь ты... — Думаешь, я похожа на героя? — Гвенора остановилась у расписанного цветами дома и засмотрелась на него. Разноцветные бутоны чудным образом извивались и переплетались между собой, словно судьбы всех собравшихся в Хейвене. Когда бы еще незабудка повстречалась с одуванчиком, а шиповник пустил камни на каменных руинах?.. — И погоди… Ты сказал, что путешествовал в Тень? Я никогда ничего подобного не слышал, так что… Это невероятно! — Спасибо, da'len, я рад, что ты принимаешь и понимаешь мою страсть! Знаю, это не распространённая область знаний, по понятным причинам. Не такая яркая, как метание огня или молний. А каково это – найти остатки тысячелетнего сна? Я ни на что это не променяю!— Солас коротко улыбнулся, и взял Гвенору за левую руку; метка тут же вспыхнула, но боли и дискомфорта не было. Вообще. — Тогда я останусь, по крайней мере до тех пор, пока Брешь не будет закрыта, несмотря на опасность, которую представляет собой нахождение мага-отступника в окружении сил Церкви и отсутствие защищающей меня божественной метки. — Ну, я полагаю, что теперь любой маг - отступник, так что это не такая уж большая проблема, — Гвенора небрежно махнула рукой, а после на ее лице мелькнула хитрая ухмылка. — Однако Командующий не выказал никаких претензий к тому, что я - маг-отступник из долийского клана, так что, Солас, он, вероятно, сделает исключение и для тебя, особенно после того, как ты помог. Даже леди Кассандра это признаёт! — Это облегчение, da’len. В любом случае, закрытие Бреши - наша главная цель, но я также надеюсь, что мы сможем выяснить, что было использовано для ее создания, — лишь на короткое мгновение на лице эльфа скользнула хмурая тень, или же у Гвеноры была слишком бурная фантазия. — Любой артефакт такой силы опасен. Уничтожение Конклава - яркое тому подтверждение! — Думаешь, что… ну, нечто выжило после взрыва? Хотя, я выжила, так что… — долийка закуталась сильнее в кафтан, когда подул морозный ветер. — Я дала слово помочь с закрытиями маленьких разрывов во Внутренних землях. Не то, чтоб у меня был большой выбор, учитывая мои личные обстоятельства… В общем, я же могу рассчитывать на твою поддержку, Солас? — Да, da’len, — эльф положил руку на плечо Гвеноры и мягко потрепал его. — И не только на мою...

***

— Ну вот, снова, Искательница! Я удивлен, что ты меня ещё не заковала в кандалы! — Перестань нести чушь, дворф! Я ведь не тиран, каким ты меня представляешь! Короткие перепалки между Кассандрой и Варриком происходили регулярно на протяжении всех двух дней путешествия. Холодный и заснеженный Хейвен остался далеко за спиной, вместо их путь лежал через Внутренние земли к деревеньке Раздорожье, куда смогли пробиться силы Инквизиции. И пока Кассандра и Варрик занимались выяснением отношений, Гвенора любовалась видами: холмистая местность с отвесными скалами, которые разбавляли мелководные речушки и небольшие озерца с прозрачной водой; периодически среди зарослей мелькали дикие барашки и наги. Приятные воспоминания о родном сердцу лесе близ Оствика, где прошло детство долийки, полностью поглотили ее. Эльфийка шла чуть позади Кассандры, собирала одуванчики, заплетая их в венок, и напевала себе под нос:

Ma vhenan, ar lasa,

Bel’lara din’an.

Dirthara vir abelas,

Ma ghilan, ma vhenan.

— Mi bel’las din’an, dirth ma ghilan, da'len, — тихий голос Соласа вырвал долийку из череды ее мыслей и заставил вернуться в реальность.— Ты скучаешь за родным кланом? Наверное, тяжело оставить прежнюю жизнь позади… — По правде, я больше скучаю за сестрой, чем за кланом. Мне очень не хватает Астрид рядом, — Гвенора горько улыбнулась и надела сделанный ею же венок на голову. — Сестричка очень расстроилась после того, как я рассорилась с отцом и отказалась… В общем, я сбежала, чтоб жить по-своему, и весь клан от меня отрекся. И вот я здесь, а Астрид где-то под Оствиком, наверное. Она главная охотница, на ее плечах лежит добыча еды для всех голодных ртов в лагере. Жизнь долийских эльфов нелегка… Гвенора шмыгнула носом и отвернулась. Воспоминания о вечере, когда она в последний раз видела сестру, жгли огнем в груди. Упрямство всегда были отличительной чертой тех, в чьих жилах текла кровь эльфов из рода Лавеллан, но особенно отличились Танверад и его младшая дочь Гвенора. Клан кочевал меж городов в Вольных Марках, перебивался небольшими заработками и жил очень скромно, пока его Хранитель мечтал о сохранении наследия эльфов, потомков древней империи. И если для этого придется пожертвовать личным счастьем дочери, то он легко был готов заплатить эту цену. Жаль, только сама Гвенора Лавеллан не разделяла эти убеждения и мечты, ведь Элвенан канул в минувших веках, пока она была жива здесь и сейчас. — Жизнь древних эльфов тоже была не из легких, разница была лишь в условиях, контексте и... цене, которую им пришлось заплатить... — прежде, чем Солас успел договорить, раздался резкий командный голос Кассандры: — На землю, быстро! И закройте рты! Гвенора быстро легла на землю и притихла. Сначала было тихо, но потом послышались крики и лязг мечей. Долийка лежала какое-то время молча, но после любопытство взяло верх, и она подползла ближе к краю, чтоб посмотреть, что происходит. Внизу оврага, на дальнем его краю сражались между собой две маленькие группки - храмовники и маги. Все дни пути Кассандра велела держаться подальше от дорог, чтоб лишний раз не ввязываться в бой. По сути, Искательница выполняла роль конвоира для Гвеноры, сопровождая ее от разрыва к разрыву, а Солас и Варрик служили дополнительной охраной. Впрочем, мастер Тетрас был прекрасным рассказчиком и поведал много смешных и не очень историй о своей жизни в Киркволле, а Солас помогал справиться с меткой и помогал осваивать новые способности. К маленькой долийке все относились с теплотой, которая не ощущалась поддельной или искусственной. — Вы, маги, убили Верховную Жрицу! — истошный крик какого-то храмовника внизу заставил Гвенору сильнее прижаться к земле, боясь, что ее заметят. Эльфийка слышала только лязг меча внизу и предположила, что кричал храмовник. — Ложь! Это сотворили храмовники! — вскоре за ответом снова послышались звуки боя и свист клинков, блестели вспышки от заклинаний. В какой-то момент голоса затихли, голоса и топот ног стали удалятся, пока вскоре не стихли совсем. — Жопа Андрасте, как же заколебали эти маги и храмовники со своей вечной враждой! — Варрик выругался и встал, отряхиваясь от листвы; он не спеша потянулся. — Пока эти парни в юбках вырывают глаза друг другу, невинные люди зажаты между ними. Все как всегда. — Маги и храмовники в Хейвене пока не начали резню, — отозвался Солас, помогающий Гвеноре встать. — Еще бы! В Хейвене леди Соловей сидит, едва ли найдется дурак с достаточно крепкой мошонкой, чтоб начать махать мечом или посохом не по делу! — коротко глянув на Кассандру, Варрик весело посмотрел на Соласа, даже не скрывая улыбки. — Кстати, Смеюн, кто по-твоему самый крутой: Жозефина, Лелиана или Кассандра? Гвенора замерла, с неподдельно детским интересом переводила взгляд то с Варрика, то с Кассандры, терпение которой держалось на честном слове, которое она дала леди послу, покидая Хейвен, что она никого не прибьет по пути. Никого значит Варрика Тетраса. — Я здесь, если ты забыл... — Искательница надела на плечи походную сумку и поправила меч на поясе. — Это не исключает тебя, Искательница! — Варрик махнул рукой. — Итак? — Командующего Каллена мы не рассматриваем? — голос Соласа звучал спокойно, но все равно в нем пробежал предательский смешок: они оба знали ответ. — Кучеряшка? Его держат при себе только для красоты!— Варрик рассмеялся, и сама Гвенора не смогла сдержать улыбку. На самом деле она даже не могла вспомнить, когда смеялась в последний раз, поводов в прошлом было не шибко много. Хотя и сейчас времена были далеки до простых и беззаботных, всегда приятно посмеяться над шуткой, даже если она ставит под вопрос чью-то мужественность. — Создатель, дай мне сил… — Кассандра раздраженно выдохнула и пошла вперед. Пока маги и храмовники по всем Внутренним землям были заняты бесполезными убийствами друг друга, компания пошла дальше, постепенно приближаясь к Раздорожью. Искательница предложила срезать угол через небольшое ущелье в скалах, никто особо не стал возражать. Варрик и Солас шли рядом и тихо переговаривались, возможно, чтоб не злить Кассандру еще больше; Гвенора же держала в руках свой венок из одуванчиков и аккуратно трогала пальцами нежные мелкие лепестки, сама себе улыбаясь. Неожиданно левую ладонь кольнуло и зеленый свет залил ущелье. — Твоя метка реагирует на разлом. Он должен быть где-то рядом. — Солас подошел к Гвеноре, взял ее за руку и посмотрел в глаза. — Помнишь все, чему я тебя учил? Сконцентрируйся на своих эмоциях, а не на тех, что вытекают из Тени. Думай о том, что приносит тебе радость и… — Держись подальше от битвы, Вестница, — Кассандра положила руку на рукоять меча. — Оставь демонов нам. Действительно, когда они вышли из ущелья, внизу у каменистого берега речушки зиял разлом. В ушах долийки снова заиграла едва слышимая музыка, голоса, но она старалась не думать об этом. Нужно представлять хорошие вещи, наполнять душу всем, что созидает и приносит удовлетворение - булочки с кремом, венок из одуванчиков, колыбельная песня Астрид… Метка принадлежит Гвеноре Лавеллан, а не наоборот. Вокруг разлома парили полупрозрачные фигуры, духи, попавшие в чужой для себя мир. Разлом пульсировал выше, словно свежий порез, требующий исцеления. — Помогите! Тут демоны! — людские голоса смешались с шипением теней. Деревенские охотники попали в капкан и оказались зажатыми между отвесной скалой, водой и обезумевшими духами. Они, наверное, уже прощались с жизнями, но вовремя подоспел клинок Кассандры, арбалет Варрика и магия Соласа. Ну, и Вестница Андрасте, разумеется. Гвенора вытянула вперед руку и зеленый луч устремился к разлому. Дрожь пробежала по всему телу, пальцы на ногах и руках похолодели, но страха не было. Сознание нарисовало образ красивой полянки со свежей травой, кустами с лесными ягодами, пение птиц, — все то прекрасное, чего мир едва не лишился неделю назад. Разлом задрожал и вспыхнул; он пульсировал, а дым сочился, как кровь. Демоны зашипели и яростно бросились в сторону Гвеноры. Долийка подхватила посох и провернула его в руке. Языки пламени вырвались вперед, обжигая незваных гостей из Тени. Гвенора отступала назад, не подставляясь Кассандре под меч. Варрик умудрился залезть на валун и вместе со своей любимой Бьянкой отстреливались, не подпуская никого близко к перепуганным охотникам. Солас по большей мере прикрывал Гвенору на случай, если метка на руке станет непредсказуемо себя вести. Бедная Кассандра сражалась на передовой линии. — Закрой разлом сейчас, da’len! Гвенора подчинилась без лишних слов, и вскоре разлом растворился в воздухе. Музыка и голоса стихли, оставив лишь легкое эхо в мозгу долийки. Она потрясла головой, будто смахивая капли воды, и посмотрела в сторону перепуганных охотников, которые уже простились с жизнью и приготовились в отправится в чертоги Создателя. Пожилой мужчина поправил свой лук за спиной и потрепал за плечо молодого парня, наверное, своего помощника, после чего подошел к Гвеноре и почтительно поклонился. — Вы та самая избранная Андрасте, госпожа? Для меня и моего сына честь видеть Вас… — мужчина повернулся к парню и отвесил легкий подзатыльник. — Немедленно поклонись госпоже! — Нет, не стоит! — Гвенора замахала руками и неловко рассмеялась: ей до сих пор было странно, что люди кланяются ей в пол, поэтому она решила свернуть с темы своей «святости». — Далеко находится Раздорожье? Мы бы хотели спокойно перевести дух после двух дней пути. Перебросившись еще парочкой слов с мужчинами, все вместе они отправились в путь, и до самого Раздорожья, слава Создателям, никто, желающий намылить путешественникам шею, не встретился. Охотники делились последними новостями о жизни в деревушке и окрестностях, о том, что бесконечные стычки магов и храмовников сильно усложняют жизнь простым крестьянам, а в Рэдклифф беженцев не пускают, что вызвало удивление у Искательницы. Вскоре дорога вильнула вправо и показалась деревня — скромное поселение, затерянное среди холмов и полей. Небольшие каменные и деревянные дома теснились вдоль дороги, крыши их были крыты соломой или тёмной черепицей, стены потемнели от дождей и ветра, но из окон лился тёплый свет. Деревушка видела и более мирные времена: в воздухе витал запах дыма, палатки хаотично были разбросаны между домов. Люди собирались в группки, пытаясь решить, как им дальше жить в условиях новой войны, будто мало было Мора. Раненные лежали в палатках и рядом с ними крутились жрицы, оказывая посильную помощь. За самой деревней горели костры, скорбное напоминание о том, что война и хаос приносит не только боль и разрушения, то еще и смерть. Таким встретило Раздорожье Гвенору. Пройдя немного по дороге, глаза долийки скользнули к раненному солдату, который сидел на бревне, и двум его сослуживцам, которые неловко суетились около него. Она вскрикнула быстрее, чем смогла обдумать свои действия. — Dirth ma, aneth ara?! Ты же сейчас ему руку окончательно доломаешь! — она подскочила к раненному и отпихнула горе-лекаря, который пытался вправить бедолаге вывихнутую руку. — Ты вообще откуда взялся, кролик остроухий? — солдат недоверчиво посмотрел на долийку; Гвенора ожидала, что сейчас мужчина захочет выписать ей пару оплеух, но он просто стоял и выжидательно смотрел, чем она решила воспользоваться. — Откуда взялась, там меня уже нет… — долийка вздохнула. — Я могу вправить ему руку, если вы поможете. Нужно держать больного крепко, чтоб он не смог вырваться. Справитесь? — А меня спросить не хочешь, а, остроухая? — раненный криво усмехнулся. Ему было больно, неизвестно сколько времени он бегал по Внутренним землям с изувеченной рукой, а помощь ждать очень долго, так как лекари занимались более сложными больными, так что любая помощь подсобит. Даже от блудницы-эльфийки. — Любите вы, люди, долгие разговоры перед делом, — Гвенора улыбнулась; она сняла шарф с шеи и свернула его несколько раз. — Прикуси его, парень, иначе без языка останешься, а он еще тебе в жизни пригодится… А вы не на меня смотрите, а держите крепко своего друга, пока я не скажу, ясно? Мужчины после некоторых колебаний подчинились. Гвенора присела напротив, обхватила пострадавшего за запястье и предплечье обеими руками. Колено она упёрла в бок солдата, фиксируя корпус. — Дыши глубже… сейчас будет больно… Долийка начала тянуть руку вниз, строго вдоль её оси, плавно и сильно. Мышцы солдата напряглись, выступили жилы на шее, он зарычал сквозь шарф. Тяга была непрерывной, без рывков - сустав словно «вывешивался» из сопротивляющихся мышц. Когда Гвенора почувствовала, что сопротивление ослабло, она медленно развернула предплечье наружу, почти до предела. Вторая ее рука скользнула к плечевому суставу: большим пальцем она нащупал головку кости, выпавшую из впадины. Одним уверенным движением долийка подтолкнула кость внутрь, продолжая тянуть и вращать руку. Раздался глухой, мерзкий щелчок - и плечо встало на место. Солдат выгнулся, выпустил изо рта шарф, и глухо застонал. Боль была ещё жгучей, но не рвущей, а сустав больше не торчал под кожей. Плечо сразу легло естественно, рука бессильно повисла. Гвенора облегченно вздохнула. Она прижала вправленную руку к груди солдата, быстро обвязала её все тем же злополучным шарфом, создав петлю-косынку. – Неделю не размахивай мечом, боец, а если выбьешь снова – второй раз даже твой Создатель вправить не сможет, — Гвенора улыбнулась и растрепала каштановые волосы раненного. — Можете отпускать. И да, пусть ваш друг еще три дня ходит с повязкой не снимая, даже в сортир и к девушкам на танцы. — Да какие сейчас танцы, кролик? Если тебе храмовник по голове не настучал и маг задницу не поджарил, считай, что день прошел не зря! Спа… — раненный замялся, когда долийка положила ладони ему на плечо и легкое синий свет окутал его тело. — Ты маг?! — Ага, и лекарь, и маг. У меня много талантов, — Гвенора хитро улыбалась; она не видела смысла скрывать свои способности к колдовству, тем более, что магия исцеления была самой любимой у долийки. — Если будешь хорошим мальчиком, я тебе покажу еще фокусы… — Вестница Андрасте, полагаю? Гвенора повернулась на голос. В нескольких метрах от нее стояла пожилая женщина. Её фигура была скорее хрупкой, но держалась она прямо, в движениях угадывалось достоинство и внутренняя сила. Скромные одежды женщины состояли из красно-белой рясы, опоясанной поясом с простым серебряным символом Андрасте, - служительница Церкви, нет сомнения. Лицо её было овальное, с мягкими, почти материнскими чертами: высокий лоб, тонкие, но выразительные губы, лёгкая сеть морщинок у глаз, больше похожих на следы улыбок, чем усталости. Каштановые волосы, кое-где тронутые сединой, она убирала под скромный головной убор сестер церкви, и лишь несколько прядей иногда упрямо выбивались, смягчая строгий силуэт. — Ты… То есть Вы… Вы Вестница, госпожа? — раненный испуганно посмотрел на Гвенору. — Простите, Ваша Светлость, я не знал… я… мы… — Я же сказала, у меня есть припрятанные фокусы. Поправляйся, солдат! — долийка вздохнула и встала, после чего подошла ближе к жрице. — А вы… — Матерь Жизель, — Кассандра стояла чуть позади жрицы; как оказалось, она все время присматривала за Гвенорой на случай, если солдаты начнут выделываться. — Я слышала о тебе, Весница святой Андрасте, спасенная из Тени, — женщина тепло улыбнулась. Она рукой пригласила долийку прогуляться с ней. — Злые языки говорят, что ты потерпела неудачу, пытаясь исцелить небеса. Может и так, однако мы все еще не разорваны армией демонов, значит твоя попытка была не напрасной. В любом случае, зачем бы Создатель послал бы нам тебя? — Создатель послал эльфа-мага, преподобная мать? — Гвенора усмехнулась. — Вы, наверное, не слышали, что Церковь назвала меня преступницей-еретичкой, а Инквизиция стала изгоем, защищая меня. — Мне хорошо известно об осуждении Церкви, и я знакома с теми, кто за этим стоит. Не буду лгать: некоторые из них просто играют на публику, надеясь увеличить свои шансы стать новой Верховной Жрицей. Но некоторые просто напуганы. Столько хороших людей бездумно отняты у нас… — матерь Жизель остановилась на краю холма и внимательно посмотрела на долийку. — И люди боятся Инквизиции, боятся, что она станет такой же жестокой, как и ее предшественница, созданная после Первого Мора. Она силой распространяла Песнь Света... — Ну, и вот теперь Новая Инквизиция снова призвана восстановить порядок… силой, — Гвенора вздохнула и рефлекторно потерла ладонь с меткой, которая тут же вспыхнула и погасла; жрица внимательно следила за каждым жестом и движением эльфийки, но в ее взгляде не было осуждения и непринятия. — Знаешь, что больше всего меня впечатляет в Старой Инквизиции? Она сражались в ужасных битвах, убивала и умирала за своё дело… И когда пришло время, она убрали свой меч. Возможно, в этом заключалось послание Верховной Жрицы Джустинии: когда Инквизиция понадобится, она будет разить безжалостно. Но когда дело будет сделано, она отложит меч в сторону, — женщина взяла Гвенору за руку и ласково погладила ее, словно матушка успокаивает своего ребенка. — Однако путь твоей Инквизиции только начинается, дитя, и только ты и люди, на которых ты сможешь положиться, определят ее судьбу. Каждому из нас уготовано Создателем свое бремя, и каждому отмерено сил, чтоб его нести. — Моя Инквизиция, преподобная мать? Ваши слова звучат как самая страшная ересь! — долийка усмехнулась, но в душе ее терзали сомнения. А ведь и правда: кто бы не был назначен инквизитором, он все равно будет в тени избранницы Андрасте. И как бы Гвенора Лавеллан не кричала на весь свет, что она не желает власти и привилегий, лишь свободы, голос ее титул будет громче ее собственного, громче голоса самого инквизитора. — Но… спасибо за Ваши слова. — Каждый день мы кладём по камню, и лишь со временем воздвигается храм; шаг за шагом осилится даже самый долгий путь, и малые дела сольются в великое свершение, — матерь Жизель похлопала Гвенору по ладони. — Да поможет тебе Создатель, Вестница Андрасте!