Возьми мою руку

Огромная комната-коробка, кролик, находящийся в ней, и Крейг, который ходит от угла к углу, отмеряя шагами. Мгновение и животное занимает всю комнату, заставляя прижиматься к стене, чтоб случайно не коснуться гиганта и не привлечь беду на свою голову. Панический страх быть проглоченным кроликом. Тот занимает всё больше и больше пространства. Крейга начинает швырять из одной точки в другую, паника растет. Парень ловит воздух ртом, дышит чаще. Задыхается. Страх за жизнь настолько силен, что он решает, что не справится и просыпается, вырываясь из пут сна. Кашляет, оглядываясь: плакат с солнечной системой, машинки, книжки на полках, звезды слабо мерцают на обоях. Он в своей комнате. И всё-таки нервы так напряжены. Тревога не отпускает даже во сне. Такер поднимается с постели и открывает окно, впуская прохладный ветер. Он снова может спокойно дышать. О том, что отца вызвали в университет он не сказал родителю, тем временем тревога охватывала его всё больше и больше, страх за неопределенное будущее. Проблема была такой незначительной, но в его мире масштаб онной был так велик, что он планировал просто забрать документы и закончить всё одной неудачей. В конце концов поступит в другой университет, наверное. «Наверное» было единственным, что обеспечивало это шаткое состояние и заставляло просыпаться пораньше и идти на занятия. Было так тяжело. Затягивал посильнее синий платок на шее, желая перетянуть и просто упасть вот так вот на улице и замерзнуть. Когда-нибудь наступит тот момент, когда он встретится с рассерженным в очередной раз разочарованным им отцом. «Лучше бы я вообще не рождался», – по сто раз крутит в мыслях, и в сотый фраза теряет значение, слова растворяются. Рядом Твик – источник всех его проблем. — Мне кажется ты потерял свою точку опоры, – Твик занимает место рядом, все смотрят на них. Крейг так устал, что даже не знает – вновь разозлиться ему и избить парня или просто попытаться послушать. Отца так и так вызовут и ему придется поговорить с ним. – Позволь помочь ее найти, Крейг. Его руки осторожно берут в свои, словно те винки из ресторана дяди, хрупкие и такие недолговечные. Он смотрит на сплетенные с чужими руки и молчит. Еще немного и пара начнется, ему позвонят, объявят о серьёзном разговоре. В конечном счете у него постоянно так. Он воспринимает всё как данное и временами даже не реагирует на некоторые вещи, а потом всё скопившись внезапно дает сигнал о том, что всё давно не в порядке: разговор с близкими, столкновение с проблемой лицом к лицу. — Из-за тебя у меня проблемы.       Твик дергается, конечно, его тревожность никуда не ушла, он просто сейчас притворяется спокойным. Это придает силы и Крейг немного расслабляется. — Но они решаемы, – заканчивает, успокаивая парня и себя. Рингтон преподавателя раздается, давая всем понять, что пара начинается. Крейг утыкается в тетрадь, записывая понятия и делая схемы. Моментами переводит взгляд на соседа по парте и молча разглядывает его. Отросшие пряди в беспорядке торчат во все стороны, местами неправильно застегнуты пуговицы, но помимо беспорядка в Твике много хорошего: красивые зеленые глаза, чистое без веснушек и родинок кожа. Он привлекателен. Мысль об этом сейчас не кажется такой ужасающей. В конце концов он всё равно за это получит.       Крейг вспоминает о Кенни и оглядывается в классе. Тот на месте, от сердца отлегает. За тяжелыми думами он забыл про друга, а его попытки успокоить и понять его он присекал на корню, отталкивал и игнорировал. Так эгоистично. Мысль о том, что он справится со всем один чаще приводила к потере друзей.       За подобными размышлениями, попытками написать всё самое важное проходит занятие. Твик никуда не испаряется, он остается рядом и, судя по всему, им предстоит важный разговор, но как долго они будут оттягивать его? А когда позвонит мама? Весь пафос растворился, больше некому показывать средний палец и кидаться язвительными словами и нравоучениями. — Мы могли бы пройтись вместе после занятий, Крейг? — Да, прогуляемся немного.       Ветер беспощадно обгладывает щеки, царапая. Твик идет рядом и молчит, они недалеко от университета и это придает такую неуверенность в себе, вдруг они тоже станут источником насмешек и глупых слухов? — Крейг, ты ненавидишь меня?       Сказали это скороговоркой, казалось слова причиняли боль. Ком вставал у горла. — Нет, что ты. — Тогда почему ты избегаешь меня?       Берут за руки, останавливая, смотрят в глаза. Серые, такие грустные. — Ты не поймешь. Мне очень страшно. — Тебе страшно? Я такой страшный? – Твик истерит, дергается. Крейг успокаивающе гладит пальцем по чужой ладони, по чужому запаху настроение уловимо и оно такое шаткое. — Да, то есть нет. Мне страшно от того, что нас тянет друг к другу. Не случись тогда драка мы бы слишком сблизились, это так ужасно.       Крейг останавливается, переводя дыхание. Признавать, что у тебя проблемы так тяжело. Ему хотелось поговорить об этом с Кенни, но он каждый раз одергивал себя и замыкался. Хуже всего было встретить непонимание. Твик не делил его мысли. — Но разве это может быть ужасным? Крейг, я нуждаюсь в тебе и это нормально.       Слабая улыбка расцветает на лице блондина, он сжимает его руки в своих. Дышит на них, приподнимая. Согревает.       Крейг смущается, это ведет к очередному тупику. Показывает ему средний палец, касаясь тем чужих губ, пока Твик греет их. Так нелепо выходит, что оба смеются. — Ты делаешь меня счастливым, Крейг. Давай будем вместе. — Играй в геев с кем-нибудь другим, – пытается держать дистанцию и прятаться. Твик запечатлел поцелуй на его ладонях перед тем как они разошлись в разные стороны.       Он слишком часто к нему прикасается, замечает пока едет домой. Дома отец , который тоже хочет с ним поговорить. Крейг приложился лбом к стеклу, пока транспорт вез его подальше от университета. Когда же всё это кончится? Он всё еще чувствует рядом слабый аромат Твика, это успокаивает. Проваливается в сон.       Дома, переодевшись, спускается на ужин.       Обида жжет внутренности, когда отец вместо того, чтоб наругать его, как-то устало спрашивает « Почему ты не познакомил меня со своей парой?». Всё что угодно, но только не это. А как же разочарованное «Зачем ты вообще родился?»? Крейг смотрит на отца и хмурится, глаза щеплет от непролитых слёз. Он надеялся на более серьезный разговор, где ему пришлось бы копать все травмы прошлого и хвататься как за последнюю соломинку – бабушку, к которой он надумал уехать и начать жизнь с чистого листа, но не скупое «почему ты меня не познакомил..». А, может быть он не знает, что Твик альфа и при том парень? Он уже было хотел сказать об этом, даже раскрыл рот, но тупая гордость не позволила. Он только хмурясь сильнее, потупил взгляд. Из-за чего он парился всю жизнь? Из-за чего у него теперь комплекс неполноценности и ненависть к себе? Мысли одна тяжелее другой, Крейг чаще дышит, чувствуя, что задыхается. — Крейг, неужели ты мне не доверяешь?       Крейг открывает чаще рот и ловит воздух, ощущая боль в легких. Он чувствует, что одинок, ему никто не поможет. На виски давят эти ужасные мысли, он не может дышать, бьет себя по груди. Всё происходит так внезапно, ощущение, что он сейчас умрет накрывает с головой, и он только сильнее застревает в этом состоянии. Падает на колени и кашляет, по щекам бегут непрошенные слезы. Он точно сейчас умрет. — Крейг! Малыш!       Последнее, что он помнит только то, как отец трясет его по плечам, смотрит на него со всепоглощающей тревогой и печалью.       Темнота. Изоляция. Он снова видит как отец злится, бьет по столу и, обижаясь, по детски прикрывает лицо руками и говорит злосчастное «Почему у всех дети как дети, а у меня...?».       Всё это повторяется по сотни раз, Крейг вздыхает тяжело и сам же слышит себя со стороны, пугается этого и просыпается окончательно. Он в своей комнате, рядом сидит врач. — Ну чего ты так нервничаешь? Так от гипервентиляции и умереть можно. Крейг окидывает взглядом мужчину в белом халате и прикрывает глаза. Какой же он слабак. Отворачивается, укрываясь с головой. Просто оставьте все его в покое и не тревожьте как минимум до конца. До конца чего?       Чего-то. Он глотает ком и ощущает как снова начинает плакать. Возможно отец прав, он просто слабохарактерная тряпка, которая только и будет делать, что подставляться. Жар, тело колотит. — Подождите, пока не беспокойте его. Это может повториться, тогда пусть воспользуется пакетом. Не перестает дышать.       И его и вправду временно оставили одного. Он просто лежал и думал: о Кеннете, о Твике, о Стэне, об автобусе, на котором едет на занятия. Обо всём, но только не о завтрашнем дне, предстоящем разговоре.       Ночью зашел отец, Лора не хотела его пускать, но тот так волновался. В руках Томаса был поднос с ужином, ведь ребенок так и не поел толком за день.       Сел возле кровати сына и ждал. Крейг чувствовал, что на него смотрят и поэтому оставался лежать спиной к родителю. Он не хочет ни о чем говорить. Можно просто без слов уехать к бабушке и начать всё заново? — Сынок, я горжусь тобой. Ты учишься, завел отношения. Ты стал таким взрослым. Но.. Для меня ты всегда будешь ребенком.       Крейг слушал его, так и не повернувшись к нему. К чему всё это? — Честно говоря я так удивился, когда сказали, что ты подрался, так еще и с любимым человеком.       Парень закашлялся, что за чушь. — Я был растерян, мы совсем не говорим с тобой. Ты мне ничего не рассказываешь. Наверное я плохой отец, прости.       Прикусил язык, боясь, что сейчас так взорвется, что наговорит лишнего. В голове была каша, он не понимал, как отец говорил так спокойно об этом. — Давай поговорим. Расскажи мне что-нибудь о себе, не держи в себе. В последнее время ты много нервничаешь.       Вопреки первоначальным помыслам он сел на постели, поворачиваясь к отцу. Тот выглядел таким несчастным. Радость маленькая прояснила его горюющее лицо. — Поешь, не торопись.       Юноша молча смотрел на него своими пронзительными синими очами, так много хотелось сказать, но в ссоре с родителями учавствовать он всегда побаивался, всё-таки яйцо курицу не учит, это неизменно.       Взял поднос в руки, откусил немного бутерброда. Он видел, что отец смотрел на него, но ему честно было неясно о чем с ним говорить и как. — Почему вы с Твиком поругались? Вы давно вместе? — Я понятия не имею почему ты говоришь об этом, если ты хочешь поиграть в хорошего папу, то уже поздно. — Прости, Крейг, мне правда следовало спросить об этом раньше. – Томас выглядел несчастным. Он волновался за сына.       Просто такой период. Его сыну необходима поддержка, он проделал такой большой путь без него. Ему искренне жаль.       Крейг молчит, пытается наказать молчанием, но со временем до него доходит, что это так глупо. Отец пытается решить конфликт и он не делает ничего, чтоб помочь ему. — Папа!       Когда внезапно для обоих зовет его. Видит, как тот просиял и снова несколько молчит, выбирая слова. Смущение, они так редко говорили друг с другом. Мне жаль, что вас вызвали в университет. Я не хотел этого.       С него не требуют, вежливо ждут, дают знаки, чтоб он не зевал и ел. — Твик хороший парень, просто... Назойливый.       Отворачивает голову. — Заладил что-то про истинных и думает, что я ему что-то обязан. Я никому ничего не обязан. Я не подставляюсь и не прогибаюсь. – прогнусавил, последние слова говорил себе под нос, опустив взгляд. Немного было обидно. Возможно всё могло быть иначе, но он не видит по иному. — Он тебе совсем не нравится?       Крейг растерянно смотрит на отца. Что? Какая-то истерика нарастает в нем. Он дышит глубже, пытаясь не расплакаться или не засмеяться от чувств. Так плохо. — Да мне вообще никто не нравится, мне вообще никто не нужен. Я сам по себе.       Скороговоркой нахмурено.       Отец сидит рядом и молчит некоторое время, пока Крейг ест, не зная что еще сказать. — Ты у меня такой молодец.       Такер младший хотел было что-то сказать, но слова так растрогали, что он поджал губы и снова отвернулся, боясь расчувствоваться. Наверное именно это в глубине души желал услышать. — Такой взрослый. Но будет очень жаль, если ты упустишь своего истинного. Это человек, который всегда поймет тебя. — Даже если я омега, а он альфа? — Сынок.       Крейг мотает головой, не желая принимать того, как отец готов принять это. В его мыслях был совсем иной сценарий. Он просто должен исчезнуть из жизни Твика и начать всё заново, добиться успеха и настоящего признания отца. Ведь так?