Мириам Уизли

Я вернулась в дом, взяла волшебную палочку, проверила, что защитный амулет для Гарри лежит в кармане — на всякий случай. Взмахом палочки я трансфигурировала свою мантию в аккуратный маггловский наряд — тёмно-синяя юбка до колен, белая блузка и лёгкий кардиган, которые выглядят достаточно строго, чтобы не раздражать Дурслей, но при этом не выбиваются из стиля приличной соседки. Ещё одно движение палочкой, и мои растрёпанные рыжие волосы, обычно собранные в небрежный пучок, укладываются в аккуратную причёску, заколотую шпильками. Я проверила своё отражение в ближайшем зеркале — теперь я выгляжу как типичная маггловская деловая женщина, пришедшая с дружелюбным визитом. Я аппарировала и  через мгновение оказалась на тихой пригородной улице, окружённой одинаковыми аккуратными домами. Тисовая улица выглядела точно так, как описано в книгах: идеально подстриженные газоны, занавески, подглядывающие из окон, и ощущение, что магия здесь — нечто немыслимое. Я увидела дом номер 4: чистый, скучный, с припаркованным у входа автомобилем Дурслей, и с шикарными огромными розами в палисаднике. Как я понимаю, розы обязаны своим внешним видом одному затюканному мальчику-волшебнику и его стихийным выбросам. Я подошла к двери и постучалась. За дверью был слышен приглушённый шум телевизора, а затем тяжёлые шаги. Дверь распахнулась, и передо мной предстал Вернон Дурсль — грузный, с багровым лицом и подозрительным взглядом. Его усы зашевелились, как будто он уже готовился рявкнуть. — Кто вы такая и что вам нужно? — бурчит он, оглядывая тебя с ног до головы. За его спиной маячила хозяйка дома, Петуния, вытянув шею, чтобы рассмотреть меня повнимательнее, а на лестнице мелькнула тень — уверена, что это Гарри, который решил подслушать. Я улыбнулась своей самой тёплой, материнской улыбкой, которой в своё время умудрялась сбить цену на рынке минимум вдвое, и ответила: — Добрый день, мистер Дурсль! Меня зовут Молли Уизли, я мать Рона, друга вашего Гарри. Я зашла, чтобы попросить забрать его на пару дней к нам — мальчики хотели вместе подготовиться к новому учебному году и, знаете, немного повеселиться перед школой. Уверяю, он будет под присмотром. Я сделала акцент на «учебный год» и «присмотр», зная, что Дурсли терпеть не могут всё, связанное с магией, но могут согласиться, если это избавит их от Гарри. Однако Вернон нахмурился ещё сильнее, а Петуния, подойдя ближе, прошипела: — Мы не позволяем мальчишке шататься где попало! И что это за «веселье»? Никаких ваших… фокусов! — Она сделала ударение на последнем слове, явно намекая на магию. Ну нет, так дело не пойдёт, от Молли Уизли ещё никто не уходил… только сбегали. Я решила усилить своё и так непревзойдённое обаяние, чтобы разрядить напряжённую атмосферу, и с ещё более тёплой улыбкой сделала шаг вперёд, не давая Вернону захлопнуть дверь. — Я могу войти? — спросила я, сохраняя дружелюбный тон. — Привет, Гарри, рада тебя видеть! Здравствуйте, миссис Дурсль, рада наконец познакомиться! Гарри рассказывал про вас с мужем много хорошего! Мои слова явно застали Дурслей врасплох. Вернон открыл было рот, чтобы что-то возразить, но моя последняя фраза о «много хорошего» заставила его захлопнуть его с громким звуком. Петуния, стоящая за его спиной, поджала губы, её длинная шея вытянулась ещё больше, как будто она пыталась разглядеть во мне подвох. — Много… хорошего? —пробормотала она, её голос выражал явный скепсис. — Этот мальчишка? Да он только и делает, что создаёт проблемы! Гарри, который уже спустился с лестницы, стоял в прихожей, неловко переминаясь с ноги на ногу. Его очки слегка сползли, а волосы, как и в каноне, были растрёпаны. Он бросил на меня взгляд, полный благодарности и лёгкого удивления — он явно не ожидал, что, оказывается, рассказывал мне про Дурслей что-то положительное. — Э-э… здравствуйте, миссис Уизли, — сказал он тихо, стараясь не смотреть на дядю и тётю. — Я… уже собрал вещи, если что. Вернон, всё ещё стоя в дверях, запыхтел как чайник, готовый закипеть. — Вещи?! Никто не давал тебе разрешения куда-то ехать! — рявкнул он, но я заметила, что таки смогла выбить его из колеи. — И что это за «веселье»? Я не хочу, чтобы этот мальчишка опять притащил в дом свои… штучки! Я сняла свою аккуратную маггловскую шляпку, которую трансфигурировала вместе с нарядом, и с непринуждённой уверенностью повесила её на крючок в прихожей Дурслей, словно уже бывала здесь десятки раз. Я включила на полную свою природную хуцпу, то есть наглость, и продолжила. — Вернон, Петуния — я могу вас так называть? А вы зовите меня Молли… так вот, о чём это я… ах да. Мы с мужем решили пригласить Гарри пойти с нами и нашими детьми на финальный матч чемпионата мира. Не волнуйтесь, с нами он будет в безопасности, и мы вернём его сразу после матча, если, конечно, Гарри не захочет провести время у нас до начала учебного года. Я повернулась к Петунии и одарила её своей самой очаровательной улыбкой. Затем, достав из сумки небольшой свёрток, продолжила: — Вы знаете, я принесла чудесные плюшки к чаю и кусок пирога. Его пекла моя дочка Джинни специально для тебя, Гарри, — я подмигнула ему, заметив, как его глаза загорелись от упоминания пирога. — Но только не говори ей об этом, она будет стесняться. Гарри, всё ещё стоящий в прихожей, не смог сдержать лёгкой улыбки, хотя и старался выглядеть невозмутимым. Его взгляд говорил о том, что он уже готов бежать за чемоданом, лишь бы поскорее уйти из этого дома. Петуния, услышав про плюшки и пирог, слегка смягчилась — её любовь к приличиям и чаепитиям, кажется, перевесила неприязнь к волшебникам. Она нерешительно кивнула, хотя её глаза всё ещё подозрительно щурились. — Ну… чай, говорите? — пробормотала она, явно пытаясь сохранить лицо. — Что ж, полагаю, это… прилично. Вернон, однако, не так легко поддался. Его лицо побагровело, и он тыкнул пальцем в сторону Гарри: — Безопасность? Да этот мальчишка притягивает неприятности, как магнит! И что это за чемпионат мира, в спортивной программе ни про какой кубок не писали? Опять ваши… фокусы? Я не позволю, чтобы он таскался неизвестно где и позорил нас! Гарри сделал шаг вперёд, явно желая поддержать меня, и сказал: — Дядя Вернон, я правда хочу поехать. Это… просто спортивное мероприятие. Ничего страшного. И я вернусь, как только всё закончится. — Его голос прозвучал твёрдо, но посмотрел мальчик на меня так, словно я — его последняя надежда выжить. Я уверенно прошла вслед за Дурслями в их идеально чистую гостиную, где всё буквально дышало обсессивно-компульсивным расстройством хозяев: безупречно вычищенный ковёр, симметрично расставленные статуэтки на полках, пульт в полиэтиленовой плёнке и даже на телевизор, тихо бормочущий в углу, была накинута специальная тканевая салфетка. Петуния, всё ещё с поджатыми губами, неохотно указала мне на стол, а Вернон, пыхтя, проследовал за мной, явно не в восторге от моего присутствия. Странные люди, я же не вломилась к ним, не угрожала, наоборот, излучаю один позитив и хорошие манеры. Гарри поплёлся следом, держась чуть позади, но его глаза явно светились надеждой. Я села за стол, аккуратно расправляя юбку, и поставила свёрток с плюшками и пирогом на стол. — Не волнуйтесь, Вернон, — сказала я с тёплой улыбкой, глядя прямо на багрового Дурсля. — Гарри — милый, спокойный ребёнок, и он уж точно не будет вас позорить, если пойдёт на финал чемпионата мира. Он в хороших отношениях с самим министром Фаджем, верно, Гарри? Я бросила взгляд на Гарри, подмигивая ему, чтобы он подыграл. Гарри, слегка опешив от моего заявления, быстро кивнул, сообразив, что я пытаюсь успокоить Дурслей, апеллируя к их любви к статусу и авторитетам. — Э-э… да, точно, — промямлил он, поправляя очки. — Министр… ну, он знает меня. Помните, в прошлом году по телевизору передавали, что из тюрьмы сбежал маньяк? Ну вот тогда мы и познакомились. Я с непередаваемой гаммой чувств, в которой преобладали испанский стыд и желание истерически засмеяться, закрыла лицо в ладонях. Мои плечи слегка затряслись, а лицо покраснело. — Гарри хотел сказать, — наконец справилась я с эмоциями, — что министр Фадж, подозревая Сириуса Блэка в желании причинить Гарри вред, взял дело под личный контроль и у них с Гарри установились очень тёплые отношения. Петунья, тоже явно сдерживая желание улыбнуться, передала мне пока еще пустую чашку. — Министр? — переспросила она тонким голосом. — Я правильно понимаю, что вы, Молли, так называете главу вашего правительства, ну, как у нас премьер-министр? И что за чемпионат мира? Это… спорт, как футбол? Я кивнула, доброжелательно улыбаясь, и развернула свёрток с плюшками, от которых по комнате тут жу разнёсся аромат свежей выпечки. — Именно, Петуния, вроде футбола, только… с особыми правилами. Очень популярное событие, и мы с мужем будем присматривать за Гарри, чтобы всё прошло как надо. А это, — я указала на плюшки и кусок шарлотки, — небольшой подарок от нашей семьи. Джинни, моя дочка, пекла этот пирог специально для Гарри, но я уверена, вам тоже понравится. Я аккуратно отрезала кусок шарлотки и протянула его Петунии, которая нерешительно взяла тарелку. Вернон, всё ещё ворча, сел за стол, явно не желая выглядеть невежливым, но его усы зашевелились от раздражения. — Я не понимаю, почему мы должны отпускать его на какие-то там… игры! — пробурчал он. — И что это за министр? Он что, правда знает мальчишку? Гарри, уловив мой намёк, решил поддержать: — Да, дядя Вернон, министр Фадж… он важный человек. И я не буду доставлять неприятностей. Я просто хочу поехать с Роном и его семьёй. Они… хорошие люди. Удивительно косноязычный мальчик, всё-таки. Хотя, с такими родственниками я бы, наверно, тоже ходила по струнке и боялась вставить хоть слово. Я увидела, как Петуния слегка расслабилась, откусывая крошечный кусочек плюшки, а Вернон, хоть и продолжил хмуриться, уже не так категорично настроен, и отхлебнула чай, чувствуя тёплый вкус эрл грея. Я поставила чашку на стол и, глядя на Петунию с Верноном, сказала: — Господин министр — непосредственный начальник моего мужа, — начала я, благоразумно умолчав о том, что фактически Артур в министерстве — городской сумасшедший со своими тостерами и штепселями, — кстати, Петуния, вы потрясающе завариваете эрл грей, у вас несомненный талант! Так вот, именно Фадж и его коллега, начальник отдела международных игр и спорта, мистер Бэгмен, любезно согласились подарить нам семь билетов в министерскую ложу. Пойдём я, четверо моих детей, подруга Рона Гермиона и Гарри, если, конечно, вы его отпустите. Мои слова на сей раз произвели эффект. Петуния, услышав комплимент про чай, слегка расправила плечи и даже попыталась скрыть довольную улыбку, что в сочетании с поджатыми губами смотрелось так, словно она изображает утку. Вернон, который до этого пыхтел и ворчал, вдруг замер, явно впечатлённый упоминанием подарка от министра — для него это, наверно, звучит как приглашение на званый ужин с мэром. Он нахмурился, но уже не так агрессивно, и пробормотал: — Министерская ложа, говорите? Хм… Ну, если это… официальное мероприятие… — Он оглянулся на Петунию, как будто ища у неё поддержки. Та, всё ещё держа чашку и уплетая вторую плюшку, ответила тонким голосом: — Если там будут важные люди, то, полагаю, это… прилично. Но я не хочу, чтобы он вернулся с какими-нибудь… странностями! Никакой лягушачьей икры, кружек, кусающих за нос и прочего, что вы там любите! — Она бросает взгляд на Гарри, который стоял у стола, стараясь выглядеть как можно незаметнее. — Икры? Кружек? О чём вы, Петуния? Женщина окинула меня взглядом, не нашла, к какой части моего гардероба можно придраться и смягчившимся тоном ответила: — Извините меня, Молли. Просто, знаете, до вас мне из волшебников всё время попадались какие-то клоуны, не побоюсь этого слова. Сначала тот мальчишка, Снейп, потом жених Лили с друзьями, едва ли не более мерзкие типы, чем он сам, и, наконец, огромный великан, который наколдовал Дадли поросячий хвост! Вы первая, кто прилично одет и за десять минут разговора не попытались, я не знаю, бросить Вернону за шиворот ведро головастиков. Я вздохнула. — Расизм, Петуния, к сожалению, цветёт и пахнет, и с этим мало что можно сделать. Зная Снейпа, я совсем не удивлена, а вот тот же Джеймс Поттер мне запомнился милейшим юношей, откуда бы я знала, как он ведёт себя с простыми людьми? Впрочем, о мёртвых либо хорошо, либо ничего. И Хагрид, наколдовать маленькому мальчику поросячий хвост это, конечно, верх профессионализма для работника школы. Вы смогли его удалить? Если нет, я могу помочь, это несложно. — О, не беспокойтесь, Молли, это было давно, хотя вспоминать до сих пор неприятно. Нам тогда пришлось везти сына на ампутацию в Лондон. Гарри, уловив момент, быстро влез в разговор: — Я не буду ничего такого делать и приносить домой тётя Петуния. Это просто… спорт. И я вернусь сразу после матча. — Он посмотрел на меня с благодарностью, явно понимая, что я почти уговорила Дурслей.