Мириам Уизли

«Что произошло на первом испытании турнира трёх волшебников? Взгляд из первого ряда.» На первой полосе «Ежедневного пророка» красовалась Рита Скиттер, напуганная и взъерошенная. На колдоснимке она сначала смотрела в камеру, а затем переводила взгляд выше, где огромный дракон испускал язык огня на трибуну. Снимок получился очень кинематографичным, ну или его специально подправили для зрелищности. «И снова побоище вместо спортивного мероприятия, я начинаю повторяться! Что же привело нас к этой трагедии — череда совпадений или чей-то дьявольский план? Но обо всём по порядку. Вчерашний день, обещавший стать триумфом магии и отваги, обернулся чёрной страницей в истории Турнира Трёх Волшебников. Венгерская хвосторога, вырвавшись из цепей, обрушила своё яростное пламя на балкон, где находились министр магии Корнелиус Фадж и другие высокопоставленные гости. Погибли трое: Эдвард Хиггинс, юный помощник министра, которому в июле исполнилось восемнадцать, и спонсоры турнира Элизабет Уоррингтон и Герберт Ллевеллин. Ранения получили Люциус Малфой, известный меценат, а также Эдвин Блэкторн, Мэрион Григгс и Саймон Тремейн, которые сейчас борются за жизнь в больнице Св. Мунго. Министр Фадж, к счастью, отделался лишь обожжённым горлом, но его скорбь и потрясение разделяет весь магический мир. Кто допустил, чтобы праздник обернулся кошмаром? И почему те, кто должен был нас защитить, так катастрофически провалились? Эдвард Хиггинс был молодым волшебником, полным надежд, только начавшим свой путь в Министерстве. Его коллеги вспоминают его улыбку и готовность помочь, а его смерть стала невосполнимой утратой. Элизабет Уоррингтон, щедрая покровительница магических искусств, вложила душу в поддержку турнира, веря в его объединяющую силу. Герберт Ллевеллин, известный своими благотворительными проектами, мечтал увидеть, как молодые таланты проявят себя. Их жизни оборвались в одночасье, оставив семьи в глубоком горе. Родственники погибших и пострадавших, в частности, мать Эдварда Элоиза Хиггинс, а также леди Малфой, призвали страну к дню траура. Мы скорбим по погибшим и молимся за выздоровление пострадавших, но скорбь не заглушает наш гнев: кто виноват в этой трагедии? Цепь, удерживавшая хвосторогу, лопнула, словно бумажная лента, позволив дракону взмыть в небо и обрушить огонь на беззащитный балкон. Где были драконологи, призванные укрощать этих опасных существ? По достоверным сведениям, Чарльз Уизли, один из них, вместо выполнения своих обязанностей ввязался в кулачную драку с коллегой. Да, вы не ослышались: пока дракон сеял хаос, драконологи выясняли отношения! Примечательно, что Чарльз Уизли, его брат Персиваль, помощник министра, а также их отец, начальник отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов, на следующий день после трагедии спешно покинули Англию, отправившись в Израиль. Уж не попытка ли это избежать ответственности? Такое поведение лишь подогревает подозрения в их причастности к катастрофе. Ещё больше вопросов вызывает роль Альбуса Дамблдора, директора Хогвартса и одного из организаторов турнира. Защитное поле над балконом, где сидели министр и спонсоры, внезапно отключилось, оставив их беззащитными перед огнём. Как такое могло случиться под надзором величайшего волшебника нашего времени? Я встретилась с Дамблдором, чтобы задать ему несколько вопросов: Рита Скитер: Профессор, как вы объясните отключение защитного поля? Была ли это ошибка организаторов? Альбус Дамблдор: Рита, я уверен, что это дело рук злоумышленника, возможно, самого Волдеморта. Его тень вновь нависла над нами, и мы должны быть бдительны. Рита Скитер: Но не кажется ли вам, что винить человека, которого не видели четырнадцать лет, — это слишком удобно? Может, стоит проверить действия ваших драконологов, например, Чарльза Уизли? Альбус Дамблдор: Чарльз — талантливый молодой человек, и я уверен, что он действовал из лучших побуждений. Его семья всегда была предана делу света, и я не сомневаюсь в их честности. Это не их ошибка, а часть большего плана. Ответы Дамблдора вызывают недоумение. Сами-Знаете-Кто? Снова? Его настойчивое стремление винить призрака прошлого, да ещё и защищать семью Уизли, наводит на мысль, что личные симпатии затмевают его суждения. Неужели стареющий директор, некогда считавшийся оплотом мудрости, теряет связь с реальностью, цепляясь за старые страхи и старых друзей? Министр Фадж, переживший атаку и потерявший коллег, оказался более откровенен. Я застала его в кабинете, всё ещё покрытого сажей, с дрожащими руками, но с решимостью в глазах: Рита Скитер: Министр, как вы оцениваете действия организаторов турнира? Кто несёт ответственность за эту трагедию? Корнелиус Фадж: Это был провал на всех уровнях, Рита. Драконологи, которые должны были держать зверя под контролем, отсутствовали, защитное поле отключилось, а организаторы не удосужились проверить цепи. Я потерял людей, хороших людей, и я не успокоюсь, пока виновные не будут наказаны. Рита Скитер: Ходят слухи, что Чарльз Уизли и его брат с отцом покинули страну. Не говорит ли это об их вине? Корнелиус Фадж: Их отъезд вызывает вопросы, и я намерен разобраться, что за этим стоит. Если они думают, что могут сбежать от правосудия, они ошибаются. Министерство сделает всё, чтобы правда вышла наружу. Слова Фаджа, полные боли и решимости, находят отклик в сердцах тех, кто требует справедливости. Он, едва избежавший смерти, несёт на себе тяжёлую ношу — восстановить доверие магического сообщества. Но что насчёт Отдела тайн, ответственного за защитные чары? Мой анонимный источник, которого я назову «Мистер Шёпот», был, как всегда, уклончив: Мистер Шёпот, анонимный источник из Отдела тайн: Чары были установлены по протоколу. Если поле отключилось, это не наша ошибка. Кто-то мог вмешаться, но я не могу разглашать детали — это вопрос безопасности. Безопасность? Или попытка уйти от ответственности? Невыразимцы, как обычно, скрываются за завесой секретности, но читатели заслуживают правды. Если кто-то вмешался, почему этого не предвидели? И почему никто не берёт на себя вину за этот провал? Турнир, задуманный как символ единства, обнажил трещины в нашей системе. Драконологи, погрязшие в ссорах, Дамблдор, чьи туманные намёки на Сами-Знаете-Кого и защита друзей вроде Уизли вызывают сомнения в его объективности, и отмалчивающиеся невыразимцы, — все они сыграли свою роль в трагедии. А бегство Уизли в Израиль лишь укрепляет подозрения: невиновные не бегут. Мы скорбим по Эдварду Хиггинсу, Элизабет Уоррингтон и Герберту Ллевеллину. Мы молимся за Люциуса Малфоя, Эдвина Блэкторна, Мэрион Григгс и Саймона Тремейна. И мы требуем: кто ответит за их боль? Министр Фадж пообещал расследование, и мы, читатели «Ежедневного пророка», вправе ожидать, что виновные — от драконологов до организаторов — понесут наказание. Я буду следить за каждым шагом этого дела. Правда выйдет на свет, и мы не позволим забыть тех, кого мы потеряли.» Я отложила газету и начала готовить кабинет домоводства для следующего занятия — снова семикурсники и снова защитные ритуалы. Спустя два дня после трагедии страсти не утихали, и, вернувшись в школу, я обнаружила, что ничего уже не будет, как прежде. На нас с детьми некоторые школьники бросали косые взгляды, Драко Малфоя в школе не было, а вместо атмосферы вечного праздника в замке царило уныние. За завтраком Помона Спраут то и дело протирала глаза платочком — погибший Хиггинс был её выпускником, лучшим на курсе после Перси. Прямо мне никто ничего не высказывал, но я и сама неплохо справлялась с этим, накручивая себя по поводу и без. Честно признаться, я и сама не знала, чему верить. За своих родных я готова драться до смерти, спасти их от чего угодно, но только ведь это не значит, что я считаю их безгрешными. Допустим, я знаю, что Рита неправа, и Дамблдор в своих подозрениях на Волдеморта не голословен. Но ведь он выдвинул эту версию ещё до рассказа Гарри! И он действительно очень хорошо относится к нашей семье, так что это легко мог быть самообман, попытка убедить себя, что Чарли невиновен. Старики очень часто так поступают, их невероятно сложно переубедить в чём-то, что они считают правдой! Лиор сообщил, что в Моссаде пока что ничего не раскопали, и советовал сосредоточиться на собственной безопасности. Именно поэтому вчера вечером я проводила Артура, Билла, Перси и Чарли на маггловский рейс до Тель-Авива и не смогла заснуть, пока патронус Артура, серебристая ласка, не появился и не сказал, что всё в порядке. Я протёрла красные от недосыпа и заплаканные за ночь глаза. Надо приводить себя в порядок, как минимум ради того, чтобы такое больше не повторилось. Взмахнув волшебной палочкой, я наложила на себя парочку косметических заклинаний, после которых стала выглядеть если и не блестяще, то как минимум неплохо. Ещё один взмах — и парты со стульями взлетели в воздух и были расставлены по краям кабинета, оставляя место по центру. В комнату потихоньку начали заходить ученики. — Здравствуйте, профессор Уизли, — улыбаясь, подошла ко мне Джейн Муркрофт в компании остальных чемпионок, — мы с Данутой уговорили Флёр прийти на занятие, ничего, что она не была на прошлом уроке? Я широко улыбнулась всем троим, внутренне выдохнув, что хоть они не винят меня в произошедшем. — Конечно, Флёр, это не проблема, я в любом случае сейчас напомню классу, о чём шла речь. Дождавшись, когда прозвенит звонок, я встала у доски. — Доброе утро, класс! Сегодня у нас практическое занятие, но сперва немного повторим теорию и проверим, как вы справились с домашним заданием. Поднимите руки те, кто определился с выбором ритуала. Руку подняли все, что не могло не радовать — я почему-то недооценила этот класс и рассчитывала, что наберётся хотя бы человек пять-семь, а остальные будут на подхвате. — Чудесно, это просто чудесно! Тогда быстренько пройдём по списку, а потом приступим. Мисс Джонсон, какой ритуал вы выбрали? Анджелина вышла вперёд. — Мне понравился кельтский круг силы, профессор. Нужно специальным образом разложить ветки и камни в круг, по центру выложить из веток руну и выставить подношение духам. И, если они благосклонны, то даруют силу и здоровье. — Прекрасно, пять баллов Гриффиндору! Теперь переведём это на язык науки. Маг заставляет себя поверить, что определённая последовательность действий приведёт к чему-либо, действует согласно инструкции и его собственная магия выполняет желаемое. Вспомнили, да? Это материал прошлого урока. Кто назовёт плюсы такого подхода и заработает ещё пять баллов? — Мне кажется, — подняла руку Джейн, — что главный плюс, ради которого мы вообще занимаемся ритуалистикой, это отсутствие рамок. Ритуал можно придумать какой угодно, с каким угодно эффектом, ограничения только в голове. Не нужно делать сложных расчётов, как при создании новых заклинаний. Выложил круг из веток и готово, главное — убеди себя, что это сработает. — Почти верно, мисс Муркрофт, пять баллов Слизерину. Уверена, что вы просто оговорились, но всё же уточню, что эффект ограничен силой мага или, в случае, когда колдуют несколько человек, логарифмической функцией от количества волшебников. Но это к теме занятия не относится, до таких масштабных ритуалов мы с вами точно не дойдём. А кто назовёт минусы? Теперь руку подняли несколько человек, и я кивнула Эдриану Пьюси, тоже слизеринцу. — Долго ждать, — лаконично ответил он, — если нужно что-то срочное, лучше просто колдануть палочкой. — Грубо, но верно, — кивнула я, — ещё два балла Слизерину. Вернёмся к вашему домашнему заданию. Те, кто тоже выбрал этот или похожий ритуал, встаньте вот тут, вы будете группа «кельты». Ага, ещё четверо, прекрасно. Остальные? Потихоньку группы сформировались, и класс разбился на равные кучки. — Вы что, договорились заранее? — удивилась я, когда поняла, что всех получается ровно по пять. Ответом мне стали хитрющие улыбки детей, от которых я и сама засмеялась. — Могли бы и предупредить, а то мы столько времени потратили на разбивку! — Тогда бы вы нам столько баллов не дали, профессор, — ухмыльнулся Пьюси. Он был из группы коммунистов, и они в своём углу уже разложили портрет Ленина, красный флаг с серпом и молотом и «Капитал» в твёрдой обложке. — Мистер Пьюси, а вы действительно смогли себя убедить, что весь этот, — запнулась я, не сразу сумев подобрать слово, — реквизит, сработает? — Никак нет, товарищ профессор, — весело козырнул он мне, — но я хороший окклюмент, хочу проверить, сработает ли это, если я на внешний контур вытолкну свою любовь к вождю. — У меня не работало, — крикнула ему Данута с другого конца класса, — нужно правда верить, а я всегда знать, что Ленин вошь плюгавая! Я титаническим усилием воли не засмеялась в голос и сделала вид, что закашлялась. — Мисс Кливите, были бы вы из нашей школы, я бы сняла баллы! Что за лексика? — Я учить английский, профессор, наверно, я сказать что-то не то! — ухмыльнулась она, не оставляя сомнений в том, что всё она прекрасно поняла. Взглянув на настенные часы, я поняла, что мы слегка отстаём от графика. — Все готовы? Коммунисты вижу, что да, кельты, евреи, викинги, вудуисты… ну всё, тогда начинаем по очереди! Одна за другой группы детей проводили свои ритуалы, и у всех получалось, с той или иной долей успеха. И даже группе коммунистов, у которых всё-таки оказалось достаточно здравомыслия, чтобы их распевание Интернационала не привело к результату, я накинула по пять баллов за доставленное веселье. Когда прозвенел звонок, я задержала класс и мы подвели итоги. — Ещё пару минут, ребята, и я вас отпущу. Что мы можем понять после сегодняшней практики? Маг может заставить себя поверить лишь в то, что и так не противоречит его убеждениям. Поэтому нет никакого смысла искать тайные запретные ритуалы, резать младенцев на полнолуние и заниматься чернокнижием. Каждый из вас может достичь аналогичного эффекта, просто придумав мирный, тихий ритуал самостоятельно и после некоторой тренировки убедив себя, что он работает. Это и есть самая основа ритуалистики, и теперь вы знаете её главный секрет. Ученики стали расходиться, и я взмахом палочки распахнула окна, давая классу проветриться. По-зимнему холодный воздух принёс первые в этом году, совсем ещё крошечные, снежинки, которые падали на парты и тут же таяли. За окном было пасмурно и серо, и только шапки гор да редкие ветки были слегка подёрнуты белым, давая понять, что зима вот-вот придёт. Три чемпионки задержались в классе, и я с удовольствием предложила им чай с вареньем. — У вас ко мне какие-то вопросы, девочки? Джейн потеребила прядь волос, прежде чем заправить её за ухо, и отпила чай из фарфоровой кружки. — Ммм, очень вкусно, профессор! Да, по теме урока. Я не очень понимаю, почему тогда вообще существуют конкретные ритуалы, записанные в книгах, если каждый может просто придумать свой? В чём тогда смысл искать, например, записи Мерлина или рецепт философского камня? Я задумалась, помешивая ложечкой чай и формулируя ответ. — Тут есть хитрый нюанс, мисс Муркрофт. Да, в теории каждый может придумать свой ритуал с нуля. На практике же я и сама, к примеру, вчера искала в книгах один интересный ритуал, называется «Длань Шамаша». Глаза Джейн зажглись узнаванием, и она пощёлкала пальцами, припоминая. — Где-то я точно слышала о нём, ума не приложу, где… — У Локхарта? — обречённо спросила я и вздохнула, когда та разочарованно кивнула, — ну вот и я там вычитала. Постоянное контролируемое изменение климата в заданном радиусе. Понятия не имею, существует он на самом деле или нет. Но если я захочу создать такой эффект самостоятельно, мне нужно будет либо стать сильнее Дамблдора, чтобы выехать на грубой силе, либо настолько сильно завернуть свой разум буквой «зю», чтобы поверить в него. А готовый ритуал, применённый множеством магов до нас, как бы впечатывается в магию и срабатывает на порядок легче. Стало понятнее? Та кивнула. — Я слышать про такое, — подала голос Данута, — у моего одноклассника на усадьбе вечное лето, он всем хвастаться. Могу спросить. — Спасибо, буду очень благодарна! Мисс, вы как, держитесь? — Что? Holding up?.. как же это переводится… а, поняла, держусь хорошо. Пугаться сначала, сейчас нормально. Всякое бывает. — А вы, Флёр? — Я тоже но’гмально, но тогда устала и пе’гепугалась, — ответила та, изящно отхлебнув чай и задержав взгляд на очередной упавшей снежинке, — больше всего даже не д’гакона, а когда думала, что случайно навсегда усыпила тех trois adolescents, вашего сына и его д’гузей. — Да уж, главное, что никто из детей не пострадал, вот это был бы ужас, — передёрнула плечами я. Джейн потянулась за вазочкой с печеньями и откусила кусочек. — Давайте не будем о грустном, что было, то прошло. Мы вообще-то пришли в том числе сказать, чтобы вы не убивались так, профессор, никто вас и ваших детей не винит. На самом деле, всем, у кого тут есть мозги, понятно, что Фаджу просто лень искать настоящих виновников, вот он и докопался до вашего сына. Он правильно сделал, что уехал, нечего искушать судьбу. Данута и Флёр согласно закивали, и я так расчувствовалась, что даже слезу пустила от облегчения. — Что, это было так заметно? Что я убивалась? — Нет, вовсе нет, если не знать, куда смотреть, то и не поймёшь. Вы хорошо переключаетесь, отвлекаетесь на работу, но видно, что вы переживаете за семью. Я кивнула, постепенно успокаиваясь, и потихоньку допила чай, делая мелкие глотки через равные промежутки времени. — Спасибо, девочки, я очень ценю вашу поддержку. Нам всем очень повезло, что вы такие… дружные, мы, если честно, боялись соперничества школ. Данута хихикнула. — За нас наши директора ругаются. Я пока только ищу, это не точно, но я думаю, это Каркаров заказывает статьи про мадам Максим. Я видеть, как он говорит со Скитер, а в газете интервью с ним не было. Зачем же он тогда говорить с она… с ней? — Madame Maxime полувеликанша, п’госто об этом не гово’гят, это не то, чтобы невежливо, п’госто… зачем делать на этом акцент? Она прек’гасная ди’гект’гиса. Даже если бы она ’одилась мужчиной, какая ’азница? У нас свободная ст’гана. — По секрету вам скажу, хотя, наверно, это секрет Полишинеля, вот, Данута наверняка в курсе. Каркаров пьёт как сапожник, и на фоне Дамблдора и мадам Максим выглядит непрезентабельно. Может, он так пытается сравнять общественное мнение? Данута со стуком поставила чашку на стол. — Не директор, а позорище. Что, неужели так заметно? — Перегар, — одними губами сказала я, щёлкнув себя по горлу, и мы все засмеялись, — ну всё, девушки, хватит сплетничать, это нас не красит. Мы поднялись из-за стола и закрыли окна — стало уже слишком холодно. — Спасибо за чай, профессор! — Пожалуйста! — улыбнулась я и принялась за уборку.